Catch your Star!

Maha Sohona — Two Moons

Юноша с растрепанными чёрными волосами и округлыми глазами был прижат к одной из стен своей тихой обители парнем, с жгучим взглядом и темно-золотистой кожей, пухлые губы которого атаковали нежную кожу шеи яростными поцелуями, оставляя красные пятнышки на светлой коже. Первый пытался всеми своими силами оттолкнуть второго и чертыхался из-за столь небрежного отношения. Но ничего не помогало. Его рубашка уже на две пуговицы была расстегнута, открывая вид на соблазнительные ключицы. — Отвали, Чонин! — как же Кёнсу надоел этот страшно приставучий парень, который к его несчастью стал вторым спутником Плутона, поэтому им частенько приходится пересекаться, а когда это происходит, то первыми действиями наглого брюнета становятся домогательства. Кёнсу больше всего в своей долгой жизни не захотел бы ни при каких обстоятельствах встретиться с Чонином, но судьба-злодейка посмеялась над ним: они с Чонином были выбраны в Спутники Плутона. Аура обоих была темной, нагнетающей и густой, поэтому лучших духов для Спутников данной планеты было просто не придумать. Чонин был младше Кёнсу, но относился фамильярно и крайне неуважительно к старшему. Ещё во время учёбы Чонин приметил того, кто в дальнейшем должен был быть выбран Плутоном и вторым Спутником, и, проходя мимо, шлепал по заднице, присвистывая и кидая в след попы старшего целые восхваляющие дифирамбы. По-настоящему Кёнсу стал пугаться такой заинтересованности к своей персоне тогда, когда они получили свою должность. Кёнсу остался один на один с Чонином, от которого можно было ожидать всё что угодно. А когда тот впервые нанёс свой короткий визит, то задумался над тем, а спутником той ли планеты он стал: уж больно ему по душевному состоянию подходило название Фобоса или Деймоса*, Спутников Марса. Первую их встречу тет-а-тет Кёнсу бы назвал сейчас крайне «безобидной», ведь возможно тогда чувственный французский поцелуй, в который его втянул Чонин, и принёс с собой панику и страх, но не в том количестве, сколько каждая последующая встреча. Конечно, Кёнсу не поддавался, кусался, бил кулаками, даже когда испытал первый свой оргазм от чужой руки, ласкающей его член, но с диким напором Чонина было трудно справиться, поэтому ему ничего не оставалось, как смириться с напастью в виде этого приставучего парня. — Чонин! Прекрати! Зачем ты это делаешь? Я тебе не продажная девка… И у меня тоже есть душа! — чуть ли не плача, произнес Кёнсу. Ему изрядно надоело, что младший пользовался его беспомощностью, чтобы удовлетворить свою похоть. Губы на стыке шеи и плеч замерли, а после Чонин поднял голову, недовольно хмурясь: — Ты что, правда считаешь, что я лишь пользуюсь твоим телом? — А как мне ещё воспринимать эти домогательства? Ты без приглашения вторгаешься в моё жилище и сразу же, как дикое животное, набрасываешься с поцелуями, — Кёнсу попытался застегнуть рубашку обратно, но его руки одним резким движением схватили за кисти и зафиксировали над головой, прижимая к твердой поверхности стены. — Кёнсу… Ты глупый или только таковым притворяешься? Если мне нужен был простой перепих, то ещё в академии я бы нашёл себе кого-то, но мне нужен только ты! Ты с самой первой нашей встречи плотно засел в моём подсознании, поэтому я не мог думать ни о ком, кроме тебя. Признаюсь, что я так тебя хотел, что не пренебрег парочкой одноразовых связей, чтобы утолить свой сексуальный голод, но не более… Теперь ты понимаешь, что это значит? — У тебя появилось навязчивое желание обладать моим телом? — поднял глаза Кёнсу. В ответ Чонин лишь обреченно выдохнул и впился новым поцелуем в раскрасневшиеся и опухшие губы старшего. Кёнсу мычал, брыкался, пытался выбраться из крепкого захвата, но всё было бесполезно, поэтому он в очередной раз сдался. Он ощутил, как слюна стекает по подбородку и капает на белоснежную материю его рубашки, а настойчивый язык Чонина властно орудовал у него во рту. Волна возбуждения прошлась вдоль позвоночника Кёнсу, когда чужая твердая плоть сквозь ткань брюк потерлась о его. Парень судорожно выдохнул, опаляя дыханием ухо Чонина и замечая, как темно-шоколадные пряди поднялись вверх от легкого дуновения. Кёнсу хотел укусить парня за ухо, но боялся вывести того ещё больше из себя, поэтому слабо дергал ногами и руками. — В этот раз я дойду до конца, Кёнсу! — младший выудил из брюк тюбик со смазкой и, грудной клеткой придавливая парня к стене, выдавил на ладонь смазку. Кёнсу сразу уловил, о чём говорил юноша, поэтому обоими руками вцепился в руку, что проскользнула за пояс, пачкая смазкой сзади штаны, и пытался оттянуть её, но ничего не выходило. — Нет, Чонин, не делай этого, нет! — смазанный вязкой субстанцией палец протолкнулся сквозь сжатый анус и покружил внутри, растягивая тугие стенки и вырывая из уст старшего тихий стон от неприятного ощущения, подаренного длинным средним пальцем Чонина. — Мне плевать, что бы ты ни говорил. Сегодня я сделаю тебя своим! — младший прикусил мочку уха Су, а после провёл языком по виску и щеке, вырывая из груди Кёнсу гортанное мычание. По телу старшего прошла легкая дрожь от приятного волнения. Он сильнее оттопырил попу, подаваясь ласкающему его пальцу. Он затрясся, когда Чонин надавил на простату и громко выругался, понимая, что его защита медленно тает. Кёнсу пнул носом своего ботинка по голени младшего, но от этого пострадал больше сам, чем причинил боль Чонину, понимая, что падает, поэтому тут же обернул ноги вокруг талии юноши. Тому же пришлось вынуть палец из дырочки Кёнсу и опуститься вместе с любовником на пол. Он с треском сорвал чужую рубашку, сразу же пробуя на вкус новые участки кожи Кёнсу и перевязывая тканью над головой кисти рук любовника. Особое внимание Чонин уделил соскам и пупку, кружа в ямочке языком. Он втянул тонкую кожу под пупком, а старший удивленно охнул, открывая для себя свою новую эрогенную зону. Ремень никак не поддавался натиску рук Чонина, и парень зарычал, решив воспользоваться своей способностью. Он, не отрывая взгляда от брюк Кёнсу, щелкнул пальцем, и нижняя часть тела старшего оголилась, а одежда просто растворилась. Кёнсу ошеломленно ойкнул, ощутив, как прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи его восставшей плоти. — Чонин! Ты гад! Как ты мог! Мои любимые брюки и пояс… Мне его Бэкхён подарил в день окончания академии… Вааах! — прокричал Кёнсу, когда младший вобрал в рот головку, облизывая и посасывая. Взяв член за основание, он провёл ладонью по всей длине, увлажняя и заставляя плоть твердеть и пульсировать ещё сильнее. — Как твой милый ротик только смеет заикаться о других, когда я ублажаю тебя, а? Пожалуй, я преподам тебе небольшой урок, — с удвоенной силой его рот и язык начали доводить Кёнсу до исступления, а когда парень уже был на грани, то Чонин сжимал основание плоти, и муки начинались по новому кругу. — Перестать, умоляю, прекрати издеваться! — у глаз Кёнсу собрались слёзы от того, что тело никак не могло получить желаемой разрядки. — Мы только начали… Не забывай, — заговорщически хмыкнул Чонин, всасывая одно из яичек в свой пошлый пухлый рот, проталкивая два пальца в анус старшего и вызывая новую волну агонии у Кёнсу. Рот Чонина творил поистине неописуемые и невероятные вещи. Кёнсу и раньше сравнивал свои губы с его, но теперь он точно понял, что его рот не способен доставить столько удовольствия, как у Чонина. А эти пальцы, что без особого труда смогли отыскать заветную железу и мучали его изнутри, заставляя выдавать такие похотливые звуки, о которых Кёнсу просто не догадывался. — Отсосешь мне? — горячий шепот пустил стадо мурашек по телу Кёнсу. До него только потом дошёл смысл сказанных слов, когда Чонин освободил свою плоть из штанин и двинулся вперед тазом, ставя колени по обе стороны от плеч любовника. — Ты с ума сошёл? В жизни мой рот не коснется твоего хозяйства, — Кёнсу ошалевше смотрел на подрагивающую плоть младшего, на головке которой уже поднакопилась естественная смазка. — Попробуй… Будь хорошим мальчиком, Кёнсу-хён… — нежное обращение заставило юношу покраснеть. Кёнсу никогда этого не делал, он был девственен во всем… А это похотливое чудовище забрало всё «первое», что только могло с ним произойти и что он хотел бы отдать любимому человеку. — Ну же… — Чонин провёл головкой члена по невероятно соблазнительным губам старшего, мечтая о том, чтобы те побыстрее обхватили его плоть. Кёнсу замотал головой, но Чонин одной рукой взялся за скулы, надавливая и заставляя открыть рот, а второй продолжал крепко удерживать кисти Су над темноволосой головой парня. Старший, шмыгнул носом, и, высунув кончик языка, пробно лизнул розовую головку. Она оказалась солоноватой и терпкой на вкус, чем-то похожей на его любимый суп из морепродуктов с рисом. Кёнсу приподнял голову и вобрал головку в рот, услышав торжествующий стон Чонина. Он осторожно вбирал плоть в рот, а после отстранялся. Было немного неприятно, но и не противно. С каждым разом Кёнсу всё больше раскрепощался и смелел. Сил ему придавали и пальцы Чонина, что растягивали его и дразнили редкими прикосновениями к простате. — Да, отпадно сосёшь, надави губами посильнее… О да, вот так, сожми ими головку! Фак! — Чонин оттянул старшего за волосы на затылке, освобождая свою плоть из дурманящей теплоты и влажности рта Кёнсу. Чонин взял ноги старшего и широко развёл их, трясь мокрой от слюней головкой о растянутый сфинктер. — Обещаю, что ты надолго запомнишь наш первый раз, мой любимый хён. Кёнсу широко распахнул глаза от последних слов парня, бросая неверящий взгляд на Чонина. — «Любимый»? — Я в тебя ещё тогда влюбился, глупый Кёнсу, в академии! — Чонин толкнулся вперед. — Уясни это хорошенько. Я люблю тебя! Старший взвизгнул, когда толстая головка оказалась внутри его прохода. Он был подготовлен, но это не два чертовых чониновских пальца! Боль была адская, будто Кёнсу самолично запихали в загробное царство Плутона. Чонин всё понимал, поэтому расслаблял парня, как мог, пошло целуя и ощущая вибрацию чужого языка от мычания. Кёнсу обнял младшего, хватаясь руками за чёрную ткань рубашки между лопаток Чонина. Он прикусил до крови нижнюю губу любовника, ощутив металлический привкус во рту. Плоть Чонина по миллиметру всё глубже и глубже погружалась в юношу, пока её основание не коснулось колечка мышц ануса Кёнсу. Парень протяжно замычал, выдыхая слова о скорой расправе над младшим. — Я затрахаю тебя до смерти… Боже, ты такой горячий и так меня сжимаешь! — простонал Чонин, кайфуя от ощущений внутри любовника. Он совершил первый резкий толчок, но Кёнсу он не принёс ни капельки наслаждения, как, впрочем, и второй. Старший до сих пор ощущал только ноющую боль, а Чонин начинал в слух материться. Ему хотелось, чтобы Кёнсу почувствовал то же чувство эйфории от заполненности и его плоти внутри, которая скользила по его простате. В итоге Чонин перевернул Кёнсу, ставя на четвереньки и входя в парня под новым углом. Старший охнул и прогнулся дугой, когда внутри него была задета заветная железа, и сам натянулся на плоть Чонина. Тот двинул вкруговую тазом вперед, а после медленно вышел, оставляя внутри только лишь головку. Чонин взялся за бёдра Кёнсу и разом вошёл полностью, проезжаясь по простате. Су выдавал постоянно громкие стоны наслаждения, поджимая пальцы ног от получаемого удовольствия при каждом сильном толчке. Он не верил, что может быть так хорошо от секса с Чонином. Почему он раньше не послал к чертям свою гордость и просто не отдался в первый раз, когда Чонин в один из своих последних приходов решил обойтись только дрочкой? Сейчас ему было безумно хорошо. Кёнсу подмахивал попой в такт толчкам. Его кожа покрылась бисеринками пота, а ладони скользили о гладкую поверхность пола. — Малыш, ты так пошло стонешь! Мне это чертовски нравится! Стони громче для меня, детка! — Чонин ласкал правой рукой грудь и спину старшего, а другой крепко удерживал за одну ягодицу, направляя и контролируя темп. Член пульсировал, Кёнсу ощущал толстую головку глубоко внутри себя и дергался каждый раз, когда та задевала его простату. Сколько же наслаждения ему приносили эти сладострастные муки. Его руки были не в состоянии больше находиться в вытянутом состоянии, поэтому юноша улегся головой на локти, приподнимая попу выше и с жаром выдыхая имя любовника. Кёнсу скулил, так как не мог поласкать сам свою эрегированную плоть, и Чонин это заметил, освобождая любовника от страданий и давая наконец кончить, изливаясь на блестящую поверхность пола. — Моя детка охрененно хороша! — Чонин ускорил толчки, доводя себя до крайней точки. Он вышел из парня, когда был на грани, и его сперма брызнула на половинки округлой попки любовника. После он вытер следы семени с себя и с Кёнсу, разместив парня на своей груди. Их буквально сразу вырубило, хотя на твёрдом и холодном полу спать было крайне неудобно, но они ощущали только теплоту рядом лежащего тела. Разбудил их громкий недовольный голос Плутона, который был чрезвычайно рассержен тем, что Спутники не занимаются своей обязанностью, а замерли на месте. Чонин вскочил с пола, подав руку Кёнсу, которому подъем дался совсем нелегко от пронзившей его боли в пятой точке. Младший застегнул на себе одежду и поправил прическу. А его возлюбленный, сгорбившись, как старик, пытался дотянуться до халата, что находился на вешалке в конце коридора, где вчера парни занялись самым постыдным делом, от воспоминания о котором щёки Кёнсу вновь вспыхивали огнём. А кто виноват в том, что он себя так чувствует? — Скотина! — Кёнсу уже собирался стукнуть своим маленьким, но мощным кулаком хорошенько этого слишком сексуального подлеца и насильника, который, в конечном итоге, признался ему в любви, но Чонин вовремя отскочил в сторону, открывая дверь в жильё Кёнсу. — Вот догоню тебя потом на орбите и дам хорошенько под зад, чтобы не только у меня он так болел! — Сначала попробуй догони, малыш! — Чонин послал воздушный поцелуй и удалился из покоев Кёнсу. «Так мы встречаемся или нет?» — именно это захотел выяснить Кёнсу при очередной встрече с Чонином, а так же и то, что он на самом деле к нему чувствует: ненависть или любовь. Как говорится, от одного к другому всего один шаг.