Тёмное прошлое

День отъезда Макара настал как-то незаметно. Казалось бы, ещё не всё сделано, не все слова сказаны, ещё есть время, но… День «икс» подошёл с пугающей быстротой. Накануне они посидели вечером с Димкой, Фаиной и Лией, а потом… Потом они всё никак не могли заснуть, налюбиться, наговориться, просто ощущать друг друга рядом. Так что у военкомата Макар и Димка оказались ожидаемо невыспавшимися, не особо отличаясь, впрочем, от остальной массы призывников. В последнюю ночь перед призывом явно мало кто спал. Стриженые парни, окружённые провожающими родителями, друзьями и девушками, выглядели растерянными и заторможенными, над толпой висел сизый сигаретный дым, разносились звонкие голоса девчонок, пели гнусавыми голосами мобильники, крепились, не показывая своего расстройства, отцы и матери. Фаина и Лия, несмотря на ранний час, тоже отправились провожать Макара, и сейчас многие с уважением косились на военную форму и иконостас на груди Фаины. Однако находились и по-другому настроенные личности. Рядом с семьёй Макара стояла компания - три девчонки, двое парней и, собственно, сам будущий боец, которого можно было отличить по короткой стрижке. Одеты все были броско и дорого и этим немного выделялись из общей массы, к тому же компания пересмеивалась и отпускала ехидные комментарии, вышучивая незадачливого бойца, который недобрал баллов при поступлении в какой-то престижный ВУЗ. Сам будущий боец был злой, невыспавшийся и почётную обязанность перед Родиной явно воспринимал как каторгу. Был он высокий, не слишком крепкий, весь какой-то лениво развинченный, с ехидной циничной ухмылочкой на симпатичном, в общем, лице. Исчерпав все поводы для шуточек, компания огляделась, и их внимание привлекла военная форма Фани, на которую они воззрились с некоторым пиететом. Однако будущий защитник Отечества не удержался от ехидного замечания: - Вот за что женщина на войне столько медалей может заработать? Явно ведь за какие-то особые умения… Прозвучало это настолько гадко, что Макар, зарычав, кинулся на Фаниного обидчика. Однако Фаина одной фразой остановила правнука: - Погоди-ка, Макарушка, сама разберусь. И подойдя впрямую к продолжавшему ехидно ухмыляться парню, который был её выше на целую голову, Фаня нанесла точный удар сухоньким кулачком в живот, под вздох, а когда тот согнулся от боли и неожиданности, добавила раскрытыми ладонями по ушам. Не сильно, но достаточно, чтобы ошеломить. Обалдевший парень хлопнулся на задницу, явно испытав мощнейший разрыв шаблонов, а Фаня невозмутимо сказала: - Особые умения, они с возрастом никуда не деваются, знаешь ли. Было бы дело на фронте – ты бы у меня уже соловьем запел, ушлёпок. Окружающие дружно расхохотались и даже зааплодировали, но Фаня обвела толпу строгим взглядом и сказала неожиданно звучным голосом: - Не дай вам Бог, сынки, чтобы пригодились такие особые умения. Радуйтесь, что на войну не попадёте. Страшно там. Страшно. Так что служите и домой возвращайтесь, чтоб вас дождались. Народ притих, потом разговоры вновь возобновились, а к Фаине подошёл невысокий усатый мужчина с майорскими погонами и тихо сказал: - Простите, пожалуйста. Недосмотрели. - Бывает, - кивнула Фаня. – К тому же не вы этого дурачка воспитывали, не вам за него и извиняться. - А я про вас слышал, - улыбнулся майор. – Вы Фаина Борисовна Гальперина, правда? В батальонной разведке служили? - Всё так, - кивнула Фаина. – Правнука провожаю. - Майор Белоголовцев, - представился мужчина. – Понимаете, у меня к вам просьба личного плана… Я пишу что-то вроде книги о ветеранах нашего района… Не могли бы вы уделить мне некоторое время? - Со здоровьем у меня сейчас нелады – вздохнула Фаина. – Вот, еле-еле выбралась Макарушку проводить… так что уж и не знаю… Впрочем, книга – дело хорошее. Вы оставьте визитку, я вам постараюсь перезвонить в течение ближайшей недели. Майор поблагодарил, протянул Фане визитку и вежливо распрощался, поскольку к военкомату стали уже подходить автобусы, предназначенные для призывников. Появившийся военком, немолодой тучный полковник, выступил перед призывниками с речью, после этого все должны были сесть в автобусы. Родители и девушки бросились обнимать и целовать своих кровиночек, Фаня и Лия тоже обняли Макара, Димка, в глазах которого читалось желание броситься Макару на шею, просто пожал руку и прошептал: - Ты звони, ладно? А если не получится – пиши. Макар улыбнулся Димке, бросил последний взгляд на Фаину и Лию и заторопился к автобусу. Через несколько минут автобусы тронулись, провожающие стали расходиться, но Фаина, Лия и Димка ещё долго стояли, глядя вслед постепенно исчезающим из виду автобусам. *** Прошло два месяца. Макар исправно звонил родным, говорил бодро, шутил, и даже чуткое ухо Фани не могло расслышать фальши в этих шутках. Значит, у её мальчика и в самом деле всё хорошо, решила Фаина. И ей оставалось только надеяться, что так всё и будет в дальнейшем. Димка учился, вдобавок он нашёл себе подработку и домой, а квартиру Макара он уже привык считать своим домом, приходил поздно, у Лии на работе образовался срочный и денежный заказ, поэтому Фаня, которая днём оставалась в одиночестве, имела достаточно свободного времени для своих таинственных дел. Она ещё два раза посетила антикварную лавку – оба раза с прежними предосторожностями, побывала и в адвокатской конторе, и у нотариуса, зачем-то ездила в Центральный архив Санкт-Петербурга и вообще вела жизнь напряжённую и таинственную. Старая диверсантка прекрасно понимала, что неприятности следует встречать во всеоружии, и, как могла, пыталась подстелить соломки там, где это было возможно. Но таинственный недоброжелатель пока не спешил объявляться, и создавалось впечатление, что он играет с семьёй Гальпериных, как кошка с мышью. *** В колледже у Димки всё было бы замечательно, кабы не Игорь Золотов. Тот завёл привычку возникать со своей компанией на Димкином пути в самых неожиданных местах и осыпать парня градом жестоких насмешек. Димка, не привыкший лезть за словом в карман, отвечал в том же духе, что делало пребывание в стенах альма матер не самым приятным. Более того, Золотов прекрасно видел края и никогда не лез к Димке в тот момент, когда поблизости маячил кто-либо из преподавателей – вряд ли они стали бы терпеть его высказывания в адрес Димки, которого вскоре стали называть «перспективным» и «талантливым». Похоже, что Золотова бесило ещё и это. Сам-то он умудрялся держаться на плаву только благодаря деньгам и связям отца. И осознание того, что нищий мальчишка, который даже новые джинсы себе позволить не мог, в разы талантливее, его злило неимоверно. К тому же Димка на заработанные за лето деньги купил неплохую куртку и крепкие ботинки на шнуровке, с остатками он завернул в секонд-хэнд и вышел оттуда счастливым обладателем почти новых джинсов глубокого синего цвета и толстого серого свитера. Шить Димка научился ещё в детдоме и, помучившись, подогнал швейное изделие производства трудолюбивых китайцев точно по фигуре, вставил в боковые швы разомкнутые молнии – чисто для украшения, наплёл косичек и бахромы из старого Лииного кожаного гэдээровского плаща – коричневого с серыми вставками, пристрочив их где можно и где нельзя, вырезал из остатков кожи заплату в форме пальцев, сложенных в небезызвестную конфигурацию и нашил её на задний карман джинсов, обстрочив по периметру светоотражающей нитью. Получилось прикольно, простой серый свитер с этим уже не смотрелся, и Димка нашёл гениальное в своей простоте решение - предварительно спросив и у Фани и Лии, распотрошил коробку со старыми пуговицами, среди которых было немало костяных и деревянных, отобрал их и нашил на свитер спереди простым узором в форме пересекающихся зигзагов. Оставшиеся пуговицы он нашил на свой старенький рюкзак, с которым бегал в колледж, дополнив антураж найденным в той же шкатулке прекрасно сохранившимся сереньким беличьим хвостиком. Получилось немного китчево, но вполне стильно, так что теперь Димка практически ничем не выделялся среди обожающих посамовыражаться вне зависимости от гендерной принадлежности однокашников. Новый наряд Димке шёл, к тому же отрастающие волосы легли красивой волной, что сделало неприметного прежде парнишку вполне привлекательным, на него стали обращать внимание девочки… и не только, поскольку нравы среди творческих личностей были вполне свободные, и это тоже доводило Золотова до скрежета зубовного, хоть он и не упускал случая отпустить в Димкин адрес хлёсткое словцо. Ну, и нарывался в обратку. Увы, Игорю и в голову не приходило пообщаться с Димкой на равных, он был с детства избалован и привык считать себя солью земли и князем Вселенной, поэтому, отпуская в Димкин адрес похабные шуточки, вполне искренне не понимал, почему мелкий нищеброд не спешит падать к нему в объятия. Димка же воспринимал Золотова как досадную помеху, и надеялся, что мажору скоро это надоест и он отстанет, а пока он старался свести контакты с ним до минимума, что, как было сказано выше, удавалось далеко не всегда. Однако Игорь Золотов не собирался оставлять Димку в покое. Ему всё больше хотелось подчинить себе это мелкое недоразумение, сделать своим, заставить просить пощады и от души насладиться триумфом, как следует вытерев об парня ноги. О том, что мысли его начинают приобретать криминальное направление, Золотов как-то не думал – до сих пор папины деньги и связи вытаскивали его из любой жизненной передряги. К тому же ушлый мажор уже разузнал, что Димка – одинокий сирота, снимает угол у двух старух и что заступиться за него особо некому. Игорь посчитал, что он и так ждал достаточно долго, и приступил к выполнению уже давно просчитанного плана. Поздним вечером Димка возвращался домой с подработки, карман приятно грела только что полученная зарплата, в полиэтиленовом пакете лежала коробка со свежим тортом для Фани и Лии, ему только что удалось поболтать с Макаром, жизнь была на удивление хороша. Переулок был пуст, если не считать мужчины, который возился у обочины, тщетно ковыряясь в моторе своего пепелаца – видавшей виды старенькой шестёрки. - Слышь, парень, - попросил он Димку, - сядь за руль, газани, не заводится, зараза, а я покуда аккумулятор воскресить попытаюсь. Димка, на своё несчастье, ничего криминального в просьбе мужика не усмотрел и спокойно сел за руль. Но не успел он газануть, как сзади кто-то прижал к его лицу тряпку, смоченную какой-то гадостью. Димка задёргался, пытаясь освободиться – судорожно и отчаянно, но его противник был в разы сильнее, и парнишка затих. Мужчина захлопнул капот, быстро перетащил обмякшее тело Димки на переднее сиденье, пристегнул ремнём, расположив так, чтобы пленник казался спящим, сел за руль, и шестёрка рванула с места с неожиданной резвостью. На тротуаре остался выпавший из Димкиных рук пакет с тортом, притулившийся в подворотне бомж, которого похитители не заметили, бочком, как краб, подобрался к добыче, беззубо улыбнулся красивой упаковке и вновь скрылся в подворотне – ужинать и досыпать. Мысль о том, что стоит пойти в полицию, ему даже в голову не пришла – слишком он хорошо знал отношение служителей охраны правопорядка к подобным сообщениям, а лишних почек у бомжа в комплекте не было. Наутро Фаня отправилась в полицию, откуда её ожидаемо завернули, отговорившись пресловутыми тремя днями. Никакие аргументы по поводу того, что мальчик просто не мог загулять, никого не предупредив, на служителей охраны правопорядка не действовали. И тогда Фаня решила пойти другим путём.