Концепции

Will drive you, Mad! Roxanne, You don't have to put On that red light. Walk the streets for money, You don't care if It's wrong or if it is right. Moulin Rouge Трибуны, несколько минут сидевшие в гробовой тишине, удивленно ахнули. Это действительно был знатный бой. Воздух буквально вибрировал от концентрации боевой магии, и Мире казалось, что восполнять силы можно просто так – из тех волн, которые исходили от Антония и Уильяма. Над ареной клубилась пыль, Антоний лежал лицом вниз, а Уилл стоял на одном колене в десятке метров от него. Маг тяжело дышал, и не отводил взгляда от своего соперника. «Все…все кончено», - с облегчением подумала Мира. Конечно, Антоний был все еще жив, но зато был побежден. «Не стоило сомневаться», - сказала себе Мира, - «Я ведь знала, что делала». Уильям наконец позволил себе повернуться. Он искал кого-то взглядом на трибунах, и Мира даже знала кого. И даже представляла, сколько укоризны увидит в этом взгляде. Поэтому просто решила облегчить ему поиск, и встала со своего места, аплодируя. К ней присоединился Эдгар, а затем и вся ложа Огня. Делегации остальных стихий, впрочем, не торопились с приветствиями новому мастеру Игниса. Даниэль задумчиво потирал подбородок, и не сводил взгляда с лежащего Антония. Леонард был хмур, а Джоэл снисходительно улыбался. Уилл не торопился принимать поздравления. Его ладони были обожжены, и он с трудом теребил застежку золотой цепи, обвивающей его запястье. Мира снисходительно скривила губы. Теперь уже все равно. Взгляды трибун были прикованы к Эдгару, который спускался с бархатной подушкой в руках, на которой покоился древний медальон на витой цепи – символ великого мастера Огня. Все смотрели именно на этот древний артефакт, и никто не видел, как Уильям швырнул в песок другой, менее древний, но столь же ценный. «Зря он так. Я же несколько ночей над ним колдовала» - мысленно вздохнула Мира. Чтобы зачаровать эту цепь Мире понадобилось две бессонные ночи, и только боги знают, сколько терпения. Эта магия была древня, как мир, и черна, как ночь. Ей нужно было создать артефакт, который бы никто не сумел опознать. И все поверили в то, что цепь – всего лишь украшение, безделушка. Даже Уильям. Иначе бы маг и не принял ее подарок. Вручая браслет, Мира обещала, что он принесет удачу. Но ведь так и вышло. Чем же Уилл недоволен? Хотя он не мог не чувствовать, как браслет восстанавливает его силы, и ослабляет магию Антония. Жаль, что тот сжег ленту. Победа Уилла тогда была бы более быстрой. Неужели этот хитрец догадался об истинной природе вещицы? Пока Мира размышляла над этим вопросом, то даже и не заметила, как приветственные крики стихли. Зрители молча наблюдали за тем, как Антоний по прозвищу Кот медленно поднимает с песка. - Бой не окончен, – просипел он, отплевываясь. Выглядел Кот паршиво – половина лица обожжена, правая рука тоже покрыта ожогами. Он еле стоит на ногах, но признавать себя побежденным не собирается. - Я засчитываю твое поражение, - упрямо отвечал Эдгар. - В одиночку не имеете права… - криво ухмыльнулся Антоний, - Если только с вами согласятся представители совета Стихий. Мира прикрыла глаза. Ну конечно. По условиям древнего соглашения, новый мастер клана может быть утвержден только единогласным решением делегаций. - Земля признает Уильяма победителем, - с трудом произнес Лео. В его глазах была такая боль, что Мира поняла – он боится, что дальнейший бой убьет Антония. - Спасибо, друг. Я в порядке, - негромко ответил Антоний на невысказанный вопрос. - Вода требует продолжения боя, - Джоэл восседал на своем месте, деловито закинув ногу за ногу. - Воздух в кои-то веки солидарен с Водой, - кивнул Дэни. «Да неужели», - Мира скривила губы, - «Они так жаждут смерти дружка? Ведь он истощен». Антоний же, не иначе как по глупости своей, тем временем уже поднялся на ноги. Будь Мире до него какое-нибудь дело – она бы советовала ему остановиться. Но если он вгонит себя в могилу, то особенно возражать Мира не будет. Его шатало, и вот-вот казалось, что изгнанник упадет обратно на арену, но больше не встанет. Впрочем, Антонию пока удавалось стоять на ногах. - Разогрелись…Теперь можно и к серьезному бою переходить, - насмешливо проговорил он, кривя в ухмылке пересохшие, обожженные губы. И не успела Мира даже глазом моргнуть, как у него между пальцами мелькнул огненный бич. Тончайшая пламенная лента хлестнула землю у ног Уилла, заставляя его отпрыгнуть назад. Зрители заволновались. Прежде такой магии они не видели. Антоний тем временем заносил огненную плеть для нового удара. Уильям пытался сотворить защиту, старался, как только мог. Но лента промаха не знала – огонь сметал все защитные барьеры, и жестко стеганул мага по рукам. Уилл зашипел от боли, и попятился. Антоний же упорно хромал вперед. - Сдавайся, - прошипел он, носком сандалии отбрасывая в сторону цепь, заколдованную Мирой. На секунду ей показалось, что взгляд его разноцветных глаз обжег ненавистью ее лицо. Уилл наблюдал за плетью, которая совершала очередной оборот. Он измотал себя, и у него больше не было сил сопротивляться новой магии Антония. Трибуны замерли – лента мчалась на шальной скорости к лицу Уильяма. И в считанных миллиметрах от его щеки она погасла. - Я могу продолжить, если желаете… - Антоний отвесил насмешливый поклон Уильяму. - Не стоит. Я признаю поражение. Мира до крови прикусила губу. Все же стоило зачаровывать артефакт для того, кто не додумался бы его снять, пока цепь мастера не украсит шею. А народ тем временем приветствовал вчерашнего изгнанника, а ныне нового мастера Игниса. Но для Миры это значило лишь то, что теперь ей придется быть втрое осторожнее. *** Он в чем-то клялся, чего-то обещал, и с чем-то соглашался. Из слов клятвы мастера Антоний мало что запомнил – помнил лишь как стоял на коленях перед магистром Эдгаром, и тот надевал ему на шею тяжелую цепь с медальоном. Антоний полагал, что Эдгару куда больше хочется затянуть эту цепочку потуже, но старый магистр лишь похлопал его по плечу и вскинул его руку в победном жесте. Клан Огня приветствовал своего нового мастера, а у самого героя дня ноги так и подгибались. Он сам не помнил, как его подхватили руки Даниэля, и куда-то поволокли. Ожогами Антония хотели заняться лекари, но Лео решительно отказался от помощи – маги Земли славились своим лекарским мастерством. И уже через пару часов Антоний уплетал за обе щеки хлеб с молоком, принимая поздравления с превосходной победой. - Надеюсь, ты помнишь, что вечером в твою честь пройдет бал? – спросил его Дэни, когда они с друзьями наконец остались одни. - Фто? – с набитым ртом спросил Антоний, - Не фафу фифафофо бафа! Я уфал! - Это как же Кота утомил турнир, раз он отказывается от порции внимания прекрасных поклонниц? – Джоэл сидел в кресле, закинув ноги на стол, и чистил кинжалом ногти. Антоний предпринял героическую попытку глотнуть, и возмущенно фыркнул: - Убери ласты с моего стола, и изволь заткнуться. - Просто Джоэл все еще помнит бал в свою честь, - хихикнул Лео, - От внимания девушек ему приходилось прятаться в конюшне. - Правда что ли? – расхохотался Антоний, - Мне следовало там быть только ради зрелища Джоэла в конском навозе. - Оставь при себе свои развратные фантазии, - Джоэл отчаянно пытался сохранить лицо, но не выдержал и ухмыльнулся. Антоний бросил взгляд в зеркало – и свое отражение ему не особо понравилось. Не смотря на усилия Лео, щека была все еще красной, воспаленной, и прикасаться к ней было нестерпимо больно. Руку мастер Земли почти залечил, за что ему Антоний был особенно благодарен. Ходить и изображать из себя раненного бойца он не собирался. - Мне кажется, ты доказал себе, что достоин их носить, - сказал Дэни из-за спины. В руках у Ангела была новенькая рубашка цвета темного вина, вышитая по вороту золотыми нитями. Гонец помог Антонию ее надеть и одобрительно похлопал по плечу. Новоиспеченный мастер огня накинул на шею цепь с медальоном и прикусил губу. Его несколько напрягала эта тяжесть на шее, но он обещал себе привыкнуть. - Ну что, идем? Я слышу музыку, а моя рука тоскует по добротному кубку вина, - залихватски усмехнулся Антоний. Он не собирался показывать, как сильно устал после сражения. В Большом зале было не протолкнуться. Антония поздравляли, пожимали руку и поднимали тосты в его честь. «Как быстро они меня полюбили», - подумал он, - «А ведь еще вчера все вы считали меня изменником». Его всегда поражала способность людей кардинально менять приоритеты. Эдгар неодобрительно зыркнул на Антония, когда тот занял свое место по правую руку от него. - Ты опоздал. - Я полировал медальон, - Антоний улыбнулся уголком рта, - Не правда ли, красиво блестит. Магистр проигнорировал его выпад, встал и попросил внимания. Зал притих. - Я обязан сказать тост в честь нашего нового мастера, лучшего боевого мага Игниса. Я знаю, что от меня ждут именно этого, но я хочу эти слова посвятить не ему. Ведь Антоний… - легкий поклон в сторону мага, - …Антоний, как мой бывший ученик, и так знает все слова, которые я могу сказать. Этот бокал я хочу испить за честность и справедливость. За такие человеческие качества, как снисхождение к слабым, смиренность и уравновешенность. За мудрость, спокойствие и добродушие. И я желаю, чтобы все эти качества Антоний сумел обрести и сохранить. Антоний сердечно благодарил магистра, а сам прикидывал, сам ли Эдгар додумался до такого тоста, или Мира подсказала. Пять лет назад он тут же бы вспылил - ведь сами слова были почти оскорблением. Но сейчас…о нет, сейчас Антоний был предельно осторожен. - Почему бы мне не пригласить Антония на танец? Вы не против, мессир? – пропела Мира Эдгару. Антоний сцепил зубы. «Что ты задумала, мерзкая змея?» - Как тебе будет угодно, дитя. - Я буду только рада нашему примирению, - она встала из-за стола, и обошла трон магистра, - Мастер Антоний, не окажете ли мне честь? Спокойная музыка стихла, и ей на смену приходили тихие переливы мелодии скрипки. Ей тихо вторили томные звуки четырехструнной гитары, позволяя музыке крепнуть и набирать обороты. Мира стояла в шаге от него и протягивала тонкую белую руку. Антоний подумал, что мог бы сломать ей запястье всего одним движением. На Мире было платье из бордовой ткани – в полумраке зала Антоний бы сказал, что оно цвета крови. В контрасте с темной тканью ее обнаженные плечи и руки казались совсем бледными. Талия, перехваченная узким корсетом – совсем тонкой. Багровый шелк мягко ложился на бедра, и спадал к полу свободными складками. Антонию было сложно признаться себе, что выглядит девчонка потрясающе. Он бы с удовольствием отказался от ее предложения, но это значило бы нарушение всех правил приличия. Поэтому ему пришлось галантно улыбнуться, поцеловать ее руку и следовать за ней к танцующим. А мелодия тем временем уже лилась замысловатым узором из голосов скрипки и гитары, переговаривающихся так томно и вкрадчиво. У каждого города были свои танцы. Народ Воды танцевал свои откровенные танцы полуобнаженными, на белом песке, у открытого океана. Жители Терры предпочитали веселые хороводы, а Зефира – степенные, возвышенные танцы. В Игнисе же танцевали так же, как и жили. Под знаком Огня. «Танцуй так, словно вокруг тебя огонь. Словно он внутри тебя», - учил Антония когда-то наставник. - Пообещаешь не наступать мне на ноги? – ехидно шепнула Мира, становясь напротив него. Он проигнорировал ее выпад, и просто молился, чтобы все вышло не по ее плану, каким бы он ни был. Мира резко взмахнула блестящей юбкой, и развернулась. Танец требовал откровенности и раскованности. Ее рука скользнула в его обожженную ладонь, а его здоровая рука обвила ее талию. Шаг, шаг…еще шаг. Мира двигалась грациозно, словно кошка, словно язычок пламени – гибкий и невесомый. Шаг. Их тела вынужденно прижимались друг к другу, и Антоний чувствовал лишь неудобство и неприязнь. Три шага вперед, два в сторону. Резкий разворот – ее юбка обвивается вокруг его ног. Плачущая скрипка требует огня, требует жара. Он уже столько лет не танцевал этот танец, но тело все помнит и так. На секунду он забывает, что женщина в его руках – мерзкое, отвратительное существо. Ведь ему так хочется назад, в свои беззаботные годы, да и кастаньеты стучат так заманчиво. - Я надеюсь, ты не собираешься эффектно поджечь меня в конце? – на ухо шепчет она. - Нет, я просто разобью тебе голову скрипкой, - в тон ей отвечает Антоний. - Жестокий. Мира танцует так хорошо. Она словно живое воплощение музыки, наполняющей Большой зал. Она проворачивается под его рукой, и вновь прижимается к нему – так требует танец, так просит скрипка. Мира такая легкая, что Антоний может держать ее одной рукой. Ее нога обвивает его бедро, а его рука – ее талию. Он наклоняет ее к полу так низко, что она едва не задевает затылком плиты. Его больная ладонь ложится на ее шею, и возникает мимолетный соблазн свернуть ее. Стремительно поднимает вверх – вновь ставит на ноги. Поворот. Теперь она прижимается к нему спиной. Шелк платья совсем холодный, а кожа под ним - обжигающе горячая. Они шагают вместе – сначала медленнее, затем быстрей и быстрей. Антоний невольно смотрит на изгиб ее шеи и выступающую ключицу. «Словно вокруг тебя огонь…», - снова вспоминает он слова учителя. И он чувствует. Скрипка надрывается, гитара вторит ей своими бархатными переливами. И пол словно горит под ногами. Мира поворачивается. Антонию кажется, что ее глаза в полумраке вспыхивают зеленым. От нее душно пахнет чем-то приторно-сладким, теплым, тяжелым. Амброй и пачули, какими-то пряностями. Горячим песком, на котором он лежал еще сегодня утром. Совсем немного – дымом и раскаленными углями. Они двигаются словно два язычка пламени в костре. Точно так, как нужно. И Мира – такая опасная, словно клинок, обернутый бархатом. С ней нельзя расслабляться. Стоит замешкаться, и она заставит его захлебнуться кровью. Музыка ускоряется, в ней звенит набатом опасность. Гремят барабаны и кастаньеты. Антоний отталкивает Миру от себя – того требует танец. Их руки сплетаются в воздухе между ними. И ему кажется, что взгляду в мире больше не за что зацепиться, кроме как за два тускло-зеленых огонька ее глаз. Она подвела глаза черным – и они стали казаться еще более дьявольски опасными. Мира снова оказывается рядом – и этот ее пряный запах вновь заполняет все вокруг. Резкий поворот, ее руки обвивают его плечи, музыка резко замедляется. Антоний медленно опускает Миру к полу, и их лица вновь сближаются. Он так близко, что может рассмотреть каждую ресницу вокруг ее грешных глаз. Ее дыхание щекочет щеку. И он чувствует, как холодное лезвие ножа в ее ладони прижимается к его груди. Она же знает, что его сильные пальцы на ее затылке в мгновение могут ее убить. - Весьма недурно… - шепчет Мира. И только сейчас Антоний отметил, что музыка уже стихла. Вокруг них раздался гул аплодисментов, и оказалось, что все прекратили танцевать, дабы видеть танец двух врагов. Новый мастер Огня выпрямился вместе с Мирой, и поспешно отшатнулся от нее. Голова словно прояснялась от дурмана. Мира разрумянилась, ее глаза лихорадочно блестели. Этикет требовал вежливо поклониться, поблагодарить за танец и удалиться. Именно это Антоний с удовольствием и сделал. «Словно он внутри тебя…», - подумал Антоний, залпом выпивая бокал вина. И ему стало уже не так жарко.