Концепции

«И как ему не жарко упражняться в такую-то жару?» - подумала Мира, отщипнув от кисти винограда ягодку. Из окна ее комнаты открывался неплохой вид на плац, где Антоний с группой магов отрабатывал искусство владения мечом. Шел третий месяц после его назначения мастером Огня, а за свои обязанности он взялся с невероятным энтузиазмом. Антоний резко увеличил продолжительность тренировок, и решил обучать магов по своим собственным методикам. Эдгар поначалу запрещал подобные радикальные меры, но Антоний умел убеждать. В прохладных залах дворца царила почти благодать. Плюс – охлажденные фрукты и легкое вино. Мире нравилась такая жизнь. Особых боевых искусств от нее не требовалось, и она могла немного времени посвятить созерцанию группы сосредоточенных мужчин. Антоний расхаживал с обнаженным торсом, и Мире сложно было бы отрицать, что смотреть на него приятно. Невысокий, но очень ладно скроенный, с крепкими плечами и сильными руками. Темно-рыжие кудри трепал ветер, а солнце поблескивало на влажной от пота коже. - Что скажешь, хорош он? – спросила Мира у служанки, пережевывая виноград. Мэй улыбнулась своей тихой, застенчивой улыбкой. - Мастер Антоний? - Ну а кто ж еще? Девушка остановилась у нее за плечом и посмотрела на площадь. Антоний в это время прохаживался вдоль рядов бойцов и подправлял их стойки. - Ну да…ничего, - робко ответила Мэй. - Да брось, со мной можно говорить прямо, - Мира хихикнула, - Он не в моем вкусе, но…я не могу не признать, что в нем кое-что есть. Маленькое личико Мэй почти лучилось светом, когда она смотрела на Антония. «И когда, скажите на милость, она успела в него влюбиться?», - удивилась Мира, - «Планировалось, что она будет следить и докладывать мне. Он же негодяй и подлец. Так чего же эта дуреха так глаз отвести не может?». - А ну-ка, милая, признавайся. Он тебе нравится? – голос Миры был добр и весел, но внутри она была вся напряжена. - Ну не то чтобы… - Мэй покраснела, - Я знаю, что он когда-то оступился, но чувствую – в нем нет ничего дурного. Он очень веселый, смешливый. В нем есть что-то доброе и хорошее. Он ведь извинился перед вами за то происшествие в Срединном городе? Мира поджала губы. - Да, конечно извинился, - пришлось признаться ей. При его театральных извинениях присутствовало несколько человек. Мира тогда слушала его слова, но никогда не забудет ехидного блеска его глаз. - Вы ведь простите его, миледи? – с надеждой спросила Мэй. Мира удивленно глянула на нее. Ей-то с чего волноваться? Она рассеяно кивнула. Дело принимало не самый лучший оборот. Если Антоний прознает, что Мэй в него влюблена и правильно распорядится этой возможностью – то шпионить девчонка будет не для Миры, а за Мирой. Нельзя такого допускать. - Приготовь мне ванну, Мэй. День сегодня очень уж жаркий. Служанка поспешила выполнить ее пожелание. Мира же вновь перевела взгляд на Антония, который в этот самый момент показывал своим подчиненным особо сложную комбинацию с мечом. Мире вспомнились слова Джоэла о том, что ее попытки соблазнить Антония будут бесплодны. В девушке взыграло чувство азарта. Еще никогда ей не хотелось настолько доказать кому-либо его неправоту. Она бросила на себя взгляд в зеркало. Быть может, она и не писаная красавица. Но она молода, умна, и неплохо знает мужчин. Мира тонко улыбнулась своему отражению. Вызов был принят. *** - А теперь – еще раз, - скомандовал Антоний, проворачивая рукоять меча. Его люди устали от жары и нескольких часов упражнений. Но он ясно дал понять, что до тех пор, пока они не отработают все схемы – отдыхать никто не пойдет. Три месяца назад он был неприятно удивлен, когда понял – владение холодным оружием у адептов Огня колеблется на уровне ниже среднего. Среди боевых чар огненная магия была самой сильной. Основываясь на этом, маги вовсе забывали про рукопашный бой. Что могло стать решающим фактором, попади они в кольцо кочевников, которые предпочитали сначала отнять у противника магию, а затем добить. Наблюдая за сражающимися адептами, Антоний был доволен. Они делали определенные успехи. - Ник, не размахивай так левой рукой. Ты напрашиваешься, чтобы тебе ее отрубили, - он ходил мимо своих учеников и делал замечания, - Мелинда, расслабь корпус. Ты зажата, как пружина. К тебе, Эван, это не относится. Соберись, иначе возникает ощущение, что бы кусок желе, а не воин. Почуяв, как к нему кто-то подкрадывается сзади, Антоний резко развернулся, останавливая лезвие меча у горла слуги Эдгара. - Ма-мастер Антоний… - пролепетал тот. Антоний закатил глаза и опустил меч. - Я буду вешать табличку, что ко мне нельзя подходить со спины во время тренировок. Ну что там? - Мессир просит вас пройти к нему. У него есть для вас поручение. - Кто бы сомневался, - проворчал Антоний, а после добавил громче, - Ребята, на сегодня хватит. Я сообщу о следующем сборе. Он закинул меч в ножны и последовал за робко семенящим служкой. После жаркой площади прохлада дворца ласкала кожу нежно, как шелк. Навстречу им шла Мэй с кувшином воды – Антоний не преминул на ходу выхватить его из ее рук и сделать несколько глотков. - Могли бы попросить, сир, - засмеялась Мэй, - Я бы принесла вина. Эта вода для ванны миледи. - Передай миледи приятного отдыха, - Антоний поклонился служанке, вручая кувшин, - Ой, погоди, у тебя что-то в волосах!.. Он ловко провел пальцами у ее уха – и в них неведомым для Мэй образом оказалась маргаритка. Антоний понюхал цветок и протянул его девушке. - Прекрасный цветок для прекрасной девы. - Вы хитрец, сир, - Мэй снова рассмеялась, но подарок взяла. - Мастер Антоний! – позвал его слуга. - Вынужден откланяться! Антоний торопливо взбежал по ступенькам. Эдгар терпеть не мог его опоздания. В этот раз можно для разнообразия его злить не сразу. Престарелый магистр сидел в своем кресле, прикрыв глаза и о чем-то размышляя. Антоний вошел и поклонился, стараясь не акцентировать внимание на своем неподобающем для приемов костюме. - Мог прийти и быстрей, - проворчал Эдгар, - Опять неизвестно чем занимался? - Прошу прощения, мессир. В следующий раз велю своим людям ковыряться мечами в зубах – все равно ведь заржавели за последние годы. - Считаешь себя самым умным? - Ну…Если не самым, то явно одним из первых, - Антоний знал, что раздражает магистра, но поделать со своим грешным языком ничего не мог. - Хватит паясничать, - оборвал Эдгар, - У меня для тебя есть дело. Важное и ответственное. - Наверняка настолько опасное, что я, скорее всего, погибну. Магистр пропустил реплику мимо ушей и бросил ему туго свернутый пергамент. - Что ты видишь, Антоний? – Эдгар прищурился и погладил густую бороду. - Старая карта, - он развернул бумагу и ничего другого на ум не приходило. - Восхитительная наблюдательность. Смотри внимательней. Антоний погладил бумагу кончиками пальцев. Она была настолько древней, что ее автор, изображая Игнис, нарисовал его совсем в другом месте. - Очень старая карта, - пожал плечами Антоний. - И тебя не смущает, что столица Огня смещена? - Склонен подозревать косоглазие автора. - Это не косоглазие! – Эдгар начал выходить из себя, - Это Ашанад, древняя столица Огня! Ее построили первые маги и … - Я знаю эту старую сказочку, - оборвал его Антоний, - И я поздравляю вас с обретением этой чудесной картинки – ведь никто тысячу лет не мог получить доступ к руинам Ашанада, потому что на его стенах заклятье, и бла-бла-бла. Я-то тут причем? - Если ты знаешь сказочку, то знаешь и то, что хранится под руинами. Антоний едва не фыркнул. Конечно, он знал. Как и то, что стены древнего города были зачарованы, чтобы никто и никогда не нашел дорогу к нему. Осталась только одна карта, которая чудесным образом оказалась у магистра. - Камень ифритов. И что? Вполне вероятно, что это досужая выдумка. - Не выдумка, - покачал седой головой Эдгар, - Он существует. - Я надеюсь, вы не собрались призывать с его помощью самих ифритов? Они те еще стервы, судя по легендам. - Прекрати ёрничать, - магистр повысил голос, - Грядут темные времена, Антоний. И такие мощные артефакты должны быть под защитой. Поэтому ты поедешь и добудешь камень. А после закроешь его под такие барьеры, которые не смог бы прорвать и сам. - Ехать одному в белую пустыню – самоубийство, - Антоний едва скрывал рвущуюся наружу злость, - Может, вы это задумали, чтобы свести в могилу меня? Так что мне нужна гарантия, что это не фальшивка. - Не доверяешь мне? Бесцветные глаза Эдгара скользнули по лицу бывшего ученика. Антонию не хотелось бы думать, что магистру так не терпится от него избавиться. Но выбора не было. - Дурак был бы, если б доверял, - Антоний скатал трубочкой карту. План дико не нравился ему самому, но выбирать не приходилось, - Со мной поедет ваша любимая ученица. Лучшей гарантии, что я смогу вернуться мне и не выбрать. Эдгар пожевал губами, просчитывая варианты. С одной стороны ему не хотелось отпускать от себя Миру снова. С другой – уж очень он нуждался в артефакте. Антоний читал лицо бывшего учителя, словно раскрытую книгу. - Собирай вещи. Я отправлю за Мирой. Девчонка явилась получасом позже. Антоний как раз привязывал к седлу сумку и подтягивал ремни. Мира была полностью готова к путешествию – и Антоний не мог отрицать ее способность быстро просчитывать ситуацию. Одежда на ней была легка и удобна, голову от солнца защищал глубокий капюшон. Вооружение легкое и не громоздкое – Антоний мог насчитать семь ножей разной длины, и предполагал, что спрятано примерно столько же. - Это еще что за уродцы? – она брезгливо поморщилась, разглядывая их транспорт. - Да ты и сама не красавица, - Антоний похлопал верблюда по шее, - Не волнуйся, мой славный, эта гадкая девчонка не хотела тебя обидеть. - Нет, ты серьезно? – Мира смотрела на него, будто ожидая розыгрыша, - Я на них не поеду – они воняют. - Поверь, они тоже от твоего запаха не в восторге, - мастер Огня легко взобрался на спину животному, - Мы едем в пустыню, если до тебя еще не дошло. А там на конях делать нечего. Он коротко вскрикнул, веля верблюду трогаться. Корабль пустыни покорно зашагал к северным воротам дворца. Антоний обернулся. Мира тщетно пыталась забраться на своего, а тот лишь меланхолично жевал губами. - Может, я останусь? – крикнула ему вслед девчонка. - Поторопись. Ты испытываешь его терпение. Если ему надоешь – он будет в тебя плеваться, - ответил Антоний. После этой мотивирующей реплики Мира взобралась на верблюда со второй попытки. В Игнисе же кипела жизнь. Небольшие дома, выкрашенные в красноватые цвета, говорливые, шумные люди, которые вечно куда-то спешат. Антонию здесь нравилось. Он слыхал, что за океаном в городах стоит несусветная вонь, но в Игнисе всегда пахло горячей глиной, пряностями и немного дымом. Это был город огня – а огонь выжигает любые мерзкие запахи. Три месяца прошло с его возвращения, а он каждый день встречал, словно абсолютно новый. В этом ощущении было нечто приятное. Наслаждение доставлял даже непрестанный шум, доносившийся со стороны рынка. Когда Антоний проезжал мимо лотков с фруктами – один из знакомых торговцев бросил ему яблоко. Простым людям не было дела до того, что еще вчера он был изгнанником. Они помнили его, как милого рыжеволосого парнишку, а Миру не знали вовсе. «Этим-то и приятнее слабые маги. У них нет завышенной самооценки, и они любят кого-то просто так, а не за эфемерные понятия о правильном и ложном», - подумал Антоний, жуя яблоко. Сразу за северными воротами дорога разветвлялась. Игнис оставался позади, и Антоний уже начинал скучать. Общество гончаров и продавцов пряностей было ему приятней Мириного. Но он слишком хорошо запомнил слова Джоэла – мастер Воды настоятельно советовал ему держать Миру постоянно в поле зрения. - Все дальше и дальше в белую пустыню, а потом ты меня где-нибудь бросишь, - молчание Миры длилось блаженную четверть часа. Вместо ответа Антоний лишь глотнул воды из своей фляги и еще раз сверился с картой. Само собой, за это время они приблизились к цели всего на несколько метров, но надежда умирает последней. - Лучшего способа от меня избавиться ты не придумал? Мог бы на крайний случай у меня совета спросить, раз уж у самого мозги не работают, - продолжала надоедать Мира. Однако Антоний твердо решил не отвечать на ее провокации. Уж слишком неопределенные были последствия. Девчонку нельзя недооценивать – она умна, хитра и абсолютно беспринципна. Еще полчаса в блаженном молчании, и Антоний уже собирался было признать, что идея взять ее с собой была не так уж и безнадежна. Но, обернувшись, он понял, что девчонка просто задремала в седле. Впрочем, очарования ситуации это не убавляло, и можно было вполне наслаждаться тишиной и дальше. Антоний едва подавил желание сбросить ее с верблюда, пока спит. Но в противном случае обеспечены получасовые вопли на тему того, какой он бессердечный изверг. - О нет, мы все еще едем? – обреченно спросила Мира еще часом позже, - Я надеялась, что это был дурной сон. Антоний невольно поежился. К дурным снам у него было особое отношение. - Слушай, ну хватит играть в молчанку, - ученица Эдгара зевнула и потянулась, - Сколько еще ехать? Антоний молчал. - Или ты сам не знаешь? В карте не понимаешь? Или не знаешь, что ищешь? Далеко ведь ехать? Она бы продолжала сыпать на него вопросы и дальше. Антоний просто обреченно прикрыл глаза. - Видишь, впереди бархан? За ним еще бархан, бархан, бархан, а потом еще один бархан. Мы свернем затем к бархану, и поедем мимо барханов к барханам. Понятно? - Тьма меня побери, ты не разучился разговаривать. Да еще и язвишь. Я уже начала опасаться, что мой слух отвыкнет от человеческой речи. Поговори со мной, Антоний. Я так давно ни с кем начистоту не болтала. Этот старик Эдгар совершенно невыносим. Антоний удивленно поднял брови. Внутри него словно что-то щелкнуло. Ему показалось, или она и правда перестала прятаться за маской очаровательной девочки? По крайней мере, он не ощущал фальши и это удивляло. - Я думал, ты в нем души не чаешь. - Брось, будто ты сам не понял, - она пожала плечами, - Ему нужна милая и покладистая ученица. Вот я и такая. Ты не представляешь, как здорово наконец перестать притворяться. - Зачем ты все это мне говоришь? Я же все доложу магистру. - Да кто же тебе поверит? – Мира насмешливо скривила рот, - Ты хоть и мастер, но веры твоему слову больше нет. Поэтому я могу рассказывать тебе все, что угодно, а ты мне ничего за это не сделаешь. Все спишут на твою неприязнь к очаровательной душечке Мире. «А ведь она права», - с досадой подумал Антоний, - «Что бы я ни сказал – Эдгар решит, что это ложь и клевета». - Ну ты и дрянь, - покачал он головой. - Тоже мне, открытие. Не пытайся заниматься проповедью, а лучше расскажи побольше о том, что ты ищешь. Зачем ты меня с собой потащил – даже и не буду спрашивать. И так знаю - чтобы я не нашептала магистру чего-нибудь гаденького. Антоний был вынужден признать ее проницательность. - Тебе разве не сказали, куда мы отправляемся? - Только то, что в потерянный Ашанад за каким-то странным камешком, - Мира нарочито зевнула. - Этот странный камешек называется камнем ифритов, чужестранка. Неужели ты пропускала уроки нашей истории? - Меня больше интересует нынешнее, чем прошлое. Меньше всего Антоний представлял себя в роли наставника для вздорной, коварной чужеземки. Все же, когда она была откровенна – говорить с ней было гораздо проще, да и сам Антоний порядком устал от молчания. Он провел пять лет, практически не общаясь с людьми. И горшей кары придумать нельзя. - Когда-то, давным-давно… - Ох, обожаю сказки, - осклабилась Мира, - Прости-прости. Я слушаю. - В общем, дело было еще до того, как на Остров пришел Оракул и навел порядок. Первые маги четырех кланов враждовали между собой и вели войну, которой не было конца и края. Каждый клан обуздал свою стихию и направил ее силу на борьбу с остальными тремя. И каждому клану прислуживали создания изначальных элементалей – лишенные жалости и доброты. У Огня – ифриты, сотканные из дыма, жара и черного огня. Они обитали в пустынях и сжигали дотла каждого, кому не повезет их встретить. Воде служили сирены – создания морских глубин, покрытые ядовитой чешуей. Их голоса заставляли путников забывать все на свете и подчиняли их воле сирен. У Земли были големы – могучие, бессмертные воины из камня и грязи, которым не страшна сталь. Воинами Воздуха были гарпии – крылатые твари с женскими лицами и острыми когтями. Города воевали, и магов становилось все меньше и меньше. Война грозила уничтожить наш Остров и ввергнуть его в пучину океанских вод. Но в первый день зимы, в час полной луны и южного ветра явился первый Оракул. Никто не знает, кем она была раньше, и как попала на Остров. - То есть, она просто взялась из ниоткуда? - Да, - кивнул Антоний. Ему нравилась эта история, а Мира оказалась довольно неплохим слушателем, - Она призвала королей кланов к себе, и показала им будущее. Они пришли в ужас, и умоляли провидицу подсказать им решение. Оракул сказала, что отныне порядки на Острове станут иными. Раньше детей, рожденных в клане, воспитывали там же, в лучших традициях своего народа, и в ненависти к остальным стихиям. Оракул велела возвести Срединный город, в который детей отправляли сразу после рождения. Там она обещала привить им любовь ко всем стихиям, а после распределить по справедливости и по способностям. Следующим ее указом было пленение творений изначальной стихии. Сначала повергли големов. Их заточили в каменной пещере под Ибой – древней столицей Земли. Маги заколдовали стены своего города, обратив их в цельный камень, чтобы никто не смог выпустить големов. Ключ от гробницы они привезли в новую столицу – Терру. После маги Воды обуздали сирен – их столица Аз-Калай возвышалась на песчаной отмели, и они заперли сирен в его стенах, а после погрузили в океан. - Звучит так просто. Неужели целый город утопить можно? – удивилась Мира. - Еще можно утопить надоедливых баб, которые мешают рассказывать. - Здесь пустыня, утопить будет проблематично. Она улыбнулась, и Антоний с трудом сдержал ответную улыбку. Сейчас у него не возникало желания придушить ее на месте, ведь она вела себя почти нормально. Вместо того, чтобы и дальше размышлять над мотивами ее поступков, Антоний продолжил историю. - Дальше был Воздух. Гарпий приковали к самой высокой башне Канооса, а после общими усилиями подняли дворец так высоко, как только позволяла их магия. Дворец был потерян, дрейфуя где-то в облаках, а старую столицу разрушили. Последними были ифриты – их заточить было сложнее всего, и десятки магов погибли в этой борьбе. Но когда все же духов огня заключили в Ашанаде – город покинули в пустыне, выжгли все живое на мили вокруг, занесли песком и наложили чары, скрыв его от всех. Только один из магов Огня не пожелал покориться решению Оракула. Он оставил ключ от гробницы в старом городе, а сам нарисовал карты древних столиц и бежал в леса. Он стал первым кочевником, и вскоре к нему присоединились недовольные новым порядком. Они собирались отправиться в Ашанад, высвободить ифритов и попытаться открыть остальные три гробницы. Но повстанца убили, а его карты успешно где-то потерялись. - Теперь карта нашлась, и мы едем в развалины, под которыми заточены злобные твари. Ну найдем мы камень, а дальше что? Неужели старик хочет выпустить этих уродцев? – Мира скептически скривила губы. - Я не знаю, что с камнем собираются делать, но я привезу его в Игнис, а после сожгу карту. Чтобы никто не мог найти гробницу. - Но ведь я буду знать, где она находится. - Но ты не будешь знать, как расколдовать ее стены, ведь они невидимы для человеческого глаза,- Антоний ухмыльнулся и толкнул коленями своего верблюда. Тот зашагал по песку быстрее. Они могли добраться до цели уже к рассвету. - Поторопись! – крикнул он Мире через плечо, - Если сильно отстанешь, я за тобой возвращаться не буду. - Я думаю, тебе стоит остановиться! – донесся ее голос. - И не подумаю. - Думать не в твоих привычках, - злобно огрызнулась Мира, - Но у нас проблемы посерьезнее. Антоний приготовил длинную обличительную речь, дабы поставить девчонку на место, и обернулся. В тот же момент его бедро пронзила острейшая боль. В глазах потемнело, и Антоний еле удержался в седле. Из его ноги торчал арбалетный болт, ушедший в тело почти наполовину. «Гадина», - подумал Антоний, тихо ненавидя Миру. Его пальцы обхватили рукоять меча. Если девчонка вознамерилась его убить, то он намерен продать свою жизнь подороже. Вопреки ожиданиям, в руках Миры арбалета не было. Да и сама Мира уже не сидела на верблюде, а лежала лицом вниз на песке. Двое мужчин скручивали ей веревкой запястья, пока Мира изворачивалась, плевалась и пыталась их укусить. Антоний среагировал мгновенно – в его ладони вспыхнула огненная плеть, и он направил ее на разбойников. Их ведь всего двое, а он мастер Огня. Еще пара появилась словно из ниоткуда – по бокам от Антония. Еще трое приближались сзади. Они будто вырастали из песка, как грибы после дождя. Боль в ноге жгла и пульсировала – Антоний серьезно подозревал, что болт отравлен. Мастер отбивался от нападающих как только мог, но их становилось все больше и больше. Его повалили на песок, и последнее, что увидел Антоний – была чья-то бородатая смеющаяся физиономия над ним. Потом боль заполнила его, и он отключился. *** - Сир Джоэл, какая приятная неожиданность, - пленница усмехнулась, и ее желтые глаза нехорошо блеснули, - Я думала, вы обо мне забыли. Джоэл жестом велел охранникам покинуть темницу, и оставить их с предводительницей кочевников наедине. Третий месяц девка была у них в плену, и ни одного полезного слова от нее не смогли добиться. Он передавал ее из рук в руки, но ни один человек не сумел заставить ее расколоться. Дикарка неизменно смеялась в лицо любым пыткам, и подтрунивала над своими надсмотрщиками. Хотелось того, или нет, но Джоэл знал – пришла его очередь заняться пленницей. - Говорят, ты хотела меня видеть. - Разве может такое ничтожество, как я, желать внимания такого мужчины? – кочевница подобралась к решетке поближе, - Просто сказала вашим людям, что разговорить меня не сможете даже вы. Вот вас и прислали, так же? Джоэл смотрел на нее, пытаясь понять – что же она из себя представляет. Личность определенно интересная – сильная и жесткая – других лидеров кочевники не признавали. Три месяца допросов доказали, что она абсолютно терпимо переносит боль, голод и холод. Выносливая, фанатичная и преданная своему народу. Таких ломать особенно интересно. - Видеть ваш змеиный взгляд вживую – это нечто завораживающее, - дикарка усмехнулась разбитыми в кровь губами, - Говорят, вы можете разгадать любого человека. Расскажите обо мне, интересно ведь. - Так ты ждешь подтверждения слухов? - А разве ваши способности преувеличены? Я разочарована. «Пытается сыграть на самолюбии. Неуклюже», - подумал Джоэл, прохаживаясь вдоль решетки. Кочевница ловкая и сильная – он видел это в лесу, во время боя. А еще она самонадеянная и отчаянная, раз уж рискнула повести его за собой, чтобы он не преследовал ее людей. Насмешлива и язвительна, если судить по словам тюремщиков. В общем, крепкий орешек. Слабость у таких людей зачастую только одна. Но использовать ее надо предельно аккуратно. - Может и преувеличены, - Джоэл пожал плечами, - Я ведь не знаю, что именно обо мне рассказывают твои дикари. - Хотите выведать у меня о них хоть что-нибудь? – усмехнулась женщина, - Но я вам не помощник. Стройте теории сами. Впрочем, вы ведь все равно не отстанете. Чтобы не тратили время зазря, давайте сыграем в игру. Вы говорите факты обо мне, а я – о вас. Я скажу, что есть правда, а что – ложь. Джоэл прищурился. А что, этот ход может быть особенно интересным. Вряд ли она скажет ему истину, но по ее поведению можно будет разгадать хоть что-то. - Факт первый. Ты голодна и замерзла, - он подтолкнул к ней сквозь решетку горбушку хлеба. - Правда, - ухмыльнулась кочевница, протягивая руку за хлебом. Джоэл направился к выходу. На сегодня хватит с него общения с пленниками. Ему еще обход постов предстоит. Он ненавидел сидеть в Акуо. Куда больше ему нравились форты и свобода. Свобода от магистра и его придворных. - Погодите, мастер, - дикарка подошла к решетке совсем близко и задумчиво посмотрела на Джоэла, - Мой ход. Факт первый – вы были женаты. Будь на его месте кто другой – может и удивился бы. Но Джоэл всегда оставался самим собой. Он лишь улыбнулся своей загадочной, холодной улыбкой. - Правда, - кивнул он, и вышел из подземелья. Прим.Автора: Читающим - если не сложно, черкните в отзывы пару строк. Не то, чтобы мне это прямо принципиально, но хотелось бы знать - читает ли кто-то, и есть ли какие-то замечания)) С уважением, ваша Алекс