Я останусь с тобой навсегда.

Так они просидели довольно долго. До поздней ночи Альфред был рядом с Артуром, всячески его успокаивая и утешая. По правде сказать, Ал и сам чувствовал себя не слишком хорошо. На его земле тоже начинались волнения. Его уговаривали поддержать волну повстания и поднять свой народ. Но тот упорно отказывался, отчего при каждом бунте на теле американца появлялись раны. Несмотря на жуткую агонию, Альфред не отходил от Англии ни на минуту и даже взял на себя некоторые обязанности по дому, чем несказанно удивил британца. Джонс даже перебрался в дом блондина, чтобы ухаживать за ним. Из-за этого другие страны непонимающе глядели и с отвращением морщили носы. Как можно было любить того, кто приносит столько боли другим? Американец не обращал внимания на недовольство бывших братьев. Пускай делают все что хотят, он останется возле Игги несмотря ни на что. Обещание. Обещание, которое никакие силы не смогут разрушить. Признаться все еще, увы, не решался. Керкленд рассказал, как самые близкие колонии постепенно покидали его, выставляя Артура рабовладельцем и узурпатором перед другими странами. От таких рассказов вздохи вырывались из груди голубоглазого, а от самого вида, с которым англичанин нес свой рассказ, сердце болезненно сжималось. Теперь-то он не посмеет нарушить данное обещание. Уже забытое чувство спокойствия охватило блондина. Позволив себе расслабиться, Англия постепенно засыпал, а сам рассказ становится все тише, спокойнее и в вскоре вовсе стих. «Уснул!» — с детской радостью в глазах небесной синьки подметил американец, смотря на ровно сопящего холерика. «Он так милый… Мой Арти» — изучение черт лица Игги стало задачей номер один на данный момент. Ала никто не застанет за таким интимным занятием, как разглядывание другого человека без его ведома. Полностью насладившись раскладом событий и очаровательным личиком британца, Америка тихо наклонился вперед, зарывая свой нос в светлые непослушные волосы своего наставника. Словно вор, Альфред застыл в ожидании реакции, но вырывать Артура из цепких объятий Морфея не посмел. Глядя на умиротворённое лицо, он накрутил на пальцы пару локонов мягких волос брита, играя с ними. От самого Англии пахло мятным чаем, что по себе уже успокаивало, и чем-то еще, какой-то примесью дождей и лесом. Сложно было описать всю палитру запахов, которые витали сейчас в воздухе, да и не хотелось отвлекаться на что-либо еще, ведь, вот он — Арти. Засидевшись до степени «все тело теперь за шкаф пойдет», герой подумал, что неплохо будет перетащить наставника в более удобное место, нежели узкий диванчик, на котором они расселись. Юноша осторожно обвил руками тонкую талию англичанина, наклонив того немного вперед, и, наконец, взял на руки хрупкое на вид тельце, из-за чего послышался недовольное мычание. Неся свою ценную ношу, Альфред снова залюбовался спящим, чуть не врезался в дверной кант, благо вовремя увернулся. В комнате Англии царило гробовое молчание и полумрак. Ал покраснел от подобной атмосферы, активно повертел головой, отгоняя пошлые мысли. Дожили, думать о подобном, да еще и о своем воспитаннике. Не включая свет, он доковылял к кровати и медленно опустил спящего на мягкую поверхность, не забыв накрыть при этом Артура одеялом. Америка наклонился и невесомо поцеловав Игги в лоб, тихо прошептал: «доброй ночи, мое солнышко...» Он пожелал наставнику спокойной ночи, как и он когда-то маленькому Альфреду, но в ответ услышал лишь тихое сопение. Прикрывая дверь с другой стороны, Джонс всё же не смог сдержать лучезарной улыбкой.