Тёмное прошлое

Неожиданно Макара окликнули: - Эй, золотой-бриллиантовый, куда идёшь грустный такой? А позолоти Маше ручку, Маша всю правду скажет, ничего не утаит… Макар с некоторым недоумением глянул на говорившую. Окликнула его немолодая, весьма колоритного вида цыганка в цветастом платке, завязанном сзади, длинной широкой синей юбке с оборками и вышитой люрексом кофте, явно помнившей ещё распад СССР. За руку она держала маленькую девочку, вполне, кстати, ухоженную и опрятную, в синих джинсиках и розовой футболке. Малышка смотрела на Макара задумчиво, без улыбки, и от взгляда её огромных глаз внутри что-то переворачивалось и не давало пройти мимо. Поэтому Макар остановился и подождал, пока цыганка нагонит его. Фаня, кстати, относившаяся к цыганам без всякого пиетета, частенько говаривала Макару, чтоб и близко к ним не смел подходить, а если уж угораздило подойти, то чтоб в глаза не смотрел, ибо цыганский гипноз отнюдь не выдумки, а самая что ни на есть печальная реальность. Вот, например, соседка с третьего этажа Инна Степановна заговорила с цыганкой, просившей показать ей дорогу, а очнулась полтора часа спустя в скверике у дома без золотых серёжек в ушах и кошелька в сумке. Потом бедолага вспоминала, что, будучи в каком-то непонятном трансе, всё отдала цыганке, дабы снять неведомые сглаз и порчу. Однако Макар себя внушаемым не считал, а со старой цыганкой решил пообщаться, дабы отвлечься немного от грустных мыслей о неизбежном. Цыганка нагнала парня и бодро сказала: - Ты не думай, соколик, Маша не из тех, кто деньги у людей тырит. Маша сама выбирает, кому гадать, кому нет. Вот тебе – чувствую – надо. А позолоти ручку сколько не жалко – без этого гадание не пойдёт. Макар усмехнулся и протянул цыганке сотенную бумажку. - На руку мне положи, - потребовала Маша. Макар положил сотню прямо на пухлую с короткими пальцами, унизанными золотыми кольцами, руку старой цыганки, та дунула на неё, сжала пальцы, а когда разжала – бумажка с ладони волшебным образом исчезла. - Вот и ладно, - сказала Маша, - теперь давай руку. - Правую? – спросил Макар. - А без разницы, - ответствовала Маша. – Я так и так всё увижу. Макар ещё раз усмехнулся и протянул цыганке левую руку. Так искоса взглянула на него и прищурилась: - Не веришь, вижу… Думаешь, старая Маша сотню вытянула внучке на мороженое… Зря ты так. Так вот, слушай, чтобы ты не сомневался. Хороший ты парень, только нет с тобою рядом ни отца, ни матери – на небе они, у Бога с Ангелами. Злой человек их застрелил… А есть у тебя только две старые женщины, любят они тебя… Слушай их, особенно старшую – она плохого не скажет, дурного не посоветует. А идёшь ты сейчас от плохого человека – он твою судьбу перевернул, но не расстраивайся, всё к лучшему, пусть будет, что будет. Всё у тебя будет – и счастье, и любовь… Не такая, как у других, но самая настоящая. Только прежде… Тут цыганка нахмурилась и помрачнела. - Что прежде? – нетерпеливо спросил Макар, которого слова цыганки сильно удивили. - Ничего… - неожиданно ответила Маша, - этого я тебе сказать не могу. Только одно скажу – будь сильным. Даже если сил не будет – всё равно будь сильным. Не сдавайся, только так ты счастье своё найдёшь и близких своих сбережёшь. Понял? Ошеломлённый Макар кивнул, а цыганка, приблизив своё лицо к лицу юноши, прошептала ещё несколько слов. А пока парень приходил в себя – обе словно сквозь землю провалились – и цыганка, и девочка. Удивлённому парню ничего не осталось другого, как идти домой. Дома он честно рассказал о своей неудаче на экзамене, а вот о цыганке не сказал ни Фане, ни Лии. Просто не повернулся язык. Но странное предсказание он запомнил накрепко, особенно последние слова, сказанные почти шёпотом. Само собой, рассказ Макара радостного воодушевления у Лии и Фаины не вызвал, но Фаня резко пресекла все Лиины причитания одной фразой: - Ша! Неизвестно ещё ничего, может быть, и получится всё с поступлением. Лия помолчала, но потом завелась вновь: - А если не получится? А если мальчика в армию заберут? Мама, ну хоть ты похлопочи – ты же у нас ветеран, фронтовик, орденоносец – тебя послушают! Но тут Фаня рассердилась всерьёз: - Ша, я сказала! Не в тюрьму мальчик пойдёт, а в армию, Родину защищать! Мужчина он или кто? Будет служить, я сказала, если так фишка ляжет! Да если бы мы в сорок первом так же рассуждали… - Мама, - пыталась урезонить Лия разошедшуюся Фаню, - ведь сейчас не сорок первый… - И слава Богу! – рявкнула Фаня. – Да вы, нынешние, легли бы под немца и не пискнули! Лия, ему не двадцать пять лет служить – год всего, а ты тут такой Содом с Гоморрой разводишь - слушать тошно! Хватит! Чему быть – того не миновать! - Но… - собралась с силами Лия, чтобы пойти в новую атаку на защиту любимого внука, но тут вмешался сам объект спора. - Брэк, - спокойно сказал Макар. – Баба Лия, бабушка Фаня права. Ничего страшного ещё не случилось. Не поступлю – пойду в армию. Ничего со мной не случится. - Но там же эта… - всхлипнула Лия, - дедовщина… Макар хмыкнул и двумя пальцами согнул лежащую на столе пятирублёвую монету. - Баба Лия, я ж не трепетная лань. Зря я, что ли, столько лет самбо занимался? Как пристанут, так и отстанут. Не плачь. И вообще, бабушки, не ссорьтесь, ведите себя хорошо, я вас обеих люблю, я пошёл халтурить. Лия только скорбно промолчала в ответ, а Фаня задумчиво протянула внуку согнутую монету: - Давай, сделай, как было. Хоть и крошечные – а всё деньги. Макар вернул пятирублёвку в естественное состояние и отправился на подработку. Подработка у него была насквозь неромантическая – Макар убирал лестничные клетки в своём доме и двух соседних. Платили за это не слишком много, но это позволяло парню некоторые излишества – и джинсы подороже купить, и в клуб с друзьями сходить, не прося на это у Фаины и Лии. Нет, те, конечно, поперёк себя бы протянулись, а любимого Макарушку обеспечили бы, но клянчить деньги у двух пожилых женщин Макар считал… неправильным. Его бесплатное образование в хорошей школе и так обходилось совсем недёшево. А когда один из одноклассников, теперь уже бывших одноклассников – Сашка Дорохов, парень из очень обеспеченной семьи, узнав про Макарову подработку, обозвал его поломойкой, то Макар очень спокойно ответил: - Работать не стыдно. Стыдно не работать, сидеть у родителей на шее и корчить из себя крутого на родительские денежки. А если их не будет? Сдохнешь ведь под забором, уёбище, ты за всю свою жизнь пальцем о палец не ударил. А поскольку Макар был повыше ростом и пошире в плечах, чем Дорохов, то прозвучало это достаточно зловеще, чтобы тот заткнулся, и если что-то и тявкал про Макара – то только в своём кругу. Так что Макар продолжал убирать лестничные клетки, поскольку работа вполне устраивала его тем, что он мог выполнять её в любое время суток – хоть днём, хоть вечером, хоть ночью. Главное, чтобы всё было сделано. Вот и сейчас с расстройства – всё-таки он страшно не любил, когда бабушки ссорились – Макар взял такой темп, что собственный дом просто убрал и не заметил. Так что он решил убрать и соседний, а завтра сделать себе свободный день и куда-нибудь сходить. Четыре подъезда соседней пятиэтажки он тоже убрал без всяких проблем, а вот в пятом… Макар поднялся на пятый этаж, чтобы начать оттуда, постепенно спускаясь, как вдруг где-то внизу, этаже на третьем, скрипнула дверь, и сердитый мужской голос произнёс: - Убирайся! - Но… почему? За что? Что случилось? – возразил ему более молодой и подрагивающий, как от сильного волнения, голос. - Потому что ты меня утомил, - спокойно ответил первый голос. – Я что, обещал вечную любовь? Нет. Всё, ты мне надоел. Намёков ты не понимаешь, поэтому говорю прямо и открытым текстом – уходи. Ко мне сейчас должны приехать, ты будешь совершенно не к месту. Всё, давай не будем устраивать сцен. - Но куда же я денусь на ночь глядя? – как-то безнадёжно спросил второй голос. - Это уже не моя забота, - равнодушно отозвался первый. – На вокзале переночуй. И вообще – возвращайся в свой Зажопинск, малыш. Этот город не для тебя. Впрочем, вот тебе деньги – на первое время хватит. Заработал. - В задницу их себе засунь, козёл! - разозлился второй. - Ну, нет, так нет, - хмыкнул первый. – Была бы честь предложена – а от убытка Бог избавил. И не торчи у меня под дверью – соседи полицию вызовут, и ты будешь ночевать в обезьяннике. Всё, чао, бамбино, сорри! Затем раздался резкий шлепок – словно на площадку что-то выкинули, стук захлопнувшейся двери, и второй, который остался на площадке тихо всхлипнул и как-то бессильно произнёс: - Гад… до утра подождать не мог… Всерьёз впечатлённый услышанным Макар спустился на третий этаж и увидел сидящего на подоконнике худенького паренька – по виду своего ровесника или чуть постарше. Паренёк трясущимися пальцами доставал из пачки сигарету и всё никак не мог достать, и был он такой одинокий, трогательный и несчастный, что сердце Макара дрогнуло. - Привет, - сказал он. – Тебе что, совсем идти некуда? Парнишка моментально надулся, как ёжик, готовый выпустить иголки и сердито спросил: - Тебе что за дело? Откуда такой добренький выполз? Или мы тебе спать помешали? - Вообще-то я здесь лестницу убираю, - максимально доброжелательно ответил Макар. – Вот и услышал, как тебя выставил этот твой… - Не мой, - фыркнул парнишка. – Козёл он. Жаль, что я понял это поздно. А ты проходи мимо – или сначала педику морду набьёшь? Так я защищаться буду! И он засунул пачку в карман джинсовой курточки и встал в боевую стойку, выставив вперёд кулаки. Зрелище было потешное, и Макар рассмеялся: - Ой, не могу! Боевой ёжик! - Сам ты ёжик! – сердито воскликнул парнишка и ринулся в бой. Хватило его секунды на три, потом Макар легко скрутил нападающего, продолжавшего сердито пыхтеть и пытаться лягнуть пленителя. Поняв бесполезность своих попыток, парень взвыл: - Ну, бей, чего смотришь! - Тише, - мягко сказал Макар. – Сейчас я тебя отпущу, а ты меня выслушаешь, не пытаясь настучать мне по организму. Тебя как зовут, ёжик? - Дима… можно Митя… и я никакой не ёжик. - Ладно, - согласился Макар. – Не ёжик. Я просто предложить хотел – если тебе идти некуда – можешь у меня переночевать, а там решишь, что и как. Димка шмыгнул носом, но перспектива ночевать в подъезде или на вокзале была слишком неприятной, и он выдавил: - Спасибо… я согласен. Так что Лия и Фаня были немало удивлены, когда с подработки Макар вернулся не один, а со щуплым, похожим на подростка парнем, прижимавшим к себе здоровенную спортивную сумку так, словно в ней скрывались все богатства форта Нокс. - Баба Лия, бабушка Фаня, - заявил Макар, - это Дима, он с родными поссорился и ему негде ночевать. Пусть он у нас пока побудет, ладно? А то ему сейчас идти некуда. Фаня заткнула взглядом готовую разразиться сердитой тирадой Лию и, испытывая странное дежавю, произнесла: - Конечно, Макар. Кто ж человека на ночь глядя из дома гонит? Не на вокзал же ему идти.