Зебры на крыше

10 августа 2018 г. Скотт спустился в больничный дворик и прошел к скамейке среди аккуратно постриженного кустарника. Здесь он может посидеть до тех пор, пока какой-нибудь дотошный медик не отправит его обратно в палату, которая уже сидела у него в печенках. Во-первых, Скотт терпеть не мог быть ограниченным в своих перемещениях и действиях. Во-вторых, он терпеть не мог делить комнату с кем-то еще, пусть даже отгороженным тонкой занавеской. Вайс бы давно уже свалил отсюда, вот только врачи все еще хотели держать его под надзором, словно опасаясь, что он взорвется из-за пары переломов. Ну, и в-третьих… Страховка Скотта не могла покрыть все лечение, и поэтому он готовился к тому, что в течение следующих месяцев ему придется выплачивать еще и свои больничные счета. Или бежать из страны, потому что Скотт не знал, как еще достать денег, не оказавшись на улице или не попав в тюрьму. Когда уже жизнь перестанет быть таким откровенным дерьмом? И сигарет нет. Скотт и так жилы рвет, чтобы как-то держаться на плаву, а потом судьба снова поворачивается задом. Словно у нее другого места нет. Нет, надо отвлечься и подумать о чем-то другом. Но проблема в том, что как только Скотт переставал обдумывать свое положение, мысли сразу возвращались к Тому Хэмптону. Чтоб его. И какого хрена Скотт не смог держать себя в руках, чтобы снова не облапать Тома? Где были его мозги? Определенно это удар головой не прошел бесследно. Да еще и выболтал правду про тот день на вокзале… Было бы неплохо, если бы кто-нибудь сейчас пристрелил его, придурка. В тот самый день, когда Томас покинул Лондон, Скотт сам не знал, что заставило его потащиться на вокзал. Он не хотел говорить с Хэмптоном, не хотел каких-то прощаний, и тем более объяснений, но увидеть Тома в последний раз он был обязан. Для себя. Может, было бы правильнее подойти к вагону и хотя бы пожать Тому руку, раз пришел. Однако Вайс этого не сделал. Он не мог подойти ближе, словно тогда на перроне их уже разделяли тысячи километров. На самом деле, между ними всегда было огромное расстояние. Если бы Скотт подошел к Тому и взял его ладонь в свою, то просто бы сгреб парня в охапку и оставил себе. Для человека, у которого не было ничего, Скотту хотелось иметь что-то. Он бы почувствовал, как бьется сердце Тома под ребрами, как его тонкие руки неловко сцепляются за спиной. У Вайса никогда не было шанса начать новую жизнь. У Тома он был. Поэтому Скотт стоял на перроне и смотрел, как поезд уносит его бело-черную зебру навстречу этой самой новой жизни. Человек, у которого ничего нет, ничего потерять и не может. Скотт вернулся домой, и дни продолжали течь своим чередом, как это было до встречи на крыше. По вечерам он оказывался на улицах Лондона, зависая с приятелями и малознакомыми компаниями. Ему нравилось разгонять свой новый мотоцикл до безумного визга, не важно, в одиночку или на уличной гонке. Потом Скотт возвращался туда, где даже ночью кипела жизнь, находил себе светловолосого мальчика, и этого было достаточно. Постепенно состояние мамы стало настолько нестабильным, что даже ее последний любовник не выдержал, так что Скотту хватало забот. Мелани перестала узнавать сына и постоянно вела себя так, словно она была в бреду. Постоянно следить за ней Скотт был не в состоянии, поэтому пришлось устроить мать в место, где за ней смогли бы ухаживать лучше. Пусть это требовало еще больше средств. Впрочем, что бы ни случилось, судьба кинула свои кости и предоставила Скотту новую встречу с Томом Хэмптоном. Тот стоял перед ним, идущий к своей мечте. Когда сам Скотт лежал на больничной кровати. Но, возможно, стоило свалиться с мотоцикла и переломать пару костей, чтобы снова увидеть парня с глазами цвета лондонского тумана. Однако Скотт без понятия, что теперь ему с этим делать.

***

11 августа 2018 г. Мистер Браун скончался этой ночью. Это был далеко не первый пациент, угасающий на глазах у Тома, но никто не предполагал, что все случится так быстро. Порой Том не хотел видеть этого, но не мог позволить себе отвернуться. Не имел на это права. Он проводил миссис Браун вместе с дочкой до выхода, а потом еще наблюдал, как они идут к парковке. Было слышно, как постукивает сбитая трость старой женщины. Том присел на каталку в больничном коридоре, собираясь немного перевести дух. В этот момент его по плечу приободряюще похлопали, заставив вздрогнуть. Том поднял глаза, но это оказался всего лишь Эрик. А кого еще Томас планировал увидеть? — Ты снова допоздна сегодня? — Не знаю, я еще должен поговорить с доктором Харди. — Да, я его видел у Вайса… Знаешь, этот парень меня немного пугает. — Почему? — не мог удержаться от вопроса Том. Сам он уже несколько дней не видел Скотта. Нет, не избегал его… Просто у Томаса есть свои пациенты, чтобы еще о чужих волноваться. — Да смотрит он на меня так странно, — почесал кудрявую голову Эрик. — Словно это я его на машине сбил или еще что-то. Может, у него всегда такой взгляд, конечно, но у меня просто мурашки по коже. Томас поджал губы, сдерживая улыбку. Но действительно, с чего так Скотт взъелся на Эрика? Хотя, неудивительно, Вайс сейчас злится на весь мир. — Ладно, приятель, я ухожу. Может, тебя подвезти? — приятель предложил это то ли с надеждой еще немного пообщаться, то ли с желанием избавить Тома от поздней работы. — Спасибо, Эрик, но я еще останусь. До завтра. Оставшись один, Том проверил, не пропустил ли какой-нибудь вызов, но никому интерн сейчас не требовался. И тут Томас снова почувствовал чье-то присутствие и сперва подумал, что вернулся Корби, чтобы уговорить его все-таки поехать домой. Но это был не Эрик. — Значит он у тебя еще и личный водитель? — усмехнулся Скотт, усаживаясь рядом на каталку. — Ты снова разгуливаешь по клинике, как у себя дома? — проигнорировал вопрос Том. — Да в гробу я уже видел вашу клинику. К счастью, завтра меня выписывают, и я могу отправиться домой. — Поздравляю. — Ты ведь и сам хочешь, чтобы я уже свалил, — Скотт откинулся назад, опершись о стену. — С чего ты взял? — За идиота меня не держи. По твоему лицу все вижу. — Ты должен достаточно восстановиться после аварии, ничего другого я не думаю, — как можно спокойнее сказал Том, но на деле ему хотелось сейчас оказаться где-нибудь подальше. — Но мне кажется, что дома тебе и правда будет лучше. А здесь ты нарушаешь все возможные правила и режимы. — О-о-о, — протянул Скотт. — Со школы не слышал эту песню. Сразу вспоминаю эту Вселенскую задницу. — Кого? — удивленно спросил Том, поворачивая голову. — Завуча нашего. — Вы так его называли? — Томас не смог сдержать улыбку. — А ты что, не знал, что ли? Его полшколы только так и звало. — Я не слышал, — пожал плечами Том. — Ты же знаешь, что я мало с кем общался в школе. — Конечно, ведь ты был замечательным отличником, а с такими скучно до зубного скрежета. Такой занудный ботан. — Ну, спасибо, — буркнул Том, вспоминая эти неприятные моменты. Конечно, в чужих глазах он таким и выглядел — высокомерным умником, который считал себя выше других. Вот только сам Том никогда так не думал, ему просто было тяжело с кем-то общаться из-за своей социальной неловкости. — Но я в какой-то момент понял, что это не так, — лениво бросил Скотт. — Да ну? Мне кажется, ты самый первый должен был так считать. — Так и было, когда я еще не присматривался к тебе. Но в последний год, когда ты постоянно попадался мне на глаза, то я заметил, что ты не совсем такой, как о тебе говорят. Ты на самом деле тот еще засранец, который многое прячет за своей белой шкурой. — Я не так быстро понял, что ты не такой, каким рисовали слухи, — решил признаться Том. — Хотя в школе мне казалось, что ты бесчувственный бездельник, который только и любит, что подраться. — Да в жопу сплетни, — Вайс фыркнул. — Я просто прикалывался над всеми этими благополучными школьниками. И вообще мне было похер, кем меня там считают. Я же знаю, кто я. Том тоже знал. Знал, что Скотт намеренно не причинит никому зла, пусть он будет язвить и насмехаться. Жаль, что остальные, в том числе и Эрик, не видят этого. Они не знают, какая жизнь у Скотта, с чем ему приходится справляться. Что только такой дерзкий характер и помогает ему выживать в этом мире. О, черт, только не надо жалеть его. Мало того, что сам Скотт этого не выносит, так еще и Том становится уязвимым в такие моменты. Не стоит вообще чувствовать к Скотту ничего лишнего. — У тебя сигарет не найдется? — спросил Вайс, подсаживаясь поближе. — Жалко деньги тратить, чтобы тому типу еще приплачивать. — Они у меня только дома, — честно ответил Томас. — И это больница, в конце концов, а не курорт. Тут больные люди… Скотт смотрел на Тома слишком пристально, от чего по позвоночнику пробежали мелкие мурашки. — И ты самый больной среди всех, — понизил голос Том. — Почему? — тоже шепотом. — Зачем ты поцеловал меня? — еще тише, хотя в полутемном коридоре были только они одни. — Просто захотелось. — Такого не может быть. — Ну, смотри, — сказав это, Скотт правой рукой сгреб волосы Тома и притянул к себе, припадая к его рту. Том выдохнул сквозь приоткрытые губы, а затем положил ладонь на грудь Скотта с намерением оттолкнуть зарвавшегося парня. Но так этого и не сделал. Сколько бы раз Тома не целовали после, то, как целуется Скотт, невозможно забыть. В этот момент тебе уже ни о чем не хочется думать — ни о прошлом, ни о будущем. А мыслить о настоящем просто не получается. — Нас тут увидят, — через поцелуй пробормотал Томас, стараясь окончательно не потерять связь с реальностью. — И что же делать? — с улыбкой спросил Скотт, прикусывая за мочку уха. — Идем. — Том надеялся, что подкашивающиеся ноги не подведут его. Он повел Скотта за собой, радуясь, что никого не встретилось по пути. Благо до комнаты, на которой значилась табличка «Служебное помещение» было недалеко. Скорее всего сперва это место подразумевалась как кладовая для запасного инвентаря, но на деле ее использовал персонал, чтобы иметь возможность вздремнуть пару часов в свободное время. По крайней мере, для этих целей здесь стояла старая койка без колесиков, и дверь можно было закрыть на щеколду изнутри. Скотт сам буквально втолкнул Томаса внутрь, захлопывая дверь и прижимая к стене. Его руки сразу скользнули под голубую рубашку интерна. — Полегче, ты все-таки на реабилитации, — усмехнулся Том. — И все это выглядит как сцена из дешевого порно. — Просто найди гребаный выключатель. Хочу видеть твое лицо. Том пошарил рукой по стене, и над их головами зажглась тускловатая люминесцентная лампа. Скотт провел шершавыми пальцами по щеке Тома, взял его за подбородок и на этот раз поцеловал очень медленно. Том ответил, опираясь о прохладную стену. Скотт прихватил его нижнюю губу, слегка оттягивая. Такой поцелуй был непривычен, но от этого не становился менее волнующим. Даже наоборот, заставлял окончательно терять голову. Том отчаянно вцепился в спину Скотта, отвечая на глубокий поцелуй, пока тот водил ладонями по выступающим тонким ребрам под униформой. Томас тихо охнул, когда Скотт оттащил его назад, опускаясь на койку и усаживая к себе на колени, так чтобы они были лицом друг к другу. Затем позволил стянуть с себя голубую кофту. Он почувствовал сильное смущение, что не может похвастаться наличием крепких мышц и все еще выглядит подростком по сравнению со Скоттом, который стянул и с себя футболку. Тот же не обратил на это ровно никакого внимания, продолжая жадно водить руками по горячей коже, задевая кончики сосков. А затем плавно переместил их, лапая Тома уже за задницу. Скотт обдал жарким дыханием шею Томаса и коснулся губами ключиц, заставляя еле слышно простонать. Казалось, что Вайс видит все его чувствительные места насквозь… Если только Том сейчас не был таким от головы до пят. Он сам опустил руку ниже, и почувствовал насколько все напряжено под серой тканью спортивных штанов. Ощущая, как у него самого колени начинает сводить от возбуждения, Томас потерся своим пахом о пах Скотта. Тот в ответ издал гортанный звук, явно недовольный тем, что из-за своих травм не может сейчас резко перевернуть Тома на спину и пригвоздить к кровати. Словно прочитав его мысли, Хэмптон коварно усмехнулся и опустился на пол, приспуская штаны Скотта и освобождая стоящий член. Затем осторожно коснулся его губами. Затем провел языком по стоящему члену, чувствуя насколько он горячий. –Бля-я-ть, — протянул Скотт на вдохе. Томас попробовал взять в рот, поражаясь своей то ли наглости, то ли смелости, то ли глупости. Ощущения были очень необычными, но при этом не отталкивающими, как можно было опасаться. Наоборот, от подобной интимности кружило голову. Скотт вцепился пальцами в волосы Тома, направляя его взять поглубже, так что даже дышать стало тяжело, а на глазах выступили слезы. Он плотнее обхватил губами член и несколько раз прошелся по нему, особенно уделив внимание чувствительной головке. Размеры Скотта просто не позволяли дотянуться до основания, все же Том был слишком неопытен в подобных вещах. Однако Вайса, похоже, это не сильно смущало, и он сам подавался навстречу, толкаясь в теплый и влажный рот. Не выдержав такого напора, Том наконец отстранился, слегка откашливаясь и пряча глаза. Взгляд Скотта же был с поволокой, держать себя в руках совсем невозможно. Он помог Тому подняться на ноги стянул с него штаны вместе с бельем, притягивая к себе. — Хочу тебя, — пророкотал он, оставляя яркий засос на дрожащем теле. Том еле собрался с мыслями, чтобы вспомнить, что здесь должны быть банки с медицинским гелем. Он нанес смазку себе на ладонь и распределил по члену Скотта, который и без того был влажен от слюны. Затем снова оказался на коленях парня, который уже тоже выдавил гель себе на пальцы, и, побудив Тома приподняться, толкнул их в узкий проход. Другой рукой он обхватил член Тома. — Просто… быстрее, — прошептал тот, позволяя Вайсу быстрее растянуть себя. Ощущения были не из самых приятных, как и в первый раз, но Томас быстро привык, и уже через минуту возбуждение снова ударило ему в голову, выбивая все прочие мысли. Руки Скотта обхватили его подрагивающие бедра, помогая опуститься на стоящий член. Томас закрыл рукой рот, чтобы быть тише, и простонал в ладонь. Он совсем забыл это чувство, когда тебя что-то заполняет изнутри. Скотт проник еще глубже, а затем начал двигаться. Том тихо простонал его имя, подаваясь навстречу, и крепче обхватил за плечи. Наконец приятные ощущения наполнили все его тело, заставив выгибаться дугой и поджимать пальцы. Пальцы Скотта собственнически обхватили его талию, направляя в ритмичном движении. А еще тот не отводил взгляда со смущенного лица Томаса, который из-зо всех сил старался быть тише. Сам же Вайс едва ли подавил хриплый стон, когда кончал, крепко прижав к себе парня до темных отметин на белой коже. А через полминуты и Том достиг вершины, срываясь на вдохе. После наступившего оргазма они все еще находились в бессознательном бреду, водя ладонями по телам друг друга. Том понимал, что только один человек мог подарить ему такие ощущения, как будто тысячи перьев щекотали ребра. Где-то на периферии сознания он помнил, что он находится на работе, что они со Скоттом встретились вновь всего несколько дней назад и между ними ничего нет. Но все было не важно в этот самый момент, когда их тела слишком тесно переплетались друг с другом при свете моргающей лампочки. Тому хотелось еще. Хотя именно он должен был заставить себя уйти. Но остался, позволяя Скотту повалить себя на импровизированную кровать. Скотт уткнулся носом в обнаженное плечо Тома, и одной рукой зарылся в мягкие волосы. Том, оглаживая рельеф его живота и груди, чувствовал маленькие, едва различимые отметины шрамов. Сердце сдавило. — Тебе же больно, — прошептал Том. — Так излечи меня. Скотт уперся в матрас локтем, защищая поврежденную руку. Том слышал его дыхание — частое с легкой хрипотцой. Когда Скотт вошел в него во второй раз, Том сильнее вжался в матрас. В этот раз движения были быстрее и грубее, но от этого Томас терял голову еще больше, с трудом заглушая стоны. Он врал самому себе, когда думал, что ему хочется прекратить все это. Нет, ему нужно было, чтобы Скотт вот так нависал над ним, закрывая от остального мира, чтобы он был внутри него. Поэтому Том просто раскрывался перед ним, позволяя все. Скотт жалел, что освещение здесь было ужасное, и он не мог полностью насладиться этим видом. И все равно смотрел так, словно хотел выжечь эту картину у себя в голове. Ему хотелось, чтобы Томас был под ним как можно дольше. Был его. Несмотря на физическую боль, отдававшуюся в разной степени по телу. Скотту было плевать. Казалось, он жаждал этого на протяжении последних лет. Почему же никто в мире не мог заменить ему этого парня? — Скотт….я-я… я не могу больше, — проскулил Томас, выгибаясь. В память Вайса врезались белые ключицы, обтянутые кожей, дрожащие веки, и он кончил через несколько мгновений буквально от звука своего имени на чужих искусанных губах. Затем опустился ниже, переваливаясь на бок и болезненно морщась. — Ты в порядке? — Том повернулся к нему. — А ты? — Непривычно так, — улыбнулся Томас, но улыбка тут же исчезла с его лица, когда Скотт протянул руку, чтобы убрать светлую прядь со лба. Том шумно вздохнул. Реальность постепенно возвращалась. Не самая лучшая идея — заниматься сексом с пациентом после травм. Не самая лучшая идея — заниматься этим с человеком, которого старался забыть. Однако, все внутри Тома кричало «останься со мной, останься со мной!». — Тебе лучше вернуться в свою палату, — сказал он вслух.

***

12 августа 2018 г. Сегодня было очень жарко. Том стоял у окна, выходящего во внутренний дворик клиники. В его руке был картонный стаканчик с давно остывшим кофе, про который Том, кажется, уже совсем забыл. В голове проносились тысячи мыслей, никак не связанных с работой. Он чувствовал, что ему необходимо что-то сделать: Том не мог больше находиться в таком подвешенном состоянии, хотелось опуститься на землю и твердо встать на ноги. Надо просто решить все со Скоттом раз и навсегда и перестать себя мучать. Он устал и больше не был согласен на половину — на половину своих решений, на половину своих чувств. Либо он получит все, либо… Он готов отказаться от всего, лишь бы перестать испытывать боль в груди. Никаких встреч, никакой близости. Да, так он и поступит, решит все и сразу… И что бы ни случилось после, ему остается только это пережить. С этой мыслью Томас выбросил стаканчик в мусорное ведро, и капли остывшего кофе поползли по темному целлофану. Сегодня Скотта выписывали. У него не было вещей, которые нужно было собирать, поэтому он просто нетерпеливо ходил взад и вперед по пустой палате. Одного его соседа повели на анализы, второй тоже куда-то запропастился, но Скотта это не волновало. Ему оставалось только дождаться, когда хоть кто-то придет сюда и скажет Скотту, что он может уйти. Ну, и еще одна вещь немного его беспокоила. Он думал, что Томас заглянет к нему сегодня, особенно после того, что случилось между ними. Похоже, что тот предпочитал избегать Скотта, и последнего это немного бесило. Что себе там надумал этот парень? Так и хотелось найти его и как следует встряхнуть за воротник, а потом, потом… В этот момент Скотт ощутил сильную боль в районе живота. Он тихо вскрикнул, обхватывая себя руками и опускаясь на колени. Что это такое? Раньше со Скоттом такого не случалось, пусть неприятные ощущения в районе живота уже стали для него естественными и привычными после операции. Он попытался снова встать, опираясь рукой о край кровати, но любое движение усиливало невыносимую боль. Скотт попытался позвать кого-нибудь, но из полуоткрытого рта вырвался только непонятный набор звуков. В следующий момент все поплыло перед глазами. Попытавшись встать в последний раз, Скотт свалился на пол и больше не шевелился. Томас в это время стоял в холле и ждал, когда в конце коридора появится высокая фигура. Он хотел было пойти в палату Скотта, но все время останавливался. Он хотел встретиться с ним с глазу на глаз, а не в присутствии лечащего врача или других пациентов. Однако, Скотт все не появлялся. Время ожидания затягивалось. Может, его должны были выписать чуть позже? Может, вообще глупая идея — искать с ним встречи и стоит пойти по своим делам? Спустя еще полчаса Том вздохнул и пересек холл, периодически стреляя глазами в сторону нужного коридора. И в этот момент Томаса чуть не сбил с ног проносящийся мимо Саймон. — Прости, я спешу, — бросил он. — Что случилось? — крикнул Том вслед приятелю. — Что-то с мотоциклистом, — ответил тот на ходу и скрылся за углом. Томас застыл на мгновение, а потом метнулся следом. Он догнал Саймона у порога палаты и вместе с ним залетел внутрь. Первое, что он заметил — это лицо Скотта цвета белого полотна, а потом уже сгрудившихся вокруг врачей. Время замерло на какое-то мгновение, во время которого внутри Тома все разваливалось на куски. — Возможно внутреннее кровотечение, — раздался голос доктора Харди. — Срочно в операционную. Миг, и Скотта уже увозят на каталке, а Томас идет следом, боясь потерять его из виду. Как такое могло случиться? Почему никто не заметил? Том коснулся руки Вайса — она была холодной, как мрамор. — Скотт, — позвал он, но тот не отозвался, все еще находясь без сознания. — Давление падает. — Быстрее, быстрее, — торопил Гилберт Харди. Его лицо выражало крайнюю взволнованность и неудовлетворение. Кто, как не он, должен был заметить проблемы со здоровьем своего пациента. А теперь парень мог не выжить после наступления кризиса. — Выйти всем посторонним, — скомандовал хирург, включая лампы и дезинфицируя руки. — Уинстон, ассистируй мне. — Да, сэр, — подал голос Уинстон, отталкивая Томаса в сторону. Тот безвольной куклой отшатнулся, но больше не мог сделать ни шагу. Неужели все это происходит на самом деле? — Эй, пойдем, — Саймон взял Тома за руку и вывел из операционной, закрывая за собой дверь. — Что с тобой, тебе плохо? — Мне нужно… туда… — пробормотал Томас, двигаясь вперед, но Саймон остановил его попытки вернуться в операционную. — Посторонним нельзя находиться на операции, ты же как никто знаешь. — Но там Скотт, — тупо повторил Томас. — Вдруг с ним что-то случится. — Теперь все зависит от доктора Харди, если еще возможно что-то сделать. Ничего нельзя сказать наверняка. Может, тебе воды выпить? — Не надо, — Том отодвинул руку. — Все в порядке. Но почему ему не провели операцию раньше? Почему так быстро выписывали? — Его страховка не перекрывает полное лечение, — покачал головой Саймон. — Поэтому он отказывался. Ты не знал? — Нет, — глухо отозвался Томас, прислоняясь к стене. — Я этого не знал… Он мне не сказал. — Он не был твоим пациентом, Том, ты не должен был знать. — Да-да, верно. Сайм, скажи мне честно, какие у него шансы? — Честно? — замялся Саймон. — Все было бы намного лучше, если бы обнаружилось раньше. Скорее всего, во время аварии у возникли внутренние повреждения, но их сложно было заметить. Сначала пациент принимал много обезболивающих, поэтому и сам не обратил внимание, а потом мог посчитать такие болевые ощущения естественными. Пока под давлением резко не произошли критические осложнения. Вайса нашел в бессознательном состоянии его сосед, и неизвестно, сколько он там пролежал, а тут каждая минута на счету. Теперь… Не знаю, Том, не берусь делать какие-либо прогнозы. Шансы невелики. — Ясно, спасибо за честность… Знаешь, иди, Саймон, со мной все хорошо, — махнул рукой Том. Он хотел остаться один. — Точно? — Да. — Ну, смотри, лучше бы тебе вернуться в ординаторскую, — посоветовал приятель. Саймон ушел, подозрительно косясь на Тома, который устало прислонился к стене. Каким же он был идиотом и сразу не понял, почему Скотт не хотел продолжать лечение. Если бы Том пришел к нему раньше, как и хотел, то врачи подоспели бы скорее. Теперь он ненавидел себя за свою неуверенность и страх. Сейчас Скотт может просто умереть в любую минуту… Умереть. Том дернулся вперед и вошел в соседнюю комнату, откуда через стекло можно было наблюдать за ходом операции. Никто в операционной его не заметил, обращая все внимание только на пациента. Тому показалось, что это очередной сон, и он сейчас должен уехать в Ноттингем, оставляя Скотта на перроне. Вот только за стеклом Скотт лежал без движения, пока доктора пытались спасти ему жизнь. Томас приложил к глазам тыльную сторону ладони, пытаясь дышать глубже. Он хотел бы сейчас быть там. Но мог только наблюдать со стороны, как Скотт цепляется за жизнь, оставаясь при этом не в силах помочь. Том чувствовал себя бессильным, как никогда. Он не мог этого видеть, но и не мог уйти. Шли долгие минуты, а может часы, дни, недели, а Том все не двигался с места. Внезапно он почувствовал чью-то руку на своем плече. — Саймон сказал мне, что ты здесь, — кажется, это был голос Эрика. — Пойдем-ка, приятель. — Нет, я никуда не пойду, — голос у Тома сорвался. — Так будет лучше, ты ничего не сможешь сделать. — Но… — Просто поверь мне, — мягко сказал Эрик, беря Тома за руку. — Идем, выпьешь воды, успокоишься. Выглядишь ужасно. Том ничего не ответил, повернув голову к операционному столу. Он многое видел во время своей врачебной практики, но сейчас мог с уверенностью сказать, что в ней не было ничего более ужасного, чем это. Томас видел Скотта, который сидит на подоконнике школы и пронзительным взглядом словно видит тебя насквозь. Видел Скотта, который легко закуривал, стоя в десятках метрах над улицами Лондона. Видел Скотта, который целовал его, жадно, всегда словно в последний раз. Видел, как Скотт в очередной раз исчезает из его жизни, чтобы потом снова появиться и непринужденно предложить сигарету. Возможно, никто больше не видел в Скотте того, что видел в нем Том Хэмптон. — Том, — снова позвал Эрик. — Надо идти… Я думал, что вы не друзья. — Мы не друзья, — согласился Том, позволяя увести себя. — Но я люблю его. Остаток дня Том ходил словно во сне. Он все надеялся встретить доктора Харди, и когда он, наконец, увидел его, то хватило одного взгляда, чтобы все понять. — Пока стабилен, — только и сказал доктор, и с плеч Тома словно гора свалилась. — Спасибо, — прошептал он. — Где он сейчас? — Снова в палате реабилитации, но тебе не стоит туда ходить сейчас, Том. — Хорошо, сэр, — кивнул интерн, и они разошлись по своим делам. Томас до конца дня заполнял карты пациентов, проверял анализы, то есть загружал себя работой как мог. Но когда пришло время ехать домой, то тошнота от волнения снова подступила к горлу. Том знал, что Эрик будет его искать, чтобы узнать о его состоянии и предложить подвезти домой. Это было последнее, чего сейчас хотел Томас, ведь единственное, что ему действительно было нужно, это… Эрик сегодня закончил работу чуть позже, но все же намеревался найти Тома, если тот еще не ушел. Судя по тому, что медсестра на посту его не видела, Хэмптон тоже еще не покидал клинику. Том сегодня особенно обеспокоил Эрика после происшествия со Скоттом Вайсом. «Мы не друзья. Но я люблю его». Это сильно впечатлило Эрика. Ему по-настоящему нравился Том, и он был бы не против перевести их отношения на другой уровень. Вот только Томас не был в этом заинтересован, как бы ни старался Эрик. И теперь понятно, почему. Похоже, Том просто из тех людей, которые влюбляются раз и навсегда, пусть и отрицают это. Это немного расстроило самого Эрика. Он бы попытался объяснить Тому, что нужно уметь отпустить и идти дальше, но, кажется, в данной ситуации это было бесполезно. Он видел, какими глазами смотрит Томас на Скотта Вайса. И сейчас, помимо прочего, человек, которого он любил, мог не дожить до утра. Внезапно Эрик понял, где стоит сейчас искать Тома. Он дошел до палаты, в которую положили Вайса после операции. Дверь оказалась открытой, и Эрик заглянул внутрь. Его подозрения подтвердились. Скотт лежал на кровати, подключенный к капельнице и аппарату для поддержания дыхания. Рядом же на стуле сидел Том, а его голова лежала на свободном куске простыни на кровати. Глаза его были закрыты, а одной рукой он держал руку Скотта. Словно удерживая его. Эрик тихо зашел в палату, взял с подоконника плед и накрыл им Тома, который даже не проснулся от подобных действий. После этого аккуратно закрыл за собой дверь. — Ну что, нашел Томаса? — поинтересовалась медсестра, когда Эрик проходил мимо. — Я до сих пор его не видела. — Да, я дозвонился ему, он уже уехал на метро, — с улыбкой сказал Эрик. — Спокойной ночи, Глинда. — Спокойной ночи, Эрик.

***

13 августа 2018 г. Том шел по коридору, возвращаясь с обхода с заведующим отделением. Он чувствовал себя разбитым, хотя и держался бодро, словно это и не заслуга трех стаканчиков кофе. Шея и спина все еще ныли после неудобного положения, в котором Томас провел эту ночь. Спать в такой позе довольно сложно, особенно когда где-то на периферии сознания пищит кардиомонитор, и ты чутко реагируешь на каждое изменение ритма. Как ни странно, никто не сделал ему замечания насчет его самовольного поступка. Хотя, он не сомневался, что это не могло остаться незамеченным. Ведь кто-то все же накрыл его пледом. Однако, Томас просто надеялся, что на это могут закрыть глаза… Пока не дошло до доктора Миллера. Шло время обеда, а значит, доктор Харди должен быть в кафетерии. Может, стоит воспользоваться моментом и посмотреть, как там дела у Скотта? Или все же попытаться поменьше думать об этом? За подобным внутренним спором Том и сам не заметил, как оказался рядом с палатой Скотта, хотя и не шел сюда намеренно. Том закусил губу и чертыхнулся про себя. Без понятия, что он собрался здесь делать, но кое-что тут же привлекло его внимание, заставляя прекратить самобичевание. Возле окошка в палату Скотта стоял мужчина средних лет, одетый в темно-коричневый костюм под зеленой накидкой для посетителей. Когда Томас приблизился, то понял, что поторопился с возрастом мужчины — ему было в районе пятидесяти, хотя выглядел он моложе. Том знал примерный возраст этого человека, так же как и его имя и род занятий. Потому что был знаком с ним. Это был Колин Дарвин — директор школы Брукса. Школы, в которой учились Том и Скотт. — Мистер Дарвин? — осторожно спросил Томас, но уже был уверен, что не ошибся. Мужчина повернулся к нему, окинул взглядом, словно пытаясь вспомнить. Томас знал, что у его бывшего директора была отличная память на лица, так что молча ждал, пока тот все поймет. — А, мистер Хэмптон, — пробормотал он. — Не ожидал Вас здесь увидеть. — Как и я. Что Вы здесь делаете? — Я… Видишь ли, есть у меня кое-какое дело, — туманно ответил директор, поправляя накидку. — Это как-то касается Скотта? Не думаю, что сейчас к нему пускают посетителей. Зачем Вы пришли к нему? — Томас решил пойти напрямую, терять было нечего. Ситуация стала очень запутанной. — Да, я пришел сюда насчет Скотта Вайса. Я не знал, что все настолько плохо, и боялся, что могу уже опоздать. Понимаю, что сейчас не лучшее время для посещений, но я здесь не за этим. Я бы хотел покрыть расходы на его операцию и лечение. — Вы? Но… зачем? — еще больше удивился Томас. Директор задумался, стоит ли продолжать говорить с бывшим учеником. Он еще раз взглянул через стекло и развернулся к Томасу. — Мы можем поговорить где-нибудь в другом месте, Том? — устало предложил мистер Дарвин. После они вместе прошли по коридору клиники и вышли во внутренний дворик. Директор сел на деревянную скамью, но Томас остался стоять в ожидании. — Знаешь, я не в лучшем состоянии сейчас, — продолжил мистер Дарвин. — Пару месяцев назад у меня полностью отказали почки, и пришлось срочно искать донора, но ни один доступный не подходил. Надежды таяли так же быстро, как и отведенное мне время. Я и моя невеста Лиза… — Простите, сэр, — перебил Том. — Ваша невеста? — Знаешь… Я ведь не самый хороший человек, Том. Я делал много вещей, за которые мне приходилось расплачиваться, но никогда не мог остановиться. Так случилось и с Лизой. У нас был трехлетний роман, к сожалению, об этом узнала моя жена. Она подала на развод, а я, пусть и не молод, через пару месяцев сделал Лизе предложение. Тогда мы еще не знали, что я болен, а когда все открылось, то было уже поздно. Мистер Дарвин сделал паузу — мимо прошли две медсестры, а затем продолжил. — Когда мне нужна была срочная операция, то я позвонил своим сыну и дочери — Энтони и Мари. После развода они оборвали со мной все связи, потому что были сильно обижены. Никто из них не стал меня слушать, никто не согласился помочь. Мои собственные дети отвернулись от меня. Возможно, я это заслужил. Но я не хотел умирать, как этого не хотела и Лиза. Тогда она решилась на безумный поступок, на который у меня самого не хватило бы смелости. Она пришла домой к Скотту, и чуть не на коленях умоляла спасти меня… — Но почему? — вновь не выдержал Томас, пытаясь осмыслить эту абсурдную и немного дикую ситуацию. — Почему именно к Скотту? — Потому что я признался Лизе, что у меня есть еще один сын. — Скотт… Ваш сын? — Да, — мистер Дарвин кивнул. — Его мать, Мелани Вайс, в молодости работала у нас горничной, и у нас была любовная связь. Мелани забеременела от меня, и я сделал все, чтобы моя жена об этом не узнала. Она бы сразу заметила, если бы я стал платить Мелани, поэтому я предложил ей кое-что другое. Я сказал, что возьму ее ребенка в свою школу и сделаю так, чтобы он смог ее закончить. Томас кивнул самому себе. Это многое объясняло, и почему Скотт мог учиться в школе Брукса, и почему его не выгоняли за ужасное поведение. Значит, Скотт знал о том, кто был его настоящим отцом, но никогда об этом не распространялся. Наверное, ему было легче считать, что у него просто не было отца, чем признаться в том, что от него просто откупились. Том поджал губы. Он почувствовал презрение к человеку перед собой. Вот он, представитель благоразумного и состоявшегося общества, к которому относили себя и родители самого Тома. Интересно, такого будущего они хотели для него? Жить во лжи, прикрываясь своим благосостоянием и положением? Предавать свою жену и детей? Том ничего не сказал, но мистер Дарвин все понял по его лицу и тяжело вздохнул. — Я знаю, что Скотт согласился, — сухо произнес Томас. — Он отдал Вам свою почку. Только я не могу понять, почему. — Как и я. Если честно, я думал, что Лиза предложила ему деньги, пусть и было у нас не так много после развода. Однако, совсем недавно я узнал, что Скотт эти деньги не взял. Возможно, он просто не хотел подачек с моей стороны, это я понимаю. Он никогда не обращался ко мне за помощью, никогда не давал понять, что имеет ко мне какое-либо отношение. Поэтому я и не могу понять, почему Скотт согласился помочь мне, когда мои законнорожденные дети отказались. Я вижу, что я отвратителен тебе, Том, но я не оправдываюсь. Мы не можем изменить свое прошлое, но можем повлиять на будущее, поэтому сегодня я пришел, чтобы отдать Скотту долг. К сожалению, это единственное, что я могу сделать для него сейчас. — Я не собираюсь Вас судить. Похоже, что Вы уже сделали это за меня. В любом случае, спасибо, что пришли. И до свидания, — Том развернулся и пошел прочь, оставляя директора сидеть на скамье. Он больше не мог видеть этого человека, и отчего-то начинали душить слезы. Для него Скотт явно оставался ошибкой прошлого, всего лишь результатом интрижки, ради которой не стоило рушить брак. А позже, наверное, даже радовался, что не признал сына Мелани своим сыном, видя его дерзкое поведение. Мистер Дарвин, как и другие, думал, что мальчик безнадежен, и никогда не пытался сделать шаг ему навстречу. Благо хоть слово свое перед Мелани сдержал. — Том, послушай, на тебе лица нет, — Корби поймал его за руку в коридоре. — Я отвезу тебя домой. — Спасибо, Эрик, но я сегодня остаюсь. — Но нельзя же так, Том, — жалобно протянул Эрик. — Ты ничем ему не поможешь, если сам будешь выглядеть как ходячий труп. — Ты о чем? — О Скотте Вайсе. Думаешь, я не знаю, почему ты уже вторую ночь здесь собираешься торчать? — Я думаю, что это мое решение… Если ты, конечно, меня не выдашь, — Томас поднял взгляд на Эрика. Тот заметно стушевался, как это всегда происходило из-за этих пронзительных серых глаз. — Я… я… — пробубнил Корби. — Никому не скажу, ясное дело. Просто твое состояние меня тоже беспокоит. — Со мной все в порядке, — улыбнулся Том. — Именно сейчас я думаю, что нахожусь на том месте, где и должен быть. — Ты всегда справляешься с такими вещами в одиночку, верно? — Да, но… При этом я всегда чувствую, что на самом деле я не один, — туманно ответил Томас. — Так что все не так ужасно, как ты думаешь. И меньше всего я сейчас хочу возвращаться в свою квартиру. — Хорошо, но если что, ты сразу мне позвонишь, обещаешь? — Обещаю.

***

После полуночи пошел дождь. Козырьки на крыше абсолютно не справлялись со своей задачей, и тяжелые капли врезались в оконное стекло. Звук от этого был слишком громким и отдавался в голове. В сочетании с непрерывным попискиванием это ужасно раздражало. Скотт досадливо поморщился, пытаясь вернуться в успокаивающее забытье, но у него это никак не получалось. В груди тоже что-то неприятно давило, сильно затекли ноги. Скотт словно находился на грани сна и реальности — нельзя заснуть, но и не получается проснуться. Он попытался ощутить свое тело, чтобы понять, что произошло, но все конечности были как каменные и весили целую тонну. Скотт с большим трудом мог сжать пальцы в кулак и постарался сделать хотя бы это. Когда же ему удалось немного сжать ладонь, то он вдруг почувствовал в ней что-то маленькое. Скотт не мог разгадать, что же это могло быть. Чтобы понять это, пришлось бы открыть глаза и согнуть руку в локте. Скотт приложил все силы, чтобы сделать это: разлепил клейкие веки и медленно поднес вещицу к своим глазам. Он смог разглядеть только слабые очертания в расплывчатом свете фонарей за окном. Скотт еще раз покрутил вещицу в пальцах, вдруг вспоминая похожие ощущения. Не может быть… Это был маленький пластиковый брелочек в виде зебры. Скотт закрыл глаза, опуская руку обратно вниз, а когда открыл, то заметил, что рядом с кроватью кто-то сидит. «Том», — хотел позвать Скотт, но дурацкие трубки на лице сперва помешали ему это сделать. — Это я, — раздалось за шумом дождя. Скотт понял, что Томас в это время не спал, а возможно, затаив дыхание смотрел за его попытками понять, что он держит в руках. — Помнишь, ты отдал мне это? Без каких-либо объяснений или причин. Возможно, тебе просто показалось забавным это сравнение с зебрами. Если я бело-черная зебра, то ты черно-белая… Знаешь, а ведь настоящие зебры действительно черные с белыми полосками, так что из нас двоих ты что ни на есть настоящая зебра. — Придурок… — наконец прохрипел Скотт. — Что? — Ты настоящий придурок. — Возможно, — грустно рассмеялся Том. — Знаю, я придаю большое значение таким идиотским вещам. Я ведь хранил брелок все это время, хотя в итоге противоречил сам себе, думая, что хочу тебя забыть. Ведь на самом деле не хотел забывать. Всякий раз, когда я видел эту зебру, то думал, что ты где-то там, пусть далеко, за пределами моего взгляда, но ты где-то есть. Эта мысль поддерживала меня, пусть и странно звучит. Мне просто приятно было осознавать, что ты был в моей жизни, и продолжаешь существовать. Но вчера, когда ты… был там… Я не знал, что делать, если бы тебя не стало. — Но я все еще жив, да? — Да. Да, ты жив, — Том проглотил комок, этого еще не хватало. — Прости, я плохо спал в последнее время. — Я тоже думал… — Тебе не стоит говорить. — Заткнись. Пожалуйста, — попросил Скотт, болезненно хмурясь. — Когда ты уехал, я тоже думал о таких вещах. Даже когда все казалось таким дерьмом, то я почему-то думал о том… что ты где-то там… следуешь за своей мечтой. И мне становилось спокойнее, словно я сам делаю это. — Хотел бы я на самом деле быть здесь в это время. — Но сейчас ты здесь… — пробормотал Скотт, стараясь немного вытянуться. — Знаешь, когда я валялся там, то много всякого видел. Мать видел, друзей старых. Отца, тебя, уличного пса по имени Чарли. Я сам так его назвал. Хозяин квартиры запрещает заводить животных, так что я не мог взять Чарли. Кормил только. Вот я и думал, кто будет кормить его, если меня не будет. — Насчет твоего отца, — осторожно начал Том. — Он приходил сюда. Он хочет оплатить твое лечение. — Вот как, — казалось, эта новость нисколько не удивила Скотта. — Теперь ты знаешь, да? — Да. — Наверное, думает, что должен мне, — слабо фыркнул Вайс. — Ну и черт с ним. Пусть поступает, как хочет. Я его ни о чем не просил и не собираюсь. — Ты же… Та операция по пересадке, ты отдал свою почку мистеру Дарвину. — Этот говнюк тебе и это рассказал? Ну да, отдал. Могу и с одной пожить. — Но почему? Даже дети мистера Дарвина не смогли его простить, хотя у тебя было намного больше причин его ненавидеть. Почему ты пошел на это? Скотт не ответил. Его грудная клетка высоко поднималась при каждом вдохе. — Не ради этого еблана… — наконец, прервал молчание. — Кхм, прости. Если бы он пришел ко мне, то я бы тоже его послал. Но ко мне пришла та женщина. Знаешь… Она, оказывается, беременна. — Что? — Томас в первый раз слышал об этом. — Тяжело было бы не заметить, — усмехнулся Скотт. — Живот у нее не как арбуз, конечно, но уже заметный. И черту понятно, что это его ребенок. Еще один мой сводный брат. Или сестра. Так вот, поэтому я и согласился — не ради Дарвина, а ради его нерожденного ребенка. Том вздохнул, но ничего не сказал, давая Скотту время перевести дыхание и продолжить. Было видно, что он собирается высказаться сейчас и не упустить момент. — Я просто подумал тогда… Никто не должен по своей участи расти без отца. В смысле, я понимаю, каково это, пусть и урод он, но все же отец. Хоть какая-то помощь от него была в итоге. Я не смогу понять, каково быть на месте его законных детей. Просто интересно… Каково бы это было — иметь отца. Любого. Чтобы был. Я не знаю… Что ж, если Дарвин будет жить вместе с этой женщиной, значит его сын будет видеть своего отца. И у него будет семья. Черт, я не хотел, чтобы это зависело от меня, но раз это произошло, то я сделал такой выбор. Я не мог оставить его наполовину сиротой уже до его рождения… Это было бы неправильно и… О, Боже, ты чего ревешь? — Прости, прости, — затараторил Томас, размазывая влагу по лицу. — Я просто плохо спал и немного устал. — Знакомая песня. Я бы подвинулся, но тут мало места. — Очень смешно. Скотт вздохнул и прикрыл глаза. Дождь уже стих и Скотт снова постепенно проваливался в забытье. Хотя ему хотелось еще подольше задержаться в настоящем. — Кстати, — пересилил он себя. — Теперь мне снова сто лет ждать, когда меня выпишут? — Возможно, — Томас очень боялся что-либо сказать, потому что состояние Скотта еще не нормализовалось. — Охренеть, — голос был немного севшим. — Напомни потом, что когда я починю байк, то должен обязательно тебя прокатить. — Нет, на такое я не согласен, — на лице Томаса появилась улыбка. — Еще твое мнение кто спрашивает, — фыркнул Скотт. — А теперь иди уже, а я сам уже не знаю, что несу. Еще скажу чего лишнего. — Точно, я не буду тебе мешать, — опомнился Томас, понимая, что Скотту нужно еще приходить в себя. — Если что понадобится, то нажимай кнопку вызова в изголовье. — Да-да, — сонно пробормотал Скотт. — Ты мне не мешаешь… Просто иди отдохни. И игрушку свою забери. — Оставь, она же твоя. — Тогда я снова отдам ее… Когда выйду отсюда. Наконец. — Хорошо, — кивнул Томас, но Скотт этого уже не видел. Глаза его были закрыты, этот короткий разговор лишил сил. — Скотт, знаешь, я… — Том, задержался у двери, собираясь с духом, но тихий голос его перебил. — Не сейчас, Том. Я хочу видеть твое лицо. — Я подожду, — шепотом сказал Том, закрывая за собой дверь. Да, он будет здесь столько, сколько понадобится. Пока в один день одиночество либо поглотит их, либо исчезнет навсегда. Скотт сказал, что хочет встретиться с ним после выписки, хочет прокатить его на мотоцикле. Не факт, что Том осмелится на такое, но это уже не важно. Скотт хочет видеть его. Томас не мог сдерживать чувства в своей груди, от которых было даже больно. Скотт изо всех сил постарался убедить его, что он вылечится, и Том не мог игнорировать это чувство надежды. Он чувствовал, что тени прекратили колебаться и легли ровно, контрастируя с множеством новых светлых полос.

***

хх.хх.2022 г. Том всегда застегивал свой белый халат на все пуговицы. Причесывался. Начищал ботинки до блеска. Сверху накидывал черное пальто. Он все еще работал в той же клинике, где и проходил интернатуру: слишком сблизился с новыми коллегами и остальным персоналом. Кто-то однажды узнал знакомую фамилию доктора Хэмптона, принадлежащую его отцу и спросил, не родственники ли они. Том улыбнулся и сказал, что они однофамильцы. Он не видел своего отца уже давно. Все поздравления Тома оставались без ответа, а на его день рождения никаких вестей от семьи не приходило. Но он почти не переживал на этот счет, потому что получал много поздравлений от коллег и друзей. И у него была новая семья. Скотт всегда натягивал черные футболки и носил кожаную куртку. Брился по утрам. Закуривал. Надевал белые массивные кроссовки. Каждую вторую субботу Скотт заезжал к Мелани, чтобы справиться, как у нее дела. Он вкратце рассказывал, что сейчас происходит в его жизни, пусть женщина и отрешенно смотрела в сторону, не отвечая своему сыну и качая на руках плюшевую зебру. Может, хотя бы остатки воспоминаний сохранились в ее голове. По крайней мере, Скотту хотелось, чтобы это было так. Побыв немного с мамой, он прощался с ней и возвращался в то место, которое теперь мог назвать домом. Еще пару лет назад Скотт и не подозревал, что у него может быть такая жизнь. Что он позволит кому-то быть рядом с собой, и не просто, а еще и не желая отпускать. У них была небольшая квартира с недоделанным ремонтом после предыдущих хозяев. Стену с самыми ужасными обоями Том и Скотт просто задвинули большим шкафом с одеждой, как только въехали сюда. Правда, у Тома был план все же довести их пристанище до ума, только для этого нужно было посильнее пнуть Скотта, которого и так все устраивало. В конце концов, Том тоже перестал обращать внимание на непонятные вещи, разбросанные по квартире. У них был полностью выкупленный мотоцикл, на котором Томас все еще опасался ездить. Он крепко вцеплялся в куртку Скотта и постоянно кричал ему сбавить скорость на поворотах. Тот только хрипло смеялся, но все же переставал пугать Тома, а после просто пресекал все его попытки поворчать. У них была парочка хороших друзей, с которыми можно было выпить по выходным. Когда Скотт не начинал ревновать из-за всякой ерунды, на что Томас только вздыхал или посмеивался про себя. Он был не против и целый день валяться дома, кушая только хлопья, но это было не для Скотта Вайса, который готов был возвращаться домой разве что ночью. И то не для того, чтобы спать. У них был маленький балкончик, с которого можно перелезть на крышу соседнего дома. У них так же появилась небольшая искусственная елка в прошлое Рождество, на которую повесили все гирлянды из прошлой квартиры Тома. Скотт на это только насмешливо фыркал, но на самом деле переживал, как бы Чарли не погрыз провода. Да, у них была собака по имени Чарли. Том и сам не понял, как из их жизней стерлось «мое», «твое», «его» и заменилось на «наше». Столько нового было в этих, казалось бы, мелочах, как первая рождественская елка в жизни Скотта или выходные не в одиночку для Тома. Было непривычным то, что дома тебя кто-то ждал. Порой, когда Скотт поздно возвращался после ночной смены, то заставал Тома спящим на диване, плед с которого соскользнул на пол, и на нем уже устроился похрапывающий Чарли. Скотт наклонялся к Тому, почти касаясь носом его виска, чтобы сильнее ощутить знакомый запах. Затем выпрямлялся, выключал телевизор и поднимал Томаса, чтобы отнести на кровать и завалиться рядом. Утром Том снова будет ворчать, что Скотт спит в джинсах, но сейчас на это было откровенно плевать. — Скотт… — сонно донеслось под боком. — Что? — Там показывали документалку про зебр. — Она уже закончилась, — усмехнулся Вайс. — Но ты ведь и так все знаешь про нас, верно? — Угу, — пробормотал Томас и плотнее прижался к Скотту, на ощупь находя одеяло. Действительно, к чему эти лишние слова? Он и так все знал про них.