На все ради тебя

Доктор Беккер грозно смотрел на Хайта. По всем его расчетам они должны были проспать еще часа два. Тогда бы он успел прийти в реанимационную палату и там лично проверить его состояние. А так получается, никто не видел реакцию его организма на пробуждение. Может, было что-то, что требовало немедленного вмешательства. Об одном молился профессор, чтобы в парнях не пробудился дикий. Спенс вздрогнул от внезапного звука и обернулся на вошедших. Волна ярости и недовольства накрыла с головой, да так, что дрожь прошла по телу. Был бы он зверем, то оскалился бы, и шерсть встала бы дыбом - «угроза?». Он тряхнул головой, сгоняя эту ненужную и ненормальную агрессию. «Черт побери, нервная система явно расшатана… надо себя уже контролировать!» Мужчина медленно сел на кровати, спустив ноги, и хмуро посмотрел на рассерженного доктора. - Приветствую вас, мистер Беккер… даже удивительно, что я помню ваше имя, потому что вы мне его не называли, как должны были, но я его слышал. А все потому что уже столько дней вы держите ваших пациентов в коматозном состоянии, и хочу вам сообщить – я прекращу это. Ваше лечение кажется не просто странным и необоснованным, но и опасным для нас. Я в состоянии прочесть написанные вами рекомендации и назначения, и, будьте уверены, я в своем уме, чтобы отличить Азалептин и Барбовал от Стелланина (ускоренное заживление швов и ран). Хайт серьезно смотрел прямо в лицо ученого, а рука нервно сжимала металл стойки: - Сообщаю вам, что я отсюда не уйду и намерен полностью взять под контроль все медикаменты, вводимые мне и моему партнёру. И это только на одну ночь, потому что завтра я подпишу все бумаги и официально откажусь от местного лечения… некомпетентного и губительного! Мужчина зло сжал кулак на стойке и согнул ее пополам, словно алюминиевую ложку. Он удивленно глянул на нее и отряхнул руки от облупившейся краски. - Не больница, а черт знает что!. Я почувствовал агрессивные импульсы, испускаемые телом Спенса по отношению к вошедшему, и поразился этому странному ощущению. Судя по тому, что говорил мой парень, причины на это у него имелись. Я, конечно, не понимал, что это за лекарства и в чем их различия, но прекрасно понял, что это совсем не то, что нам бы могло помочь. Что за черт! Вот же чувствовал я, что таких странных ощущений после травм быть не может, боль - да, но не агрессия? И, уж тем более, не продолжительный сон. Я был согласен со Спенсом, пора отсюда валить, а то я чувствую себя подопытным кроликом. За своими мыслями я и не заметил, как это произошло, хруст сгибаемого металла спутать было невозможно. Я уставился на Спенса, но он отбросил погнутую стойку, словно пластиковый стаканчик. Доктор растерянно переводил взгляд то на меня, то на моего друга, но никак не среагировал на этот поступок, лишь покусал губы и начал оправдываться. - Вы поймите, мы действовали в рамках разумного. Да и применяемые препараты работали вам на пользу. Не в силах больше выносить этот бред, я поднялся, спуская ноги с постели. Растер их ладонями и, придерживаясь за кровать, прошагал мимо раздражающего меня доктора. - Вы меня извините, но мне надо отлить, - я улыбнулся Спенсу, надеясь на то, что, пока я хожу, он вправит этому докторишке мозги. - А тебя, медведь, я попрошу не сломать кровать. И только выйдя за дверь, я прислонился лбом к стене. "Блять! Это нереально! Чем нас накачали?!" Я не столько удивился тому, что Спенс согнул металлическую стойку, сколько испугался своей злости, чувствуя, как желание что-нибудь сокрушить проступило столь явственно, что я еле себя сдержал. Доктор Беккер проводил взглядом тонкий силуэт парня и не удержался, вдыхая его запах. Парень уже пах, и сильно. Скрывать правду уже не было смысла. И, как только за ним закрылась дверь, профессор приблизился к своему коллеге и стал быстро объяснять, надеясь лишь на то, что все, что он скажет, не сделает его слишком агрессивным. - Я не знаю, откуда вы, но у меня есть сильное подозрение, что вы не сталкивались с вирусом Шоуп, 1935b, - и, увидев недоумение на лице мужчины, стал говорить еще быстрее, - он несет геном животного, вернее, волка. Одно из названий в простонародье - дикий или оборотень. Так вот, в тот вечер на вас напал дикий, и его слюна несла этот вирус, а так как он находился на пике своей сексуальной активности и был в поиске партнера для себя, то вам достался мощный заряд его ДНК. А значит, вы оба прошли за эти пять дней стадию перерождения, и это просто спасение, что вы находились в коматозном состоянии. Иначе увечий и разрушений мы бы не избежали, и подтверждение моим словам вот в этой стойке, которую вы только что погнули. Да и ваш партнер мог пострадать от вашего неуемного сексуального желания. Есть кое-что поважнее того, какими препаратами я вас лечил, и это кроется больше не в вас, а в вашей паре. Сейчас я могу точно сказать, что он переродился в омегу, вы же, как особь более мощного вида, из разряда альф. О, не надо смотреть на меня как на умалишенного! Ваши товарищи, что следили за Норвудом круглые сутки, тоже являются носителями ДНК волка. Карл альфа, а Ян омега. И более подробно об этом можете узнать у них. Если вы хотите покинуть клинику, я не против. Но вам следует кое-что знать о вашем партнере. И это кое-что может сильно повлиять на него. Изменить его не только психически, но и физиологически. Я приготовлю вам на завтра брошюры и некоторые лекарства. И я бы предпочел, чтобы вы пока не покидали город. Во всяком случае, до первой течки вашего партнера. Хайт смотрел на быстро тараторившего доктора, и ему все больше казалось, что этот человек просто сумасшедший. Поток бредовой информации, смахивающий, скорее, на фильмо-сказки, оседал в сознании, заставляя думать «а проснулся ли он вообще?». Если принять во внимание этот бред, то вполне понятны мотивы, но ведь этого просто не может быть! Они не в кино, черт побери! Спенсер кашлянул и покачал головой - «стойка? да у вас видимо в больнице все уже рухлядь...чокнутый!», а потом, скрестив руки на мощной груди, усмехнулся: - Занимательно… очень я бы сказал… и какие же изменения вы пророчите моему партнеру? Он превратится в щенка? А я начну выть на луну и обзаведусь клыками? Беккер разочарованно вздохнул. Ну, а чего он ожидал? Что такую информацию можно легко принять? Да он сам, будучи полукровкой, всю жизнь не может с этим смириться. Он положил все силы на то, чтобы найти вакцину, и сейчас оказался близок к разгадке как никогда раньше. Вот только время работало против него. Да и носители чистой крови уже переродились. Но ведь где-то же они жили до этого! Поэтому, спрятав свое разочарование, он устало стал пояснять, понимая, что сейчас ему поверят меньше всего. - Тело вашего партнера теперь перерождается в особь, способную к деторождению, и через полтора месяца после течки он может понести вам щенков, как мы их называем. Детки в младенческом возрасте, если являются носителями ДНК или полукровками, часто перекидываются. А если ген не сработал, то просто носители, если ген сработал и приобрел доминантный характер, то дикие, как мы их называем. Когда дети выходят из младенческого возраста, превращения почти не происходят. И если ДНК стабильно, то, кроме специфичного разделения на альфу или омегу, ничего не будет, Вам же может повезти, ваш ребенок может родиться с малой дозой вируса. Доктор замолчал, чувствуя огромную усталость, накопившуюся в нем за всё то время, пока парни находились в клинике. Хайт ошарашенно вытаращился и истерично рассмеялся - «к деторождению? Боже, ему явно место в психушке». Мужчина хрипло посмеялся, потирая лицо ладонями. - Бред… полный бред… и если учесть мое бесплодие - это не жизнь, а рай тогда! Потом он выдохнул, хлопнул по коленям ладонями и уже серьезно произнес: - Ну, хватит. Я передумал – мы уходим отсюда немедленно. Видимо, в этом захолустье всех устраивает, что врач несет чушь, но меня - точно нет. Принесите нам… черт, от нашей одежды, наверное, остались одни лохмотья… Спенс встал, морщась от боли, и, отстранив доктора в сторону, доковылял до двери и выглянул в коридор. Там все еще стояли парни и о чем-то увлеченно спорили, отчего он облегченно выдохнул: - Ребята, как хорошо, что вы еще не уехали! - Мы заметили доктора и решили узнать, как дела. - Нас выписывают. Вы, парни, просто наша удача. Большое спасибо вам, но можно еще раз попросить? Парни удивленно переглянулись и синхронно кивнули. - Вы не привезете нам вещи, чтоб мы смогли уехать отсюда в тот дом? Карл удивленно кашлянул, не понимая, что происходит, но криков и возражений от доктора не последовало, и он согласился: - Без проблем. Полчаса. И он за руку потянул Яна прочь. Хайт закрыл дверь и хмуро посмотрел на Беккера: - У нас с вами разговор закончен. Пришлите медсестру и бинты, я хочу сам сделать и проследить за перевязкой, чтоб самому видеть характер травм, и мы больше здесь не задержимся. Очень ожидаемая реакция, но она все равно больно царапнула самолюбие профессора. Но он собирался до конца оставаться профессионалом. - Хорошо, я сейчас распоряжусь, и Фрау Тильда подойдет к вам сделать перевязку. Как я понимаю, противовирусные вы не собираетесь пить, но, что бы вы не решили, лекарства и брошюры я сейчас вам соберу. И прошу вас, берегите вашего партнера, ему сейчас слишком рано для вязки. Доктор вышел, столкнувшись в дверях с ароматно пахнущим парнем, и, втянув его запах, направился к посту медсестры. Я проводил взглядом показавшегося мне расстроенным доктора и заулыбался, глядя на Спенса. - Что, ты в очень вежливой форме попросил его пойти на хуй? Хайт проводил уход врача, еле сдерживаясь, чтобы не двинуть ему в челюсть за разговоры о Рее и какой-то сучьей вязке. Ему пришлось очень сильно постараться и, скрипнув зубами, отвернуться. Ну не обижаться же на сумасшедшего? Он вздохнул, беря себя в руки, и, уже снова усмехнувшись, посмотрел на Рея. - В очень вежливой форме. Ты бы слышал, какой он нес бред! Я просто ушам не верю, насколько у человека в голове бардак. Даже повторять не хочу… А ещё врач! Вернемся домой, я напишу жалобу в международную ассоциацию медицины. Спенсер устало дошел до кровати, ведь стоять все еще было тяжело от слабости, и потянул за руку своего парня к себе. - Мы уходим отсюда. Сейчас нам только сделают перевязку, и парни привезут одежду. - Прямо сейчас уйдем? Ты нас выписываешь? - я потерся об его бедро, обхватив руками талию. Нет, Спенс реально пах так, что мне хотелось заняться с ним сексом немедленно. - Мне нравится ход твоих мыслей. А то они опять найдут отговорку, почему нам нельзя находиться в одной палате. Ты же хорошо себя чувствуешь? В это время в палату вошла пожилая пухленькая немка с медицинским подносом в руках и открыто заулыбалась, глядя на нас. - Что, мальчики, нет сил держать подальше друг от друга руки? Очень вас понимаю, мы с моим мужем, когда были молоды, с трудом вспоминали, что на работу надо. Она весело хихикнула, и я не удержался и тоже рассмеялся вместе с ней. Прижавшись щекой к огромной груди Спенса, я наблюдал, как она раскладывала бинты и пузырьки с лекарствами, и напрягшееся тело моего мишки принял за нежелание лечиться. Поняв это по-своему, я не удержался от комментария, но постарался сказать как можно тише, чтобы эта женщины меня не услышала. - У нас отпуск кончается, а мы тут, благодаря вам, зависли на неделю, конечно, мы не можем удержать руки друг от друга. Хайт задумчиво смотрел на медсестру, на бинты, на инструменты, обнимая своего парня и поглаживая его по спине. Как разумный хирург, он понимал, что уходить рано, но как человек с опытом и совершенно не понимающий, что происходит, и, главное, «зачем», вопил внутри - «беги!» - Да… мы уходим… Отстранив медсестру, мужчина сам надел перчатки, с трудом натянув латекс на правую из-за бинтов. Он сам взялся за ножницы и, усадив Рея на кровать, взялся за перевязку. Спенсер очень внимательно осмотрел и швы, и раны. Его все больше сбивал с толку характер их заживления. Да, все прекрасно, на его взгляд даже чересчур. Этим рубцам он бы дал недели две, не меньше, но этого не могло быть. Кожа была все еще воспаленная и горячая, и, казалось, идет заражение, но ни гноя, ни других признаков не было. Хайт задумчиво трогал пальцами швы. - Не знаю... как там лечение и все остальное… но тут все прекрасно заживает… я бы даже сказал… как в сказке… - и мужчина задумчиво хмыкнул. Я следил за манипуляциями Спенса, который забрал инструмент из рук медсестры, и та, кажется, ругнулась чуть слышно, что-то типа "ох уж эти иностранцы". Улыбнувшись ее словам... и до меня вдруг дошло, что я сам понял, что она сказала, и я зашептал об этом и без того озадаченному Доку. Но, если честно, меня радовало, что все заживает, потому что мне хотелось как можно быстрее отсюда убраться. А опасения Спенсера мне были непонятны, зато мое понимание речи, которая еще недавно казалась мне сплошной белибердой, пугало. - Спенс, я, кажется, понимаю, что она говорит! Спенсер вопросительно поднял брови: - И? У тебя есть объяснения, или мы совершенно сошли с ума? Хайт раздраженно бросил пинцет в металлический поднос. Уставившись на расстроенного партнера, я пытался придумать объяснение происходящему. - Я заснул с включенным плеером, - заметив непонимание в лице Спенса, пояснил, - Ян с Карлом принесли мне те уроки немецкого, что ты мне брал. Вот я и подумал, что можно их послушать. Все равно здесь нечем заняться, но меня сразу вырубило. Может, я во сне запомнил? Мужчина пожал плечами и устало потер пальцем лоб. Слабость и все больше непонятных фактов вводили его в какое-то отупение. И если принять такое волшебное знание нескольких немецких слов, которые действительно могли просто осесть в памяти у спящего, то наравне со всеми другими странностями это были мелочи. Медсестра начала бинтовать Рея, а Спенсер пожал плечами: - Все может быть... советую насесть на изучение основательно... может нам придется невольно здесь задержаться. Он кивнул головой, давая согласие женщине срезать и с него бинты. Последние слова шокировали меня. - Как задержаться! Я не могу! У меня начался чемпионат! Ты же знаешь, что я этим живу! Я настолько распсиховался только от мысли, что мне устроит тренер за такое поведение, что грубо оттолкнул женщину и, видимо, не подрассчитал силы. Потому что она отлетела к стене. Но не застонала, как можно было ожидать, а оскалилась на меня. - Эй, полегче, силы-то надо соразмерять! Женщина успела только подойти к нему, как отлетела к стене. Спенс дернулся в сторону и схватил Рея: - Эй! Ты легче! Я понимаю... особенно, как хочется все здесь разнести, но контролируй... себя... Он посмотрел на медсестру, которая невозмутимо оправилась и вздохнула. Хайт прикусил губу, думая, что же с ними творится, и извинился. Женщина кивнула и начала срезать с него бинты. - Рей, я помню о хоккее... давай сначала выйдем отсюда... мне нужно все обдумать... Он уставился на здоровый рубец на своем боку, на рваные заживающие раны на животе от когтей зверя, тянувшиеся через весь живот, и снова нахмурился: "Что же там за зверь был? ..."дикий"? Что это?" Все еще тяжело дыша от переполнявших меня эмоций, я настороженно следил за действиями женщины. Спенс говорил разумные вещи очень спокойным голосом, и это подействовало на меня очень расслабляюще. Но, увидев его располосованное тело, ощутимо вздрогнул и посмотрел в лицо Спенсера. Он был так же озадачен, как и я. - Ты знаешь, мне хочется убраться не только из больницы, но и из этой деревни. Что если такие случаи не единичны? Ты хоть спрашивал, что это за зверь? Хайт хмыкнул. Говорить весь бред, услышанный им от Беккера, он не собирался. Это казалось какой-то нелепостью. " Дикие... надо же". - Не имею понятия... и свалить я тоже отсюда хочу. Как только решу, что смогу сидеть за рулем, мы сразу уедем. Обещаю. В дверь заглянул блондин и махнул пакетом с вещами, глядя на Норвуда, а медсестра начала бинтовать Хайта. Я поднялся с кровати, на которой мы с Доком ютились, и, ухватившись за его здоровое плечо, направился к Карлу. - Спасибо, ребята, правда, за все! Сейчас я был очень благодарен парням, что приглядывали за нами все это время. Не каждому есть дело до чужих людей. Карл ушел, а я, заглянув в пакет, вытащил то, что нам принесли, и стал неспешно одеваться. Спенсер серьезно следил за всеми действиями женщины. Голова шла кругом от всего, что произошло. Слабость накатывала волнами, боль в боку от растревоженных ран отзывалась режущим чувством и жаром. Мужчина морщился и был хмур. Сладковатый и родной запах своего парня словно окутывал и согревал, когда Рей проходил или стоял рядом. Хайт невольно следил за ним взглядом и втягивал носом воздух. Думать над всем этим он уже не мог, хотел просто уйти со своим мальчиком и крепко прижать к себе. Ему хотелось выгнать женщину, послать всех к чертовой матери и оказаться в спальне. Он тоже достал одежду и медленно натянул. "Нужно уезжать... подальше... у меня даже оружия нет... черт..." Слишком отчётливо он помнил оскаленную морду зверя, и страх не защитить их обоих окатывал ледяной волной. "Спрошу у парней винтовку... купить навряд ли удастся..." Хайт взялся за ручку двери и оперся слегка на партнера, держа упор пострадавшей ногой. - К черту больницу, дорогой? Беккер расстроенно собирал лекарства для своих пациентов и никак не мог избавиться от чувства, что его коллега, а он уже считал Хайта своим коллегой, посчитал его некомпетентным. Он надеялся, что придет время, и тот признает его правоту. А сейчас ему придется просто смириться с этим фактом. Подойдя к шкафу, он достал брошюры для подростков полукровок и вздохнул "поможет ли эта информация убедить?...вряд ли". Профессор сложил все в пакет и направился в палату Норвуда. Толкнув дверь, он чуть не налетел на уже одетых к выходу пациентов. - Что вы делаете, мистер Хайт? Вы подвергаете себя и своего партнера опасности. Прошу вас, задержитесь еще на пару дней! Я еще даже не успел осмотреть его детородное место на узи! Доктор выпаливал из себя все аргументы, какие только приходили ему в голову, чтобы заставить их остаться. Ведь даже невооруженным взглядом было видно, что им не следует покидать клинику. И если Хайт действительно врач, то пусть не о себе, но о партнере он должен заволноваться. Я уставился на доктора и перевел ошарашенный взгляд на Спенса: - Блядь! О чем он говорит? Дикая злоба и раздражение прошлись по телу огненной волной. Лицо мужчины побагровело, и если бы он не был слаб, а нога сейчас болезненно не ныла, он бы, наверное, придушил этого доктора. Этот бред его порядком достал, а намеки, даже пусть и такие сумасшедшие, о детях больно карябали душу. Слишком свежи были воспоминания о беременности жены, от радости о малыше на своих ладонях и предательстве. А собственное бесплодие поставило крест даже на мыслях о детях. И вот теперь этот старишка трепется о каких-то безумиях и деторождении. Хайт сжал плечо Рея и несколько раз глубоко вздохнул, чтоб успокоиться. - Не слушай его. Он чокнутый... а Вас уверяю, что я позабочусь о своем парне... ЗАВТРА ЖЕ УЕДЕМ ОТСЮДА! ОТ ВАШЕГО ЗВЕРИНЦА И ПСИХОВ В ХАЛАТАХ! - Спенс сорвался на крик и двинул ладонью по косяку, отчего посыпалась штукатурка, а эхо ухнуло в коридоре. Раздражение Спенсера легко перекинулось на меня, и первым моим порывом было стукнуть этого доктора об стену. Да как он смеет такое говорить? Но затем я почувствовал, как шатает моего медведя из стороны в сторону. И хотя я и сам был немаленький, но держать его в таком состоянии становилось все труднее. Поэтому я выхватил пакет, что протягивал доктор, и направил своего партнера в коридор. Там, видимо, дожидаясь нас, все еще стояли Ян со своим парнем. Карл, увидев, как на мне повис Спенс, подбежал с другого бока и сперва предложил помощь, и только потом подлез под вторую руку. Так, медленно, мы дошли до машины, что припарковал у входа Ян, убежавший вперед. Доктор Беккер молча следил, как его недавние пациенты покидают больницу и не заметил как к нему подошла Анна. - Не удалось задержать? - Нет, Анна. Очень упрямый экземпляр. Только я все равно волнуюсь за них. Надеюсь, они просто отлежатся, и никуда не поедут из города.