Другие Мародёры

В шестом классе уроки Защиты от Тёмных искусств у Гриффиндора проходили совместно с Когтевраном. Это было одно из тех редких расписаний, которое устраивало решительно всех. Слизеринцев им и так хватало — на зельях, где они сидели через проход, сверля гриффиндорцев ненавидящими взглядами, и на уходе за магическими существами, где то и дело вспыхивали стычки. Чем старше становились ученики, тем опаснее было ставить Гриффиндор и Слизерин в прямые дуэли на уроках Защиты. Слишком много тёмных заклинаний знали одни, слишком много ярости накопилось у других. Еще в начале года Гриффиндор на защиту ходил со Слизерином, но после того, как посреди лекции Джеймс устроил драку, а Сириус снял с него чары преподавателя, которая пыталась его остановить, и Джеймс продолжил избивать своего однокурсника с зеленого факультета, который посмел в шутку бросить угрозу в сторону Лили. После этого случая, где в кабинете детектора Джеймс сказал, что обязательно начнет драться снова если кто-то из змей откроет рот в сторону их компании, Дамблдор и МакКгоногалл приняли решение, что они бессильны и если быть честными поддерживали Мародерскую шайку, и развели факультеты. Поэтому теперь Лиззи Уайт сидела на Защите рядом с Римусом, и её синий галстук больше не казался чужеродным пятном среди алого и золотого. Она могла проводить с Мародёрами, девчонками и Римусом ещё больше времени, и это радовало всех без исключения. В этом году ученикам Хогвартса невероятно повезло с профессором. Мисс Озборн — милая чернокожая женщина с тёплыми карими глазами и звучным, мелодичным голосом, — была не просто теоретиком, как многие её предшественники. Она искусно владела всеми защитными и боевыми заклинаниями, и её уроки были единственными, на которые даже Мародёры приходили без опозданий. — Итак, дорогие студенты, — произнесла профессор, и её голос, усиленный акустикой класса, мгновенно заставил всех замолчать. — Тема сегодняшнего урока: Патронусы. Она прошла вдоль рядов, заложив руки за спину, и принялась рассказывать. Её мантия цвета индиго мягко колыхалась при каждом шаге. — Это очень сложная магия, требующая особого психологического настроя. Патронус — это ваш защитник, ваш страж, которого можно призвать, лишь правильно настроившись. Для этого используются счастливые воспоминания. — Что вы имеете в виду под счастливыми воспоминаниями? — спросила Лиззи, оторвавшись от конспекта. Её перо замерло в воздухе, оставляя маленькую чернильную кляксу на пергаменте. — Самое счастливое, что когда-либо происходило с вами, мисс Уайт, — ответила профессор, останавливаясь у её парты. — Вы должны вспомнить свои ощущения. Что вы чувствовали в тот момент, когда вас переполняло счастье. Не просто картинку — а запах, звук, вкус этого мгновения. Всё, что угодно. Лиззи кивнула и снова склонилась над конспектом. Римус, сидевший рядом, набросал на обрывке пергамента короткую записку и пододвинул к ней. «К примеру, я всегда вспоминаю наш первый поцелуй». Лиззи прочитала, улыбнулась и под столом переплела свои пальцы с пальцами Римуса. Он сжал их в ответ — тепло, ободряюще. — Патронус, — продолжала мисс Озборн, и её голос стал чуть тише, завораживающее, — отражает вашу сущность. В каждом человеке заложена животная природа, и ей соответствует телесный Патронус. У кого-то это волк, у кого-то — лебедь, у кого-то — собака. Это не случайно. Патронус — это вы. Джеймс поднял руку. Профессор кивнула. — Чисто теоретический вопрос. Если волшебник — анимаг, то его Патронус будет соответствовать его анимагической форме? — Да, — кивнула мисс Озборн. — В подавляющем большинстве случаев анимагическая сущность и Патронус совпадают. Это два проявления одного и того же внутреннего «я». Северус нахмурился и переглянулся с друзьями. Его анимагическая форма — пантера. Гибкая, тёмная, скользящая в тенях. А Патронус у него — лань. Изящная, серебристая, совсем не похожая на хищника. Он никогда не понимал, почему так, и сейчас, слушая профессора, почувствовал непонятную тревогу. — А если не совпадает? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это может о чём-то свидетельствовать? Мисс Озборн улыбнулась — мягкой, понимающей улыбкой человека, который знает о жизни куда больше, чем говорит. — Такое случается редко, мистер Снейп. И почти всегда это означает одно: человек очень сильно влюблён. Или невероятно привязан к кому-то. Настолько, что его Патронус меняется и становится таким же, как у того, к кому так сильно тянется его душа. — Даже если он не знает, какой у этого человека Патронус? — спросил Сириус, лукаво косясь на Северуса. — Даже в этом случае, мистер Блэк. Магия любви не спрашивает разрешения. Она просто происходит. Марлин, сидевшая через проход от Сириуса, подняла руку: — Я слышала о парных Патронусах. Вы можете рассказать об этом подробнее? — Да, мисс МакКиннон, — профессор мечтательно улыбнулась, и её глаза на мгновение затуманились, будто она вспомнила что-то очень личное. — Парные Патронусы — это величайшая редкость. Если у двух людей они парные — например, олень и лань, лев и львица, — эти двое могут не сомневаться, что созданы друг для друга. Сама магия признаёт их связь. Она обвела класс взглядом и спросила: — Есть ли ещё вопросы? Если нет, можем приступать к практике. Все согласно закивали и поднялись со своих мест. Мисс Озборн взмахнула палочкой — парты с грохотом отъехали к стенам, освобождая пространство. Ученики рассредоточились по периметру класса, доставая палочки и нервно переглядываясь. Первые попытки вызвать Патронуса редко у кого получались с первого раза. Мародёры, однако, не торопились. Они встали в углу и спокойно болтали, вполголоса обсуждая услышанное. Точнее — обсуждая Патронуса Северуса и откровенно подкалывая парня. — Значит, лань, да? — протянул Сириус, скрещивая руки на груди. — Анхель, ты уверен, что у тебя внутри не прячется трепетная душа оленёнка? — Заткнись, Бродяга, — буркнул Снейп. — А может, ты просто тайно любишь кого-то с ланью? — подключился Джеймс, взъерошивая волосы. — Кого-то, кого мы знаем? Северус промолчал. Он сам не до конца понимал эту странность, и подколки друзей, обычно беззлобные, сейчас задевали его сильнее, чем он готов был признать. — Блэк, Поттер, Снейп и Люпин! — раздался ехидный голос профессора. — Я так понимаю, что вы в совершенстве владеете Патронусом и вам не нужно тренироваться? Парни переглянулись. А потом, не сговариваясь, вскинули палочки. Из палочки Сириуса вырвался огромный серебристый пёс — косматый, мощный, с развевающейся призрачной шерстью. Из палочки Джеймса — благородный олень с ветвистыми рогами. Из палочки Северуса — грациозная лань, лёгкая, как утренний туман. Из палочки Римуса — волк, стремительный и дикий. Четыре Патронуса пронеслись по классу, заставив остальных учеников ахнуть. Они остановились перед профессором — пёс гавкнул, олень склонил голову, лань изящно переступила копытцами, волк задрал морду. А потом все четверо хором, голосами своих хозяев, произнесли: — Вы правы, мисс Озборн. И растворились в воздухе. В классе повисла тишина. Такого никто не ожидал. Профессор несколько секунд молча смотрела туда, где только что стояли серебристые фигуры, а потом улыбнулась — широко, восхищённо. — Великолепно, — произнесла она. — Двадцать очков каждому. Но в любом случае нечего вам прохлаждаться. Идите и помогите остальным. Мародёры с энтузиазмом разбрелись по классу. Каждый направился к своей девушке — помогать, подсказывать, поддерживать. Северус подошёл к Алисе. Она стояла в углу, сжимая палочку, и выглядела совершенно несчастной. — Ну что ты, Алиса, — он мягко приобнял её за плечи. — Сейчас всё получится. — Я не могу, — бурчала Стоун, глядя в пол. — Все мои счастливые воспоминания связаны с Фрэнком. А стоит мне о нём подумать, как меня тоска берёт. Я так по нему скучаю, Сев. Так одиноко без него. Как он там, в Лондоне, без меня? Она крутила колечко на безымянном пальце — тонкий ободок с сапфиром, который Фрэнк надел ей на берегу моря. — А ты подумай о том, что скоро мы пойдём в Хогсмид, — мягко предложил Северус. — Фрэнк приедет. Вы будете много гулять, держаться за руки. Он поведёт тебя в «Сладкое королевство» и купит сахарных перьев. А потом вы пойдёте в «Три метлы», и он закажет тебе горячий шоколад. Алиса улыбнулась — впервые за весь урок. Она закрыла глаза, сконцентрировалась на этой картинке и взмахнула палочкой. Из кончика вырвалось серебристое облачко, которое с каждым разом всё больше напоминало птицу — маленькую, но отчётливую. — Отлично, мисс Стоун! — воскликнула мисс Озборн. — Ещё пять очков Гриффиндору! Тем временем в другом углу Сириус подошёл к Марлин и обнял её за талию — слишком откровенно, слишком по-хозяйски. — О чём думаешь? — прошептал он ей на ухо. — Блэк, прекрати, — Марлин сбросила его руку. — Все смотрят. Иди помогай Лили, а мне поможет Джеймс. От тебя никакого толку, только отвлекаешь. Она состроила недовольную мордашку, но украдкой, пока никто не видел, чмокнула Сириуса в щёку. Потом подошла к Джеймсу и попросила его о помощи. Лили понимающе посмотрела на подругу — Эванс и сама была бы не против, чтобы ей помогал не Поттер. Джеймс, при всём своём обаянии, совершенно не умел объяснять спокойно. Он слишком хотел, чтобы у неё получилось, слишком переживал, и эта нервная энергия только сбивала её с толку. — Итак, я концентрируюсь на воспоминании, — в десятый раз повторила Лиззи, стоя напротив Римуса. — Произношу заклинание, взмах палочкой. — Всё верно, Лиз, — подтвердил он. Он взял её руку в свою — ту, что держала палочку, — и после того, как она произнесла заклинание, помог сделать нужное движение. До этого у Лиззи не выходило ничего, кроме неопределённого серебристого тумана. Но сейчас туман начал сгущаться, обретать форму. Ещё мгновение — и перед ними появился Патронус, напоминающий большого пушистого кролика. Он подёргал ушами, покрутил носом и растворился. — У меня получилось! Римус, ты видел? Видел?! — Лиззи обхватила Люпина за шею и повисла на нём. — У меня получилось! — Ты моя умница, — он подхватил её и закружил, не обращая внимания на улыбающихся однокурсников. — Ты такая молодец! — Душа радуется, когда вижу Рема счастливым, — тепло улыбнулась Лили, наблюдая за ними. — Да, Цветочек, — подтвердил Сириус, подходя к ней. — Я тоже готов танцевать, когда вижу на лице Лунатика улыбку. Он заслужил быть счастливым. — Ладно, давай займёмся делом, — улыбнулась Эванс. — Попытка номер пятнадцать. — Я верю в тебя, Цветочек. Тем временем Джеймс помогал Марлин. Та сосредоточенно хмурилась, взмахивала палочкой, и с каждым разом серебристое облако становилось всё плотнее. — Уже хорошо получается, — подбадривал Поттер. — Ты только поактивнее думай о Блэке. О том, как он тебя обнимает, целует… — Ты сейчас получишь, Поттер, — сморщила носик Марлин. — Экспекто патронум! На мгновение серебристое облако стало похоже на большого тигра — полосатого, мощного, с развевающейся призрачной шерстью. Тигр сделал шаг, мотнул головой и исчез, но этого хватило. Марлин взвизгнула от восторга. Сириус мгновенно оказался рядом и сгрёб её в объятия. — Моя радость, ты просто умничка! — Спасибо, Сириус! Я так рада! А потом настала очередь Лили. Джеймс подошёл к ней, и в его янтарных глазах светилась такая надежда, что у Лили перехватило дыхание. — Ну что, девочка моя, как твои успехи? — У моего Патронуса определённо четыре ноги, — ответила она. — Возьми меня за руку. Мне так будет проще сосредоточиться. Он переплёл их пальцы, сжал ладонь — тёплую, родную. Лили закрыла глаза. Она вспомнила крышу, залитую закатным солнцем, его голос, его взгляд, его слова. «Я люблю тебя, Лили Эванс». Она вдохнула этот момент — запах ветра, тепло его губ, счастье, переполнявшее сердце, — и взмахнула палочкой. — Экспекто патронум! Из кончика палочки вырвалась серебристая лань. Изящная, грациозная, с тонкими ногами и большими светящимися глазами. Она сделала круг по классу, и в этот момент весь класс замер. Джеймс, не раздумывая, взмахнул палочкой. Его олень — большой, ветвисторогий, серебряный — рванулся навстречу лани. Они встретились в центре зала, закружились вокруг друг друга, соприкоснулись мордами. Серебристый свет заплясал на стенах, на лицах учеников, на потолке. — Парный Патронус, — прошептала мисс Озборн, и в её голосе прозвучало благоговение. — Я ещё никогда такого не встречала. Парный Патронус… Джеймс, сойдя с ума от счастья, схватил Лили в охапку и закружил. Он смеялся, она смеялась, и на них смотрел весь класс — кто-то с улыбкой, кто-то с завистью, кто-то с искренним восхищением. А потом Джеймс замер. Улыбка сползла с его лица. Он посмотрел на оленя — своего оленя, — потом на лань Лили. И вдруг в голове, как удар колокола, прозвучали слова профессора, сказанные в начале урока. «Если Патронус не совпадает с анимагической формой — значит, человек очень сильно влюблён». Лань. Лань у Лили. И лань у Северуса. Джеймс медленно повернул голову. Северус стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на него — спокойно, даже отстранённо, не понимая ещё, что происходит. Но Джеймс уже всё понял. Северус влюблён в Лили. Настолько сильно, что его Патронус изменился. Стал таким же, как у неё. Всю оставшуюся часть урока Поттер простоял, стиснув зубы и сжимая палочку так, что побелели костяшки. Он ждал. Ждал, когда прозвенит колокол. И как только тот зазвенел, он сорвался с места. — Какого чёрта?! — Джеймс прижал Северуса к стене в коридоре, не заботясь о том, что вокруг толпятся ученики. — Какого чёрта у тебя такой же Патронус, как у Лили?! Змееныши были правы? Ты на самом деле любишь ее? Маргарет лишь сублимация? Да как ты… — Поттер, я люблю Лили… — выкрикнул Северус, пытаясь вырваться. Он хотел договорить. Хотел сказать, что любит её как сестру, как друга, как самого близкого человека, которая в него поверила. Но Джеймс не дал ему закончить. Он не слышал ничего, кроме первых трёх слов. И со всей силы ударил друга по лицу. Маргарет, вышедшая из соседнего кабинета, замерла. До неё донеслись слова Северуса — «Я люблю Лили», — и мир покачнулся. Она прижала ладонь ко рту, из глаз брызнули слёзы. Она развернулась и убежала в глубь коридора, не видя ничего перед собой. Римус, заметивший её, печально покачал головой. Лили стояла, прижавшись к стене, и в её зелёных глазах застыл ужас. Она понимала, что сейчас произошло, но не могла вмешаться. Парни недолго ограничивались маггловскими методами. В ход пошли боевые заклинания. Кто-то уже крикнул: «Драка!», кто-то побежал за МакГонагалл. Сириус, как бы ему ни хотелось броситься на помощь Джеймсу, всё же сохранил остатки здравого смысла. Он выхватил палочку и обезоружил обоих. — Хватит! — рявкнул он, и его голос прозвучал как щелчок хлыста. — Выясните отношения в другом месте. Не здесь. Не сейчас. Нас опять за гребут к директору и мы не оправдаемся тем, что он змееныш! Или Кошку хотите посвятить в свой любовный треугольник. Джеймс, тяжело дыша, отступил. Северус выпрямился, вытер кровь с разбитой губы и посмотрел на друга — нет, на того, кто только что был его другом, — взглядом, полным ледяного презрения. — Я не собираюсь оправдываться, — процедил он. — Если ты не способен услышать меня, Поттер, это твоя проблема. Он развернулся и пошёл прочь. Он не стал догонять Маргарет — знал, что сейчас ей нужно побыть одной. Не стал ничего объяснять Лили — она и так всё понимала. Он просто ушёл. А в коридоре остались Джеймс, сжимающий кулаки, Сириус, пытающийся его удержать, Римус и Лиззи, растерянно переглядывающиеся, и Лили, которая закрыла лицо руками и тихо, беззвучно заплакала. Война подбиралась всё ближе. Но иногда самые страшные битвы происходят не с Пожирателями смерти, а с теми, кого мы любим.