Рокировка

Slipknot — Wicked Game (acoustic)

      - Не помешал?       Пара ударов костяшками пальцев по деревянному косяку, чтобы показать свое присутствие и два слова, заставляющие Аканэ вновь почувствовать себя не в своей тарелке.       - Нет. Вы что-то хотели?       Словно и не было того разговора, вынудившего его усомниться в своих намерениях касательно нее.       Шинья без приглашения проходит внутрь, закрывая за собой дверь. Приближается к ней настолько близко, что она чувствует еще не успевший выветрится запах коньяка на его губах, и продолжает смотреть, ловя каждое движение ее ресниц.       - Не хотите объяснить, что значили ваши слова, Цунэмори?       - Мне показалось вы и так поняли, что я имела ввиду, Когами, — отвечает она настолько прямолинейно, насколько ей позволяет все еще не утихшая в ней злоба.       Он выдыхает, отворачивается, не зная, что еще можно сказать и, проходя мимо, садится в кресло. Когда-то давно это была его комната, и, возможно, поэтому ему все здесь кажется настолько привычным, что Шинья позволяет себе эту наглость в присутствии новой хозяйки. От этого Аканэ чувствует некий укор, говорящий ей, что она в этих стенах всего лишь на правах гостьи, но ничего поделать не может, продолжая наблюдать, как Когами роется в карманах в поисках сигарет.       Он закуривает быстро, решительно, необычно хладнокровно, продолжая молчать пока первый выдох, закручивая затейливый узор дыма, не покидает легкие.       - Аканэ, — вдруг произносит он ее имя и сразу же себя поправляет, — инспектор.       Ей кажется, что в том слове теперь больше жесткости чем было раньше. Оно зазвучало иначе, словно грань между ними, между их жизнями и положением, которые оба заняли.       - Если завтра все получится, у нас вряд ли будет возможность нормально попрощаться, — словно не своим голосом продолжает он. — И я сказал правду, говоря, что рад был вас вновь увидеть.       Ей приятны эти слова и она тоже хочет сказать, что ни о чем не жалеет, и, будь на то способ, непременно бы нашла возможность для новой встречи, но взамен лишь опускает голову, борясь с подступившими эмоциями. Ей не хочется показывать свою слабость, да и ему сейчас тоже не по себе, Шинье не нужно было ничего говорить, она и так это видела. Аканэ делает глубокий вдох, возможно в последний раз заполняя легкие дымом именно его сигарет, и благодарно улыбается.       - Обещайте беречь себя, Когами.       Ей больше ничего не хочется говорить. Его визит, поведение, та нерешительность, которой наполнено каждое его движение. Не нужно иметь опыта детектива, чтобы прочесть все, что он сейчас не может сказать, но чувствует. Даже то, как он тушит еще тлеющую сигарету о матовое дно пепельницы, говорит насколько ему неуютно от своих действий, этой необходимости молчать, когда хочется сказать о многом. О трусости, в которой виноваты оба, и о том, что ему действительно стало проще от понимания, что она все это видит и не стремится задавать вопросы на которые ему пришлось бы лгать.       - Вам нужно выспаться, инспектор, завтра вас ждет тяжелый день.       Он проходит мимо, словно тень самого себя, когда она останавливает его, осторожным прикосновением к запястью.       - Вы больше не мой подчиненный, а я для вас не инспектор. Субординация тут лишняя. Можете называть меня по имени.       - Как скажите. Спокойной ночи… Аканэ.       Но она не отпускает его руки, ждет чего-то, прячет глаза и молча смотрит, не решаясь поддастся желанию вновь нарушить разделяющее их пространство. Ей хотелось бы прикоснуться к его груди, чтобы он мог обнять ее, прижимая к себе, закрывая от всех невзгод, спрятать от всего мира, но она не может пересилить себя. Отпускает руку и так же не поднимая головы почти шепотом произносит:       - Спокойной ночи, Когами.       Неловкая тишина, скоротечность утекающих секунд и шаг назад, подальше от той, кто может пострадать от его необдуманных действий. Ручка двери поворачивается плавно, почти бесшумно. Дверь приоткрывается податливо, не препятствуя.       - Аканэ, ты хочешь, что бы я остался?       Ему не верится, что он сумел произнести это вслух, только получилось все равно слишком тихо и вот он уже верит, что она не расслышала, коря себя и одновременно радуясь этому, как слышит дрожащий голос за спиной.       - А чего хотите вы, Когами?       Обескураживающий вопрос, на который он не может ответить вслух. Даже признаться себе в этом - было чем-то недозволительным, неприемлемым, ложным. Разве может он думать о ней как о той, кто захочет дать свое тепло человеку, общение с которым способно погубить ее будущее? Глупец. Не более, чем пес и его хозяйка. Их всегда разделяла грань дозволенности, так с чего он решил, что теперь что-то может измениться? Не стоило даже позволять себе таких мыслей, а уж тем более давать ей надежду.       Он ничего не ответил. Закрыл за собой дверь и ушел, так и не обернувшись.       Все вновь возвращается в привычные черно-белые тона. Голоса тускнеют в его сознании, лица проходящих теряют свои очертания и пропадают в бесчисленности проносящихся мимо силуэтов. Все, чего он сейчас хочет — это закурить, но даже эта мысль кажется абсурдной, ведь для него она пахнет его сигаретами. Она, также как и он, теперь находит выход в этих трех минутах никотинового рая, дающего покой и трезвость восприятия мира. Она, так же как и он, должна понять, что больше их ничего не связывает, и думать лишь о том, как ей вернуться домой, чтобы продолжить жизнь законопослушного инспектора с успешной раскрываемостью и чистым психо-паспортом.       - Дурак, — первое, что Шинья произносит, войдя в темноту спальни.       Кулак со злобой врезается в кирпичную кладку, и он чувствует боль, но не смеет оторвать руку, пока это живое ощущение, охватывая ладонь, переходит по суставам, сбивает дыхание и показывает его слабость перед стоящей напротив стеной. После разжимает кулак и, прислонившись к холодной поверхности лбом, лишь утвердительно добавляет:       - Иначе не назвать.       - Впервые вижу тебя таким.       От внезапного голоса все мысли пропадают, сменившись предчувствием опасности. Лишь на мгновение, пока он не признает в темноте медленно поднимающийся силуэт с кровати Курта.       - Прости, не знал, что здесь кто-то есть.       Когами хочется быть безразличным, только все карты раскрыты минутной слабостью, и отпираться становится уже поздно.       - Хотел вздремнуть лишние пару часиков, пока остальные возятся с машиной — видать не судьба.       - Извини, я сейчас же…       - Уйдешь? — перебивает он его, — хотел бы уйти, не приходил бы.       - Хм, как всегда проницателен в наблюдениях.       - Логика, мать ее... Аканэ, да?       Когами непроизвольно вздыхает и отводит взгляд.       - Есть закурить?       - Эх, жизни - нет, а закурить всегда найдется. Погоди.       В темноте его движения больше походят на действия вора. Он тихо роется в карманах куртки, валяющейся рядом на стуле. Сначала в одном, после в другом, словно оттягивая момент, когда нужно будет вновь продолжить разговор.       - Хочешь бесплатный совет? — вдруг произносит он.       Когами молчит, соглашаясь.       - Прежде, чем идти на опрометчивый шаг, определись: тебе ошейник жмет или крылья мешают?       Не дожидаясь ответа, Курт все же достает пачку и как в ту, первую ночь, кладет перед ним на стол, чтобы после снова уйти и дать возможность все хорошенько обдумать.       - Поводок, командир, поводок… — закуривая, произносит Шинья в сторону уже закрывшейся двери.

***

Apocalyptica — Bittersweet (Instrumental Version)

      - База, прошу разрешение на закрепление позиции.       «Разрешаю. Не высовывайтесь там, Камиль передал, что пристрелит любого, кто будет светиться, где ему не положено».       - Принято, и ему не хворать. Конец связи.       Курт убрал рацию в карман на разгрузке и внимательно оглядел всех собравшихся на крыльце бывшей общеобразовательной школы, расположенной в пригороде Руин.       - Фил, вы с Ирит обойдете здание. Я хочу знать обо всем, что ей покажется подозрительным, — шприц, мелькнувший в его руке, был пойман девушкой и благодарно убран в карман. — Пока мы тут сидим, сюрпризов быть не должно. Шексп, — парень вскинул голову, услышав свой позывной, и деловито поправил ремень автомата на плече, — Эверс с девчонками сейчас пытается наладить канал связи с Дедалом, используя привезенное оборудование. Есть шанс, что получится охватить эту зону ближайшей навигаторской вышкой. Подсуетись там, предложи помощь, может, удастся узнать что-нибудь интересное.       - Понял.       - Рейнека с сегодняшнего дня переходит в подчинение Эверса, — все таким же безэмоциональным тоном продолжил он, — это ее личное решение, и обсуждать это вы будете не во время работы. Мы лишились снайпера, поэтому, Турист, пойдешь со мной. Нужно прикинуть пару мест, откуда, если что, будет удобней вести прицельный огонь. Вопросы есть? Отлично. Встретимся здесь же через три часа.       Интересующие всех вопросы озвучить так никто и не решился, по крайней мере в присутствии командира. Нервный еще с самого утра, он стал подозрительно собран, как только им удалось покинуть стены дома. Изменения в поведении заметили все, но спрашивать или как-то комментировать, навлекая на себя гнев старшего по званию, никто не хотел. Поэтому, получив указания, все разошлись выполнять поручения, а Курт, развернув на полу содранный со стены план пожарной эвакуации, стал раскладывать на нем мелкие камушки, делая отметки. Присев рядом на корточки, Шинья попробовал прикинуть рисунок на территорию, которую он уже видел, чтобы мысленно иметь представление о каких именно местах сейчас идет речь.       - Мас не случайно выбрал это место. Школа - в округе самое высокое здание. Если придется обороняться, наша задача упростится вдвое.       - Вертолет заберет инспектора Цунэмори с крыши. Будет достаточно одного выстрела из подствольного, чтобы перечеркнуть все наши старания.       - Знаю, поэтому нас тут так мало. Я, Фил и Мас будем охранять делегацию. Ирит с Шекспи затаятся в здании, на подхвате. Она сможет засечь любое функционирующее оборудование в радиусе до трех километров, если что, успеет дать отмашку, чтобы вертолет не взлетал.       Он с грустью кивнул в сторону карты, чтобы Шинья мог выбрать место, откуда, по его усмотрению, ему будет проще всего вести прицельный огонь, и потер глаза. Последствия бессонной ночи начали сказываться в самый неподходящий момент. Выбор Когами пал на один из углов крыши напротив предполагаемого места посадки, с хорошей видимостью на находящуюся во дворе спортивную площадку. В случае необходимости, он мог спокойно переключиться на внешний периметр, или, воспользовавшись отмеченной на плане эвакуационной лестницей, сменить этаж, или вовсе покинуть здание. Курта его решение устроило. Он согласно качнул головой и, свернув карту, убрал ее за пазуху. Пригодится.       - Хорошо, если начнется заварушка, хоть буду знать, где тебя искать. Идем.       После недолгих раздумий было решено перестраховаться и в последний момент изменить место посадки из аэропорта в какое-то другое место, о котором никто до последнего момента знать не будет. Таким образом, если у злоумышленника все-таки появится желание довести дело до конца, ему или им нанятым людям придется за короткий срок пересечь большое расстояние, на котором к моменту, когда об изменениях станет известно, уже рассредоточатся полторы сотни бойцов. Но, несмотря на все принятые предосторожности, больше всего Мастер опасался, что тот, кого они ищут, будет в составе делегации Дансана. Портрет, что Шинья обрисовал ему прошедшим вечером, основанный на уже совершенных им действиях, показывал, что их цель обладает смелостью и изрядной наглостью. Поэтому не будет ничего странного в том, что он предпочтет не прятаться в пыли разрушенного города, а войдя с парадной, захочет увидеть все из первого ряда, сняв с себя подозрения. На этот счет Аканэ припасла идею, которая позволит вывести преступника на чистую воду, но осуществить ее можно было только после посадки вертолета. Для этого все держалось в секрете, а любой, кто начинал задавать много вопросов, ссылался в распоряжение Камиля, который умел объяснять доходчиво и наглядно, что такое дисциплина.       Ближе к обеду, загрузив оборудование и проведя последнее совещание, люди еще на двух машинах покинули Дедал. Командирам групп было дано указание наладить связь через двенадцатую вышку и обеспечить навигаторский надзор, чтобы в случае необходимости имелась возможность взять под контроль деятельность любого оборудования, для работы которого требовалось электричество, и исключить на этой территории деятельность ПНР, перебив его сигнал. Пока люди Эверса, в чью обязанность всегда входило обслуживание операторского поста в Дедале, занимались своим привычным делом — копались в электронике и налаживали связь, Курт сосредоточился на том, что им придется делать, если все в очередной раз пойдет не по плану.       Место, где им в случае необходимости пришлось бы держать оборону, было разрушено лишь наполовину. Окраины города не особо привлекали внимание тех, кто руководил той, первой атакой на город. Школа больше пострадала от действия людей, которые здесь ждали эвакуации. И хотя, со слов Ирит, ее, вроде как, никто и не обещал, многочисленные учебные классы, да и все другие помещения, все равно оставили на себе след длительного пребывания человека. Ворохи прогнивших одеял, одежды, предметов домашнего обихода, будь то кухонная утварь или детские принадлежности, в каждом углу можно было встретить что-то, говорившее о нелегкой судьбе бывших владельцев. В воздухе словно пахло застывшим отчаянием. Проходя все это, Когами все чаще прикрывал нос рукой. Запах сырости и плесни изъел все вокруг, проникнув во все щели, но осмотреть все помещения все-таки было нужно. Простого плана эвакуации перед глазами было мало для представления общей картины переплетений коридоров и переходов. А уметь сориентироваться здесь в короткие сроки, означало выиграть драгоценные секунды для того, чтобы успеть перезарядить оружие или первым нажать на курок.       Выходу на крышу предшествовал узкий коридор с металлической дверью в конце. Отделенный от основного, он был закрыт продернутой между ручек железной цепью с проржавевшим замком на последних звеньях. Поковырявшись в нем найденным тут же куском проволоки, они без проблем смогли пройти дальше, и все же выбраться на крышу.       - Я хочу, чтобы ты в полной мере понимал всю картину, — закрывая за собой дверь, произнес Курт. — Единственный вход, он же выход. Тут можно держать оборону пока патроны не кончатся. И лишь твой выстрел сможет что-то изменить.       Свежесть осеннего ветра пробежала по лицу, теребя волосы. После затхлости и сырости коридоров, глоток свежего воздуха был подарком для вновь начавших раскрываться в полную силу легких. Когами прошел на самый край и, поставив ногу на выступ крыши, осторожно посмотрел вниз. Красивый вид на пустую улицу и тянущиеся до небес высотные здания где-то в самом ее конце. Курт встал рядом, помахав заметившему их Филину, развернулся и сел на прогретое солнцем покрытие.       - Ты ведь так и не спросил, что значили вчера слова Мастера?       - Мне показалось, он хотел тебя этим задеть, получилось? — все также не отрываясь от любования пейзажем, сделал предположение Шинья.       Курт хмыкнул, помотав головой, и поднял глаза к небу.       - Пару месяцев назад была у меня дикая идея бросить все, взять Рейн в охапку и рвануть куда-нибудь, где о навигаторах ничего не слышали.       Шинья осторожно перевел взгляд на командира, после, на мгновение прикрыв глаза, вновь повернул голову в сторону улицы.       - И что тебе помешало?       - Мас намекнул, что пока не подготовлю себе замену, никуда он меня не отпустит.       - Так значит, то, что он сказал, это правда?       - Отчасти. В этом деле нужно уметь думать за всех, кто в подчинении. Ты можешь, но не хочешь. Поэтому ничего не изменилось.       - И что, ты бы так просто бросил все и уехал?       - Я вот тем же вопросом задаюсь. Почему этого не сделаешь ты? — он замолчал, постукивая большим пальцем по прикладу винтовки, что все это время покоилась у него на коленях. — Знаешь ведь, что есть возможность и, судя по всему, даже не пытаешься ей воспользоваться.       - Если ты про ПНР, это бы не решило всех проблем.       Развернувшись, Шинья достал пачку сигарет, что вчера оставил ему Курт и протянул обратно.       - Я стараюсь думать о последствиях. Для нее, для себя.       - Никогда не мог тебя понять, — убрав сигареты в карман, Курт встал, перекинул винтовку через плечо и направился в сторону выхода. — Все еще держишься за правила, которых нет. Ладно, не мне тебя учить, идем.       За последующие два часа они обошли весь учебный комплекс, заглянули в хозяйственные постройки на территории и пообщались с инженерами во главе с Эверсом. Парень лет двадцати пыхтел над оборудованием, которое они привезли с собой, направо и налево раздавая указания, но сигнал уловить так и не получалось. Находящиеся у него в подчинении несколько девушек тихо перешептывались над жужжащими терминалами, изредка отлучаясь, чтобы порыться в ворохе запчастей, разложенных тут же на столах.       - Нормальная рабочая обстановка, — доложил Шекспи, вынырнувший у них из-за спины с мотком проволоки в руках. — Только сдвигов нет. Вообще.       Присутствовавшая там же Рейнека, услышав его слова, приподняла голову, посмотрела на Шинью, потом перевела взгляд на Курта. Увидев, что оба это заметили, вновь склонилась над терминалом, продолжив работу.       - Тогда не будем вам мешать, — увидев это, торопливо распрощался командир, — Шексп, останься с ними.       - Есть!       Причины, побудившие Рей поспешно покинуть их сплоченную команду, никому не были понятны. Возможно, этому решению способствовал некий разговор, или она не смогла простить Курту тот выстрел, хотя это, зная их прежние доверительные отношения, было маловероятно. Теперь они даже не смотрели друг другу в глаза, избегая любого общения. Наблюдать за этим было странно, говорить об этом и вовсе не хотелось, зная, что Ирит не сегодня, так завтра вновь начнет учить обоих жизни.       Они вернулись на крыльцо, не говоря ни слова. Солнце к этому времени уже разогнало последствия недавних дождей. Асфальт высох, меж трещин вновь показались ростки молодой травы, и даже несмотря на голые деревья, уже сбросившие с себя тяжесть поблекших листьев, по-настоящему теплая погода продолжала радовать последние осенние деньки своим внезапным приходом.       - Хочу кое-что тебя спросить, но не спеши с выводами, — все же решил задать вопрос Когами, смотрящий на чистое небо, сидя на согретых солнцем ступеньках.       - Спрашивай.       Курт предпочел спрятаться под козырек и, пристроившись в самый угол, немного вздремнуть, пока на это была возможность, но сон так и не пришел.       - Вы уже нашли того, кто передал время и место вашей встречи с министром Тоширо в гостинице Ямато?       - Так, опять за свое? — не открывая глаз вздохнул Курт.       Иметь рядом хорошо соображающего подчиненного было только плюсом, но его умение видеть больше, чем мог заметить он сам, начинало раздражать.       - Допустим.       - Нет, — честно ответил командир, уже догадавшись, о чем все это время размышлял Шинья. — Пока придерживаемся позиции, что утечка была с его стороны.       - Информацию передали с Дедала, и кто бы это ни был, он по-прежнему продолжает информировать нашего неизвестного.       - Обоснуй?       - Даже если мы спишем со счетов взрыв в гостинице. И тот факт, что Дансан узнал о провалившемся покушении и нахождении Цунэмори в Дедале. Посол был подготовлен к тому, что встретит всех нас. Его спокойствие — это не результат сказавшейся на нем профессии. Он с самого начала знал, что мы встретимся. Иначе, зачем ему без причины носить с собой личное дело беглого исполнителя? Это и наводит на подобные мысли.       Когами слегка повернул голову в сторону командира, но тот по-прежнему оставался вне его видимости.       - Кого-то подозреваешь? — послышалось через некоторое время из угла.       - Да, но нужно кое-что проверить, — он приподнялся, размял начавшие затекать ноги и повесил автомат на плечо.       - Если ты считаешь, что это кто-то из наших, говорю сразу, ты не там ищешь.       Посмотрев на Курта, Шинья еле заметно кивнул, понимая, что тот будет бороться за своих людей до последнего и не потерпит необоснованных обвинений.       - Я буду только рад ошибиться.       - Ладно, у тебя в этом деле опыта больше. Только держи меня в курсе.       - Идет.       Чтобы в конец разобраться с этим делом, ему нужно было еще раз пообщаться со всеми, кто присутствовал в тот день в Дансане, и желательно сделать это до того, как сюда прибудут официальные представители во главе с Аканэ. Ему предстояло опросить пятерых, и начать он хотел с Филина, который до сих пор не явился на место встречи.       «Дедал вызывает Шестой. Курт, ответь. Дедал вызывает…»       Пальцы незамедлительно легли на рацию.       - Шестой. Курт. На связи.       Голос из динамика был довольно глухим благодаря помехам, вызванным расстоянием, но, даже несмотря на повторяющийся скрежет, было слышно, как оператор на том конце с облегчением вздохнула.       «Все по плану, ждите».       - Принято.       - Ну что, Турист, — вставая обратился он уже к Шинье. — Поиграешь в детектива, как твою инспекторшу домой отправим. Я пошел гуляк искать, ты дуй на позицию и гляди в оба.       Винтовку, что командир до этого весь день холил у себя в руках, он отдал вместе с пригоршней патронов с видом матери, отрывающей чадо от сердца. Взамен Курт получил автомат и несколько рожков в комплекте.       - Не дай Бог попортишь, лично пристрелю, понял?       - Понял, — усмехнулся Шинья, перекидывая оружие через плечо. — Ты ее вообще, кроме как Рейн, кому-либо еще в руки давал?       - Только тем, кто стрелять умеет… Ладно. Держи под носом рацию и никуда с выбранной позиции. Погнали.       Коридор, несколько лестничных пролетов и дверь с отметкой «EXIT». Ко второй половине дня облюбованное им место покрыла тень от трансформаторной будки, почти полностью спрятав его от переменчивости погоды. Угол крыши с осыпающимися кусками камня легко поддался намерению Когами сделать в уступе небольшое окно, теперь скрывавшее его, но позволявшее в полной мере наблюдать за обстановкой, высунув через образовавшуюся щель дуло и часть прицела. Рацию, как и велел Курт, он положил рядом, распластавшись на теплом покрытии, как ни странно уместившись во весь рост. Теперь только редкий писк из динамика немного сглаживал ту тишину и пустоту, что ему приходилось наблюдать.       Примерно через час он услышал первые звуки подъезжающих машин, еще через полчаса вдоль спортивной площадки во главе с Филином прошли четверо мужчин в строгих костюмах. Недовольно оглядываясь по сторонам, они шагали след в след за впередиидущим, явно жалея, что позволили себя втянуть в эту авантюру. Замыкали процессию Аканэ и Курт. Девушка шла опустив голову, а парень что-то ей говорил, но с ее стороны реакции на его слова так и не последовало. Когда они вошли в здание, командир напоследок кинул взгляд в сторону, откуда наблюдал Шинья и, достав рацию, велел Ирит подняться на четвертый этаж. Та незамедлительно ответила «есть» и вновь воцарилась тишина.       С прибытием вертолета Когами впервые позволил себе отвернуться. За Аканэ прилетела девчонка едва ли старше Шекспи. В наглаженной инспекторской куртке, с высокомерным выражением лица вседозволенности. Таких людей здесь не уважают, возможно, поэтому он ничего подобного не видел уже столько времени. Следом за ней вышел Гиноза. Настолько изменившийся с их последней встречи, что Когами поначалу усомнился, что этот человек является тем самым инспектором, с которым он работал. Но догадка, мелькнувшая в его голове, получает доказательства в свое подтверждение. Переживание смерти отца на своих руках не могло пройти незамеченным. Но Когами почему-то рад, что Гино не ушел со службы, а продолжает работать, выбросив свои ненужные очки и сменив инспекторскую куртку на обычный плащ. То, от чего он так бежал, все-таки его настигло. Ирония. Они о чем-то разговаривают с Мастером, после к разговору подключаются и делегаты с Дансана, но Когами по-прежнему не видит среди них ни Аканэ, ни Курта.       «Турист, — раздался в рации смеющийся голос Ирит, — тут командир хочет тебе что-то предложить».       Последовали звуки повторяющихся нажатий на кнопку, но слов слышно более не было. Не дождавшись дальнейшего развития событий, Шинья сам потянулся к устройству связи, продолжая искать среди беседующих на крыше людей силуэт Цунэмори.       - Проблемы?       Щелчок и очередные повторяющийся звуки, словно она пытается что-то сказать, но кто-то ей мешает.       «Короче, — теперь уже Курт, с плохо скрываемой улыбкой, мямля старается подобрать слова, — если хочешь с ней попрощаться - у тебя пять минут, чтобы оказаться тут».       Ему хватило бы и трех, но Когами, закрыв глаза, упирается лбом в приклад винтовки, слыша только биение собственного сердца. Слишком быстро, чтобы не обращать на него внимание. Разве он не попрощался с ней вчера, если это можно было назвать прощанием? Те десять минут больше походили на бегство. Вскинув голову, Когами посмотрел на вертолет, на небо за его лопастями, на людей среди которых все еще не удавалось найти Аканэ. «Она ждет?». Сорвавшись с места, он не сомневается, что успеет. На несколько минут, просто чтобы увидеть, попрощаться по-нормальному и пожелать доброго пути. Перепрыгивая через несколько ступенек разом, цепляясь за углы на поворотах, Шинья помнит дорогу, на изучении которой настоял опять же Курт и, оказавшись в том маленьком коридоре, отделяющем дверь на крышу от всего остального здания, он успевает в последний момент.       - Аканэ, стой!       Она оборачивается на этот голос, видя человека, с которым уже не надеялась увидеться. Он быстро приближается к ней, и в нем уже нет вчерашних сомнений. Все, что Аканэ успевает сделать, это забыть, зачем она приняла решение возвратиться домой, потому что Когами целует властно, жадно, полностью игнорируя ее неопытность. Прижимая податливое тело к стене, не давая возможности отступить. Разорвать то, на что он так долго не мог решиться.       - На удачу, — слышит она над самым ухом его сбившееся дыхание.       Шинья прикасается к ее щеке, проводит по скулам, цепляет пальцем прядь волос и, заправляя за ухо, еще раз скользит по уголкам ее губ осторожным, еле ощутимым поцелуем. Лишь после этого смотрит ей в глаза, отмечая, как они засверкали, и как она пытается отвести взгляд, буквально за секунды покрываясь смущенным румянцем. Стоит ему сделать шаг назад, отстраниться, возвращая ей свободу действий, как маленькие ладони ложатся ему на грудь и, уткнувшись в его неизменно пахнущую порохом и сигаретным дымом толстовку, Аканэ ловит последние драгоценные мгновения возможности чувствовать его тепло.       Они стали за эти несколько дней друг для друга больше, чем просто коллеги или друзья, больше, чем смогли стать за год, проведенный в одном кабинете, за соседними столами, но все же меньше, чем хотелось бы теперь, когда пришло время расставаться. Именно по этой причине каждый из них продолжает молчать, понимая, как сказанные сейчас слова могут нарушить хрупкое перемирие между здравым смыслом и сердцем, подтолкнувшим одного молодого человека совершить поступок, о котором никто из них обоих сожалеть не собирается.       - Ребят, пора, — неловко произносит Курт, словно извиняясь, за то, что приходится вмешиваться в их молчаливый диалог.       - Да, — отвечает Шинья, убирая руки с плеч прижимающейся к нему девушки. - Ну, что, инспектор, пора возвращаться домой.       Она кивает и отворачивается, запрещая себе плакать, но после уверенно поднимает голову и улыбается, чтобы он запомнил ее именно такой, жизнерадостной и уверенной в себе Аканэ. Ее рука соскальзывает по рукаву его куртки, задерживаясь на запястье, вспоминая, как несколько дней назад она поймала себя на мысли о непривычности отсутствия на этом месте коммуникатора и убеждается, что без него все же лучше.       - Прощайте, Когами.       - Прощайте, инспектор… Аканэ.       Уходя, ​ она больше не оборачивается, старается идти уверенной и ровной походкой, зная, что ей в след глядит как минимум одна пара глаз, провожая и отпуская. Так было нужно. Так было необходимо для них обоих.       - Возвращайся на позицию, — командует Курт.       Когами еще раз оглядывается через плечо, прежде чем осознать, что больше этого никогда не повторится и кивает, благодаря за предоставленную командиром возможность.       - Кто бы мог подумать, что он романтик, а? — мечтательно вздыхает ему вслед Ирит и, переведя взгляд на Курта, уже погрубевшим голосом добавляет, — хоть у кого-то смелости хватило.       - Ири, заглохни уже.       Возвращаясь обратно, ему приходится перейти на бег. Преодолеть четыре этажа вниз, после спортивную площадку и опять по коридорам. На восстановление дыхания не больше минуты, и вновь успевший остыть приклад винтовки вжимается в плечо. Только сердце никак не желает перестать так быстро биться, не давая сосредоточиться на том, для чего он здесь. Еще раз быстро пробежав взглядом по крыше, Шинья опять останавливается на людях у вертолета, и теперь видит меж них хрупкий силуэт Аканэ с уверенно поднятой головой. Она о чем-то говорит, и Мастер за ее спиной задумчиво водит рукой по бороде, согласно кивая, а вот делегированные представители начали заметно нервничать. В следующее мгновение Аканэ уже просит кого-то, кто вне его поля зрения из-за бока вертолета, и в ее руках появляется доминатор, который без замешательства по очереди направляется на каждого, судя по движениям ее губ, сопровождаясь комментарием с его нынешним коэффициентом преступности. Когда проверка заканчивается, в ход вступает Мастер. Он достает оружие, которому нет нужды спрашивать разрешение. Настоящее, боевое. Пистолет делает два выстрела в воздух и обращается в их сторону, не задерживаясь на ком-то конкретно. Начинается неразбериха, но подступившие со спины Фил и Курт не дают им возможности что-либо делать, лишь поднять руки в воздух и продолжать что-то говорить, видимо, умоляя сохранить им жизнь. Пока они отвлечены попытками повлиять на ситуацию, Аканэ вновь поднимает доминатор, направляя на первого, второго, третьего…       - Молодец, — шепчет Когами, разобравшийся в столь странном представлении.       Несмотря на стрессовую ситуацию, лишь у одного из представителей Дансана показатели не меняются. Она подходит ближе под присмотром уже вскинувшего автомат Курта, и начинает рыться в его карманах. Через мгновение Аканэ достает маленький продолговатый предмет, который на удивление собравшихся оказывается на полу и одним ударом армейского ботинка Мастера разбивается в дребезги.       «Триста двадцать два» — читает Когами у нее по губам.       Этот ничем не примечательный мужчина не старше тридцати лет, стоявший сейчас перед ней и уже понимавший, что выкрутиться ему не удастся, учел все, кроме умения детектива складывать из кусочков имеющейся информации общую картину происходящего. Аканэ хватило немного времени, чтобы, расспросив Мастера, выяснить принципы работы ПНР — устройств, благодаря которым злоумышленник, находящийся в руководящем составе Дансана, по версии Когами, мог все это время не вызывать на себя подозрений. Все, что ей было нужно — это доминатор, чтобы считать показатели до и после стрессовой ситуации, в которой они не могут сохранить спокойствие, не привыкшие попадать в происшествия, угрожающие их безопасности. Инспектор Шимоцуки и Мастер обеспечили Аканэ и тем, и другим. Единственное, не имея полномочий вне Дансана, она не могла вынести смертный приговор, но это ее не расстраивало. Судьбу этого человека теперь будут решать те, чьи отношения он стремился испортить, а ее работа на этом закончилась.       Филин защелкнул наручники на руках теперь уже преступника и, поставив на колени, направил на него пистолет, тонко намекая, что любое дальнейшее движение будет расценено как попытка к бегству. Мастер принес свои извинения остальным делегатам и лишь Аканэ пожал руку, благодаря за неоценимую помощь в поддержании мира, пока Курт, не теряя времени, уже устраивал допрос, пытаясь выяснить, кого он должен благодарить за подставку, устроенную в Дансане.       Все сложилось подозрительно хорошо. Злоумышленник найден, все живы и Гино, уже подойдя к Аканэ, явно интересуется, что еще их держит тут. Она улыбается ему в ответ и молча проходит мимо, так нечего и не ответив. Последнее, что видит Когами, прежде чем закрывшаяся дверь вертолета скроет Аканэ из вида, это ее улыбку и прижатый палец к губам, в знак того, что она никогда не забудет этого поцелуя. Лопасти начинают быстрое движение, нагнетая воздух. Вертолет отрывается от земли и начинает медленно подниматься в воздух. Сильный ветер от его пропеллеров сдувает все вокруг, и доказавшие свою невиновность делегаты торопливо покидают крышу, оставляя лишь несколько человек наблюдать за взлетом.       «Сигнал. Один и три по тахионам, — Ирит чеканит каждое слово, понимая, что шум отчего-то зависшего в небе вертолета мешает разобрать ее слова, — Радиус меньше километра! Курт, я не могу его заглушить!»       Что это значит, Когами понимает, хватаясь за винтовку, и, уже не пытаясь остаться незамеченным, встает в полный рост. Смотрит через прицел на крышу, в окна, ищет, но не знает кого. Те, кто были в здании, кто приехал вместе с ними, все они поднялись на крышу, чтобы посмотреть на взлет. Подчиненные Эверса, Шекспир. Переводит взгляд вновь на Курта, который, схватив за грудки, держит связанного по рукам преступника, пытаясь узнать имя сообщника. Вертолет опасно качает в воздухе, и Шинья знает, что если не вычислит навигатора, пытающегося взять его под контроль, то все находящиеся в нем пассажиры через минуту будут мертвы. Его пробирает дрожь, и он замирает, вспоминая все, что ему удалось когда-либо узнать о навигаторах. О том, что в безобидной беседе рассказывал Курт, о том, что приходилось вытягивать из нежелавшей делиться информацией Ирит. О том, что он слышал в случайных разговорах или подмечал, глядя на дедаловцев, ожидая своей очереди в лазарете у Ленор. Все указывало на одного человека. У кого была возможность обойти коммуникационные системы защиты и выходить на связь, оставаясь незамеченным? Кто всегда будет вне подозрений, пока Мастер доверяет Курту? У кого была возможность обеспечить себе условия для работы ПНР, помешав покрыть эту местность дедаловским операторам?       - Рейн.       «Это Рей!»       Он видит, как Курт выбивает рацию из рук Филина. Видит, как командир, почти падая, бежит к краю крыши, умоляя не стрелять, и как смеется за его спиной преступник, радуясь пусть и маленькой, но победе.       «Турист! Не убьешь Рейн — она убьет Цунэмори!»       Голос Мастера придает решимости и мелькнувшее в прицеле лицо Рейнеки сменяется одиночным выстрелом, смешиваясь с шумом от резко поднимающегося в небо вертолета.