Тёмное прошлое

- Да ты сам тварь! – прохрипел Димка. – Это ты сдохнешь, такие упыри не должны землю топтать! Ненавижу! Следующий удар милосердно погасил сознание. Однако долго пребывать в благодетельной тьме Димке не пришлось. Трахать бессознательную тушку Золотову не хотелось, а хотелось, чтобы Димка всё чувствовал, чтобы корчился от боли и кричал – щадить свою жертву озверевший садист не собирался. Поэтому, стянув с Димки одежду, Золотов хмыкнул: - М-да, тощий слишком… Однако это совсем не заставило его отказаться от задуманного. К тому же, даже такой – исхудавший, измученный, с начавшими проступать по всему телу синяками от жестоких ударов мучителя, Димка всё равно был красив, и странное томление, которое он вызывал у Золотова, никуда не делось, пожалуй, даже стало сильнее. Игорь и сам не понимал, с чего его так переклинило на этом, в общем-то, обычном парнишке – было немало желающих прибежать к нему по свистку и встать в доступную позу, и куда красивее, и куда желаннее, а вот поди ж ты… В Димке была какая-то непонятная Золотову чистота, которую хотелось растоптать, уничтожить, чтобы был, как все, чтобы не выделывался и покорно принимал внимание хозяина жизни. Золотов искренне почитал себя чуть ли не существом высшего порядка, а то, как родители с детства воспитывали единственного наследника, а точнее, потакали любому его капризу, только усилило его не совсем адекватное восприятие мира. И сейчас он вполне искренне думал, что ничего страшного не делает – Димка же сам виноват, сам не захотел прыгнуть к нему в постель по-хорошему… Ну, трахнулись бы пару раз – убыло бы от него, что ли? А потом этот детдомовский щенок ему бы закономерно надоел, как надоедали другие красивые и покорные мальчики и девочки, и Золотов оставил бы его в покое, да ещё и денег бы дал – а что, он же не жадный, ему не жалко… Или, если бы не надоел, можно было бы снять ему квартиру, купить шмоток, водить в клубы… Посмотрел бы хоть, как люди живут, а то слаще морковки, небось, и не ел ничего в своём Задрищенске. А потом можно было бы и с приятелями поделиться… показать, какой мальчик стал обученный и покорный… Хотя нет, сначала лучше обучить как следует, привязать к себе, а потом… да неважно, сейчас всё пойдёт, как должно было быть с самого начала – куда ж этот мелкий денется? Побоится позора и огласки, шёлковым станет… а если будет брыкаться – можно будет и видео в Сеть выложить. Чёрт… Вот про видео чуть не забыл… И недовольный Золотов, выругавшись под нос, оставил Димку на матрасе и отправился за видеокамерой… и маской, которую намеревался надеть во время процесса, ибо свою драгоценную физиономию он в Сети светить ни в коем случае не собирался. Маска была шикарная, выполненная так натурально, что к лицу приставала, как вторая кожа. Купил её Золотов в Венеции во время карнавала, и изображала она ни много, ни мало, а самого Сатану с гривой чёрных кудрявых волос, вывернутыми красными губами и торчащими надо лбом небольшими фиолетовыми рожками. Золотов обожал надевать её во время секса, когда снимал это нехитрое действо на камеру. Впечатление было… запредельное и возбуждало до одури. Да и узнать его в этой маске было невозможно. Между тем, стоило Золотову выйти, как Димка открыл глаза. Он очнулся уже во время процесса раздевания, ему было тошно и мерзко, когда Золотов лапал его… везде, но виду он не подал и ничем себя не выдал. А сейчас он понял, что добрый Бог всё-таки решил сжалиться и дать ему вторую попытку. И Димка не собирался просрать и её. Он понял, что из подвала ему не выбраться до тех пор, пока он надёжно не вырубит и не обездвижит своего мучителя, и даже если Золотов здесь не один, то у Димки появится козырь против его сообщников. Удивительно, что Димка вообще смог всё это складно связать и придумать – Золотов всё же побил его крепко, болело всё тело, гудела, как пивной котёл, голова, мучила страшная слабость, но отчаянное желание выжить, а для этого требовалось убраться подальше из этого жуткого местечка, пересиливало всё. Димка со всей возможной быстротой поднялся на ноги и огляделся в поисках того, что можно было использовать как какое-никакое, но всё же оружие. И Бог ещё раз пожалел парня – в одном месте бетонная стенка подвала начала крошиться – видимо, бетон был не самым качественным, от неё даже отвалился небольшой кусок размером с детский кулак. Димка торопливо зажал этот тяжёлый, увесистый, ноздреватый, с крошащимися острыми краями, обломок в кулаке и улёгся назад, на матрас. От намерения притаиться за дверью он отказался – от двери матрас просматривался отлично, а не увидев там Димку, Золотов мог бы просто не войти в подвал, закрыть дверь и взять пленника тёпленьким, когда он совсем ослабеет от жажды и голода. Димка чуть повернулся, чтобы скрыть зажатый в кулаке обломок бетона, и закрыл глаза. Сделал он это очень вовремя, так как пару минут спустя в подвал ввалился Золотов с камерой на треноге в одной руке и маской в другой. Он бодро установил камеру как раз напротив матраса, у двери, и положил маску на пол, чтобы привести пленника в чувство. Однако, как только Золотов наклонился над Димкой, тот открыл глаза, размахнулся и ударил похитителя по голове рукой с зажатым в ней камнем. Попал чуть выше виска, Золотов закатил глаза, захрипел и рухнул на Димку, потеряв сознание. С волос его закапала кровь. Перепуганный Димка торопливо пощупал пульс похитителя – как бы то ни было, становиться убийцей ему не хотелось ничуточки, и с облегчением перевёл дух, почувствовав, что Золотов жив. На голове незадачливого похитителя набухала здоровенная шишка, а кровь текла от того, что один из острых краёв обломка разрезал кожу на голове. Уяснив это, Димка стал торопливо одеваться, поражаясь собственному хладнокровию. У него, кажется, даже прибавилось сил, но воду и пару бутербродов, которые принёс ему Золотов ещё в первый раз, Димка всё-таки уничтожил. Сил прибавилось ещё больше, и парнишка, вытащив ремень из джинсов Золотова, скрутил ему руки, а потом, оторвав от обивки матраса полосу ткани, связал и ноги. Нужно было выбираться, но Димка, помедлив, взял почти пустую бутылку воды и вылил последние капли на лицо Золотову. Тот дёрнулся, застонал… и пришёл в себя. Дёрнулся ещё раз… и подвал огласился громким цветистым матом. Димка поморщился, оторвал от матраса ещё одну полоску ткани, поменьше, свернул её в кляп и засунул в рот Золотову. Мат перешёл в бешеное протестующее мычание, и Димка, очень боявшийся того, что причинил-таки мажору серьёзный вред, удовлетворённо кивнул. Если так орёт – значит, с ним точно всё в порядке. Поэтому он спокойно сказал: - Ну, всё, я пошёл. Думаю, тебя найдут, но если ты полежишь здесь часов двенадцать без еды, света и воды – может, начнёшь понимать то, что испытывал я. С этими словами Димка развернулся и отправился к двери, мычание стало громче, поэтому парнишка обернулся и тихо, но твёрдо сказал: - Ещё раз попробуешь такое проделать – я тебя просто убью. Понял? И было в тихом Димкином голосе что-то такое, от чего Золотов перестал мычать и дёргаться. А Димка наклонился, поднял лежащую у двери маску и заметил: - А вот это я, пожалуй, возьму. На память. Ты ведь в ней наверняка где-нибудь засветился, а? И, толкнув дверь, вышел, не слушая протестующего мычания. За дверью оказались ступеньки, ожидаемо ведущие наверх, и слышались голоса, потом пошла песня. Димка прислушался, потом стал осторожно, так, чтобы ни одна ступенька не скрипнула, подниматься. Ступеньки закончились открытой дверцей погреба, и Димка замер, не решаясь выглянуть, но потом, прислушавшись внимательнее, уловил кусочек фразы: «Я из Германия прибыть, сироп целебный привозить!» и понял, что звуки издаёт, скорее всего, включённый телевизор. Никаких других посторонних шумов к рекламе не примешивалось, и парнишка решился выглянуть. И тут же выдохнул от облегчения. Верхнее помещение было пустым, это была комната в ещё не отделанном доме – не настелен пол, не было обоев на стенах, но отопление явно уже подключили, потому что в комнате было явно теплее, чем в подвале. Вся её меблировка состояла из надувного матраса, табурета, на котором стоял включённый в розетку маленький телевизор, плавно перешедший на рекламу прокладок, и пластмассового ящика, перевёрнутого вверх дном. На ящике стоял пакет с дорогим вишнёвым соком, упаковка с какой-то едой из «Макдоналдса» и початая бутылка финской ментоловой водки. Димка пожал плечами. Что-то не верилось, что избалованный мажор кантовался в столь убогих условиях, а значит, в доме есть кто-то ещё. Поэтому он оглядел комнату, с радостью заметил валяющиеся в углу принадлежащие ему рюкзачок, телефон, бумажник и куртку, схватил вещи и бросился к выходу, соблюдая всю возможную осторожность. Он прошёл по коридору, стараясь двигаться бесшумно и помня о возможном сообщнике Золотова, и оказался у двери на улицу. Димка повернул ручку и облегчённо вздохнул – дверь оказалась незапертой. Ещё шаг – и он на свободе. Именно в этот момент половица под ногой предательски скрипнула, и откуда-то сверху – в недостроенном доме был и второй этаж – раздался голос: - Игорь Сергеевич! Это вы? Димка закономерно не стал дожидаться, пока обладатель голоса придёт проверять, кто же тут на самом деле бродит по дому, он открыл дверь и бросился прочь. Недостроенный каменный дом стоял в ряду таких же – ещё не отделанных и не заселённых, и Димка понял, что Золотов спрятал его в строящемся коттеджном посёлке. Точнее, почти построенном, но по каким-то причинам замороженном. Но думать об этом он не стал, ноги сами несли его прочь, калитка оказалась запертой, но не слишком высокий забор парнишка перемахнул, не раздумывая, и побежал прочь. Отдышался он немного только за рекламным щитом в начале посёлка: «Коттеджный посёлок «Выльгино» - осуществите свою мечту!» Но тут же понял, что радоваться рано – за спиной послышались крики и шум. Похоже, сообщник Золотова обнаружил связанного похитителя, и тот сейчас требует Димкиной крови. А сил на то, чтобы убегать, уже почти не осталось. Но возвращаться в подвал Димка хотел ещё меньше – живое воображение подсказывало, что может с ним сотворить озверевший от его непокорности Золотов. Поэтому парнишка заставил себя распрямиться и побежал по дороге, искренне надеясь, что бежит туда, куда нужно. К посёлку вела узкая, но уже заасфальтированная дорога, поэтому бежать было сравнительно легко. Димке оставалось только надеяться, что он доберётся до большой трассы и сумеет остановить попутку, прежде, чем преследователи нагонят его. Неожиданно из-за поворота выкатился голубой «Рено Логан», едва успевший затормозить. Высунувшийся из окошка коротко стриженый крепкий парень обматерил Димку, а напоследок рявкнул: - Ты куда прёшь? Жить надоело. Однако сидевшая рядом с парнем девушка сказала: - Лёха, прекрати. Ты что, не узнаёшь? Это же наш объект. «Какой объект?» - пронеслось в голове у Димки, и он стал пятиться назад, готовясь ломануться в лес. Однако парень открыл дверцу и одним прыжком нагнал его. Димка побледнел. Неужели он попал из огня да в полымя? - Ты зачем мальчика пугаешь? – мягко спросила девушка. И обратилась к Димке: - Дима… Тебя ведь Дима зовут? - Да… - обречённо ответил Димка, и девушка заулыбалась. - Не бойся, - сказала она, - мы сотрудники детективного агентства. Меня зовут Наталья Сливко, а это мой напарник – Алексей Мартынов. К нам обратилась Фаина Борисовна Гальперина, она очень обеспокоилась, когда ты пропал. Знаешь такую? - Баба Фаня? – прошептал Димка и тут же почувствовал, как ужасное напряжение стало отпускать его. А мир вокруг завертелся, слился в разноцветную полосу, а потом потемнел.