Другие Мародёры

Заниматься осталось ещё три месяца, а учиться уже не хотелось — весна. За окнами Хогвартса таял снег, по каменным подоконникам барабанила капель, и даже в подземельях пахло чем-то свежим, почти забытым за долгую зиму. В воздухе висело то особое предвкушение, когда хочется не сидеть над учебниками, а делать что-то большое, настоящее, безумное. Карта, их безумная идея, росла прямо на глазах. Времени на неё уходила уйма: они спорили до хрипоты, зачёркивали, начинали заново и снова спорили. Марлин помогала — рисовала она здорово, хоть и стеснялась показывать свои работы. — Тут, я говорю тебе, проход! — Сириус ткнул пальцем в пергамент с такой уверенностью, будто сам его строил. — Да нет тут прохода, Блэк! — Джеймс навис над картой, взъерошил волосы, и они встали дыбом. — Смотри сюда: эта зарисовка с четвёртого этажа, а это — третий. Чувствуешь разницу? — Лин, пойдём проверим? — Сириус вдруг повернулся к Марлин, и голос у него стал совсем другим — мягче, будто он просил о чём-то важном. — Лин? — Марлин упёрлась локтем в стол, приподняла бровь и сощурилась, но в глазах уже плясали смешинки. — Так меня только мама называет. — А я тоже буду. — Он усмехнулся, и глаза его блеснули. Не нагло, а как-то светло, по-особенному. Так, что у Марлин внутри всё дрогнуло. Она открыла рот, чтобы сказать что-то едкое, но слова куда-то подевались. Потому что когда Блэк так смотрел — с этим своим светлым взглядом, в котором прыгали золотые искорки от камина, — отказать было просто невозможно. — Ладно, — выдохнула она и обвела взглядом остальных, пытаясь вернуть себе хоть каплю строгости. — Но только ему можно. Ясно вам?! Компания дружно закивала, давя смешки в кулаки. Джеймс толкнул Римуса локтем, тот закашлялся, прикрывая улыбку. Они ушли проверять коридоры — и, как выяснилось, Джеймс оказался прав. Никакого прохода на третьем этаже не было и в помине. Сириус надулся, пинал невидимые камешки и бурчал что-то про «упрямых оленей», но быстро оттаял. — Ты был прав, — сказал он, возвращаясь в комнату. — Упрямый олень. И тут Римус вздрогнул. Весь как-то сжался, побелел, уставился в пол. Сириус сначала не понял, а потом до него дошло — «олень». Анимагическая форма Джеймса. Он ляпнул, даже не подумав. Но вместо того чтобы извиниться, в нём вдруг взыграло дурачество. — ТЯФ? — рассмеялся он, заходясь дурацким лаем. — Тяф-тяф-тяф!!! Римус побагровел. — Блэк, ты... В следующую секунду в Сириуса полетела подушка. Потом ещё одна. И ещё. Парни носились по комнате, хохоча и кидаясь чем попало, пока Марлин, уворачиваясь от очередного снаряда, не зацепилась за ковёр и не пропахала коленкой об метлу Джеймса. — Ай! Она шлёпнулась на пол и зашипела сквозь зубы, глядя на разодранную кожу. И зачем Поттер хранит свою дурацкую Марту в комнате?! — Марлин, — Северус подлетел первым, так как был ближе всех, присел рядом на корточки, заглянул в лицо. — Сильно? — Было бы, — она дунула на коленку, морща нос, — если бы кое-кто не разбрасывал своих любимиц где попало! — Лин! — Сириус отодвинул Северуса плечом слишком резко и опустился рядом с ней. Осторожно, кончиками пальцев, прикоснулся к ссадине. Пальцы у него были тёплые, и Марлин почему-то перестала чувствовать боль. Только это прикосновение — лёгкое, бережное, будто он боялся сделать ей больно. — Дай я, — сказал он тихо. — Эпискеи. Сириус водил палочкой над её коленкой, и кожа затягивалась прямо на глазах — ровно, чисто, будто и не было ничего. Марлин смотрела то на свою ногу, то на Сириуса, и внутри у неё что-то странно ёкало. Пахло от него мускатом и ещё чем-то тёплым, почти неуловимым. — Спасибо, — выдохнула она, когда он убрал палочку. — Я ещё не видела это заклинание в действии. Когда Лили так заботливо применила его к Джеймсу... — Она покосилась на Поттера и усмехнулась. — Мне тогда не было видно, как царапина затягивалась. Сириус помог ей подняться, придержал за локоть, не отпуская сразу. А потом вдруг сложил руки на груди и прищурился на друга. — Поттер. Почему я об этом не знал? — Потому что твоей аристократической голове не всё велено знать! — возмутился Джеймс, краснея до корней волос так, что даже уши запылали. — Ах не всё? — Сириус приподнял бровь, и в глазах его заплясали чертики. — Ну-ну... — Парни! — Римус хлопнул ладонью по столу, и звук получился громче, чем он ожидал. — Мы такими темпами карту закончим только к концу седьмого курса! Спор утих сам собой. Они снова уткнулись в пергаменты — спорили о коридорах, лестницах и потайных ходах, зачёркивали, рисовали заново. Марлин сидела рядом с Сириусом и ловила себя на том, что то и дело трогает коленку. Которая совсем не болела. Совсем. --- — Обед закончился полчаса назад, — сообщил Римус с самым невинным видом глядя на часы. — Чего? — Сириус вытаращился на него так, будто услышал, что Хогвартс закрывают. — То есть как? — А вот так. — Римус пожал плечами, пряча улыбку. Сириус рухнул лицом в подушку. — Йа умфу о фолока, — донеслось приглушённо. — Чего? — Джеймс скорчил рожу и наклонился ближе, делая вид, что совершенно не понимает. — Переведи, а? Мы не обучены языкам аристократов. — Умру, — Сириус приподнял голову, и вид у него был такой несчастный, что даже Римус не выдержал. — От голода. Понятно? — Умирающий, — Римус уже стоял в дверях, — пойдём к эльфам. Чего разлёгся? — Кто подменил нашего Рема? — хором выдохнули Блэк и Поттер, переглянувшись. Рем только рассмеялся и махнул рукой. --- По пути на кухню в гостиной они позвали с собой Лили и Маргарет, которые усердно дописывали сочинения по зельеварению и тоже пропустили обед. На кухне они наелись до отвала. Эльфы, завидев Сириуса, сразу притащили всё самое вкусное — они его любили, потому что он всегда говорил «спасибо» и никогда не кричал. Потом прихватили с собой бутербродов, пирожков и даже целую гору печенья, замотали в салфетку и уже собрались возвращаться. В комнату мальчиков за всей компанией Маргарет вошла первой. За ней — Лили, которая всё это время шла молча и только улыбалась чему-то своему. Количество помощников выросло. Девочки втроём раскладывали эскизы, сверяли этажи, искали несоответствия. Парни спорили о лестницах и потайных ходах так громко, что портреты в коридорах, наверное, закатывали глаза и перешёптывались. Рисовали в три руки — Сириус, Римус и Марлин. Лили с Маргарет только ахали, разглядывая, сколько всего хранит их старый замок. — Вот тут, на восьмом, совсем ничего нет, — Северус ткнул пальцем в почти пустой участок карты. — Это странно. — Как это ничего? — Марлин удивилась искренне. — А идиотский гобелен с танцующими троллями? Я думала, там целая комната за ним. — Нет, тут что-то не так. — Северус нахмурился, постучал пальцем по пергаменту. — Слишком пусто. Надо проверить. — Да Мерлин с ним, — Римус опёрся на стол, устало потирая глаза. — Я сам зарисовывал этот этаж. Там пусто, кроме гобелена. — Вот это и странно. — Так проверим, — неожиданно для всех заявила Маргарет. Все уставились на неё. Маргарет обычно была тихой, не лезла в авантюры, а тут — сама предлагает. — Таберт, — Сириус придал голосу максимум надменности, какой только мог изобразить, — нам нужно прекратить общаться. Это уже ни в какие ворота не лезет. Маргарет замерла. Глаза у неё стали круглыми, в них застыла обида. Она медленно встала, отодвинув стул, и направилась к двери. — Как хотите, — голос дрогнул совсем чуть-чуть. Северус рванул за ней быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Перехватил её руку уже у самой двери, прижался спиной к створке, загораживая выход. — Маргарет, — позвал он тихо, заглядывая в лицо. — Ты чего? Обиделась? — Эй, Цветик, — Сириус подскочил следом, обнял её за плечи и притянул к себе. Легко, по-дружески. — Ты не поняла. Я имел в виду, что от общения с нами в твоей благоразумной головке зарождается дух авантюризма. Мы тебя портим. Одним словом. Мерлин нам этого не простит. — А, — выдохнула Маргарет, и лицо у неё просветлело. — Я подумала, что достала вас... — Ты что? — Сириус чмокнул её в висок, совсем легко, по-братски. — Мы тебя любим, Цветки. Марлин подавилась воздухом. — Цветик? — переспросила она, приподняв бровь. — Ну да. — Сириус пожал плечами и вернулся к столу, будто ничего особенного не произошло. — Лили — Цветочек, Мегги — Цветик. Логично? — А я? — Марлин прищурилась, но в глазах у неё плясало что-то... ожидание, что ли? — А ты — Сестрёнка. — Он посмотрел на неё, и взгляд его стал каким-то другим. Мягче, теплее, будто он видел что-то, чего другие не замечали. — Это вообще не обсуждается. Марлин отвернулась к карте, чтобы никто не видел, как у неё щёки залились краской. И почему-то в груди разлилось приятное тепло, от которого хотелось улыбаться. Но и с этим теплом разливалось какое то непонятное чувство, которое пыталась забить ее голову дурацкими вопросами. --- Провозились они до глубокой ночи. За окнами давно стемнело, камин прогорел почти до углей, но никто не зажигал свечи — света от огня хватало, чтобы разглядеть линии на пергаменте. Девочки вырубились одна за другой. Лили уткнулась носом в пергамент и засопела, поджав ноги. Маргарет свернулась калачиком в кресле, укрывшись чьей-то мантией. А Марлин уснула за столом — просто положила голову на сложенные руки и отключилась посреди фразы. Парни, не сговариваясь, разобрали их и уложили на кровати. Сириус зачем-то накрыл Лили мантией-невидимкой — просто так, дурака ради, чтобы потом было смешно. А Марлин он укрыл своим одеялом и поправил подушку, задержавшись взглядом на её лице чуть дольше, чем стоило. — Работаем, — шепнул Римус, и они снова уткнулись в пергаменты. К пяти утра всё было готово. Римус нашёл нужное заклинание в старой книге, они наложили его — и карта ожила. По пергаменту поплыли точки с именами, и мальчишки, забыв про усталость, захохотали как ненормальные, зажимая рты руками. — Скучно живут! — заключил Сириус, разглядывая точки, которые мирно спали по всему замку. — Все спят, как сурки. — Все, да не все, — вдруг буркнула Лили, не открывая глаз. Она сидела на кровати — растрёпанная, сонная, совершенно не понимающая, где находится и почему вокруг темно и пахнет палеролью. — Лил, — Джеймс ткнул пальцем в карту, и голос у него был полный восторга, — а я вижу, как ты идёшь к нам! — А я думала, через твою мантию ничего не видно, — пробормотала Лили, пытаясь сообразить, что происходит. Джеймс замер. Огляделся. Лили стояла у стола, но он её не видел. Только голова... откуда взялась голова посреди пустоты? — Лили, — спросил он растерянно, — зачем ты взяла мантию-невидимку? — Я?! — Лили окончательно проснулась, сдёрнула с себя мантию и уставилась на неё, будто видела впервые. — Это ты меня зачем-то ей накрыл! Сириус заржал в голос, запрокинув голову. — Блэк! — Лили метнула в него взгляд, которым можно было убить. — Это твоих рук дело? — Ну, — он развёл руками, ничуть не испугавшись, — хотел, чтобы Поттер запаниковал, когда проснётся. А он, видите ли, заработался и забыл про свою драгоценную Эванс. — Ну держись! Подушка полетела в Сириуса с такой скоростью, будто Лили всю жизнь тренировалась в метании. Он увернулся — подушка врезалась прямо в голову Марлин. — Ай! — Марлин села на кровати, хлопая глазами. Она ничего не понимала. Подушка на которой она спала пахла... мускатом? Точно, мускатом. А её подушка всегда пахнет пихтой — она специально сушит веточки и кладёт под наволочку. Подождите. Она поднесла подушку к носу, втянула воздух. Мускат. Так пахнет только от Сириуса. Марлин медленно обвела взглядом комнату. Кровать Блэка. Одеяло Блэка. Подушка Блэка. — Кому сказать «спасибо» за подушку? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал злобно. Но улыбка сама лезла на лицо, и ничего с этим нельзя было поделать. — Доброе утро, спящая красавица. — Сириус подошёл и сел на край кровати. — Как спалось? Он был растрёпанный после бессонной ночи — волосы торчали в разные стороны, глаза блестели устало и весело одновременно, на щеке осталась полоска от пергамента. И почему-то в это раннее утро он казался Марлин самым красивым человеком на свете. Она смотрела на него и забыла, что нужно ответить. — Эй, — он помахал рукой перед её лицом, и улыбка у него стала совсем дурацкой. — Ты ещё не проснулась? Или я настолько хорош, что ты ослепла от счастья? — Проснёшься тут, — опомнилась Марлин и нахмурилась, пытаясь скрыть смущение, — когда в такую рань подушкой по голове заряжают. Ещё и не своей. Все засмеялись. Марлин была такая забавная — взъерошенная, сонная, с сердитым личиком и сползающей улыбкой, с которой она ничего не могла поделать. — Да ну вас, — она махнула рукой и плюхнулась обратно на подушку, натягивая одеяло до самого подбородка. — Я спать дальше. И чтоб никто не будил. — О Мерлин! — Джеймс воздел руки к небу. — Нам сони-Блэка хватало, теперь ещё и соня-МакКиннон! Друзья снова захохотали, но Сириус вдруг поднял палец к губам и строго на них посмотрел. Они притихли. Он наклонился к Марлин, поправил съехавшее одеяло, укрыл её плотнее. — Спи сладко, Лин, — шепнул он одними губами. И улыбнулся. Остальные прикусили губы, глядя на эту картину. Потому что это было... это было слишком трогательно. Слишком нежно. Слишком похоже на то, о чём они все догадывались, но вслух не говорили. А Марлин, зарывшись носом в подушку, пахнущую мускатом, улыбнулась в темноту и закрыла глаза. Ей снилось что-то тёплое и светлое. Может быть, весна. А может, просто утро, в которое просыпаться совсем не хочется.