Hold me back

Уверена, что он узнает много нового. Уверена, что он хочет все это узнать. Смертельно понимаю, что ничего ему не скажу и буду молчать до тех пор, пока способна это делать. Я не должна этого говорить. Слишком опасно что-либо рассказывать, погружая его в эти тайны и проблемы, которые всегда находят меня. Я снег, мелкими хлопьями покрывающий стеклянные башни и стены в моей версии Ада. Томоэ выжидающе смотрит на меня, не двигаясь и, кажется, не дыша. Он дерево и его ветви окружили меня со всех сторон, не давая возможности сбежать. Ветви царапают и скребут мою кожу, вынуждая вырывать существительные и глаголы из моего горла. Так не должно было произойти. Так не должно было случиться именно сейчас. Только не сейчас. — Я не случайно тогда оказалась на Горе Тэнгу, — говорю почти беззвучно. Я больше не шевелюсь и ничего не говорю, надеясь, что если не двигаться, время тоже остановиться. Песчинки мой жизни стремительно летят вниз, раскалываясь и крошась на молекулы при столкновении с дном. Я бесконечно заглядываю в пропасть, надеясь найти хоть какие-то признаки дна. Смотрю на сжатые кулаки Томоэ, медленно поднимаю глаза, прослеживая силуэты рук под кимоно, и останавливаюсь на напряженном подбородке и острых скулах. Я не боюсь его, не боюсь того, что он может сказать и сделать, но сердце замирает при одной мысли о том, что могу с ним сделать я. Он сейчас даже не мой Хранитель, но все равно беспрекословно подчиняется. Я вижу это в его манере держаться, знаю, что если что-то попрошу, он выполнит. Так не должно было случиться. Лис должен был оставаться тем, кто считает отношения екая и Бога запретными, а я глупой девчонкой, которая не может убить свои чувства. Почему я не смогла подавить эмоции и не показывать их первому Хранителю? Почему все покатилось к чертям и закончилось тем, что я растаю через шесть месяцев? Я не смею поднять взгляд к глазам Томоэ, поэтому смотрю на какую-то точку за его спиной. — На Дороге Богов, когда я шла в Идзумо, я встретила Ятори. Правда. Вижу, как напрягаются его мышцы, а меня начинает жечь невидимое пламя. Его языки быстрым прикосновением опаляют кожу, и я удивлена, когда перевожу взгляд на свои руки, что они не обуглились и не почернели. — Он был не в лучшем настроении. — Мой смех не выражает совершенно никогда веселья. - Он говорил, что его повелитель возродится и вернет свое тело, но препятствием на пути к его цели являюсь я, — считаю царапины на пальцах, не отрывая взгляд от ладоней. — Но все обошлось, правда. Ятори не успел причинить мне вреда. Половина правды, за которую я стараюсь держаться. Томоэ молчит, и я могу чувствовать тишину между нами. Могу прикоснуться к ней рукой, и она липким слоем покроет пальцы. — Джиро помог мне и, ради безопасности, отвел на Гору, — я перестаю смотреть на пальцы и поднимаю голову. От взгляда Томоэ по спине проходит судорога, и я стараюсь держаться, чтобы не вздрогнуть, но все равно сжимаю ладони вместе, чтобы не показывать как дрожат руки. Он не отрываясь смотрит на меня, словно видит на сквозь – каждую тонну лжи и единицу правды. Но я не солгала ему, еще нет. Я лишь опустила детали, полные несовершенных подробностей. Лис не двигается с места и не пытается подойти ко мне, что одновременно радует и пугает. Мне кажется, еще секунда и я увижу в его глазах искры разочарования и предательства, но именно их я и стараюсь избежать, скрывая от него всю правду. Он слишком горячий, вспыльчивый, неуправляемый для такой, как я. Томоэ сглатывает, и я замечаю, как на секунду на его щеках проступают желваки от крепко сжатых челюстей. Он зол, и я не знаю на кого направлена эта эмоция. Воздух всколыхнулся и рябью направился в разные стороны, когда Лис втянул его через нос и наконец, заговорил: — Рад, что ты в порядке, — на удивление спокойно произносит он, а мое тело наоборот напрягается, ощущая, что что-то не так. — Тогда, что ты делала здесь, у Тэнгу? Он говорит спокойно, будто тщательно подбирает слова и тон, каким будет их говорить. Слова льются не торопливо и вкрадчиво, но на них можно увидеть тонкий слой льда. Температура в душной комнате понижается по одному градусу, бросая их куда-то в сторону и разбивая, как ртутный градусник. Теперь воздух пропитан ядовитыми парами, и я делаю попытку не дышать, потому что, кажется, я могу потерять сознание от напряжения. — Я-я так и не смогла сказать спасибо Джиро, поэтому подумала, что Курама мог бы передать от меня благодарность. Он пообещал, что сделает это, — я поворачиваю лицо к Ворону, чьей уголок губ приподнялся в ухмылке. Ему, черт возьми, весело. — Не так ли? Он приложил к губам два пальца в небрежном жесте, стараясь скрыть улыбку, когда к нему повернулся Томоэ. — Лис, как ни тебе знать, на сколько Нанами любит брать обещания, — проговорил он, пропуская слова через пальцы. — Я просто не смог отказать ей. Кажется, бетон теплее и мягче, чем то выражение лица Томоэ, с каким он взглянул на Ворона, после чего посмотрел снова на меня. — И твоя просьба не могла подождать до утра? Конечно, он должен был задать этот вопрос. Конечно, мне бы пришлось на него отвечать. Но за все это время я так и не смогла придумать правдивый ответ, который смог мы убедить Лиса. Сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы ослабить напряжение. Встречаюсь глазами с Томоэ. — Я не хотела тебя расстраивать. — На его лицо написано недоумение, и я рискую этим воспользоваться. — Я не хотела, чтобы ты узнал о том, что я приходила к Кураме, зная твои с ним шаткие отношения, и тем более не хотела, чтобы ты узнал о Ятори. Все просто пошло не так, как планировалось. Томоэ молчит. Смотрит на меня и не произносит ни слова. Я почти ликую, осознавая, что солгала всего один раз, вмешав сюда Кураму. Моя ложь уменьшилась с размера грозовой тучи до облака, что определенно радует меня в каком-то извращенном смысле. Все стало слишком запутанным, и я так устала от этого. Он молчит, молчит, молчит бесконечное количество секунд. — Нам пора домой, Нанами. — наконец произносит он, безмятежное спокойствие и твердость в словах, сопровождают его речь. Я вдыхаю воздух глубже и выдавливаю из себя улыбку. Томоэ смотрит на Кураму, но я не могу понять, какие эмоции плескаются в его взгляде. Ворон лишь постукивает кончиками пальцев по губам, не прерывая зрительный контакт с Хранителем до тех пор, пока тот не разворачивается и идем к выходу, пересекая библиотеку. Я молча следую за Лисом, не попрощавшись с Вороном, понимая, что это только усугубит ситуацию. Я почти вышла в коридор, но голос Курамы заставил меня остановиться. — Я выполню свое обещание, принцесса. Не оборачиваюсь, продолжая смотреть перед собой, и приказываю ногам двигаться и делать шаги. Он поможет мне, и Томоэ не лишится своего хозяина. Я не предам его, покинув и уйдя навсегда, и от этого мне хочется танцевать под дождевыми каплями. Впитать их влагу и тепло в кожу, заполнить каждую пору и сохранить это ощущение на долгое время. Капли будут бежать по лицу, как слезы, смывая пороки и наполняя жизнью. За этими мыслями я не заметила, как мы добрались до храма. Лишь когда дверь позади меня с тихим шорохом закрылась, поняла, что мы вернулись. За всю дорогу Томоэ не сказал ни слова, а я не пыталась его разговорить. Каждый из нас думал об этой ситуации, но рассматривали мы ее под разными углами. На меня навалилась тяжесть всего нескольких дней, но под ней согнулись мои плечи и спина. Я устала не только морально, но и физически: болят мышцы, суставы и связки, требуя отдыха. — Нанами! В коридоре показался Мизуки, но он не попытался стиснуть меня в объятиях, как сделал, когда я вернулась с Дороги Богов. Он смотрел на меня строго и даже обиженно, хмуря брови и дергая бледными губами. — Почему ты ушла ночью? Я так испугался! — он вскинул руки вверх и поджал губы. — Мое сердце может не выдержит таких волнений за тебя! Я не смогла не улыбнуться, подходя ко второму Хранителю, и, не смотря на его вялые попытки отойти, сомкнула вокруг него руки. Через секунду он обнял меня в ответ, положив подбородок мне на плечо. Мизуки сам прервал объятия и, когда он отошел в сторону, я смогла увидеть его лицо, озаренное счастливой улыбкой. — Я приготовил обед, пока вас не было. И не удивлюсь, если ты скажешь, что он получился гораздо лучше, чем у Лиса. Я не прекращала улыбаться ровно до тех пор, пока не повернула голову к Томоэ. Нас разделяет более метра, а я не могу сдвинуться и заставить себя снова улыбнуться. Мышцы напряжены, движения становятся до безумия медленными, а каждый позвонок превращается в скользкий кубик льда. Он внимательно смотрит на Мизуки, пытаясь лишь силой взгляда сжечь его, оставив тонкие хлопья пепла. С высоты снежного склона на меня падает понимание. Сейчас у меня один Хранитель. Если сказать, что Томоэ недоволен, я снова солгу. Лис чертовски зол из-за этого, но я не могу винить его. Томоэ не понимает, что так действительно будет лучше. Если ничего не получится и я умру, он лишиться хозяина, будет раздавлен и предан. Сейчас же я ему просто... никто. Меня трясет. Тело сопротивляется тому количеству эмоций, которое свалилась на меня. Я не знаю, кто мы друг другу. Мы были странной парой — Богиня и ее Хранитель. Но что от нас осталось, когда Томоэ больше не занимает этот пост, а я почти не существую? Я медленно утрачиваю то, что делает меня человеком. — Убедись, что еда не отравлена, Нанами, — с издевкой бросил Томоэ перед тем, как обойти нас с Мизуки и сделать шаг по коридору. Я сжала губы, смотря на его спину, как вдруг на мое плечо снова легла рука второго Хранителя. — Нанами, — обеспокоенно пробормотал он, — Нанами, у тебя кровь! Я повернула лицо к Мизуки, не понимая, о чем он говорит, но краем глаза заметила, как в коридоре обернулся Томоэ. Второй Хранитель приподнял руку, собираясь дотронуться до моего лица, но я его опередила прикоснувшись передней частью ладони к носу. — Что случилось? — раздался низкий голос Лиса у меня над головой, но я уже ничего не замечала. Все нормально, хочу сказать я, но губы не двигаются, онемевшие и холодные. Рука падает, безвольно опускаясь вниз, размазывая кровь по губам, а ноги не выдерживают вес тела. Чувствую лишь сильные руки, подхватившие меня, перед тем, как я потеряла сознание.