На все ради тебя

Джейк расслабленно сидел возле старой, корявой сосны. Он, блаженно прикрыв глаза, затягивался косяком и гладил густую шерсть большой собаке, что устроила морду ему на бедре. Он чуть заметно кривил губы в улыбке. Глаза лениво щурились от яркого солнца, а лысый затылок то и дело корябала шершавая кора дерева, но, черт возьми, это можно было назвать раем. Его пальцы то и дело зарывались в густую собачью шерсть на холке, отчего животное просто кайфовало и позволяло этому чужаку все, а мужчина трепал и трепал горячий, пыльный мех. После полугода, проведенного взаперти, мир хлынул на него всеми красками, запахом и шумом, заставляя его вновь почувствовать себя живым на полную мощь. Джейк затянулся и приоткрыл глаза. Недалеко в тени лежали еще два пса, раскинувшись на земле, спасаясь от летней жары. Им до него не было никого дела. За покосившимися жердями паслась тощая корова, меланхолично глядя на него и не переставая жевать. Мужчина резким движением прихлопнул надоедливую муху у себя на голом плече и снова затянулся. Он лениво скользил взглядом по заваленному разным хламом двору. Это место странно действовало на него. Царящий здесь покой обволакивал его словно кокон, но в то же время все вокруг было насыщено «жизнью» и наполняло его. Или ему это все лишь казалось после психушки? Все может быть. Когда собираешься спокойно сдохнуть в грязной норе, и вдруг тебя силком вытаскивают на свет и тычут мордой в реальность, ты невольно начинаешь впитывать энергию мира. Сначала с неохотой, но потом все сильнее и сильнее. Жадно. Два дня назад они с Майклом приехали в это захолустье. Сюда их привез Хайт сразу после суда, где Дока назначили ответственным за Брауна, чтобы его выпустить из больницы. Хайт месяц собирал бумаги и разрешения, ездил в больницу и устраивал мозговынос лысому, но все же добился своего. И вот они здесь. Старый бревенчатый дом, пара сараев, загон, хозяйство, состоявшее из коровы и пяти собак — все это принадлежало старику Хаску, деду Кухты. Тот был странным человеком. Он жил в лесу, на окраине небольшого городка, общины коренных жителей этих мест. Сколько ему лет, точно никто не знал, да и настоящее имя никто не помнил. Все звали его Дед Хаск. От прозвища Хаски, что давно прилипло к нему. У него были необычные голубые глаза. Чистые, как весеннее небо, и очень схожие с глазами собак, что любили и ценили все жители этого сурового края. Старика любили и боялись за его умение лечить, колдовской дар и общение с духами умерших. Беспокоить его по пустякам точно никто не спешил. Джейк чуть повернул голову на шаги. Майкл шел от дома и нес в руке бутыль, наполовину наполненную самогоном местного изготовления. Парень подошел и отдал её мужчине. — Может, ты все же не будешь пить? У тебя и так проблемы с внутричерепным давлением. — А что, пожалуешься моему опекуну? — Браун с усмешкой приложился к бутылке и потянул парня к себе в объятия, заваливая его рядом. Майк улыбнулся, падая на траву, но все еще с беспокойством глядя на мужчину. — Я боюсь за тебя, а Хайту сейчас не до нас. Джейк кивнул и, затянувшись сладковатым дымом, с коварной усмешкой повернулся. Он стиснул подбородок парню и прижался губами к его приоткрытому рту. Тот сдавленно замычал, а затем закашлялся от дыма, что мужчина выпустил из себя. Рот Джейка перекрыл ему кислород, заканчивая свою проделку жадным поцелуем, отчего Майк задохнулся, корябая его пальцами по обнаженной груди. Мужчина отстранился и довольно улыбался, глядя, как мальчишка со слезящимися глазами глотает воздух. Думал ли он, что все же привяжется к этому мелкому щенку? Даже не подозревал. Он считал его обычной подстилкой, что захаживали к нему в салон за крепким хуем и горячим трахом. Ну, ебал он его время от времени, и ему было абсолютно плевать. А этот сученыш взял и приперся к нему в психушку. Добился для себя разрешения на постоянное посещение, так как у Брауна не было ни родни, ни семьи, и стал ходить к нему каждый день. Каждый день, блять! Вначале Джейк его послал и громко ржал над ним, но тот с упорством барана продолжал ходить к нему. Это забавляло, раздражало, удивляло и даже злило. Особенно когда пацан носил ему фрукты, как тяжелобольному, по совету врачей о витаминах. Таскал до тех пор, пока Браун не стал швырять их в него и в санитаров от бешенства. Ну, не понимал он, на хрена сопляк к нему таскался?! Поиздеваться? Из жалости? Да он ему никто! Мужчина впадал в ярость от всех этих мыслей, а парень просто сказал, что любит его и не оставит. Получив яблоками по башке за эти слова, он стал носить ему детское фруктовое пюре в мягкой пластиковой таре, так как банки запрещались. А потом заботливо вытирал слюни и рвоту, когда буйного Джейка закрыли в карцере, привязав ремнями к койке и обколов лекарствами. Своим упорством и заботой он добился того, что мужчина смог все же взглянуть на него по-другому. Майкл чувствовал, как мужчине плохо. Да, он не знал причину, но чувствовал, как этот человек просто медленно погибает от своего одиночества. Словно его сломали, и от того татушника и наглого самца уже мало что осталось в этих мрачных стенах после интенсивного «лечения». Браун, широко улыбаясь, сжал парню задницу и махнул бутылкой. Тот вытер слезы и, с обожанием глядя на мужчину, отрицательно помотал головой. — А еще старикан сказал, что, если ты вылакаешь все, он превратит тебя в енота. — Черт, думаешь, он это сможет? — Джейк со смешком покосился на самогон, а Майкл тихо рассмеялся и пожал плечами. Собака тихо зарычала, протестуя, и угрожающе подняла морду в сторону непрошеного гостя. Парень напрягся, с опаской чуть отстраняясь, а Браун мягко треснул животное по ушам и крепче прижал к себе парнишку. — Цыц! Это мое. Животное тихо фыркнуло и спокойно удалилось от них к своим собратьям. — Не понимаю, почему они тебя слушаются, ведь ты абсолютно чужой им? — Ты что, забыл лекцию Хаска? Во мне же полно волчьей крови. — Джейк глухо рассмеялся и поцеловал с громким чмоком смущенного и растерянного любовника. — Да, я помню. И в Рее, и в Хайте… я до сих пор не могу в это поверить… мне кажется, я сплю. — Ну так забей и не просыпайся. — Мужчина пожал плечами и приложился к бутылке. — А во мне ее нет, и ты не будешь со мной по-настоящему счастлив. Джейк стиснул зубы и, глубоко вздохнув, поглядел на собак. — Давай не будем об этом. — Я хочу уйти с тобой. — Куда? — В твой мир. Браун посмотрел на Майкла, который поджал губы и открыто смотрел ему в глаза. В них читались решимость и страх. — Я слышал вчера ваш разговор с Хаском и Кухтой. Они обещали тебя отвести на «ту сторону», после того как ты сделаешь все, что обещал. И я хочу, чтоб ты взял меня с собой. Джейк чуть презрительно скривил губы в усмешке. — Хочешь осчастливить меня, как Рей своего старикана? — Если мне выпадет такая возможность, я пойду на все. Браун глубоко вздохнул и нахмурился. — Майки, это не шутки. Если Нарук сможет вернуть меня, обратной дороги не будет. Это билет в один конец. Парни в тот раз чуть не погибли, и их превращение приятным назвать нельзя. Это опасно. Зачем тебе это? Хорошего мужика ты и здесь найдешь. Помоложе и покрасивее точно, с твоей-то смазливой мордахой. Парень весь вспыхнул и засопел. Он смотрел на хмурого любовника, а в глазах его плескалась боль потери и злые слезы. — Потому что я просто люблю тебя, бесчувственная ты скотина! Если просто хочешь от меня избавиться, так и скажи! Не вешай мне лапшу на уши! — Малыш, ну, успокойся. — Джейк потянул раздраженного парня к себе и прижал к своей груди, ласково погладил по голове, а тот сдавленно всхлипнул. Мужчина сам не знал, что сейчас чувствовал к этому пареньку. После бессонных ночей в одиночестве, после лекарственного забытья и тухлого больничного запаха боли вперемешку со страданиями Майкл стал для него словно лучиком света. Его заботливые руки обнимали, жалели, когда тело корчило в ломке после сильных препаратов. Его голос и запах лечили израненную душу, тихий шёпот и слова «я люблю тебя… все будет хорошо» как спасательный круг держали и дарили надежду. Он не знал, сказал ли старик правду, и даже не думал еще, как все это воспримет Майкл, потому что, если откровенно, даже не собирался прощаться с парнем. Он планировал просто исчезнуть, и все. Не хотелось мальчишке ломать жизнь, ведь неизвестно, что будет «ТАМ». А так… он просто освободит его от своего присутствия, и парень найдет другого. Но сейчас, чувствуя кожей влагу слез и ощущая, как парень дрожит в его руках, Браун уже не знал, как поступить. — Пожалуйста, не оставляй меня… если я тебе хоть немного нужен… я не могу без тебя… — Советую его не оставлять, иначе он тебя вернет назад, — тихий ленивый голос Кухты раздался со стороны. Молодой человек в расстёгнутой светлой рубахе и потрёпанной бейсболке непонятного цвета оперся плечом о сосну и смотрел спокойно на них. Джейк и Майкл резко повернули головы в его сторону. — Ты, альфа, видимо, забыл главное условие? Тебя ничего не должно держать в этом мире, иначе ты будешь ходить по кругу, болтаясь между двумя мирами. Ты не задумывался, почему мы сказали, что переведем только тебя? Почему мы Рея и Спенса с их потомством не «перекинем» туда, чтоб им там было комфортно среди таких, как вы? Потому что это невозможно. Они крепко связаны с этим миром. Друзья, родня, знакомые — все, кто помнит о них и искренне верит, что они часть их жизни. Так что… не все так просто. Если ты не готов по-настоящему отказаться от этого парня — ты вернешься за ним. Майкл, а ты готов расстаться с этим миром раз и навсегда вслед за этим человеком? Иначе ты утянешь его обратно. Вам двоим очень хорошо нужно над этим подумать… серьезно подумать, — Нарук затянулся сигаретой, чуть прищурив карие глаза, а потом чуть усмехнулся. — Кстати… Хайт сильно хочет видеть тебя, Джейк. Он держит в руках щенков и в панике не знает, что с ними делать. Хайт действительно стоял посреди небольшой комнаты. Несмотря на летний день, здесь было довольно темно, так как единственное небольшое окно было плотно занавешено старой тряпицей. Свет шел только от древней настенной лампы над кроватью и чужеродно смотревшегося здесь яркого медицинского переносного светильника. Мужчина стоял, расставив руки в стороны, держа большое полотенце, а в нем, как в мешке, копошились два мокрых, упитанных щенка. Да — да, там были именно щенки. Спенс растерянно смотрел на них и от волнения кусал губу. Он даже не мог поднять взгляд на Рея, который лежал тут же, и открыть рот, чтобы хоть что-то сказать ободряющее. Эти два месяца, когда они с Кухтой устроили Рея у деда, оказались просто безумными. Хайт метался между этим домом и больницей. Было тяжело и морально, и физически. Спокойных тихих вечеров с любимым практически не было. Спенсер видел, как трудно Рею, и каждый раз не знал, чем закончится их встреча: молчаливым укором, матами в его адрес или жаркими объятиями. Кроме претензий в связи с беременностью, Хайту доставалось и за секс. Вернее, за его отсутствие. За редкие занятия любовью Норвуд осыпал его такой бранью, что любой портовый грузчик обзавидовался бы. Но все равно Спенс с обожанием обнимал парня. Несмотря ни на что, он безумно любил его и очень волновался. Хайт даже завел привычку целовать и гладить живот от избытка нежности, что Рея буквально выбешивало. — Уж лучше давай трахнемся! У меня эрогенная зона ниже! И лучше не отсос. Надоело. Бля, ну, Спенс, хватит его лапать! Мужчине с большим трудом приходилось сдерживать себя и парня. Каждый раз после фразы «родной, я не могу, мы потревожим малышей », любимый устраивал охрененный скандал с угрозами сделать чертов аборт и изнасиловать мужчину самому. Хайт только отмалчивался и не позволял себе взорваться и перейти на оскорбления. А ещё он пошел к Брауну. Дед сказал, что этот человек сыграет в их жизни важную роль, и он нужен им. Спенс поверил. Оформление бумаг и сам Джейк изрядно помотали ему нервы, но все же Хайту удалось добиться опекунства над «психически больным». Как ни странно, ему в этом сильно помогал Майкл. Он успокаивал лысого. Уговаривал не грубить и вести себя спокойно. Браун привязался к парню и уже сам хотел выйти, не изводя мужчину подколами насчет брюхатого омеги и заботливого папаши. Первая их встреча все же закончилась мордобоем, но, выпустив кипевшую ненависть друг к другу, они остыли. Хайт не знал, чем Джейк сможет помочь, ведь о родах он, в принципе, ничего не знал, но, с другой стороны, тот хоть что-то знал, в отличие от них. А однажды между ними состоялся разговор, который помог понять, что Браун небесполезен. — Слушай, Спенс, ты насчет документов, надеюсь, уже озаботился? — Каких? — Как каких?! Свидетельства о рождении и официального отцовства. Кто вам детей-то оставит без бумажек? Всю жизнь прятаться будете, что ли? Это надо решать сразу после родов. Хайт устало потер лицо. — Я думал над этим… не знаю, как это все устроить. Нужно будет в органы опеки обращаться, но… блин… я как подумаю… руки опускаются… ведь очень вероятно, что я никогда не получу своих детей… как доказывать? А Рей? Спенсер со стоном отчаяния потер заросшие щеки. — Слушай, я устрою это. У меня есть знакомый акушер, так что документы мы состряпаем. Деньги только нужны… — Сколько? — Думаю, мы договоримся. Я давно с ним поддерживаю отношения, — Джейк усмехнулся. — Все же сам надеялся найти омегу. Хайт заинтересованно и с надеждой глянул на альфу. — Ты, правда, сможешь все устроить? — Да. Только ты должен понимать, что в реалиях этого мира отец может быть только один. Все равно один. Потом, если вы переберетесь в страну, где узаконены однополые браки, сможете побороться над опекунством обоих. А так… — Джейк пожал плечами и задумчиво стал грызть зубочистку, а Спенс нахмурился. — Я купил кольцо, но Рей, думаю, сейчас это воспримет… опять раскричится, что не будет женушкой, о которой я мечтаю… — Да… ты пока погоди с кольцом… С бумагами я знаю, как всё устроить, но мне, помимо бабла, нужно имя одного из вас в строку «отец», — Браун снова усмехнулся. — Так что думайте, на кого официально спихнуть мелких. Они немного помолчали, погруженные каждый в свои мысли. — Я думаю, это будет Рей… так лучше. Он уж точно заслужил это право. — Почему он? Рей ведь ещё сопляк. Может, он вообще не захочет иметь с ними ничего общего. Трудно принять всю эту хрень, что с ним сейчас происходит. — Я не знаю…, но не думаю, что он от своих детей откажется… Рей всегда был не по годам мудрый…, а так… наплетет семье про девчонку, что залетела от него. Родители поохают и примут внуков с распростертыми объятиями. И может, не сильно будут доставать его, что он живет с мужиком. И у них будет практически полная семья, — Хайт грустно усмехнулся и вздохнул. Джейк погонял языком зубочистку из стороны в сторону, чуть прищурившись. — А ты? Думаю, что они тебе больше нужны. — Я…, а что я… мне давно уже не нужно ничьё одобрение… вырос из этого возраста… если он будет счастлив, то и мне хорошо… мы, конечно, это обсудим, но я постараюсь убедить его, что так лучше. — Ладно… как хочешь… И вот после всех мучений, раздумий, споров, страхов и скандалов Спенсер держал своих щенков и не знал, как себя вести. Как бы он детей все же ждал, а не волчат. В комнату быстрым шагом ворвался Джейк с довольной ухмылкой и бычком недокуренной самокрутки в зубах. — Ну, что тут у нас? Он подошел к мужчине, который был явно в шоке и столбняке. — О! Щенки! Красавцы какие… ну, парень, ты и откормил их… жирные… — Браун, хрипло рассмеявшись, схватил одного за холку и бесцеремонно поднял. Он повертел его в воздухе и, широко улыбаясь, устроил у себя на волосатой груди, трепля ласково за уши. — Я бы на твоем месте так его не держал, — Джейк хлопнул ладонью Хайта по плечу, привлекая к себе внимание. — Я ж говорил, что они перевертыши. В любой момент этот комок шерсти начнет трансформироваться в ребенка, а он у тебя лежит вниз башкой. Спенсер вздрогнул, а в глазах промелькнул ужас. Он быстро шагнул к кровати и торопливо положил полотенце, а с ним и щенка. — А… мммм… ээээ… — Да-да, папаша, давай уже врубайся. Ты погляди, какие они охрененные! — Джейк, явно посмеиваясь над ошарашенным Спенсером, показывал щенка, что держал у себя. — Гляди же… какие глаза… какие ушки…, а хвост! Гляди, вылитый ты! — Пошел ты! — только и смог выдавить из себя Док и потер себе лоб. Браун хрипло заржал и со смаком затянулся, совершенно наплевав на стерильность. Хайт тут все прибирал, готовил чуть ли не операционную с приборами, инструментами и салфетками, а сейчас он стоял и походил на идиота, а не на важного хирурга. — Обожаю, когда они такие. Потом малыши уже не такие молчаливые и вечно орут. Дед Хаск тоже глухо рассмеялся в углу, где спокойно сидел возле стены на полу. — Великан, приди в себя и поверь в чудо. Это потомки великого рода волков. Ты так долго ждал… — Я ждал… не знаю… — Смотри! Щенок, который, нелепо раскинув лапы, пытался ползти и тихо поскуливал, внезапно стал стремительно меняться. Исчезала темная с подпалинами шерсть, лапы превращались в человеческие конечности, а маленький хвостик втягивался в тело. Спустя буквально пару минут на полотенце лежал младенец. Он засучил ручками, барахтаясь на животе, и хижину огласил громкий ор. Хайт, внимательно следивший за превращением, вытер пот и, вздрогнув от крика, бросился переворачивать ребенка. — Ну вот, я ж говорил, это мгновение слишком недолгое. — Браун широко улыбаясь, грыз бычок и чесал за ухом у себя на груди щенка. Спенсер резко повернулся к нему, словно очнувшись. — Отдай моего ребенка и свали отсюда! Или ты сейчас сожрешь эту вонючую дрянь. Мужчина забрал щенка и осторожно устроил его уже у себя на груди. Он неловко придерживал его одной рукой, а второй пытался осмотреть вопящего младенца, который лежал на кровати. Браун, усмехаясь, взял двумя пальцами бычок и, недолго думая, плюхнулся прямо на кровать к Норвуду. — Хочешь? На, затянись, пока там твой любовник изображает из себя педиатра. Ты, малыш, сегодня наш герой. Родишь мне таких же? Я лишь криво улыбнулся на реплику Джейка, но дурью затянулся с удовольствием. Ее Джек тягал у деда. Жесть, а не травка. Спенсер ревниво зыркнул на татушника, вольготно развалившегося рядом со мной, но ничего не сказал. А я наконец расслабился и попытался примириться с тем фактом, что все уже закончилось. Усталость и сон одолевали, но я все равно выдавил из себя:  — Джейк, положи малыша на меня. Он приосанился, словно ему предстояло выполнить очень важную миссию, отобрал у меня бычок и аккуратно переложил малыша из кроватки мне на живот. Положив ладонь на его спинку, я облегченно вздохнул. Странное чувство. Смесь восторга и страха. Еще раз взглянул на Спенсера, прижимающего к своей груди еще одного щенка и улыбнулся. Ну… возможно, ради вот такой глупой и счастливой улыбки любимого и стоило все это вытерпеть? Определенно стоило. Закрыв глаза, я стал медленно проваливаться в сон… Уже привычный пейзаж. Рыжие горы. Закат, красным маревом заливающий ущелье. И Дед.  — Ты справился, мальчик. Ты все сделал правильно. От этой скупой похвалы Деда на сердце даже во сне стало тепло. Словно его одобрение было важно для меня. Но я уже знал, свои истинные чувства скрыть от Деда невозможно. Его все еще яркие, живые глаза видели насквозь. И стоило ли удивляться еще чему-то, после того как он проник в мои сны с легкостью серфера, скользящего на волне? Когда Спенсер привез меня в деревню к Кухте, я изо всех сил сопротивлялся общению со стариком. Что может знать о моих чувствах какой-то старый, выживший из ума старик? И тогда он появился во сне, не давая мне ускользнуть от разговора. Уча, направляя меня, объясняя все пугающие меня подробности моего состояния. Постепенно, ночь за ночью, я успокоился, принял свое положение как данность. В конце концов, до меня наконец дошло, какой мне выпал уникальный шанс. Нам.  — Без тебя я бы не справился, — нехотя признался я. «И без Спенсера», — добавил про себя. Дед сухо закашлялся, и я покосился на него. Его лицо было похоже на маску из старого корявого дерева, отполированного всеми ветрами.  — Без него уж точно ничего бы и не было. Хотя, надо признать, что твоя упертость тоже сыграла свою роль. Я удивленно хмыкнул, но спрашивать не стал. За эти два месяца я понял одно: Дед скажет только то, что посчитает нужным.  — Спи, тебе необходимо набраться сил. — Вот и все объяснение. Солнце скрылось за горизонт, еще балуя нас красочными всполохами, а затем наступила темнота. Майкл заглянул в дом, не переступая порог. Картина маслом! Хайт, беззлобно рыча, тычками выпроваживал Джейка с кровати Рея. Ему бы приревновать, но смысла в этом он не видел. Джейк не был влюблен в Рея, ему просто хотелось продолжить род, как любому альфе в его возрасте. Это все Майклу объяснил Кухта. Он же подкинул ему идею с переездом. А тот уцепился за эту возможность руками и зубами. Хотя из осторожности старался не давить на Джейка, разумно решив позволить ему думать, что это он принимает такое решение. Хотя если Джейк и откажет Майклу, тот все равно отправится за ним следом. Так что выбора у Джейка не было никакого, даже изначально. Это Майкл понял, ещё когда ходил в больницу, до конца не понимая, зачем ему Джейк. А вот за тем же, зачем успешному хоккеисту Рею Норвуду заводить собственное потомство с медведеобразным Хайтом. То, как Спенсер смотрел на его друга, вселяло в Майкла надежду, что он на верном пути. Хотя оснований для такой уверенности Джейк ему и не давал. Плевать. Едва телефон завибрировал в кармане, Майкл резко отпрянул от двери и поспешил удалиться подальше от дома. Он не хотел, чтобы Рей проснулся и узнал о звонке. Потому что тут выбор стоял только в том, кто позвонит раньше. А Рей поклялся убить Майкла, если тот проболтается о происходящем. И если Хел верил в официальную версию, то Паоло, находившийся рядом с другом все последние месяцы, не мог не заметить происходящих в нём изменений. А значит, не верил в официальную версию. Что и послужило причиной возникших между парнями недомолвок и ссор. Звонил Хел. Это хорошо.  — Привет, — Майкл постарался вложить в одно слово как можно больше радости. — Она родила Рею двойню. Мальчик и… — Он вдруг понял, что не знает пол второго ребенка.  — Девочка, — прошептал ему на ухо Джейк и укусил за него, одновременно мацая задницу. Вот обязательно делать это сейчас, когда он должен быть полностью сосредоточен? Майкл отцепил одну руку Джейка и оттолкнул, пригрозив тому пальцем, чем вызвал дикий ржач этого болвана, мешающего придать торжественности моменту. Он прикрыл рукой трубку и шикнул на любовника.  — Дай договорить. Это Хел.  — А я-то каким образом тебе мешаю? — Джейк похабно осклабился и протиснул между его ног колено, потираясь о промежность ногой. Поняв, что Джейк не отстанет, Майкл поцеловал его в шею и ответил беспокойно пыхтевшему в трубку Хелу. — Девочка. Меня не пускают к ней, а Рей пока не выходил из палаты.  — Так что, они поженятся? — Услышав уже в который раз этот вопрос от Хела, Майкл закатил глаза к небу. Вот идиот! — Нет, они договорились, что ребятишек девчонка отдаст Рею.  — Зачем? И что Рей будет с ними делать? — Искреннее удивление в голосе Хела вызвало у Майкла и смех, и раздражение. Ровно месяц назад похожий разговор уже происходил между Реем и Хелом.  — Растить? Любить? Заботиться о своих детях?  — А как же хоккей? Ты вообще в курсе, что Рею после победы предложили играть за "Сиракьюз"?  — Знаю. Если он им нужен, возьмут и через год.  — В спорте так не бывает, — разочарованно вздохнул Хел. Майкл понимал, что тот прав, но тут он был на стороне Спенсера, уговаривающего своего парня сделать годичный перерыв.  — Жизнь — это не только спорт. — Больше ему было нечего сказать, и он отключился, только тогда заметив, с каким удивлением смотрит на него Джейк.  — Что? — огрызнулся он.  — Хорошо, я возьму тебя с собой. Майкл с облегчением вздохнул и уткнулся в грудь Джейку, скрывая свое торжество, накатившее от этих слов. Он его не оставит! Это точно победа.  — Как там Рей?  — Уснул. Ему пришлось тяжело… — Это да… — Тишина, возникшая между ними, говорила больше, чем слова, и Майклу нравилось это ощущение надежды на лучшее. Проснулся я, когда кто-то заскулил у меня под ухом. Черт! Дети! Щенки! Я высвободил руку из-под шеи Спенсера, спящего рядом, и погладил мягкую шкурку тихонечко скулящего малыша.  — Он хочет есть, — прошуршал из угла Дед.  — И что мне делать с ним?  — Кормить, — словно само собой разумеющееся пояснил Дед, — Только у мужских особей, способных к деторождению, вырабатывается молозиво. Бери и корми. Спенсер завозился, видимо, разбуженный скрипучим голосом Деда, и тут же сел на кровати, обеспокоенный скулежом малыша.  — Что происходит?  — Дед пытается убедить меня, что я сучка, — сердито выдавил я из себя.  — Ты эдо*, — Дед сказал как отрезал, и мы со Спенсером уставились на него, не понимая значения этого слова. — И должен гордиться тем, что тебе выпала такая честь! — пояснил он свою мысль и, опираясь на палку, выбрался из дома.  — Я не буду, — сердито рыкнул я на Спенсера, но тот упрямо замотал головой.  — Если не можешь или не хочешь их кормить, я пойму. У меня все заготовлено, есть разные смеси. Вот в этом весь Спенсер. Все предусмотрит, все примет как данность. Пора и мне взрослеть. Спенс наклонился за скулящим щенком, и в этот момент второй тоже стал поскуливать.  — Я правда не могу. И как только я это произнес, щенок стал трансформироваться, превращаясь в моих руках в громко ревущую девочку. И мы одновременно со Спенсером хмыкнули.  — Мы заставляем ждать принцессу, — первым очнулся мой партнер. В тот момент, когда он забрал терпеливо поскуливающего щенка и подтолкнул мне под спину подушку, я понял, что мы справимся. Мы сможем. *Эдо — уникум