Другие Мародёры

Две недели каникул пролетели как одно мгновение, и вот они снова мчались в алом «Хогвартс-экспрессе», забитом до потолка чемоданами, совиным пёрышком и оглушительным гомоном. Воздух в вагонах был густым от запаха шоколадных лягушек, мокрой шерсти и всеобщего возбуждения. Гриффиндорская компашка, втиснувшись в одно купе, переговаривалась все разом, пытаясь за два часа высказать всё, что накопилось за разлуку. — А у меня брат научился колдовать! Ну, почти! — выкрикивала Марлин, размахивая руками так, что задевала Джеймса по носу. — Он из папиной газеты сову сделал! Правда, она потом рассыпалась… — Моя мама испекла торт размером с телегу! — перебивал Джеймс, показывая руками невероятные размеры. — Пришлось есть три дня! Сириус, прислонившись к окну, просто улыбался, слушая этот шумный водоворот. Его синие глаза, немного уставшие за каникулы, теперь снова светились озорством. Лили и Северус, сидя рядом, тихонечко перебрасывались впечатлениями — Лили показывала на пальцах, как Петунья игнорировала её всё каникулы, а Северус хмурил брови, сочувственно кивая. Римус молча разворачивал и давал всем попробовать домашнее печенье, которое привёз. И, конечно, был обмен подарками. Это было похоже на маленькое хаотичное рождество прямо в купе. Марлин, краснея, раздавала всем сплетённые своими руками фенечки — яркие браслеты из ниток. Лили вручила каждому необычное пёрышко для письма, которое, если его потереть, пахло то хвоей, то мандаринами. Римус, немного смущённо, протянул каждому по тоненькой книжечке, подобранной специально под интересы: Джеймсу — о легендарных мётлах, Сириусу — о бунтарях в магической истории, и так далее. Но всех удивил Джеймс. Он с таинственным видом вытащил из сумки маленькие свёртки. — Это тебе, Лили, — он протянул коробочку. Внутри лежал изящный браслет, переливающийся глубоким синим цветом, как ночное небо. — А тебе, Марлин, — серьги, похожие на крошечные звёзды. — И Алисе — кулон в виде совёнка. — Они… они красивые, — растерянно сказала Лили, примеряя браслет. — Обычные! — поспешно заявил Джеймс, пряча глаза. Он умолчал, что украшения были заколдованы менять цвет в зависимости от настроения владельца. Это был его маленький, сокровенный секрет. Мальчишкам он подарил более «практичные» вещи: Римусу — книгу о магических существах, Северусу — небольшой, но качественный набор начинающего зельевара (флакончики, мерный цилиндр, серебряный нож), а Сириусу… Сириус развернул свой свёрток и расхохотался. В нём лежал невероятно вычурный, помпезный галстук явно антикварного вида. — Джим, это что?! Где ты такое откопал? — Тайна! — Джеймс важно поднял палец вверх, его глаза весело сощурились. — Носи на здоровье. Тебе идёт. --- Новый семестр налетел на них лавиной домашних заданий. Заклинания стали сложнее, пергаментов на эссе требовалось всё больше, а профессора, казалось, соревновались, кто задаст больше. Но наша компашка держалась вместе. На трансфигурации, любимом предмете МакГонагалл (и Сириуса с Джеймсом), сегодня нужно было превратить перо в серебряную ложку. Поттер и Блэк, как обычно, справились первыми — их перья почти мгновенно блеснули металлом и упали на парты с тихим звоном. — Помочь? — Сириус, закончив, обернулся к Марлин, которая, высунув кончик языка от старания, колдовала над своим пером. Оно лишь слегка погнулось, отдалённо напоминая ручку ложки. — Да, пожалуйста! — вздохнула она, отодвигаясь, чтобы дать ему место. Сириус присел рядом и стал объяснять, куда направлять палочку, на чём сосредоточиться. Марлин слушала, брови сдвинуты в серьёзной гримасе. Она была способной, но до гениальной лёгкости двух заводил ей ещё нужно было дорасти. — Не совсем так, — наконец сказал Сириус. Он аккуратно взял её руку, сжимавшую палочку, и направил на перо. — Представь, что оно уже твёрдое. Холодное. Блестит. И тут Марлин заметила: на его запястье, поверх рукава рубашки, по-прежнему была надета та самая голубая фенечка с серыми полосками, которую она сплела ему на Рождество. Он её не снимал. Уголки её губ непроизвольно дрогнули в улыбке. И — о чудо! — под их совместным взглядом и направленным усилием перо дрогнуло, вытянулось и превратилось в кривоватую, но вполне узнаваемую серебряную ложку. — Получилось! Довольная МакГонагалл строго кивнула из-за своего стола. Джеймс в это время уже носился между партами Лили и Алисы, пытаясь помочь и им, размахивая руками и объясняя что-то про «нужно чувствовать металл внутри пера!». Вскоре и у них всё получилось. Римус и Северус доделали задание сами, методично и аккуратно. Зельеварение, как всегда, было полем для двух вещей: бурной деятельности и тихой вражды со слизеринцами. Воздух в подземном кабинете был густым от пара и резких запахов. Джеймс, который терпеть не мог эту «скучную возню с котлами», вскоре бросил следить за своим зельем (за него, по обыкновению, доваривал Сириус) и подкатился к Лили. — Лил, как у тебя так здорово получается? — восхищённо прошептал он, глядя, как она с хирургической точностью добавляет в котёл чешую змеи. — Это же просто! — улыбнулась она, не отрываясь. — Для кого как, — вздохнул Джеймс, вертя в пальцах сушёную муху. — Мне скучно! Он помолчал, наблюдая, как её рыжие волосы выбиваются из хвостика и касаются щеки. — Лил? — А? — она наконец посмотрела на него. — Я рад, что тебе браслет нравится. Лили покраснела, и браслет на её запястье мгновенно из глубокого синего стал светло-зелёным, цвета молодой травы. — Он… он замечательный, — пробормотала она. — Кстати, тебе очень идёт зелёный, — сказал Джеймс, и его голос прозвучал неожиданно тихо. — Джим, прекрати! — Лили засмеялась, смущённая, и браслет вспыхнул тёплым золотым, затем снова зелёным, играя переливами. Сириус, наблюдавший за этой сценой из-за своего котла, фыркнул и ткнул локтем Римуса. — Рем, ты это видишь вообще? — Что? — Римус оторвался от своего безупречно кипящего зелья. — То, что наш друг окончательно променял нас на девчонку! Он там браслеты обсуждает! — Сириус, преувеличиваешь, — Римус с лёгкой усмешкой вернулся к измерениям. — Ничего криминального. — Не видишь?! — Сириус с драматическим ужасом обернулся к Северусу, сидевшему по другую сторону. — Сев! Мы теряем Поттера! Теряем! Что будем делать? — Отстань, — буркнул Северус, не поднимая головы от своего тома «Фантастических зелий и где они варятся». — Мешаешь. — О, Мерлин! — Сириус приложил ладонь ко лбу. — Ещё один пал! Друг потерян для благородного дела безделья и шалостей! — Братец, на что жалуемся? — Джеймс, наконец отвлечённый, обернулся к ним. — Я умираю от предательства! Один друг — у девочки на поводке, другой — в зельях утонул, третий — слепой! — завопил Сириус, закатывая глаза так, что было видно только белки. — Мальчишки! — Марлин, услышав шум, подскочила к ним. — Что происходит? — Сестренка моя! — Сириус протянул к ней руку с трагическим видом. — Обещай мне… обещай, что поднесёшь стакан воды, когда смерть будет глядеть мне в глаза! Марлин, давясь от смеха, кивнула: — Обещаю! Вся эта немой спектакль под радостное хихиканье Лили и Алисы привлёк внимание профессора Слизнорта. Тот лишь укоризненно покачал головой, поправляя свои блестящие усы. — Тише, господа, тише… работа идёт. Он не стал снимать очки. Как ни крути, эта шумная компания всегда сдавала работы в срок и почти всегда — на «отлично». Но не все в кабинете смотрели на них со смехом. За соседним столом, среди зелёно-серебряных галстуков Слизерина, сидел Питер Петтигрю. Он мешал своему зелью, которое упорно не хотело становиться нужного бирюзового цвета, а оставалось грязно-коричневым. И смотрел. Смотрел, как Джеймс и Сириус дурачатся, но при этом их зелья идеальны. Как они легко, не задумываясь, помогают другим. Как Лили улыбается Джеймсу, а Марлин смеётся над шутками Сириуса. В его груди копошилось что-то тёмное и колючее. Это была зависть. Острая, детская, несправедливая. В Слизерине никто так не шутил. Никто не обнимал друг друга просто так. Здесь ценили холодный ум, амбиции, чистоту крови. А он, Питер, был не умен, не амбициозен, а лишь труслив и жаден до одобрения, которого никогда не получал. Он смотрел на гриффиндорцев и видел всё, чего у него не было: бесшабашную храбрость, верную дружбу, беспечное счастье. И он ненавидел их за это. Ненавидел, потому что отчаянно хотел быть таким же. Хотел, чтобы кто-то тоже похлопал его по плечу, посмеялся над его шуткой, позвал исследовать замок. Но мысль об этом была такой пугающей и недостижимой, что он лишь сильнее сжал ложку в потной ладони и отвернулся, делая вид, что очень сосредоточен на своём провальном зелье. А наша компашка ничего этого не замечала. Они были слишком заняты своим миром — миром, где дружба была самым сильным заклинанием, а каждый день — новым приключением. Они спорили, смеялись, подталкивали друг друга и по-детски, искренне верили, что так будет всегда. Они были просто детьми. Детьми, которые знали, что за спиной у них есть другие дети, готовые горой за них постоять. И этого пока что было вполне достаточно.