Тёмное прошлое

После рождения Макара семья Гальпериных прожила пять самых счастливых лет. Бабушка, точнее, уже прабабушка, Фаина, сохранившая, несмотря на возраст, крепкое здоровье и ясный ум, охотно возилась с внуком, бабушка Лия, став заведующей архивом, с ещё большим энтузиазмом добывала для семьи средства к существованию, Наум успешно учился, Зоя вела домашнее хозяйство, свободное время разделяя поровну между сыном и своим хобби – шитьём авторских кукол. Девушка не была амбициозной, роль жены и матери её устраивала вполне, и Лия, хоть и предлагала невестке пойти учиться и приобрести какую-нибудь специальность, не слишком на этом настаивала. Она не сомневалась, что её мальчик со временем станет известным учёным, а такому нужен крепкий семейный тыл – уютный дом, вкусный обед и чистые рубашки, а не слишком умная и эмансипированная жена. К тому же хобби Зои тоже приносило некоторый доход – её куклы неплохо раскупались, так что деньги на булавки у молодой жены были всегда. Лия и этим была довольна – невестка не просила дорогих подарков, не капризничала и не требовала активной светской жизни, хотя при необходимости могла, что называется, «подать себя», выглядя, может быть, и не броско, но на редкость элегантно – вкус у Зои был безупречный. Так что Лия только мысленно поздравляла себя с тем, что сумела сдержаться в тот момент, когда Наум привёл в дом нищую дворняжку. Между тем Наум закончил мехмат и стал заниматься научной работой. О нём заговорили почти сразу же – у молодого математика был острый ум, великолепная память и нестандартное мышление. Более того, он выиграл грант на годовую стажировку в США, в знаменитом Массачусетском технологическом университете. Естественно, Наум согласился. Более того, улететь с ним в Штаты собиралась и Зоя, которая вовсе не хотела оставлять любимого мужа без присмотра, поскольку рассеянность Наума могла граничить только с его гениальностью. Хотели они взять с собой и четырёхлетнего Макара, но прабабушка Фаня заявила, что мальчик только что перенёс отит, и вообще у него не слишком крепкое здоровье, и кто знает, подойдёт ли ему американский климат, и что Зое нужно заботиться прежде всего о муже, а уж Макар как-нибудь поживёт годик с бабушкой и прабабушкой, а вот если карьера Наума более-менее установится – тогда и можно будет думать о переезде мальчика в Штаты. Резоны были серьёзные, и молодые супруги к ним прислушались. Наум и Зоя улетели в Штаты без Макара… и целый год всё было замечательно. А потом… потом случилась трагедия. Наум и Зоя собирались вылететь домой с радостной вестью – Науму предложили постоянную работу в научно-исследовательском центре, хороший контракт на выгодных условиях, поэтому супруги хотели забрать Макара к себе. Вещи были уже собраны, но тут Зоя вспомнила, что они ничего не купили в подарок Фане и Лии. И Наум с Зоей отправились за подарками в ближайший торговый центр. По несчастному стечению обстоятельств в торговый центр ворвался взбесившийся наркоман с помповым ружьём в руках и начал стрельбу. Пока полицейские нейтрализовали его, он успел застрелить семерых посетителей торгового центра и ранить ещё троих. Наум и Зоя оказались в числе погибших. Так маленький Макар в пять лет стал сиротой. Забегая вперёд, отметим, что это был не первый раз, когда на судьбу Макара повлиял неадекватный псих с оружием в руках. Когда Фаина и Лия получили из-за океана две белые керамические урны с прахом сына и невестки, на дом пало библейское горе. Макар ещё не понимал толком, что произошло с папой и мамой, а спрашивать… Спрашивать у застывшей от невыносимой боли Лии или у окончательно поседевшей за одну ночь Фани он просто боялся. И мальчик сам нашёл для себя выход – он придумал сказку, в которой его родители просто уехали. Уехали далеко и надолго, но они обязательно вернутся. Нужно только ждать. И Макар приготовился терпеливо ждать. Фаина, обладавшая куда более сильным характером, чем дочь, очнулась от горя первой. Да, внук и невестка ушли безвозвратно, но у них остался любимый правнук, маленький беспомощный человечек, ради которого стоило жить. И Фаина стала жить дальше. И заставила выйти из депрессии Лию – заставила её жить, работать, оформить опеку над Макаром. Старуха была из того поколения, про которое можно было смело сказать: «Гвозди бы делать из этих людей – в мире бы не было крепче гвоздей…»* А всякие попытки социальной службы забрать маленького Макара в интернат и тем самым облегчить двум немолодым уже женщинам жизнь Фаина пресекла раз и навсегда, заявившись на приём к мэру города в старом военном кителе, который сидел на ней почти так же безупречно, как в молодости, со всеми орденами и медалями и посвятив его в некоторые детали своей непростой биографии. Мэр, одновременно напуганный напором старой диверсантки и обрадованный тем, что она не требует от него никаких материальных благ, а только оформления опеки над ребёнком, немедленно позвонил в социальную службу и потребовал оставить семью Гальпериных в покое. Так Макар был избавлен от перспективы расти в казённом заведении. Надо сказать, что Макар очень любил и бабушку, и прабабушку и старался доставлять им как можно меньше хлопот. В школе он неплохо учился, более всего уделяя внимание иностранному языку, шкодничал не более допустимого предела, так что Фане и Лии не приходилось за него краснеть на родительских собраниях, великолепно играл в баскетбол и посещал по настоянию Фани секцию самбо, вполне разделяя её убеждение в том, что мужчина должен уметь за себя постоять. Лия этого убеждения матери не разделяла, считая, что главное всё-таки не кулаки, а голова, но правнук с прабабушкой представляли собой настолько спевшийся дуэт, что спорить с ними было бесполезно. Да и с мозгами у Макара всё было в порядке. Так незаметно пролетели школьные годы, бывшие для Макара если не счастливыми, то вполне себе неплохими. Он дружил с одноклассниками, был на хорошем счету у учителей, да и девушки не обходили его своим вниманием. Правду сказать, Макар был красив. Русская, еврейская и татарская кровь, смешавшись, дали неожиданный результат – к окончанию школы Макар вымахал почти метр девяносто, регулярные занятия спортом весьма даже положительно отразились на его фигуре, от прабабушки он унаследовал совершенно бездонные карие глаза и длинные тёмные ресницы, от бабушки – высокий крутой лоб и красивую линию скул, от мамы – ямочки на щеках, которые появлялись при улыбке и ровные белые зубы, от отца – густые вьющиеся волосы, а вот от кого ему достался ровный золотисто-русый цвет оных, цвет, которого безуспешно пытаются добиться лучшие мировые стилисты, вообще покрыто мраком неизвестности. Макар своей красоты стеснялся, а классе в пятом вообще пошёл в парикмахерскую и потребовал обкорнать под ноль пышную кудрявую копну, из-за которой ехидные старшеклассники называли малыша «Кудряшка Сью». Хорошо, что парикмахерша попалась вменяемая и хоть шевелюру окоротила, но не настолько, чтобы превратить кудряшку Сью в обитателя Крестов. Лия, узрев преображённого внука, начала было плач и скрежет зубовный, но Фаня быстро её окоротила, сказав, что Макару так даже лучше. С тех пор он стригся только так – коротко. Так вот, девчонки… Макар, конечно, был галантным кавалером, но слишком рано убедился, что интересы его лежат в другой области и привлекают его не хорошенькие девушки, а симпатичные юноши. Однако, как решить эту проблему, он пока не знал, рассказать кому-либо о ней он просто не мог, резонно сомневаясь, что такое известие правильно воспримет даже обожающая его прабабушка Фаня. Поэтому ему приходилось прилагать все усилия к тому, чтобы его позорная, как он считал, тайна таковой и продолжала оставаться. Так что с личной жизнью у Макара было… никак, и школу он умудрился окончить единственным девственником в классе, питая робкую надежду, что уж в институте ему что-нибудь такое непременно подвернётся. Не может не подвернуться. А сразу после выпускного бала произошёл с Макаром один очень странный случай. Он возвращался из университета, где подал документы на факультет иностранных языков с профильным английским, по пути купил мороженого и присел на скамейку в скверике. День был солнечный, мороженое вкусное, жизнь казалась понятной, простой и прекрасной, как вдруг перед ним словно из воздуха соткалось создание непонятного пола в драном мужском пиджаке, подпоясанном ремнём, вытертых грязных джинсах и мужских сандалиях на босу ногу. Впрочем, сандалии были существу явно велики, а кокетливо сдвинутая на ухо шляпка из поеденного молью фетра с уныло повисшими линялыми вишенками как бы намекала на то, что перед Макаром всё-таки дама. Парень вздохнул и полез в карман, где болталась сдача от мороженого – три железные десятки. Бомжей и нищих он, несмотря ни на что, жалел. Однако странной даме были явно нужны не деньги. Она подошла к Макару поближе, заговорщически подмигнула, улыбнулась, обнажив практически беззубые дёсны, и тихо спросила: - Тебя, что ли, Макаром звать, парниша? Макар слегка оторопел и машинально кивнул. Тогда дама порылась где-то в недрах пиджака, извлекла оттуда прямоугольный конверт из плотной коричневой бумаги и заявила: - Тебе человечек один весточку велел передать. Вот я и притаранила. - Что за человечек? – поинтересовался обескураженный парень. За его друзьями и знакомыми, конечно, имелась склонность к розыгрышам, но чтобы к настолько дурацким… - Он сказал, - прошепелявила бомжиха, - что всё ты узнаешь в своё время. Бери, давай. Макар взял конверт и протянул небесному созданию три железные десятки. В ответ на это бомжиха кокетливо (Макар мысленно ужаснулся) улыбнулась и заявила: - Не надо! За всё заплочено! Прощевай, красавчик! И странная дама исчезла так же неожиданно, как и появилась. Удивлённый парень с трудом вскрыл плотный конверт и достал оттуда тоненькую полоску бумаги. На ней было написано всего несколько слов: «Это первая. В день третьей я приду к тебе». Почерк был тонкий, изящный, с росчерками и завитушками, сильно смахивающий на женский, но, как показалось Макару, всё-таки не женский. Он несколько раз перечитал послание, силясь понять, что оно обозначает и знаком ли ему почерк, так ничего ни не надумал и решил вложить записку обратно в конверт, чтобы посоветоваться с прабабушкой Фаней. Что-то подсказывало Макару, что это совсем не безобидный розыгрыш, а нечто куда более серьёзное. Однако записка неожиданно стала рассыпаться на кусочки, и скоро в руке Макара не осталось ничего, кроме горстки серой пыли, похожей на пепел. Настроение испортилось, и Макар быстрым шагом отправился домой, чтобы посоветоваться с прабабушкой Фаней. Та выслушала правнука и покачала головой: - Странно… Дай-ка конверт посмотреть. А оглядев конверт – коричневый, прямоугольный, из плотной бумаги, заявила: - Слышала я про такую фишку. Бумага, которая разлагается на свету спустя некоторое время, стоит только прочитать написанное. Не случайно конверт такой плотный, в обычном записка рассыпалась бы быстро. - Думаешь, это розыгрыш, ба? – спросил Макар. - Не знаю, - отозвалась Фаня. – В наше время любую штуку достать можно – были бы деньги. Так что не знаю. Мало данных. Буду думать. А ты, Макарушка, будь осторожнее – мало ли что. Макар кивнул и отправился на кухню, куда его уже звала бабушка Лия – обедать. Но у парня создалось стойкое впечатление, что старая диверсантка Фаня Гальперина знает больше, чем говорит. *Строка из стихотворения Николая Тихонова.