Блинк

      Про поездку я особо не распространялась и на настойчивые расспросы родителей непреклонно отвечала: "Я просто посмотрела на их тренировку и всё!".       Мои друзья, которых я терпеть не могу, раньше меня обнаружили в сети то самое фото норвежцев со мной. Под фото красовалась надпись: "Мы и наш новый друг - мисс Никак". Ужасно звучит - мисс Никак. Но трогательность и обаяние сделанной фотографии затмевали всю отвратительность моего нового прозвища.       Новый сезон наступил быстрее, чем я ожидала. Болеть за другого человека оказалось непривычно сначала - словно смотришь телевизор, стоя на голове. Однако очень скоро я даже перестала замечать, насколько сильно зависит моё настроение от проведённой им гонки. В душе я уверяла себя, что не стоит придавать всему излишнее значение, и мне это неплохо удавалось: я провела весь сезон в роли наблюдателя, не пытаясь как-либо связаться ни с Йоханнесом, ни со сборной. Мне казалось, что это удел конченных фанаток - надоедать спортсменам, а я не хотела быть такой. Я просто смотрела.

***

      Солнце слабо светило, с трудом пробиваясь через плотное облачное одеяло. Люди вокруг были одеты в непромокаемые куртки, не желая намокнуть от внезапного дождя. Сами норвежцы любят смеяться над своей погодой, мол - не нравится наша погода, подождите пять минут. Действительно, неожиданно быстрой сменой дождя на солнце даже меня уже не удивить.       Я прошла вперёд и ужасом обнаружила, что эти "любители постоянства" решили изменить расположение той несчастной палатки. Требовалось немного времени, чтобы найти её новое место. Но я, наконец, пришла. Снова куча детишек с блокнотиками. Словно ничего не изменилось. Всё было в точности, как год назад, только не было такого припекающего солнца, как раньше. Я подошла к ограждению.       Как раз из палатки выходили двое. Я заулыбалась - это были Тарьей и Эмиль. На них не было лыж, да и винтовок тоже не было, потому что до начала фестиваля была ещё куча времени. Я удивилась, насколько они изменились. Внешне они были всё те же любимые всеми норвежские парни с отличным чувством юмора и обаятельной внешностью. Однако любой преданный и чуткий болельщик отметит перемену в их характерах и настроении: всё реже слышится заразительный смех Тарья, всё меньше "по-голливудски" улыбается Свендсен. Каждый с грустью понимал, что уходит эпоха, когда эти двое не только веселили мировую биатлонную публику, но и показывали всем, что они - первые: и на лыжне, и на стрельбе. Первые во всём. Не знаю, как для других, но для меня они всегда останутся лучшими.       Я совсем не ждала, что они меня узнают, однако всё равно почувствовала небольшой укол разочарования, когда норвежцы прошли мимо. Мне даже показалось, будто бы они нарочно на смотрят в мою сторону. Но, конечно, это было не так. От мыслей меня отвлёк выходящий из палатки Уле-Айнер Бьорндален. Его появление застало меня врасплох и даже заставило по-настоящему нервничать, ведь в прошлом году он не принимал участие в фестивале, и сейчас я видела его впервые. Настоящая живая биатлонная легенда - в эту секунду он проходил мимо толпы, к которой относилась и я. Поспешно стянув с плеча рюкзак, я опустила в него руку, желая достать со дна блокнот с ручкой...       - Эй, я не думал, что ты фанатка Бьорндалена!       После этой фразы я уронила рюкзак и замерла, однако в результате возникшей паузы успела состроить на лице возмущенное выражение и ответила, не повернувшись :       - Твоя тактичность заставляет девушек терять дар речи.       - Только никому не рассказывай про мои джентльменские навыки, а то засмеют.       Я обернулась, но не сумела сдержать улыбки. Рыжий Бё смотрел на меня невозмутимым взглядом, держа в руках небольшую коробку, размером с мою голову.       - Сегодня неплохая погода, сэр. Но, надеюсь, вы не забыли дома свой зонт, ведь здешние ветра могут приподнести миллион сюрпризов, - ответила я, также невозмутимо посмотрев на него, будто мы только вчера вечером разговаривали за чашкой чая. Но нет, прошёл целый год.       - Утром я проснулся, будучи абсолютно уверенным, что найду тебя здесь, - сказал он, протянув мне коробку. Я её открыла и заглянула внутрь.       Там лежала новенькая камера, точь в точь, что я разбила год назад. Или он разбил. Приехав тогда домой, я совсем забыла про этот важный случай, и, естественно, не искала виноватых в случившемся. Я улыбнулась и закрыла коробку.       - Как ты нашёл меня среди этой толпы? - спросила я, резко сменив тему и даже не поблагодарив его.       - Тарьей и Эмиль, - ответил Йоханнес, - они приметили тебя еще тогда, когда выходили из палатки.       - Значит, мне не показалось, что они специально отворачивались от меня! Но как... как они узнали меня? Они каждый день видят сотни новых лиц.       - У тебя слишком запоминающийся рюкзак, - сказал он.       Я засмеялась, а затем подняла несчастный рюкзак с асфальта и просто взяла Йоханнеса за руку. Люди с интересом разглядывали нас, а мы непринуждённо двигались в сторону пока ещё пустой, никем незанятой трассы.