Hold me back

Я стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от резкой боли, пронзившей плечи. Острые длинные когти лишь глубже проникали под кожу, когда я пыталась вырваться и скинуть с себя это существо. Я пыталась разглядеть его, но перед глазами были только черные пятна с серыми разводами. Мои руки бесполезно упирались в воздух, разрезая его пальцами и моими резкими движениями. Там только воздух и темнота, больше нет совершенно ничего, но я точно чувствую тяжесть тела, когти и горячее дыхание, со слюной капающей на мою шею. Я точно это чувствую. До моего слуха доносится звуки борьбы, а после глухой удар об пол и ругательства Курамы. Он шипит сквозь стиснутые зубы, и я могу лишь предполагать, что он пытается отбиться от этого невидимого бестелесного животного, напавшего и на него тоже. Существа замирают, когда раздается мелодичный женский голос: — Назад, — раздался приятный, но строгий голос. — Оставьте их. Разве так встречают гостей? Как только слова были произнесены, давление когтей пропало с моего тела, и я поспешила отползти в сторону. Ноги не слушались, и я не смогла сразу поставить себя в вертикальное положение. Сжав челюсти, прижала ладонь к ранам оставленными когтями. По крайней мере я уверена, что я это сделала и должна почувствовать липкую кровь на коже, но ничего нет. Плечо, ключицы, шея кажутся нормальными, а не разодранными до костей. Боль все еще присутствует, и она напоминает о нескольких секундах, когда я была прижата к полу. Мне кажется у меня начинает кружится голова, потому что я ничего не понимаю. Моего локтя касаются чьи то руки, и я дергаюсь в сторону, напуганная этим ощущением. Поднимая голову и вижу Ворона, который выглядит таким же растерянным, но его действия решительные и четкие, когда он помогает мне встать. Волна стыда тут же накатывает на меня от того, что я растеряла все разумные мысли, которые были сброшены в пропасть моим страхом. Я решаюсь поднять глаза в сторону существ, куда, как мне казалось, они отбежали или отползли, судя по скрежету их когтей о доски пола. Мои глаза широко раскрываются, когда в глубине помещения я вижу легкое свечение, ложащееся и освещающее все предметы, до которых может дотянуться. Я исследую глазами этот свет и, когда понимаю, от чего он исходит, надеюсь, что ни чем не показала свое удивление. Молодая женщина с прямыми волосами, доходящими почти до талии, в вальяжной, расслабленной позе сидит на каменном выступе. При лучшем рассмотрение благодаря свету, исходящему прямо от ее кожи, понимаю, что когда-то это был трон или что-то подобное. Сейчас его каменный каркас потрескался и мелкие камни, отколовшиеся от него, россыпью лежат на полу. Мягкий свет заливает каждую трещину, напоминая многочисленные жилки, наполненные золотом или расплавленным янтарем. Кожа человека и екая не может искриться, освещая помещение. Я прижала руки по бокам, пытаясь совладать с дыханием, когда осмелилась взглянуть на лицо Богини Солнца. Аматэрасу, о которой я читала в манускриптах, была воплощением солнечного света и красоты, затмевающей саму ночь. И это оказалось чистой правдой. Головной убор, украшенный разноцветными перьями и драгоценными камнями, отбрасывал многочисленные блики на стены. Кимоно Аматэрасу, почти прозрачное и сверкающее желтыми нитями, сползло с одного ее плеча, когда Богиня навалилась спиной на трон. Она находится здесь совсем одна, в то время, как я ожидала увидеть еще и ее брата, Цукиёми. Но так даже лучше. Стараюсь взять в себя в руки, встречая взгляд бронзовых глаз Богини на себе. Она немного наклоняет голову, рассматривая меня, а я становлюсь похожей на стальную статую, которая не может пошевелиться. Мне, наконец, удается успокоить свои мысли и нервы, когда я решаюсь заговорить. — Я знаю, зачем вы здесь, — опережает меня Аматэрасу, постукивая кончиком пальцев по губам. — Маленькая Богиня умирает, я права? Мое тело пронзает судорога, распространяющаяся по каждой мышце и связке, от ее слов, сказанных скучающим тоном. — Да, — заставляю себя сказать, удерживая на себе силу ее взгляда. — И мы приносим извинения за то, что беспокоим вас своим присутствием. Она вскидывает одну бровь и отклоняется от спинки трона, немного наклоняясь вперед. Ее губы улыбаются, когда она произносит: — Маленькая Богиня, ты еще так наивна и чиста, — вздыхает она. — Жаль, что такие души долго не живут. Сжимаю кисти рук в кулаки, охваченная ужасом того, какое спокойствие сквозит в ее голосе. Аматэрасу — Богиня, которой несколько тысяч лет, не имеет эмоций и чувств, похожих на сострадание. От нее не исходит угрозы, но ее тяжелый взгляд, проникающий под кожу и, словно пытающийся найти ответы на вопросы всего мира, давит на меня со всех сторон. Мне тяжело дышать, думать, говорить, но я держусь и стою на месте. — Аматэрасу, — обращается к ней Курама, и я поворачиваю голову к нему, — ты сказала, что знаешь, зачем мы здесь. Это не вопрос, а железное утверждение, которое ложится повышенным напряжением в воздухе. Богиня Солнца вновь улыбается и ее совершенно не задел тон, которым к ней обратился Ворон. Она наклоняется вперед и ставит руки на каменные подлокотники, кладя подбородок на кисти рук. Ее лицо выражает какое-то детское веселье, а вся поза кричит о расслабленности. Она как ребенок, которому было скучно, но появились мы – новые игрушки, заинтересовавшие ее. — Ты хочешь, чтобы я продлила твою жизнь, — обращается она ко мне, улыбаясь уголком губ. — Но я могу сделать лучше этого, маленькая Богиня. Я могу сделать тебя бессмертной. Она коварная и хитрая и это то, что я повторяю миллионный раз в своей голове. Ее тон и выражение лица не пытается скрыть темные эмоции, потому что, кажется, их просто нет. Аматэрасу напоминает фарфоровую куклу. Идеально сделанную, без каких-либо изъянов, с вечным легким изгибом губ, но не живую. Она абсолютно мертва внутри, лишенная сердца и души. Лишь тонкий белый материал является ее каркасом и сосудом, в котором глухая пустота граничит с пылью. Сглатываю, прежде чем заставить себя улыбнуться и сказать: — Это бесценный и благородный дар с Вашей стороны, но, уверена, за него придется заплатить, — произношу я, наполненная страхом. — Так, какова Ваша цена, Аматэрасу? Она смеется. Чистый звонкий смех, наполняет каждый уголок комнаты, освещая помещение. Этот звук, похожий на смех ребенка, покрывает мое сердце трещинами, лишая контроля над собой и ситуацией. Когда она опускает голову, продолжая учащенно дышать от смеха, ее глаза блестят нетерпением и любопытством. Курама сжимает мой локоть, и я понимаю, что он так и не отпускал меня. Он рядом, и все будет нормально, даже если Богиня Солнца попросит высокую цену. Я решу, что с этим делать и найду выход из ситуации. Убеждаю себя в этом вновь и вновь, но щупальца неуверенности и нерешительности охватывают со всех сторон, сжимая и скручивая конечности. Аматэрасу встает на ноги, поправляя ткань своего кимоно, а скрежет когтей о деревянные доски вновь наполняет комнату, когда она делает несколько шагов в нашу сторону. Я снова осматриваю помещение, пытаясь увидеть этих существ, но их нет. Богиня Солнца останавливает в шаге от меня, изучая и улыбаясь. — Мои обещания немного стоят, Богиня Земли, — произносит она. — Совсем маленькая цена за бессмертие. Она подходит еще ближе и поднимает руку, зацепляя рукой прядь моих волос. Накручивает ее на палец, а я не дышу, чувствуя жар, исходящий от ее кожи. Она возвышается надо мной, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы не отрывать от нее глаз. — Я хочу лишь твой локон, — шепчет Аматэрасу, отпуская прядь волос. — Не думаю, что это такая большая плата, согласна? Втягиваю воздух, желая, чтобы руки не дрожали. В эту минуту мне хочется не имеет тех мыслей, круговоротом несущихся у меня в сознании. Она ревнива и невероятно хитра. Я стараюсь найти подвох, разгадать ее замысел или сторону этого договора, которую она скрывает, но не могу. У меня не получается раскрыть Богиню Солнца или найти хоть частицу того, что она обманывает и пытается играть со мной. — Зачем он тебе? — Холодный голос Ворона, проникает в сознание, вырывая меня из своих раздумий. — Ты же не думаешь, что я поверю в твою искренность и честность? Мое тело напрягается от слов Курамы и того, что Богиня Солнца может прийти в гнев от его неуважения. Но она лишь одаряет его ленивым взглядом и улыбкой, после чего вновь смотрит на меня и разглядывает мое лицо. — Разве мои намерения ни кристально ясны? — насмешливым тоном говорит она. — Я возвращаю твою душу к жизни, наполняю твое тело силой и дарую бессмертие, маленькая Богиня. Ты же, в свою очередь, всего лишь даешь прядь волос, не лишаясь энергии или своих способностей. Она замолкает, ожидая моей реакции, но я лишь распахнутыми глазами смотрю на нее. Аматэрасу знает, что я не верю ей, не верю ее словам, но понимает, что последнее слово будет за ней. — Я глава пантеона Богов и верховная Богиня, — вздохнув, начала она, сделав шаг в сторону. — В течение многих тысячелетний я слежу за всем, что происходит и решаю, что должно свершиться, а что уйти в забвение. Каждый из Богов должен выполнять то, что поставлено и наречено ему. Поэтому, в случае, если я пойму, что ты недостойно выполняешь свои обязанности, я просто лишу тебя жизни. Локон — всего лишь роспись в нашем с тобой договоре. Я застываю в нескольких десятках слоев страха и ужаса, потому что понимаю, что ее слова – это правда, сказанная самым спокойным и сдержанным голосом. Я получу все и одновременно могу лишиться себя и этого мира, когда Аматэрасу посчитает нужным. Моя жизнь в руках Богини с характером и манерами скучающего ребенка и силой тысячи Солнц. Она уже знает, что я выберу. В глубине души, я осознавала, что, скорее всего, соглашусь на любую плату, даже такую неустойчивую и непостоянную. Из-за этого мне хочется ущипнуть саму себя, чтобы заставить очнуться и мыслить трезво и правильно. Но я не знаю, что такое «правильно», потому что лишена такой возможности, находясь на краю оврага в моей версии Ада. — Я согласна. Мои губы точно произнесли это, но я не слышала звука, который бы вырвался из моего горла. Аматэрасу же этого хватило. Она вновь подцепила пальцем прядь волос и быстрым движением длинного ногтя отрезала локон. Я не вздрогнула от этого движения и не отшатнулась в сторону, как ожидала, а осталась стоять прикованной к полу. — Сделка есть сделка, — прошептала Богиня Солнца. Она наклонилась к моему лицу, и между нами осталось не больше нескольких сантиметров, когда она надавила ногтем на мои губы, заставляя их открыться. Она кажется совершенно спокойной, в то время как я являюсь сосредоточием эмоций и непонимания от ее действий. Аматэрасу приоткрывает свои губы и выдыхает холодный, леденящий кожу воздух, который является полным противоречием ее обжигающему свету. Мне ничего не остается кроме, как сделать вдох и остудить свое горло и легкие, которые, по ощущениям, покрылись слоем инея. Ее холодное дыхание проникает в каждую клетку и распространяется по венам, наполняя собой органы. Я не позволяю своим губам сомкнуться, даже ощущая боль и покалывание внутри тела. Все что я хочу, это выжить и не позволить себе растаять, потому что меня разбили и склеили заново, не интересуясь на своих ли местах все кусочки. Возможно, я бы смогла оставаться спокойной и примерзшей к полу, с онемевшими руками и ступнями, но распахнувшаяся дверь позади нас помешала этому. Томоэ никогда не умел ждать.