На все ради тебя

Потянувшись на кровати до хруста в суставах, я огляделся. Голые окна, задернутые обычными плотными шторами, огромная кровать посередине комнаты, тумбочки с ночниками по сторонам и стол с ноутбуком в углу. Никаких разбросанных вещей или лишних предметов. Все чисто и лаконично. В этом весь Спенсер. А что? Мне нравится. Сам хозяин образцового порядка, видимо, ушел на работу. Каким-то образом ему удалось подмениться вчера, и он с упоением предался со мной разврату. Я усмехнулся. Вот уж не ожидал, что могу быть таким ненасытным. Я и вспомнить ничего не могу во вчерашнем дне, кроме как "Трахни меня, Спенс" и "Боже, да!" Нет! Вот разве это нормально? У меня только от одного воспоминания встал. Хотя я чувствовал, что не просто натрахался, а огромное насыщение во всём теле. И не только сексом. Чем-то большим. Мы со Спенсером стали другими. Раньше мы присматривались, осторожничали, но вчера мы были словно единое целое. Я даже не представлял, что возможно такое единение. Казалось, мы думали и чувствовали одинаково. И это было удивительно! Я притянул к себе подушку Спенсера и втянул его запах. Ммм, как хорошо пахнет! Я погладил свой член, который радостно стоял и ждал, когда на него обратят внимание. Уж кому-кому, а ему грех жаловаться. В моей голове тут же замелькали воспоминания, так удачно подсунутые моим подсознанием. Сильные руки любимого, его хриплый голос, вызывающий во мне бурю эмоций, его рваное, резкое дыхание. Бисеринки пота на груди и перекатывающиеся мышцы на теле. Мной не был пропущен ни один дюйм его тела, как и моего им. Исследован, вылизан и прикушен, чтобы пометить, оставить отпечаток не столько физический, сколько более тонкого плана. Это были странные сутки и самые лучшие. Я отчетливо помню, как язык Сепнсера скользил по моему члену, как горло моего мужчины обхватывало его, и как я кончал, не в силах сдерживаться от сладкой муки... Сперма стрельнула мне на живот, и я, растерев ее, лизнул ладонь. Мне кажется, даже наши запахи смешались. Решив, наконец, встать, я тут же, ахнув, упал на кровать. Ух ты, блять! Кажется, мы перестарались. А ведь мне завтра на тренировки, и еще тренер обещал наказать за драку на льду. А я еле двигаться могу. И это с моими-то тренировками! Я снова осторожно встал и двинулся в сторону душевой. И почему я вчера не замечал ничего, и секса было все время мало? Но если задуматься, мы поначалу даже смазку не использовали, и я не чувствовал дискомфорта. А ведь должен был. А потом, при том количестве спермы, что была во мне, мы и думать о смазке забыли. Ага, Спенс вообще член из меня не вынимал, даже ночью, наверное, просто трахал лениво всю ночь... В душе разлилось тепло, а моя задница радостно запульсировала от воспоминаний. Ну, здорово, я превратился в секс-маньяка. Включив погорячее воду, я замер, блаженно поворачиваясь то одним, то другим боком под бьющие сверху струи. *** - Доктор Хайт, вас ждут в третьей операционной, - мисс Риган с улыбкой заглянула в ординаторскую. Хайт закрыл папку истории болезни и, ответив на улыбку своего аспиранта, поторопился. Он шел быстрой походкой, но немного хромая. - Мисс Риган, вы проверили анализы пациента из сто пятой? - Да, сэр. Как вы и предполагали, сахар зашкаливает. Диабет. А что у вас с ногой? Иногда вы сильно хромаете. Девушка обеспокоенно осмотрела своего наставника и его походку, а Хайт невольно покраснел, вспоминая вчерашний день, и потер щеку. - Это после аварии... никак нагрузку не рассчитаю, и она начинает ныть... вот... ага... вы не волнуйтесь, все в порядке. Возьмите кровь у дамы из сто одиннадцатой. Спенс кашлянул в кулак, стараясь скрыть неловкость, и заторопился быстрее. Что же было вчера? Он глубоко вздохнул, не давая себе волю, ведь ему нужно сосредоточиться, а он все еще мысленно был в спальне. Собственный организм взбесился, не иначе, и явно не вовремя. Боже, это странно, но хотелось снова повторить сутки безумства и эйфории. Он никогда не думал, что способен столько кончать, так сходить с ума и не контролировать себя. Не мог оторваться от своего парня не на минуту. Он врывался в него, брал словно в плен своего тела, своих рук и ног. Они расцеплялись только на то время, чтоб поссать и попить. Потом они снова набрасывались друг на друга, и один требовал "еще!", а другой овладевал желанным телом снова и снова. Не останавливаясь. Не покидая его. Не отпуская. Хайт смутно помнил, как уже ночью вжимался в обессиленное тело под ним, как ломило член, как сперма текла по крепким бедрам его мальчика, а он двигался и двигался. Все сильнее и сильнее. Вглубь. И не мог выйти. Словно он прирос к этой желанной заднице, не иначе. Или просто не хотел? Трудно сказать, но быть в ней стало приоритетным, жизненно важным желанием. Потом Спенс вспомнил кровь на своих губах и как смаковал этот правильный для него вкус, после того как в каком-то безумии впился зубами в плечо партнеру. Он чувствовал, как парень под ним слабо дернулся и застонал. Если бы Рей был мелким, Хайт бы его точно раздавил, не контролируя свою силу, вес и желание. Мужчина помнил, как хрипел, слизывая кровь, и вминал своей мощью партнера в матрац: - Ты мой... только мой... не отпущу... мой... К тому времени обессиливший от кайфа Рей мог только тяжело дышать и шептать на выдохе при толчках в пылающем огне теле: - Твой... твой... твой... Хайт не мог точно сказать, сместился ли он или так и вырубился на нем при очередном опустошающем оргазме. Проснулся он от звука будильника, находясь все еще в тесном горячем теле любовника, на мокрых простынях, чуть ли не в луже спермы под ними. Рей спал, но он снова продолжил, потому что хотел ещё и ещё. И только снова наполнив его собой, он с трудом отвалился в сторону, нежно поцеловав в шею и укрыв сухим одеялом. Вот после такого активного отдыха покалеченная нога и высказала протест. - Сэр, вы готовы? Хайт очнулся от воспоминаний, тщательно намывая руки и чувствуя, как стояк снова оттянул белье. - Черт... да... Я иду! Мужчина тряхнул головой, отгоняя сладкий туман образов. "Нужно позвонить и узнать, как он там, нашел ли противовирусные таблетки, который я оставил на кухне... температура явно была... да и у меня, видимо, тоже... чертовы раны, неужели нас все еще после них лихорадит?" Он натянул перчатки и пошел в операционную, сосредоточившись на деле.