Другие Мародёры

Северус влетел в спальню, словно за ним гналась стая гиппогрифов. Дверь с грохотом захлопнулась, и он швырнул кипу пергаментов на кровать с такой силой, что несколько листов разлетелись по полу. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас пылало гневом — жёлваки ходили ходуном, а чёрные глаза метали молнии. — Анхель, что стряслось? — Сириус, сидевший на подоконнике с гитарой в руках, ошарашенно уставился на друга. Он даже перестал перебирать струны, что случалось с ним крайне редко. — Что, ничего не получается? — Джеймс, валявшийся на кровати, сел и принялся разглядывать разлетевшиеся пергаменты. Формулы, расчёты, сложные диаграммы — он не понимал в этом ровным счётом ничего, но вид у Северуса был такой, будто его предали все зельевары мира разом. — Как раз-таки получается! — прошипел Снейп и с силой пнул стопку книг у своей кровати. Фолианты разлетелись, а он выругался так громко и так замысловато, что даже Сириус присвистнул. — Я шёл сюда в отличном настроении! У меня были новости — отличные новости, вы слышите? А эти… — Какие «эти»? — Джеймс подался вперёд. — Чертовы змеёныши! — Северус рванул ворот мантии, будто тот его душил. — Да как? Какого чёрта они вообще умеют такое?! — Объясни толком, — спокойно попросил Сириус, откладывая гитару. Он уже понял: случилось что-то серьёзное. Северус глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой. Прошёлся по комнате, остановился у окна, глядя на темнеющее небо. — Знаете, какая у них новая забава? — спросил он, не оборачиваясь. — Легилименция. Они лезут в голову. Кому хотят и когда хотят. Повисла тишина. Сириус и Джеймс переглянулись, осмысливая услышанное. Легилименция. Проникновение в сознание. Это означало, что любой слизеринец, овладевший этим искусством, мог в любой момент узнать, о чём ты думаешь. Твои страхи, твои секреты, твои слабости — всё как на ладони. — Эти твари, — медленно произнёс Сириус, и его голос стал ледяным, — они… — Да, — перебил Северус. — Я шёл из подземелий. У меня получилось продвинуться с эликсиром. Я был… счастлив, наверное. В голове крутились формулы, идеи, мысли о том, как сказать Римусу, что, возможно, я смогу помочь ему оставаться в сознании во время превращений. И тут они — Мальсибер, Эйвери и этот скользкий Розье. Просто прошли мимо, даже палочки не достали. Только посмотрели — и начали смеяться. А потом стали задавать вопросы. Очень личные вопросы. О том, что было только в моей голове. Он замолчал, сжимая кулаки. — Они копались в моих мыслях. Искажали их. Спрашивали про Римуса — почему я так пекусь о «полукровке с грязной проблемой». Спрашивали про Маргарет — не путаю ли я её с одной рыжей гриффиндоркой. Спрашивали про мать — как ей жилось в доме кровопредателей Поттеров. Джеймс вскочил с кровати. — Ты их… — Оглушил, — отрывисто бросил Северус. — Обоих. Наложил обливейт. И убежал. Как последний трус. — Ты не трус, — твёрдо сказал Сириус. — Ты поступил правильно. Неизвестно, что ещё они могли выкинуть. — Что ж, — Джеймс взъерошил волосы и криво усмехнулся, — придётся научиться блокировать сознание. Окклюменция, кажется? — Да, — кивнул Северус. — И девочки на этот раз будут заниматься с нами. Сириус мгновенно помрачнел. Он сразу подумал о Марлин — о её открытой, смешливой душе, о том, как легко она делится мыслями с близкими. Если какой-нибудь слизеринец залезет в её голову… От одной мысли об этом у него кровь закипела. Они нашли Римуса в библиотеке — тот, как обычно, сидел над грудой книг, делая пометки в пергаменте. Выслушав новость, он побледнел, но согласно кивнул. — Окклюменция — сложное искусство, — сказал он, закрывая книгу. — Но вы правы, этот навык лишним не будет. Особенно сейчас. В тот же вечер они вынесли из библиотеки всё, что мадам Пинс старательно собирала долгие годы по теме легилименции и окклюменции. Стопка книг получилась внушительная — от древних фолиантов на латыни до современных пособий, написанных целителями из Мунго. Вечером в гостиной Северус всё ещё не мог успокоиться. Он сидел на диване у камина, глядя на огонь, и мысли его блуждали где-то далеко. Маргарет, заметив его состояние, молча устроилась рядом, положила голову ему на колени, разбросав свои белокурые локоны по его ногам. Она болтала о чём-то беззаботном — о том, как на зельях сегодня Слизнорт похвалил её за отвар (впервые за весь год!), о том, что Лили пообещала научить её вязать, о том, какие смешные носки прислала ей мама. Её ножки в ярких полосатых гольфах свисали с подлокотника и легкомысленно болтались в воздухе. — Нет, — она вдруг замолчала, мило сморщила носик и заглянула ему в глаза снизу вверх, — так дело не пойдёт. Улыбнись, родной, пожалуйста. Ты сегодня такой серьёзный. Как будто проглотил учебник по истории магии. — Мегги, — он тяжело вздохнул, взял её тёплую ладонь в свою и сжал. — Дорогая, обещай мне кое-что. — Что именно, мой мрачный рыцарь? — она улыбнулась. — Не ходи одна по школе. Особенно по вечерам. Особенно в подземелья. — Северус, я уже большая девочка, — она легонько стукнула его кулачком по колену. — Ты, конечно, мой рыцарь и всегда спасёшь меня, но я уже могу постоять за себя сама. Я не беспомощная принцесса из маггловской сказки. — Нимфа, — он провёл рукой по её волосам, расправляя спутавшиеся пряди, и голос его прозвучал глухо, тревожно. — Слизеринцы научились легилименции. Они проникают в сознание. Читают мысли. Улыбка мгновенно сползла с лица Маргарет. Она прижала ладонь ко рту, глаза её расширились. — Сев… — прошептала она, не зная, что сказать. Она испугалась не столько за себя, сколько осознала весь ужас ситуации в целом. Если слизеринцы умеют читать мысли, значит, любой, кто не поддерживает Тёмного Лорда, теперь уязвим. Каждый, кто сутками думает о безопасности семьи и друзей, кто по утрам судорожно разворачивает «Пророк», молясь не найти там знакомые имена, — все они теперь как открытая книга. — Мы решили, что вы должны вместе с нами научиться закрывать сознание, — сказал Северус, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Окклюменция. Это сложно, но возможно. — Сев, ну ты же знаешь, — она нахмурилась и села, поворачиваясь к нему лицом, — мы все, кроме Марлс, конечно, против ваших самостоятельных обучений. Сначала анимагия, потом Патронусы, теперь вот окклюменция! Когда это кончится? — Это необходимо, — он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде было столько решимости и тревоги одновременно, что Маргарет почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Хорошо, родной, — она обняла его, прижалась всем телом. — Если ты считаешь, что это необходимо, я согласна. Я всё сделаю. Я научусь. Она потянулась и несколько раз нежно поцеловала его в губы — коротко, легко, оставляя сладкое послевкусие мимолётных прикосновений. Потом положила голову ему на плечо, крепко сжала его ладонь и украдкой смахнула слезу со щеки. Она решила: не будет слабой. Рядом с ним — таким сильным, таким смелым, таким надёжным — она тоже будет сильной и смелой. Чего бы это ни стоило. В другом углу гостиной Джеймс, Сириус и Римус тоже рассказали своим девушкам о случившемся в подземельях. Лили побледнела и сжала кулаки. Лиззи закусила губу и потянулась за книгой — как будто можно было немедленно найти ответ в библиотечном фолианте. Марлин, выслушав, молча подошла к Сириусу и взяла его за руку. — Мерзкие змеёныши, — процедила она сквозь зубы. — С каждым днём всё наглее. На следующий же день вся мардёрская компания собралась в Выручай-комнате. По уже сложившейся традиции, именно здесь проходили их самые важные тренировки. Комната по их просьбе превратилась в просторный зал с мягкими матами на полу, приглушённым светом и абсолютной тишиной — ничего не должно было отвлекать. Начали с теории. Римус и Лиззи, как самые усидчивые, проштудировали всё, что нашли в библиотеке, и теперь объясняли остальным основы. Окклюменция — искусство закрывать сознание от внешнего проникновения. Это не просто «думать о пустоте», как писали в некоторых упрощённых пособиях. Это дисциплина ума, требующая огромной концентрации и практики. Парни тренировались друг на друге. Один пытался проникнуть в сознание другого простейшим заклинанием легилименции, второй — закрыться. Получалось плохо. Проникать выходило гораздо легче, чем блокировать. Мысли разбегались, воспоминания всплывали сами собой — нелепые, стыдные, ненужные. — О, а это что? — Джеймс расхохотался, когда ему удалось заглянуть в голову Сириуса. — Бродяга, ты до сих пор помнишь, как на втором курсе упал в Чёрное озеро прямо в мантии?! — Заткнись, Сохатый! — рявкнул Сириус, но уголки его губ уже подрагивали. — А это что за рыжая девочка с косичками? Ты что, влюблён был? — Это моя троюродная сестра, идиот! Она приезжала на Рождество! Девчонки тоже пытались практиковаться, но у них выходило ещё хуже. Лили никак не могла сосредоточиться — стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставали лица Пожирателей из того злополучного переулка. Лиззи слишком много думала о книгах. Маргарет вообще не понимала, как можно «очистить сознание», когда в голове постоянно крутятся мысли о Северусе. И только Марлин… Марлин, как ни странно, оказалась способной ученицей. Может быть, потому что привыкла жить чувствами, а не бесконечным анализом. Ей удавалось на несколько секунд создавать в голове звенящую пустоту — и этого хватало, чтобы блокировать слабые попытки проникновения. — МакКиннон! — вдруг громко рассмеялся Сириус, когда они практиковались в паре. — Вам, юная леди, должно быть стыдно за ваши мысли! — Эй, Блэк! — Марлин вспыхнула, схватила его за мантию и потащила в сторону. В тот же миг в углу комнаты, повинуясь её невысказанному желанию, возник укромный альков, завешенный тяжёлой портьерой. — Что ты такое несёшь?! — Ваша голова, леди, — Сириус, ухмыляясь, позволил утащить себя в тень, — сверху донизу заполнена только моим высочеством. Там ни одной посторонней мысли. Только я. Я и ещё раз я. Это, знаешь ли, очень лестно. — Твоё высочество сейчас получит, — Марлин шутливо замахнулась на него. Он поймал её руку в воздухе, переплёл их пальцы и, подавшись вперёд, поцеловал. Медленно, нежно, будто пробуя на вкус. Её ладонь он положил себе на пояс, а сам притянул её ближе, прижал к стене алькова и запустил пальцы в её пушистые каштановые волосы. Свет из основного зала едва пробивался сквозь портьеру, окутывая их золотистым полумраком. Тем временем в основной части Выручай-комнаты Лили устало опустилась на диван, возникший по желанию Джеймса. — Джим, я устала, — честно призналась она. — У меня ничего не получается. Мысли скачут как сумасшедшие. — Отдохни, родная, — он сел рядом, приобнял её за плечи и поцеловал в макушку. — Ты большая молодец. Всему своё время. Лили прижалась к нему, положила голову на плечо и закрыла глаза. От него пахло ветром, мятой и чем-то неуловимо родным. Этот запах успокаивал. Римус и Лиззи пошли другим путём. Перед тем как практиковаться, они зарылись в книги с головой. Им казалось: если они поймут теорию до мелочей, практика пойдёт легче. Они сидели бок о бок, склонившись над одним фолиантом, и их плечи соприкасались. — Римус, — вдруг спросил Джеймс, оглядев комнату, — куда пропал Сириус? Рем, не отрываясь от книги, рассеянно ответил: — Он ещё четверть часа назад завернул с Марлин за тот выступ стены. С тех пор они оттуда не появлялись. — Пойду проверю, что у них там, — глаза Джеймса загорелись любопытством, и он в одну секунду подскочил с дивана. — Не мешай, — Лили, не открывая глаз, поймала его за штанину и потянула обратно. Джеймс вздохнул, послушно сел и снова обнял её. Но взгляд его то и дело возвращался к завешенному портьерой алькову, и он сгорал от любопытства, что же там происходит. Воображение рисовало самые невероятные картины. А за портьерой Сириус, чуть отстранившись от Марлин, провёл большим пальцем по её щеке и прошептал: — Я никому не позволю залезть в твою голову. Никому. Ты моя, слышишь? Только моя. — Я знаю, — она улыбнулась и снова потянулась к его губам. Пусть в их мире происходили страшные вещи. Пусть война подбиралась всё ближе. Пусть каждый день приносил новые тревоги и новые страхи. Они всё равно были счастливы. Потому что имели самое дорогое — друг друга. И пока они вместе, никакая тьма им не страшна.