Дикий

Эту главу я посвящаю всем, кто однажды в жизни впервые прижимал пушистый дрожащий комочек к своей груди и в этот момент почти умирал от любви и желания никогда не выпускать счастье из рук.

~*~*~*~

Локи в нетерпении уже начал было расхаживать по тесной камере, только чтобы занять себя хоть чем-то. За время ожидания он с помощью ножа расковырял изобретения Старка чуть ли не до последнего винтика в надежде узнать, что может твориться в голове человека, создающего нечто подобное. Зачем Локи это знание, он и сам не понимал, но старался не задумываться на этот счёт. Мало ли, что может происходить с уставшим сознанием, и какие мысли в нём могут рождаться. Раздались тихие шаги, и Локи узнал по ним походку Фригг. Она вынырнула из темноты коридора и сразу же бросилась к решетке, заметив, что на Локи больше нет кляпа и наручников. - Дитя моё, как ты? О, боги! У меня болит сердце, когда я думаю, на что обрёк тебя Один, – она протянула руки сквозь прутья и привлекла Локи к себе, крепко обнимая. - Всё хорошо, мама. Всё будет хорошо. Теперь уже точно, - попытался успокоить её Локи. Он отстранил Фригг и заглянул ей в глаза. Ему так не хотелось оставлять её сейчас, но выбора не было. Нужно действовать – теперь или никогда. - Пора, - сказал он и протянул руку к матери. Фригг передала ему кристальный куб, в глубине которого плясали искры и завивались небольшие ураганы. Локи положил кристалл на пол и тепло посмотрел на Фригг. - Спасибо, мама, - прошептал он. Набрав воздуха в грудь и на одном дыхании тихо читая традиционную клятву, он резко опустил ногу, разбивая светящийся куб в блестящее крошево. - Я отдаю и принимаю. В залог кладу я свою душу и буду дар магический хранить. Клянусь на корнях Иггдрасиля. Клянусь на крови отцов. Клянусь на сердце той, что вскормила. Клянусь на своей жизни. Клянусь. Слепящий свет заполнил камеру и пронёсся по коридорам подземелья, вырываясь на поверхность и на секунду превращая ночь в день. Где-то там вечно неспящий Хеймдалль уже поднимал тревогу от внезапного светопредставления. Локи сквозь нарастающий вокруг себя вихрь крикнул матери, чтобы та поскорее уходила. Фригг перечить не стала. Глядя Локи прямо в глаза, она одними губами сказала, что любит его, и скрылась во вновь мрачном коридоре. Локи судорожно дышал, не в силах пошевелиться, а потом пришла боль. Он широко распахнул глаза и понял, что умирает. «Вот оно, значит, как... больно». Он раскрыл рот в беззвучном вопле, а потом всё прекратилось. Непроглядная тьма заволокла окружающий мир, и Локи отключился. Мысли по-прежнему роились в его голове, превращаясь в хаос, перемешиваясь с какими-то совершенно новыми, непривычными. Первобытными. Физическим ощущением, пришедшим к нему в первую очередь, был голод. Зверский. Кишки скрутило в тугой узел, и Локи подумал, что сейчас готов отдать одну из своих четырёх лап за несколько капель тёплого молока. Потом он осознал и почувствовал своё тело – тело зверя, но очень маленькое и слишком слабое. Локи разлепил глаза, и ощущения навалились на него снежной лавиной. Запах прохладного воздуха, наполненный озоном и совсем чуть-чуть - выхлопными газами. Едва слышный шум машин, мчащихся по замысловатой сети улиц где-то далеко внизу. «Эти мидгардцы – странный народец. И архитектура у них странная». Понимание, что его выбросило в мир людей, насмешило и принесло облегчение. Всё же лучше, чем Хельхейм. Видимо, с того дня, когда Локи открывал портал в мир читаури прямо с этой башни, нигде во Вселенной еще не случилось более мощного разрыва. Тускло-черное небо с едва заметными звёздами висело над головой бархатным куполом. Сверкающие огни Манхэттена устремляли свой свет вверх, будто кричали, что им теперь подвластно всё, что все силы природы покорны человеческому гению. А потом один из таких гениев собственной персоной вышел из стеклянных дверей с умопомрачительным выражением полнейшего замешательства на лице. Локи вновь посетило желание рассмеяться, но с приближением человека его сознание всё сильнее обволакивал липкий звериный ужас, отодвигая разум на задний план. Захотелось немедленно убежать и спрятаться хоть куда-нибудь, но Локи мог лишь затравленно оглядываться по сторонам и, вздыбив шерсть на спине, с трудом сохраняя равновесие, покачиваться на слабых лапах. Мышцы всё-таки не выдержали и подвели – Локи свалился на бок и задрожал. Энтони Старк, человек, которому и принадлежала вертолётная площадка уродливого здания, где несколько минут назад очнулся Локи, аккуратно подошел к довольно крупному чёрному котёнку и присмотрелся. Зверь был грязным и дрожал, казалось, всем телом – от длиннющих усов до кончика хвоста, а глаза, наполненные ужасом, безумно блестели совершенными изумрудами. У Тони даже дыхание перехватило. Он медленно протянул руку и погладил содрогающееся тельце. - Джарвис, что это? – спросил Тони, и от этого звука котёнок стал дрожать ещё сильнее. - Это детёныш ягуара. Самец. Меланист, - начал докладывать механический дворецкий. – Иначе ягуаров такого окраса называют чёрными пантерами, сэр. Судя по моим подсчётам, ему не больше двух недель отроду. Но вес этого котёнка слишком мал. Должно быть, он голоден. - Как он здесь очутился? – Старк был в недоумении. Он поднял зверька на руки, и, прижав к груди, начал поглаживать, слабо надеясь, что это успокоит неистово бьющееся под пальцами сердце. - К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос, сэр, - с нотками досады сказал дворецкий. - Ты его проглядел? Джарвис, чёрт побери, это не смешно! - Тони выглядел обеспокоенным. Внезапная жалость к несчастному созданию затопила сердце, и резко развернувшись, он направился в дом. – Молока, срочно. И подогрей не сильно. И закажи еще. Тони отдавал распоряжения, а сам понятия не имел, что нужно делать. Он не обладал глубокими познаниями в зоологии, потому что и повода постичь эту отрасль раньше как-то не появлялось. Теперь Тони попрекал себя за недальновидность, хотя и сам понимал, что предвидеть такое просто невозможно. Он вошел в кухню, где на барной стойке уже поджидала тарелка с молоком. Поставив уже абсолютно выпавшего из реальности котёнка рядом, он присел на высокий стул. Старк думал, что голодное животное сразу начнёт есть, но ошибся - котёнок по-прежнему дрожал, с лихорадочным блеском в глазах уставившись в одну точку где-то на дальней стене. - Джарвис, он не ест! – сокрушенно воскликнул Тони. - Я предполагаю, что из-за шока он дезориентирован, сэр. Вам придётся ему помочь, – мерный голос сейчас только раздражал Старка, который чуть ли не впервые в жизни чувствовал себя настолько бесполезным. Он придвинул тарелку с молоком под самую морду ягуара и, пристроив голову на сложенных руках, стал наблюдать. Зверёк не ел и, похоже, вообще не понимал, что происходит. Тони погладил тёмную шерстку, которая, несмотря на грязь, была мягкой и совершенно шелковой, потом окунул указательный палец в молоко и поднёс его к чёрному носу. Изумрудные глаза сфокусировались на аккуратном ногте, ягуар принюхался и еле ощутимо лизнул палец. Шершавый язык с бархатным кончиком принялся быстро слизывать молоко с кожи, и Тони усмехнулся. Ощущения были странными и забавными. Он снова опустил палец в тарелку, привлекая внимание к молоку, и тогда котёнок всё-таки начал есть. «Что со мной происходит?» - думал в этот момент Локи, набивая желудок самым обыкновенным, но таким неожиданно вкусным молоком. – «Это же блядский Старк, который сделал для меня намордник и садистские капканы. Это же обычный смертный, наглый самовлюблённый кретин, которого я однажды вполне справедливо выкинул, кажется, вот из этого самого окна. Но как же чертовски приятно было слизывать сладкие капли с его руки. Локи, посмотри на себя! Ты немощный, жалкий... А, к чёрту всё! Молоко и правда божественное», - мысли Локи путались с какими-то животными инстинктами, растворяя горячее презрение и злость. Страх всё еще терзал слабое тело, но в эту самую секунду захотелось просто ничего не делать. Ни о чём не думать, а только чувствовать, как питательная влага обволакивает стенки желудка, слушать, как сопит над ухом Старк, и просто быть здесь и сейчас - живым и свободным, хоть и абсолютно беззащитным в этом мире огромных людей и вещей. Старк смотрел на своего всё еще дрожащего удивительного гостя и, совершенно глупо улыбаясь такому простому достижению, как быстро опустевшая тарелка, думал о странных вещах. Абсолютно черная шерсть, измазанная в чем-то, не поддающемся идентификации, и, по мнению Тони, самые зелёные глаза в мире почему-то моментально вызвали в памяти образ сумасшедшего асгардского бога, которого совсем недавно они с Мстителями дружно спровадили домой под руку с Тором. - Локи, - внезапно для себя самого ляпнул Старк. Услышав имя, котёнок моментально перестал дрожать и внимательным осмысленным взглядом уставился на него. – Нравится имя? Мне, как ни странно, тоже нравится. Ло-оки, - протянул Тони. - Ну что ж, Локи так Локи. Старк вдруг понял, что уже начал считать этого ягуара своим, и это было странно. Он ведь никогда не хотел домашних животных. У него и мысли такой не появлялось, потому что даже он, безбашенный гений, которого никому не удалось приручить, в том числе и Пеппер, понимал значение слова «ответственность». Старк не любил ответственность, потому что она требовала энергии и самоотдачи, для которых у Тони всегда находились другие сферы применения. А домашние животные – это всегда ответственность. На них просто не было достаточно времени и чувств. Даже люди не требовали столько внимания, сколько вот такие беспомощные создания. Но эти зеленые глаза и боязливое тихое урчание пробирались в самую душу и там, как полноправные хозяева ситуации, занимали всё свободное и несвободное пространство. «Ну, что, Энтони Старк, я поклялся отомстить. Берегись, потому что тебя ждут весёлые денёчки», - со странной смесью азарта и лени думал Локи, запуская когти в тонкий пуловер Старка и легко царапая стекло мерцавшего реактора сквозь ткань. – «Иначе я не трикстер!» Он всё еще осторожно, но уже с меньшим страхом подставлял спину под сильные пальцы. Тони прижимал маленького ягуара к груди и с нежностью, которую никогда прежде не испытывал ни к одному человеку, вглядывался в зеленую бездну. «Твою-то мать. Вот это я попал», - встретившись взглядами, одновременно подумали оба – человек, так внезапно открывший в себе ранее невиданные стороны, и бог в теле зверя, подчиняясь ласке и нежности, которых никогда до этого не знал и уже было отчаялся когда-либо узнать.