Тёмное прошлое

Макар понял, что игры кончились. Тем более, что «Руслан» изменился, перестав играть неумеху-мажора. Честное слово, этот новый «Руслан» не вызывал никакого желания посмеяться, напротив, при взгляде в холодные глаза парня хотелось сперва удрать подальше, желательно на край Земли, а потом уже интересоваться в чём дело. А мужчина… Мужчина, с точки зрения Макара, выглядел как типичный криминальный авторитет, и дело было даже не в на редкость некрасивом лице. Он тоже пугал, но не своей внешностью… Своей аурой, почти ощутимой, витающей вокруг аурой власти и безжалостности. «Чёрт! – с досадой подумал Макар. – Да чего же я могу такого, чтобы понадобиться этому… этому… Да он одним щелчком сшибёт кого хочешь… Неужели власти захотелось? Но причём здесь я?» Между тем, мужчина некоторое время смотрел на Макара не шевелясь, и даже, кажется, не моргая. Его взгляд был похож на взгляд варана с острова Коммодо, который уже укусил свою жертву, впрыснув ей яд, и теперь ждёт, пока она обессилеет и упадёт на землю, чтобы начать пиршество. «А вот хрен тебе!» – зло подумал Макар, наивно похлопал глазками и спросил: - Вы главврач, да? - Что? – поразился мужчина. Похоже, при его, несомненно, бурной и богатой событиями биографии с врачом не сравнивал ещё никто. Тем более, с главврачом. - Ну, - мило улыбнулся Макар, - Руслан сказал, что я в больнице. И что меня развяжут, когда будет консилиум. Вот я и решил, что вы – главврач, а это – ваши подчинённые. Подчинённые, у которых на лбу были написаны пять классов образования, и те при колонии для несовершеннолетних, удивлённо переглянулись. - Что ж ты ничего пареньку не объяснил, крестничек? – спросил мужчина у «Руслана». - Вашего приезда ждал, - ответил «Руслан». – Не хотел, что бы он задумываться начал… раньше времени. - Вот кааак… - протянул мужчина. – Ладно. Тогда побеседуем. Один из охранников моментально исчез и тут же материализовался с креслом, которое поставил рядом с Макаровой кроватью. Мужчина тут же по-хозяйски уселся в кресло, положив ногу на ногу. - Думаю я, - спокойно сказал он, - что ты парень умный, понял, что крестничек тебе фуфло насвистел, и понимаешь, что ни в какой ты не в больнице… Макар промолчал. - Ну, да, - хмыкнул мужчина, - понимаешь… Иначе бы сейчас орать и возмущаться начал, а ты вон – лежишь себе смирненько. И я не думаю, что это от того, что лепила тебе что-то там навнушал… Это хорошо, может, и договоримся миром… - Да зачем я вам нужен-то? – не выдержал Макар. - Всё узнаешь в своё время, - наставительно сказал мужчина. – Могу только сказать, что таких, как ты, называют Генераторами и что ты можешь довольно много. Если всё пройдёт нормально, конечно. Меня, кстати, Николаем Степановичем величают, но ты покороче можешь называть – Хозяин. - Я не собака, - не выдержал Макар, - чтобы у меня хозяин был! - Дерзишь… - вздохнул Николай Степанович. – А вот это уже нехорошо. Мне нужно, чтобы ты был послушным и не выделывался, чуть что. Будешь мои приказы выполнять – хорошо будешь жить, ох, хорошо… Ключевое слово – «жить». Ну, а коли не договоримся – тогда плохо тебе будет. Всё равно будешь мои приказы выполнять, только и в самом деле, как пёс в ошейнике – ни воли, ни силы, только и радости, что на Луну повыть. Ну, как, будем сотрудничать? - А что я должен буду делать? – спросил Макар, хотя предполагал, что ничего хорошего не услышит. - Всё, - хмыкнул Николай Степанович. – Всё, что я прикажу. Скажу «убей» - убьёшь, скажу «умри» - умрёшь. Но за это я тебе долгую жизнь обещаю… и защиту… Всё у тебя будет, что ни попросишь. Я своё слово держу. Макар помолчал. Соглашаться с Николаем Степановичем не хотелось категорически. Макар интуитивно чувствовал, что слова насчёт «убей» и «умри» - чистая правда и что этот мужчина, не задумываясь, может отдать приказ ликвидировать кого угодно – старика, женщину, ребёнка… И помогать ему в таких делах… Ну уж нет. Есть вещи, на которые невозможно согласиться даже ради выживания. И Макар, глядя прямо в ледяные змеиные глаза Николая Степановича, твёрдо сказал: - Нет. Добровольно сотрудничать с вами я не буду. Не нравится мне, когда в гости без желания приглашают, к койке приковывают, не объясняют толком ничего… Да и убивать я никого не собираюсь. У вас для этого и без меня людей достаточно. - Ты хорошо подумал? – поинтересовался Николай Степанович. - Достаточно хорошо, - ответил Макар. - Что ж, я что-то подобное и предполагал. Ладно, парень, я этого не хотел, но ты меня сам вынудил. Пообщайтесь с ним, мальчики. Лицо не портить, переломов не делать, внутренние органы не травмировать. А в остальном – на ваше усмотрение. Идём, «крестничек», или присоединиться хочешь? - Попозже, «папа», - улыбнулся «Руслан». – Пусть его сначала ребята немного потрясут. А если не поможет – зовите меня. - А ты куда? – удивился Николай Степанович. - К яйцеголовым, - ответствовал «Руслан». – Посмотрю, насколько продвинулся процесс сборки аппаратуры. - Давай-давай, - доброжелательно напутствовал его Николай Степанович. – Раньше сядем, раньше выйдем. И, уже не глядя на Макара, он кивнул охранникам: - Давайте, мальчики, развлекайтесь. Только не перегните палку, но вы ж у меня ребята опытные, понимаете. А затем просто вышел следом за «Русланом». Один из охранников подкинул на ладони ключ от наручников и сказал: - Зря ты «папу» рассердил, сикозявка. Ну, ничего, мы с тобой воспитательную работу проведем. И, наклонившись, расстегнул наручники. Второй тут же скомандовал: - Встать! Быстро! Макар замешкался из-за того, что затёкшие руки и ноги внезапно закололо сотней мелких иголочек, тогда второй просто схватил его за волосы и швырнул, как котёнка, в угол. Сила у него была немереная, Макар ударился об стенку плечом, охнул от острой боли, но всё-таки сумел вскочить на ноги. До него внезапно дошло, что он голый, когда первый охранник похабно ухмыльнулся. - Гляди-ка, а сучка готовенькая… Давай-ка поиграем… в два смычка. Не думаю, что «папа» будет против… - «Папа» его велел уму-разуму поучить, а не трахать, - резонно возразил его напарник. - Так мы и поучим, - хмыкнул первый. – Через задние ворота лучше доходит… И двинулся к Макару с явным намерением привести своё нехорошее намерение в исполнение. Но сам Макар был с этим категорически не согласен. Он вовремя вспомнил уроки самбо и сумел сгруппироваться и врезать гаду пяткой по голени, от чего у того вырвался болезненный вскрик: - Ах, ты, гадёныш! Теперь на Макара надвигались уже оба разъярённых мужика, габаритов «шкаф трёхстворчатый с антресолью», однако парень просто так сдаваться не собирался. Он увернулся от удара первого, сумев в обратку стукнуть того кулаком по печени, от души врезал по лицу второму, отразил удар первого, увернулся, пригнулся, достал вскользь особо чувствительное место у второго, вызвал просто звериный вопль ярости… и пропустил сильный удар в живот, заставивший парня согнуться. Всё-таки его противники недаром ели хлеб у «папы», а то, что вначале он сумел им противостоять, объяснялось скорее тем, что охранники не восприняли Макара всерьёз. Зато, когда потасовка началась в полную силу, ему пришлось худо. Пропустив удар в живот, Макар согнулся от боли, этим воспользовался кто-то из парочки, тут же добавив по почкам, так что Макар упал на пол, и дальнейшее его активное участие в потасовке на этом и завершилось. От души попинав парня, первый охранник вернулся к прежней идее, и на этот раз его напарник, разозлённый сопротивлением жертвы, которой полагалось быть безропотной, не стал возражать. Уже с трудом воспринимавший окружающую действительность, Макар почувствовал, как его поднимают и швыряют животом на стоявший у кровати столик. Он собрал все силы и попробовал сопротивляться, но один из охранников сильно прижал его к столику, не давая ни двигаться, ни дыхнуть толком, а второй… Второй подошёл сзади, и Макар услышал, как вжикает молния на брюках. Макар попробовал трепыхнуться, но насильник глумливо произнёс: - Давай-давай… Прямо вспоминается, как в молодости на зоне петушню* драл. Они так же задницами крутили… поначалу. Ну, ничего, потом все во вкус входили… кто не вешался. Так что давай, трепыхайся. Макар ещё раз дёрнулся, но, поняв, что сопротивление бесполезно, замер. И тут дверь открылась, и раздался голос «Руслана»: - Вы что творите? Макар сначала выдохнул с облегчением – может быть, «Руслан» не настолько законченная сволочь и хотя бы насиловать его не позволит? Но эта хрупкая надежда рассыпалась в прах от следующей фразы «Руслана»: - Успеете ещё, никуда от вас не денется сучка эта. Яйцеголовые велели к ним его тащить, аппаратуру настраивать. Давайте, забирайте подстилку и тащите к яйцеголовым. Понятно? - Так точно! – хором отозвались охранники, ничем не показывая недовольства от прерванного культурного досуга. Они поставили Макара на ноги, Руслан подошёл ближе и ехидно заметил: - Вот так-то, Макарушка. Ты теперь будешь общей сучкой, пока не согласишься «папе» подчиниться. И служить ему будешь верней собаки, понял? А иначе… - Да пошёл ты! – плюнул ему в лицо Макар. – Нелюдь ты, вот ты кто! И все вы здесь нелюди! - Да ладно, - хмыкнул «Руслан», ловко увернувшись от плевка. – Давай, геройствуй, придурок, пока в состоянии. - Тащите его! - недовольно рявкнул он охранникам. – А потом, когда яйцеголовые закончат – делайте с этой подстилкой, что пожелаете, только не убивать и не калечить! Поняли? Охранники понятливо закивали, и потащили Макара из комнаты. *** Белоголовцев сидел в номере Энской гостиницы «Рось» и ждал пробуждения Димки. Парнишка спал уже два часа, пора было его будить, но Белоголовцеву не хотелось этого делать – слишком уж бледным, больным выглядел мальчишка после поисков. Но делать было нечего, время явно работало не на них, и Белоголовцев, отставив в сторону стакан с недопитым чаем, встал. Вдруг из спальни раздался слабый Димкин вскрик, и Белоголовцев тут же вошёл туда. Охранник Анисимов пытался удержать отчаянно корчащегося и хрипящего Димку, который вскрикивал и скулил не открывая глаз, и поражённый Белоголовцев заметил, как на руках парнишки проступают синяки и следы от наручников… * Петушня, петухи - так в тюрьмах называют заключённых, насильно сделанных пассивными гомосексуалистами.