Глава 12. Осознание
10 февраля 2016 г., 13:50
ПОВ. Рэмигиус
Продажный. Изворотливый. Скользкий. Оценивая взглядом своего временного «хозяина», не понимал, как у такого грязного эльфа может быть настолько открытое и невинное лицо. И ведь он так натурально удивился при взгляде на меня, так сочувствующе поднял брови, так заинтересованно впился в меня наигранно добрым взглядом, что я мысленно даже поаплодировал таким актерским способностям. Мне будет очень интересно с тобой поиграть, эльфенок, очень интересно. Безэмоционально следя за своей жертвой, недовольно заметил то, как его увели в одну из многочисленных комнат тронного зала. Настроившись на длительное ожидание, был прерван эльфийской королевой, что, без сомнений, считала себя самой мудрой и величественной. Достаточно высокая для эльфийки, с длинными темными волосами и пронзительно-зелеными глазами. Сколько ей лет? Пара тысяч, если верить донесениям моих служб. Мысленно сравнив ее с собой, покачал головой. — Ошейник настроен на меня, раб. Тин, в силу своих способностей не сможет подчинить твою волю своей. Поэтому приказываю тебе я: ты будешь слушать моего сына, каждый его приказ ты выполнишь с присущей тебе честью и достоинством. Но когда он тебя освободит, полагаю это произойдет уже через несколько недель, ты его убьешь, — ласково улыбнувшись, Мариаэль нежно провела пальчиком по моей груди. — Если ты попробуешь избежать выполнения моего приказа, ты умрешь. Быстро. И даже отсутствие ошейника тебе не поможет, — королева наградила меня внимательным взглядом и зловеще протянула: — Ни при каких обстоятельствах Тин не должен узнать о нашем разговоре, — развернувшись, королева уверенно пошла по направлению к лестнице. Я не удивлен. Очевидно, эта маленькая дрянь сумела довести своим поведением и королеву, которая с напускным равнодушием сообщила мне свою волю. Проследовав за слугой в покои принца, я уверенно сел на мягкую кровать и принялся анализировать довольно скромную обстановку. Никаких излишеств, только все самое необходимое и неброская картинка снегиря над рабочим столом. Большая кровать и отдельная ванная комната. Пуфик и приоткрытый шкаф, разрисованный голубыми цветочками, очевидно, самим хозяином комнаты Уютно. Довольно странное явление, учитывая то, каким именно мне описывали эльфийского принца. Прислушавшись к многочисленным советам доверенных мне эльфов, я решил, что совсем не против поиграть. К тому же Райр — единственный гроаргх, мнение которого мне было не безразлично, всячески одобрял идею с моей женитьбой, обосновывая это тем, что за такой огромный промежуток времени я ни разу не связывал себя брачными узами, обходясь только услугами многочисленных любовников или любовниц. А то, что свадьба будет фиктивной его ни разу не смутило, и он воодушевлённо подготовил все документы, объясняющие мой «позорный» статус раба, который имел легенду безжалостного убийцы, на которую торговцу было абсолютно все равно. Я же, приняв правила игры, беспрепятственно залез в мозг того, кто отбирал товар специально для принца и привлек к себе его рассеянное внимание. Дело оставалось за малым: покупка, подпись, расплата. Несколько минут и меня грубо окликают, заставляя следовать за собой. Посмотрев на конвоира, довольно прикрыл глаза, а в мыслях пронеслось только одно: Игра началась.***
— Здравствуй. Меня зовут Тин, — мальчишка долго изучал меня взглядом, в котором отчетливо сквозило восхищение вперемешку с неуемным любопытством. Прислушавшись же к его эмоциям, понял, что так и было. Ухмыльнувшись про себя, решил, что принц тоже решил поиграть. И правила его игры сводились к стандартной тактике: привязать к себе непокорного раба через любовь и нежность, а затем бросить его, втоптать в грязь и оставить на потеху слугам. С любопытством рассматривая меня, эльф принялся упорно пытаться меня разговорить, на что я не менее упрямо вел себя, как обычный раб и изучал причудливо окрашенную стену. Притворно смущаясь, мальчишка подошел ко мне совсем близко и также слащаво мягко попросил дать ему проверить, что с ошейником. Не веря ни единому его слову, я отклонился, предоставив доступ к шее. Он ничего не сможет мне сделать, даже если очень захочет и вопьется ногтями в сонную артерию, я все равно останусь жив. Но все мысли разом вылетели из головы, как только я ощутил нежный аромат эльфенка и осторожное касание изящных пальцев к своей шее. Вздрогнув, я ощутил, как сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Ничем не выдавая охватившие меня эмоции, я скосил нечитаемый взгляд на эльфа, который, разумеется, ничего не заметил и продолжал осторожно копаться в ошейнике. Я со злостью сжал зубы. Эльф выплеснул на себя целый флакон феромонов, чтобы не терять времени и поразвлечься за мой счет уже сегодняшней ночью. Что ж… ухмыльнувшись, я представил, что сделаю с ним и в каких позах. Как бы он сам не начал жалеть о своем решении. Отключив все функции ошейника кроме видимости, эльф принялся с решительным видом обещать мне, что никогда не тронет, не обидит, уверял, что прежде он не имел рабов. Действительно, с такой внешностью скорее рабы имели его, чем он их. Не переставая довольно улыбаться, эльф преувеличенно растерянно предложил разделить с ним ложе, объяснив все тем, что в его покоях только одна кровать. Что ж, сделаю вид, что поверил, хотя всем прекрасно известно, что рабы спят в отдельных помещениях, если только «хозяин» не желает хорошенько повеселиться вместе со своей собственностью ночью. Вот уж действительно. То, что мне про него рассказывали, далеко не подходит принцу одного из стремительно развивающихся королевств. Если бы он просто был шлюхой, я бы нисколько не заинтересовался его образом. А вот меркантильная расчетливая тварь, не гнушающаяся после непосредственного использования подстроить несчастный случай своему помощнику, это меня заинтересовало. Сколько эльфов прошло через него? Десять, двадцать? Может быть, сотня? А сейчас потянуло на экзотику? По глазам принца я четко понимал, что таких крупных экземпляров у него еще не было. Лежа в мягких одеялах, я рассматривал своего будущего младшего мужа и никак не мог отвязаться от его запаха. Тонкий аромат свежескошенной травы и чего-то еще мерно затуманивал мозг, и я с нетерпением ждал, когда же он выветрится. Тем временем эльф подумал о чем-то своем и, подойдя к шкафу, принялся раздеваться, не смотря на меня. Обнажив руки, плечи, ключицу, он разделся до трусов и осторожно, мягко ступая босыми ногами по пушистому ковру, приблизился ко мне. Смущен? Притворство. Окинув его равнодушным взглядом, с недоумением различил лишь шелковую персиковую кожу без единой отметины, засосов и синяков на нем тоже не было. А он подготовился. Уверен, ему нелегко пришлось сдерживать свои желания всё то время, предчувствуя развлечения со своей новой игрушкой. Не проявляя лишних эмоций, я проследил за тем, как эльфеныш юркнул на кровать, сразу же кутаясь в одеяло и отворачиваясь в другую сторону. Пользуясь подходящим случаем, я со слабым интересом изучал эмоции мальчишки. Радость, толика волнения и что-то, похожее на любопытство. Вблизи этот паршивец стал пахнуть еще привлекательнее, отчего я сразу же посетовал на долгое воздержание, которое ничем хорошим в данной ситуации не закончится. Для эльфийского принца уж точно. И где он только умудрился достать такой сильный афродизиак? При этом ни он сам, ни другие эльфы не испытывают ничего, хоть отдаленно похожего на возбуждение. Через несколько минут дыхание эльфенка выровнялось и стало редким и спокойным. Все эмоции растворились, явно указывая на то, что он заснул. Раздраженно отвернувшись на другую сторону, закрыл глаза, мысленно просчитывая ходы своих дальнейших действий. Ведь принц не узнает меня при нашем скором бракосочетании, поэтому можно будет отыграться на нем сполна за то, как он будет обращаться со своим рабом. Уверен, что притворяться долго он не станет, позволив мне разглядеть всю его продажную душонку сполна. А уж в моей империи ему найдется достойное применение, сначала в моей постели, а потом можно будет поделиться им с кем-нибудь еще. Уверен, найдется много желающих опробовать эльфийского принца. Главное, чтобы он продержался хотя бы пару лет, иначе его внезапное исчезновение может плохо сказаться на отношениях Темной Империи с Эльфийским Королевством. Ведь все это замужество было задумано как легкий повод к сближению наших государств. Полагаю, принц уже предвкушает все прелести жизни в моем замке. А посреди ночи полностью замерзший эльфеныш сам подкатился мне под бок и призывно уперся мягкими ягодицами в полувозбужденную плоть, откликающуюся на обворожительный аромат. Ну уж нет, принцесска. Я сам решу, когда займусь тобой. На утро, разумеется, ничего не помнящий эльф навернулся с кровати под задушенный писк и гневно обругал простынь, что была виновата в его падении. Злорадно хмыкнув, я решил, что-это-то уж точно мне с рук не сойдет, но вместо какого-либо наказания, эльф заразительно рассмеялся и открыто мне улыбнулся. Одевшись же, он настолько развратно потянулся, оголив нежную кожу, что вся зарождающаяся симпатия увяла на корню, а мозг принялся показывать картинки того, как эта подстилка насаживалась на чужие члены, а ртом облизывала перепачканные спермой губы. И я не понимал, чего во мне сейчас больше: желания самому засадить в податливое тело или непонятного чувства, что переполняло до краев, заявляя, что этот эльфенок принадлежит теперь только мне и никому больше. Под предлогом того, что хочет посмотреть, вся ли одежда мне подходит, эльф неуловимыми движениями касался меня своими тонкими, изящными пальчиками и наигранно морщил бровки, когда та или иная вещь снова не подходила по размеру. Сходя с ума от запаха, понимал, что находчивости принцу не занимать. Он наверняка держит флакон с этим запахом в каком-то надежном месте и явно не собирается афишировать его местонахождение. Закончив с примеркой, эльф довольно убежал за едой, а когда вернулся, на подносе были лишь фрукты и различные комбинации из них самих же. — Твоя поза, без сомнений, внушает уважение, но ты не находишь несколько неудобным тот факт, что тебе придется есть стоя? Язва. Не показывая ни единой эмоции, сел на стул и принялся есть яблочное нечто. Хотя сейчас мне больше бы подошла чья-нибудь душа, но я упорно вел себя, как покорный раб и искоса наблюдал за эльфенком, что ел непонятную жижу, задумчиво покачивая ногой. После пришел полный эльф, оказавшийся портным. По мою душу. Тинириаэмиэль уверенно добивается своей цели, как он думает, приручая меня к себе. Ну-ну. Портной прыгал вокруг меня, фиксируя мерки, а затем с уважением распрощавшись, испарился, словно его здесь и не было. Что-то царапнуло сознание, но я никак не смог уловить быстро испарившуюся мысль. Следующие часы эльфенок разрешил провести наедине с самим собой. Забравшись в горячую пенную ванну, наконец смыл с себя всю уличную грязь, а в особенности аромат Тина, который настолько въелся в кожу, что оттереть его было практически невозможно. Чего ему в жизни не хватает? Что заставило его пойти по такому пути? И почему он настолько всех ненавидит, что об этом узнал даже я, Повелитель Тьмы? Закончив водные процедуры, вышел к эльфенку, который задумчиво о чем-то разговаривал со слугой. Странно, мне доложили, что все слуги его боятся и шарахаются при любом появлении, а этот… очередной любовник? Непонятное раздражение к портному знатно удивило меня. Давно мне не приходилось испытывать настолько ярких эмоций. Распрощавшись со слугой, Тинириаэмиэль ласково мне улыбнулся и указал на кровать. Забравшись же в нее, не отрывал взгляда от подвижного эльфенка, который быстро расправился с одеждой и мгновенно оказался под одеялом. Пожелав мне спокойной ночи, он снова отвернулся и практически сразу заснул. Хмуро окинув взглядом светлую макушку эльфа, неприязненно поморщился, осознавая, что запах никуда не исчез и исчезать не собирается. Член находился в полной боевой готовности уже чуть ли не с вечера, и тело все настойчивее требовало разрядки, тем более, когда объект желания находился на расстоянии вытянутой руки. Повернув голову в сторону Тинириаэмиэля, решил, что пора уже заканчивать этот фарс. Я хочу увидеть его настоящего: алчного и жестокого, а это возможно только после того, как я «поддамся его чарам». Больше не сдерживая себя, придвинул спящего эльфа к себе и потерся возбужденным органом о мягкую кожу. Теперь, понятно, что многочисленных клиентов принца привлекало не только его личико, но и приятная на ощупь кожа, которую так и хотелось гладить и сжимать, оставляя на ней свои следы и запах. Уткнувшись в шею эльфенка, вдохнул сладкий аромат, что все это время сводил с ума, заставляя безумно желать обладателя. А еще через мгновение я осознал… осознал, что не было никаких феромонов и, тем более, афродизиака. Это его запах. Чудесный, возбуждающий и такой родной. Укутавшись полностью в волосы эльфенка, пораженно замер: нет никаких примесей, нет чужих запахов, нет ничего, что могло бы свидетельствовать о связи Тина с другими эльфами. Неужели он… Нет, это невозможно. Этот аромат попросту не может принадлежать принцу, ведь он… Какой же я идиот. Разжав жесткие объятия, неверяще посмотрел на то, как эльфенок неосознанно прижался ко мне и доверчиво уткнулся маленьким носиком в шею. Осторожно отодвинув с его лица челку, я с немалым удивлением стал изучать светлые брови и ресницы, провел ладонью по атласной щеке, коснулся теплых мягких губ. Пораженно выдохнув, я лег на спину и, не обращая больше внимания на явное неудовлетворение, нахмурился. Почему я ничего об этом не знал? Мозг сразу же выдвинул два предположения: либо меня намеренно неверно информировали, либо, что вероятней, мои эльфы сами не в курсе того, что кому-то очень выгодно представлять принца в худшем для него свете. А то, что этот малыш ни в чем не виноват ясно, как божий день, так как вся ложь об эльфийском принце построена на том, что он добивается своего через постель. Сложно добиваться всего через постель, если ты девственник. Так что кто-то явно перестарался, очерняя имя Тина настолько, что даже я им заинтересовался. И теперь я выясню кому, и с какой целью так выгодна ненависть народа к эльфенку. Ведь все убийства, что так умело были замаскированы под несчастные случаи приписываются именно принцу, хотя точных доказательств нет. А народу и не нужно. Им же достаточно приманки и всё, недалекие горожане уже стремительно взращивают в себе ненависть к будущему правителю. На следующий день эльф меня приятно поразил. Точнее то, как он обращался со мной. Теперь расценивая его с совершенно другой стороны, я в очередной раз убеждался в своем кретинизме. Дыша через раз, я наблюдал за ним, понимая, что его эмоции не фальшивы, и эльфенок действительно рад, или задумчив, или смущен. Пару дней спустя я решил заговорить с ним и сразу понял, что не ошибся в своих суждениях. Эльф оказался на удивление приятным и ненавязчивым собеседником, как мне показалось вначале. Постоянно принюхиваясь к его запаху, я отчетливо понимал, что никогда раньше не испытывал подобных чувств, даже если запах партнера был наилучшим деликатесом. Не особо показывая своего интереса, я все равно постоянно находился рядом с Тином, который не был гроаргхом и не мог чувствовать меня на таком же уровне. Но я тешил себя надеждами, что эльф тоже хоть что-то испытал ко мне, что он не остался равнодушным. К тому же выяснилось, что у эльфенка сегодня занятие с тренером, на которое он с удовольствием меня пригласил. Странно, я думал, что их начинают готовить только после пятидесяти, а этому только сорок семь. В зале я уже приготовился к тому, что придется отстаивать права своего «хозяина», но дальнейшие действия моего эльфа снова открыли мне его с другой стороны. Принц не стал перечить своему тренеру, а выполнял все, что тот скажет, хотя было прекрасно видно, что Тину тренировки даются не так легко, как большинству эльфов. Некоторое время я не понимал, что меня так волнует, а потом наконец-то я додумался взглянуть на пространство истинным зрением. Магия Легкие всполохи прозрачного марева словно туман клубились в помещении. Неверяще моргнув, я погрузился в свое состояние, стремясь определить, где находится источник живительной силы. А он был тугим клубком вплетен в ауру Тина, образовывая с ней неразделимую связь. Королева. Она не его мать. Более того, я не чувствую связи между ними. Привязанность и любовь со стороны мальчика — да. Королева же полагается лишь на холодный расчет, выискивая выгоду там, где любой другой склонил бы в почтении голову и оставил источник в покое. Она забрала эльфенка. Она незаконно присвоила себе его силу. Убила его родителей? Нет, вряд ли. Коррекция памяти? Возможно. На убийство существ, у которых ребенок стал источником… на такое даже она бы не пошла. Королева определенно не может быть чистой и законно отбирать энергию, следовательно, она берет ее насильно, более того, не спрашивая ничего у самого обладателя столь редкого дара. Она нарушила сразу три параметра. Первое — никому не сказала о семье Тина, которая автоматически должна была получить престол ввиду того, что такой ребенок появляется только у истинных, а истинные — это олицетворение любви и искренности, существ, которые не способны на предательство или измену. Второе — незаконно обращалась со столь ценной энергией, угрожая жизни эльфенка. И, наконец, третье — по соглашению наших империй она должна была оповестить меня лично о том, что в ее королевстве появился столь редкий дар. Ни одно из требований не выполнено. Тин… он ведь даже не знает об этом, преданно любя свою отвратительную мачеху, что так настойчиво тянет из него силу. Вот же… я моментально вспомнил ту отраву, что пьет эльфеныш каждый день. Видимо, королева поняла, что Тину лучше ничего не рассказывать и будет выгоднее ослабить его настолько, чтобы можно было отобрать часть энергии, которая сейчас жизненно необходима ему самому. Тинириаэмиэль довольно присел ко мне и невесомо прислонился к плечу, сразу же впадая в легкую полудрему. Поудобнее разместив его на своем боку, я вдохнул ставший уже привычным запах и аккуратно приобнял эльфенка. Если даже легкая пробежка отбирает у него так много сил, значит на нем блок, направляющий его магию и сообщающий о всех растратах ресурсов королеве. Она контролирует его. Подчиняет и ломает, надеясь, что таким образом будет легче черпать безграничный магический резерв, который начинает накапливаться у эльфа с совершеннолетия. Королева идет на неоправданный риск: либо она будет отбирать его энергию, пока он не загнется от боли, либо он погибнет сразу, как только она вознамерится забрать не накопленный, а именно тот резерв, который необходим эльфенку для того, чтобы выжить. Закрыв потемневшие от ярости глаза, глубоко вздохнул и посмотрел на эльфа, чью жизнь я теперь буду защищать, как свою. Проведя пальцем по гладкой щеке, довольно улыбнулся, решая, что я сделаю с той, что заставила моего эльфа испытать столько неприятностей, которых он не заслуживает. Но одно я знал точно. Она будет страдать так, что ей посочувствуют все рабы, которым когда-либо доводилось побывать в мрачных сводах моих темниц. Я отберу у нее все, что она любит и скрывает под маской равнодушия. Я смешаю ее с грязью, как она многократно делала с моим истинным. Королева будет жалеть до конца своих дней о том, что перешла дорогу Повелителю Тьмы.***
Мой. Каждый раз засыпая и просыпаясь вместе со своим эльфом, я никак не мог понять, почему в его присутствии я резко забываю о том, что у меня есть собственная империя, власть, могущество… Тин в кратчайшие сроки полностью завладел моим вниманием и той светлой частичкой, что была спрятана где-то глубоко в моей пропитанной мраком душе, о существовании которой я даже не подозревал. Эльфенок всегда старается находиться рядом. Он успокаивает меня своим присутствием, делает мягче и гораздо добрее, чем я есть на самом деле. Он умеет заинтересовывать в том, что интересно ему, пересказывая различные сюжеты книг и историй. Он открывает мне новый мир, в котором вместо жестокости и злобы есть место радости и теплоте. Тин… одно его имя вызывает во мне бурю эмоций, даже когда его нет рядом. Добрый. Он очень добрый. Тин никогда не скажет чего-то грубого или резкого. Наоборот, он предпочтет похвалить собеседника за что-то незначительное, но от того не менее приятное. Он полная моя противоположность. Тогда когда я обращаю внимание на недостатки людей, начиная их презирать за очевидные слабости, Тин находит достоинства и восхищается ими, непроизвольно располагая собеседника к себе. После намеренного поражения в «тренировочном» бое с Тореэнилем, эльфенок не на шутку перепугался за меня и был готов сидеть со мной днями и ночами, что после и сделал. Он старался обеспечить меня всем, развлекая книжками и с радостью выполняя мои редкие просьбы. А что касается меня, я изо всех сил старался сдерживаться в его присутствии, замедляя регенерацию настолько, насколько это вообще было возможно. Тин постоянно переживал и не позволял себе лишний раз меня касаться, чтобы неосторожно не причинить боль. Но это причиняло страдания уже мне. Я, как ни старался, не мог заставить себя коснуться эльфенка. Трепет, который я при этом ощущал, не шел ни в какое сравнение с чувствами, которые я когда-либо испытывал. И это… будоражило. На протяжении следующих нескольких дней мы постоянно были рядом. Мы разговаривали. Я с удовольствием слушал и наблюдал за эльфенком, который с каждым днем все больше западал мне в душу и уютно обосновывался там. Мило смущаясь, он рассказывал о кулинарии, о нужных травках и специях. И я, вместо того, чтобы отмахнуться от такой, казалась бы, неинтересной темы, с восторгом слушал плавную речь Тинириаэмиэля, получая огромное удовольствие. Но мне совершенно не нравилось, что на подсознательном уровне эльфенок пугался резких движений и громких звуков. Как-то раз я неосознанно потянулся за книгой, что лежала на самой верхней полке стеллажа, а Тин, увидев мою руку над собой, испуганно отшатнулся и сжался, думая, что я собирался его ударить. Если бы кто знал, сколько усилий мне понадобилось в тот момент, чтобы удержаться от моментальной расправы с королевой… Вместо этого я успокаивающе прижал к себе перепуганного эльфенка, который принялся извиняться и смущенно копошиться, пытаясь выбраться из моих рук. Я же настойчиво запрещал себе думать о королеве, боясь не сдержаться и убить ее слишком быстро. Но тогда я еще не знал, насколько был неправ, не сделав этого раньше. Ведь Тин — источник. А источник — это идеальное существо, которое своим резервом магии стабилизирует общий баланс сил в мире. Он не может причинить вред, он не может ответить ударом на удар, он не может лишить жизни существо, каким бы ужасным оно ни было. Сама магия не позволит источнику это сделать. Тин же, не представляя насколько ценным является, не умеет обращаться со своей силой, что дана ему от рождения. И она постепенно убивает его, испепеляя изнутри. Но есть способ продлить его жизнь: если его привяжет к себе сильный маг, который сможет рационально использовать его энергию. Но в этом случае королева просчиталась: источник все равно умрет через пять-десять лет, находясь под постоянным давлением со стороны сильнейшего. У таких волшебных существ есть только один выход выжить — найти истинного партнера, который выдержит всю их магию, одновременно делясь частью своей. Что насчет меня, то я уже давно сделал свой выбор. И не подозревая о том, что в этом мире есть существо, которое предназначено мне, я делал ужасные вещи, считая, что любви, как таковой, не существует. Мне даже не приходило в голову, что вселенная создаст существо, которое будет заботиться и искренне переживать за меня, несмотря на всю ту жестокость и черноту, что давно завладела моей душой. Тин же полностью перевернул мое представление об этом мире. В первый раз мне захотелось жить не для себя, а ради другого существа, чьи чувства и эмоции встали на первый план, отодвигая мои желания и потребности в дальний угол. Но он никогда ничего не просил, не требовал, не хотел. Ему было достаточно всего лишь моего общества. А я с каждым днем осознавал, что начал не с того. Я начал со лжи — такого привычного для меня действия, но, уверен, совершенно неприемлемого для Тина. И с каждым днем я понимал, что расплата за это будет слишком высока. Потом наступил день, которого, видимо, так жаждала королева. Она наконец закончила свой ритуал по привязке Тина и принялась активно высасывать из него энергию. Я еще утром заподозрил что-то неладное, когда эльф неровной походкой добрался до ванной. А потом я рефлекторно подхватил бессознательное тело эльфа и, бросив его на кровать, методично стал приводить в сознание, в которое он упорно не желал возвращаться. Нещадно делясь с ним магией, молился всем известным богам за его жизнь. Не давая ему снова погрузиться в сон, грубо впился в его губы, надеясь, что он хотя бы неосознанно примет мою энергию. И он принял, взаимно лишая королеву доступа к себе, он выбрал меня, и вся та мощь магии огромным комом впиталась в мой необъятный резерв. И теперь, если я по каким-либо причинам не смогу принять Тина, он медленно начнет умирать, чего я, разумеется, никогда не допущу. А на следующий день я, довольный тем, что Тин теперь очень прочно привязан ко мне, наблюдал за радостным эльфенком, который чувствовал себя значительно лучше. Недолго думая, я предложил принять ванну вместе, на что Тин неуверенно согласился. Только вот я даже не предполагал, с каким трудом мне придется сохранять контроль, чтобы ненароком не совершить того, после чего можно было бы запросто уничтожить себя. Стоя буквально рядом с эльфенком, чей аромат сводил с ума, я разглядывал его ровную спину, с чуть выступающими позвонками, его тонкие руки с изящными пальчиками, его пушистые мягкие волосы, которые было так приятно гладить по ночам. Я понимал, что одним лишь движением могу нагнуть его и взять силой то, о чем мечтал чуть ли не с первой встречи. Когда он был так близко, стоя в нескольких сантиметрах обнаженный и совершенно беззащитный, безумно хотелось овладеть им, бесконечно овладевать, наслаждаясь таким желанным телом, делая его своим, смешивая наши запахи. Но еще я понимал, что не смогу видеть его слезы, не смогу чувствовать его боль и тем более быть инициатором его страхов. А изнасиловав его тело, я уже никогда не получу душу моего эльфенка. Когда же он поскользнулся и через полсекунды уже лежал полностью на мне, я уже ненавидел себя за то, какому риску подверг эльфенка. Прислушавшись к эмоциям Тина, я не уловил ни капли возбуждения. Эльф нашел ситуацию забавной, не более того. А я же просто не привык, что до сих пор существуют такие чистые и открытые существа, которые не умеют и просто не хотят манипулировать другими в угоду себе. Ругая себя последними словами, я пытался просто наслаждаться присутствием эльфенка в такой близости от себя. Но только Всевышний знает, каких усилий мне это стоило. После, крепко удерживая Тина в своих руках, я отчетливо понимал, что еще никогда не испытывал такого сильного желания к кому-либо. И уж тем более мне никогда не приходилось сдерживать себя, превознося чужие интересы выше собственных. Но каждый раз, как только появлялись мысли о том, чтобы перестать беспокоиться о Тинириаэмиэле и наконец воспользоваться им, не дожидаясь согласия, я мгновенно вспоминал реакцию Тина на все резкие движения, его испуг и безропотное смирение. Кем тогда должен оказаться я? Гроаргхом, который возьмет силой того, кого любит? Истинным, который будет наслаждаться страданием своей пары в угоду сиюминутным желаниям? Кем? Я ждал его долгие тысячи лет. И если будет надо, я буду ждать столько же, только для того, чтобы он сказал мне «да».***
Следующий день не предвещал ничего особенного, разве что очередное занятие по боевым искусствам, на котором Тин всегда послушно выполнял рекомендации Габриэля. Вот только моя интуиция молчала, когда я не заметил на остром клинке яд, она молчала, когда новый тренер выставил меня из зала. Я чувствовал негатив Миира, но не чувствовал того, что он хотел убить Тина. За что и поплатился. Я вернулся слишком поздно. «Тренер» стоял над безжизненным телом эльфенка и холодно улыбался. Леденящий душу ужас мгновенно растекся по венам, захватывая все тело яростной паникой и уступая место животным инстинктам, нежели остаткам бьющегося в судорогах разума. Бросившись к ледяному телу Тина, я, путаясь в собственных руках, перевернул его на спину и, разорвав тонкую ткань рубашки, впился клыками в загривок, рассчитывая, что у меня получится перетянуть хотя бы половину яда в свое тело. Тело же, больше не контролируемое мозгом, приняло первоначальную ящероподобную форму с полным противоядием ко всем доступным ядам и токсинам, полузвериную сущность, которая также была в ужасе от того, что только найденная пара может в один момент исчезнуть из нашей жизни. Рвано дыша, я с бешеной надеждой, не разжимая челюсти и ощущая, как ядовитая жидкость скапливается во рту, обнимал эльфенка. Чувствуя же, что дыхание Тина несколько выровнялось и сердце вновь начало слабо биться, я влил в него чуть ли не половину своего резерва, а затем, наложив с десяток щитов, мгновенно догнал Миира, который пытался сбежать, понимая, что жить ему осталось недолго. Вот только у него ничего не вышло. Как можно болезненней разрывая его щиты и врываясь в ментальное поле, я с холодным расчетом пытался узнать имя заказчика, которого эта тварь даже не знала. В ярости кинув несопротивляющееся тело об стену, я довольно различил ощутимый хруст позвоночника. Но этого было недостаточно, и когда эльф открыл помутневшие от боли глаза, я слитным движением хвоста отделил его голову от тела. Вернувшееся почти в ту же секунду волнение об эльфенке заставило меня снова преобразиться в «человека» и вернуться к своему сокровищу, которое я со всей осторожностью, на которую только был способен, перенес в лазарет. Следующие несколько дней я не хочу вспоминать. Ему было больно. Он страдал. А я никак не мог помочь, ввиду того, что в бессознательном состоянии Тин просто не мог принимать мою энергию. Переломы, ссадины, синяки. За каждую отметину на его теле я был готов расчленить заказчика на десятки кусков мяса. Мой зверь также поднял голову и с напряжением наблюдал. Уже и забыв, когда в последний раз выпускал ящера на свободу, приятно ощущал его поддержку и молчаливое согласие уничтожить существо, покушавшееся на нашего эльфа. Тин потихоньку приходил в себя. Я всегда был рядом, оставляя его только в случае крайней необходимости. Королева не приходила, не интересовалась, не хотела знать, что с ее «сыном». Зато после, когда Тин очнулся и почувствовал себя более-менее сносно, она не дала ему время на подготовку и непреклонно заявила о замужестве, о котором я, в роли Темного Повелителя, ей сообщил три месяца назад. Она же поставила Тина перед фактом за три дня до помолвки. Тин принял это как должное. А вот я с каждым днем ненавидел себя все больше. Из-за меня Тину снова придется страдать. Но я уже не мог ничего отменить. Вернее, не хотел. Я ждал того момента, когда буду считать эльфенка своим полноправным супругом. Я надеялся на то, что смогу влюбить его в себя, будучи Императором, надеялся, что мне не придется раскрывать свою ложь, и Тин постепенно забудет Грэма, если увлечется Рэмигиусом. Эльфенок не испугался, а упорно принялся искать информацию обо мне. Я же, понимая, что ничего хорошего он там не найдет, моментально спрятал все книги о себе, которые успел обнаружить, в библиотеке. Только Тина это не остановило. Он откопал дряхлый фолиант с моим именем на страницах и воодушевлённо принялся его читать. — Думаешь, у Темного Императора будет повод поиздеваться над тобой? — Ну я же буду полностью принадлежать ему, и, наверное, для такого, как он, повод не особо будет нужен. Тин прекрасно понимал, на что идет, и все равно не перечил королеве. Он продолжал быть добрым и жизнерадостным, заставляя меня ужасаться своему поступку. А что если бы я не послушал Райра и не решил «поиграть» с эльфом? Что тогда? Даже если бы он оказался моим супругом, он стал бы младшим, а не равным. И я, уверенный в том, что он далеко не тот, за кого себя выдает, грубо насиловал бы его каждую ночь, сходя с ума от его запаха. Я бы уничтожил и сломал его, не зная того, кем он является на самом деле. Источником. Моим истинным. А когда бы я понял, что к чему, было бы уже слишком поздно. Я далеко не мягкий и отзывчивый человек, которым видит меня эльфенок. Я действительно являюсь таким, каким описывают меня в книгах. Я не иду на компромиссы. Не сохраняю жизни, если не вижу в них необходимости и пользы для себя. Получаю удовольствие, причиняя боль другим. Я совершал много того, о чем мог бы пожалеть, погубил миллионы жизней, виновных и нет. Только чудо помогло мне сохранить часть своей души в безопасности. Тина. Себя я уже давно считаю если не воплощением Тьмы, то чем-то близким к этому. И то, как я меняюсь в присутствии эльфа заставляет задуматься, что, возможно… не все еще потеряно. Что я когда-нибудь смогу стать тем, кого видит во мне Тин. Он ласковый и заботливый. У него не было родительской любви, друзей и нормального теплого общения. Но вместо того, чтобы очерстветь и закрыться в себе, он стал еще более отзывчивым и мягким, покладисто подстраиваясь под обстоятельства и терпеливо выполняя все указания королевы. И он был просто счастлив, когда у него появился даже такой друг, как я. На следующий день Тина готовили к церемонии, и мы не виделись довольно долго. Зато, когда он вошел, я сразу понял, что королева также приложила ко всему этому руку. Тин выглядел слишком привлекательно, чтобы я смог удержаться. И он пах не своим, уже таким привычным запахом, а ароматами различных гелей и шампуней, полностью блокирующих его естественный запах. Более того, доктор, что находился с Тином напугал его близостью настолько, что эльфенок даже говорить об этом не хотел. Но теперь все будет хорошо. Я устраню королеву так, чтобы Тин об этом не знал, а затем разыщу его родителей и посажу их на эльфийский престол. Эльфа я никуда не отпущу. А потом события замелькали слишком быстро: карета, длинная дорога, спящий Тин, утро, когда эльф отпускает меня. Я чувствовал, что он совершенно не хочет этого делать, он бы с удовольствием оставил меня, но он боялся. Он переживал, что в темной империи меня ждет только смерть, а здесь у меня есть возможность спрятаться у людей. Даже сейчас Тин волновался обо мне больше, чем о себе. И в который раз я ошибся. Я не должен был оставлять его. Я должен был быть вместе с ним, и тогда ничего бы не случилось. Ничего! Я уверен, тут не обошлось без королевы, которой потребовалось соответствовать действительности, в которой все считали маленького принца подстилкой. Переполненный ненавистью, я чуть не убил этих уродов на глазах Тина, который был в ужасе не только от того, что с ним хотели сделать, но и от всей ситуации в целом. Он молча плакал, стыдливо прикрываясь руками. Я же, обычно равнодушный к чужим слезам, не мог спокойно смотреть на то, как плачет мой эльфенок. Тин старался, он изо всех сил старался успокоиться, но я легонько воздействовал на его сознание, смягчая пережитые воспоминания. И уже сегодняшним днем я получил то, что хотел. Я получил Тина в мужья на законных основаниях. Только вот эльфенок был в ужасе от всего, что только можно было представить. Он дрожал от страха, когда я брал его ладонь в свою, он испуганно стоял всю церемонию, проронив только слабое «да» на вопрос священника. Я не хочу, чтобы он боялся. Но, кажется, причиной его ужаса являюсь именно я. В дальнейшем Тин вел себя ровно так, как полагается по этикету: был приветлив с гостями, делал вид, что счастлив и беззаботен. Когда я уже хотел подойти к нему, дорогу мне перегородила королева, которая сообщила, что он любит «пожестче» и собирается меня отравить двумя капсулами непонятного происхождения. Сразу же заволновавшись, порадовался, что мероприятию подходит конец и, взяв Тина под локоть, настороженно проследил за его состоянием: не принял ли он ненароком этой гадости. Доведя его до покоев, потребовал выдать мне капсулы, что он сразу и сделал. Дрожащими от страха руками. Их было две. Хорошо. А после я почувствовал себя самой последней сволочью. Я чувствовал эмоции эльфенка. Он был в ужасе. Он до безумия боялся меня. Он… Что с ним? Красные пятна по всему телу… это от ткани? Но почему он не сказал, что может носить только эльфийский шелк? Потому что я Темный Император. Я уже не привычный Грэм, а пугающий и страшный Темный Император. Я надеялся, что Тин постепенно освоится, я продолжал быть ласковым и нежным с эльфенком, но Тин только вежливо отвечал на мои вопросы и также вежливо улыбался на мои шутки. Я перепробовал все, что только мог: я гулял с ним, разговаривал, развлекал, беспокоился и пытался подружиться. Но все было напрасно. Он не вел себя так, как раньше. Он продолжал меня бояться и ждать подвоха. Более того он закрылся. Он, если и делился энергией, то только во сне, когда его сознание все еще чувствовало свою пару. Что я сделал не так? Тин, если и был в одиночестве, то он был грустным, а не спокойным, как раньше. Он не шутил, не смеялся, не говорил со мной первым. Я не понимал, почему это происходит. Эльфенок медленно угасал, но видимой на то причины не было. — Ему нужен Грэм. Не Темный Повелитель, что насильно принудил его к замужеству, а человек, которого твой драгоценный эльф так любит, — Райр решил как всегда помочь необходимым советом, который я уже и сам рассматривал, как не самый безнадежный. — Он меня не простит. — Простит. Он — простит. А потом, в один далеко не самый прекрасный момент вся та магия, которой эльф бессознательно перестал делиться со мной, накрыла его мощной волной, сродни той, что произошла из-за королевы. И только тогда я понял, какую ошибку совершил. Я, сам того не осознавая, лишил Тина его истинного, которого он чувствовал и к которому привязался настолько, что перестал ощущать кого-либо другого. Я неосознанно отобрал у Тина надежду на то, что все будет хорошо. А сам же был в бешенстве из-за того, что эльфенок изменился и перестал быть таким, как раньше. Конечно же он перестанет быть таким, как раньше, если не будет находиться со своим истинным. На секунду представив, что бы со мной было, если бы у меня отобрали Тина, я пришел в ужас. А он ведь думает, что больше никогда не увидит Грэма. Его человека, которого он сам и отпустил. Он же даже не знает, мучаясь от беспокойства, жив ли он или нет. Какой же я идиот. Это я прекрасно понимаю, что Тин рядом, что он мой истинный, и что ему не надо волноваться. Но не он. Из-за своего эгоизма я хотел, чтобы эльф был со мной, забыв о своей паре, не спросив его, желает ли он того же. А он бы желал, я уверен, если бы знал правду с самого начала. Трепетно держа его на руках, вглядывался в измученное лицо и понимал, что во всех его страданиях виноват только я. И когда Тин посмотрел на меня в образе человека счастливыми, полными любви глазами, я понял, как много потерял, не сказав правду сразу. Но я все исправлю. Чего бы мне это ни стоило.
