Тёмное прошлое

Парнишка поднял на Макара странно блестящие, кукольно-неподвижные глаза, потом вновь опустил их и ответил: - Дырка… Макар похолодел. Да что же это такое? Зачем? За что так издеваются над подростком? Или он тоже «объект» для этих учёных сволочей? Они же что-то про уровень стресса говорили… Неужели и его ждёт что-то подобное? «Тихо… - раздался в подсознании Макара совершенно незнакомый мужской голос – этакий приятный звучный баритон. – Тихо… Не паникуй. Разберись сперва, в чём дело, парнишка и так напуган. Давай, расспроси его…» «Блин, - возмутился Макар, - у меня, похоже, не голова, а проходной двор. Ты-то кто, шизофрения?» «Дерзкий, - хмыкнул голос, - весь в меня. Я, правнучек, не шизофрения, а твоя наследственная память. У тебя активация скоро начнётся, пробудили меня всё-таки эти придурки. Не, даже врачи из НКВД не такими садюгами были, что ж это на белом свете деется?» «Ты… ты Макар? Это тебя бабушка до сих пор любит?» «Не шуми, как белый медведь в тёплую погоду. Да, Макар я, Макар. Всё, позже поговорим. Успокой парнишку, что ж такое с ним творили нелюди, хуже фашистов… И не ссы, комсомолец, прорвёмся!» Ощущение чужого присутствия в голове прошло, но Макар не испугался очередного гостя, а странным образом успокоился. Уж тот, другой, Макар точно знает, что надо делать, чтобы показать всем небо в алмазах. А сейчас и правда стоило поговорить с бедным парнем. Вон как тот в угол забился и смотрит на Макара с ужасом, словно на привидение. - Ты чего напугался? – мягко спросил Макар. – Я тебя не трону. Меня самого здесь против воли держат. Тебе сколько хоть лет-то? - Ше… шестнадцать… - всхлипнул парнишка. – Меня украли… Он украл… - Кто? – удивился Макар, и перед его мысленным взором невольно возник мужчина, назвавшийся Николаем Степановичем. Но ответ парнишки поверг его в недоумение. - Брат… - выдавал парнишка. – Он говорит, что мой брат. А сам бьёт… И издевается… и… - парень снова всхлипнул и не стал продолжать, а Макар и не настаивал. Что за «и» - ему было в принципе понятно. Но кто на такое способен? Неужели «Руслан»? Но что плохого ему сделал это несчастный парнишка? Видно, последний вопрос он сказал вслух, потому что парень ответил: - Он говорит, что моя мама родила его… и бросила… в роддоме. Что ему было очень плохо в детских домах… И что теперь пусть она поплачет о любимом сыночке. Что я заплачу за все его несчастья сполна… Я… я так больше не могу… сначала он сам надо мной издевался, а потом стал другим отдавать… А последний раз долго не появлялся… я думал, что он забыл про меня, думал, умру… и освобожусь, но меня всё равно сюда привезли… - Вот как… - протянул Макар и продолжил расспрашивать парнишку, давая выговориться. Тот же, отвыкший от человеческого общения, доверчиво рассказывал ему всё – как они хорошо жили с папой и мамой, как мама и папа любили его, как однажды в дверь их квартиры постучался грязный измученный беспризорник и как мама его прогнала. Как он хотел догнать беспризорника и дать ему немного еды и денег, но мама отругала его и запретила это делать. Правда, на следующее утро она попросила у сына прощения, и странное происшествие постепенно забылось. Как выяснилось – очень и очень зря. Накануне своего шестнадцатилетия парнишка возвращался с дополнительных занятий по английскому языку. Он не успел даже ничего понять, когда рядом в переулке притормозила машина, и его затащили в неё, прыснув в лицо какой-то гадостью, отчего он вырубился. Очнулся бедолага в каком-то подвале, на подстилке, в ошейнике, прикованный цепью к стене и голый. Рядом с подстилкой стояли две миски – с водой и собачьим кормом. А потом пришёл странный парень с холодными змеиными глазами, и начался ад… Бедного мальчишку, выросшего в любви и заботе, похититель сначала жестоко изнасиловал, потом избил, а потом стал придумывать всё новые издевательства, и фантазия у него оказалась на диво богатой. А ещё в подвал приходили другие люди и тоже измывались над несчастным, как их душеньке было угодно. Правда, спустя какое-то время мучитель соизволил объяснить, за что он жестоко обходится с похищенным, а потом не приходил… долго. Правда, другие продолжали приходить, хоть и не так часто, как раньше. К этому времени несчастный похищенный уже не пытался сопротивляться ничему – любая попытка сопротивления обходилась ему слишком дорого. Он почти забыл собственное имя и стал откликаться на кличку «Дырка» - так его называл похититель, прибавляя, что у растраханной сучки должна быть сучья кличка. Теперь бедный парень надеялся только на одно – что он надоел своему мучителю и его просто убьют. Но его привезли сюда, и он вновь увидел своего мучителя. И понял, что ничего не кончилось… Макар выслушал эту гнусную историю и почувствовал, как где-то внутри поднимается горячая волна злобы и негодования. Впервые в жизни ему захотелось убить человека. И не просто убить, а поиздеваться предварительно. Парнишка же, рассказав всё, замер, забившись в угол и обхватив себя руками – словно пытаясь хоть как-то защитить себя. Лицо его было обречённо-покорным, и Макар поклялся самому себе, что если будет такая возможность, то «Руслан» будет умирать медленно. А ещё Макар горячо возблагодарил всех Богов сразу за то, что Димка не оказался в лапах у этих мерзавцев. Вот это было бы совершенно невыносимо… Однако парню явно требовалась срочная помощь – и медицинская, и психологическая. И так он просто на диво адекватен, учитывая всё, что ему пришлось пережить. Но помочь Макару пока было нечем. Оставалось только надеяться на козырь в рукаве – Макар знал, что его ищут, что Димка может привести помощь, а похитители, похоже, об этом не догадывались, считая, что надёжно схоронили концы. Поэтому Макар взял с койки одеяло и подошёл к забившемуся в угол парнишке: - Давай-ка, накройся, а то холодно у стенки, простудишься. И вообще, как тебя всё-таки зовут-то? - Дырка… - вновь отозвался парень и снова словно оцепенел. - Ну, нет, - продолжил Макар мягко и участливо. – Я тебя так звать не буду. Ну-ка, скажи, как тебя мама называла? - Солнышко… - всхлипнул парень. - Очень хорошо, - кивнул Макар, - а ещё как? - Санечка… - Значит, ты Саша, - обрадовался Макар. – Вот и хорошо, я буду тебя звать Саша. Идёт? Парнишка закивал. - А теперь, Саша, иди, приляг, одеялом укройся и попробуй поспать. Всё будет хорошо. Саша недоверчиво взглянул на Макара, но потом всё-таки закутался в одеяло, прихрамывающей походкой подошёл к кровати и, поморщившись, лёг на бок, укрывшись одеялом с головой. Но потом высунулся из-под одеяла и спросил: - А тебя как зовут? - Макар, - ответил Макар. – Отдыхай. Тебе нужно восстановить силы. Сам же Макар намеревался попробовать связаться с Димкой, но, видно, в этом ему была не судьба. Дверь снова открылась, и вошёл «Руслан» в компании давешних охранников. - Ну, что, Макарушка, - ласково поинтересовался «Руслан», - побеседуем? - Не вижу общих тем для разговора, - отрезал Макар. - Да? – усмехнулся «Руслан». – А они имеются, поверь. И скомандовал охранникам: - Берите эту дырку! – кивнув головой в сторону кровати, на которой съёжился в совсем уж компактный комок Сашка. - Не смейте! – рявкнул Макар и бросился на выручку, однако «Руслан» был готов к такому повороту событий. Раздался треск, запахло озоном, и Макара что-то ударило в плечо, да так сильно, что он осел на пол, напрочь потеряв возможность управлять собственным телом, хоть и не потерял сознания. Улыбающийся «Руслан» приставил шокер к шее Макара и поинтересовался: - Ещё желаешь? Могу организовать. - Т…ты… тварь… - с трудом ворочая языком, произнёс Макар. - Само собой, - ухмыльнулся «Руслан», а охранники подхватили Сашку и выволокли из комнаты. - Зы...а… чем? – выдавил Макар. - Зачем? – хмыкнул «Руслан». – Трахать, конечно. Потащили сучку на случку. Но ты можешь это прекратить. - К…к…как? - Очень просто, - ответил «Руслан». – Ты слушаешь дяденек-учёных, слушаешь «папу»… - К…кого? - Николая Степановича. Ты выполняешь все его приказы и не рыпаешься. Тогда эту сучку никто и пальцем не тронет, его будут кормить, окажут медицинскую помощь… Но это всё до тех пор, пока ты послушный. Если же будешь брыкаться, то будет вот что. Гляди. «Руслан» , не отводя шокер от шеи Макара, дотянулся до стены и постучал по ней. Стена тут же отъехала немного вбок, открыв соседнюю комнату, отделённую теперь лишь стеклом. - Не советую кидаться – стекло бронебойное, - хмыкнул «Руслан». – Любуйся. Получай, так сказать, эстетическое удовольствие. Макар взглянул – и вздрогнул. Несчастного Сашку, загнув в такую позу, что у бедолаги, казалось, переломится сейчас позвоночник, насиловали сразу двое. Один из охранников и незнакомый Макару совсем уж шкафообразный бугай. Глаза у Сашки были закрыты, из них текли слёзы, но он даже не пытался сопротивляться, болезненно вздрагивая при каждом таранящем толчке. - Прекрати… - произнёс Макар, поняв, что язык начал повиноваться ему. – Как ты можешь? Он же тебе ничего не сделал, за что ты с ним так? - Ничего личного, - хмыкнул «Руслан», - это для мамочки подарок – пусть помучается. Знаешь… Я ей уже несколько таких подарков приготовил. Скоро отошлю, а то соскучилась мамочка без сыночка. Вот и пусть полюбуется. - Прекрати, - повторил Макар, - я буду слушаться. Только прекрати. Хватит. - Позже, - хмыкнул «Руслан», - пускай братишка побольше кайфа словит. Чтобы и он запомнил, и ты, что будет в случае непослушания… Смотри, какая сучка дрессированная… Она и с тремя может – вон, глянь… Да ты глаза-то не закрывай, где ещё такое увидишь? Макар вдруг почувствовал нарастающий жар внутри. Это было не похожее ни на что испытанное доселе ощущение – словно жидкий огонь вливался в его вены, и Макар непроизвольно застонал. «Руслан» же истолковал этот стон совершенно по-иному: - Что, завело, как сучку дерут? Макар даже не услышал этого гадкого глумливого вопроса, ему было всё хуже и хуже, в голове вновь зазвучал голос того, первого Макара: «Держись, держись, сейчас будет легче… Это активация… держись, скоро мы покажем им небо в алмазах, никого больше не обидят, твари гадские!» А потом Макара накрыло.