Р.А.Б.

— Тин? — кто-то осторожно провел по моей спине, задерживая руки на пояснице. — Я еще сплю, — уткнувшись носом в грудь этого «кого-то», счастливо вздохнул и открыл глаза. — Хотя, на самом деле, уже нет. Ты как, выспался? — Нет, я просто устал лежать и молча разглядывать твою соблазнительную шейку, — Рэмигиус тихонько хмыкнул и секунду спустя резко спихнул меня на кровать, сразу же оказавшись сверху. — А-ай. Ай-яй-яй, — зажмурившись, обреченно откинул голову на подушку и застонал. У меня резко все заболело: покусанная со всех сторон шея и плечи, спина, живот, также подвергшийся покусанию и, наконец, многострадальная попа, внутри которой все жгло и щипало так, что я моментально захотел отмотать время назад на три секунды, зарекаясь больше никогда не слезать с теплого Рэма. — Сильно болит? — Рэм, сразу же откатившийся в сторону, обеспокоенно заглянул мне в лицо и отодвинул челку, что так настойчиво лезла в глаза. — Ну… так, — покашляв, постарался больше не двигаться, а еще лучше вообще не дышать, дабы совсем не шевелиться. — Так после каждого раза болеть будет? — Нет, — мягко улыбнувшись, Рэм игриво чмокнул меня в нос. — Через неделю упорных тренировок у тебя не то, что ничего болеть не будет, у тебя даже мысли об этом не появится, — Рэмигиус поджал губы и со всей серьезностью добавил: — Со своей стороны обещаю проследить за тем, в какое время и сколько раз в день ты будешь выполнять комплекс упражнений, — сместив руки мне на ягодицы, он осторожно сжал мою попу и многообещающе посмотрел на меня. — Я сейчас отменю занятие с Райром, а потом сразу вернусь. Договорились? Покивав, проследил за одевшимся Рэмом и, зевнув, когда он ушел, прикрылся тонким одеялом, надеясь спрятаться хотя бы под ним. Посмотрев на свое запястье, довольно заметил, что татуировка стала чуть ли не в два раза ярче и сильно увеличилась в размере. А вот все руки были в синяках и красных пятнах, которые Рэмигиус не постеснялся наделать мне… когда? Вчера я вообще практически не чувствовал касаний Рэма, сегодня же я больше похож на эльфа, над которым хорошенько поиздевались, вместо того, чтобы быть довольным произошедшим ночью. Хотя, на самом деле, я доволен. Доволен даже больше, чем думал. И если бы у меня еще ничего не болело, я бы просто был счастлив. Заулыбавшись после слов Рэмигиуса, стал надеяться, что все будет именно, как он сказал, и после того, как я «привыкну», болеть уже ничего не будет. Мне осталось узнать, как он может превращаться из гроаргха в человека. Вот это, пожалуй, главный вопрос. А еще мне бы хотелось огромную экскурсию по его королевству, если он, конечно, согласится. Было бы… — Тин? Иди сюда, — Рэмигиус, неожиданно оказавшийся в комнате, оперативно вытряхнул меня из одеяла и, подхватив на руки, шагнул в купальню. Когда же я, немного удивленный сменой обстановки, оказался в теплой воде, то почувствовал, как все защипало с удвоенной силой. Недовольный таким результатом, сразу подошел к низкому бортику, где вода доставала лишь до колен, сел на него и в очередной раз заойкал, понимая, что легче не стало. Скорее еще больнее. Мученически вздохнув, встал обратно в воду и взглянул на Рэмигиуса, который с молчаливым извинением смотрел на меня. Вздохнув, гроаргх подошел ближе и ласково провел по моей щеке. — Сегодня первый и последний раз, когда тебе больно. Я обещаю. — Я тебе верю, — улыбнувшись, я забрал свою мочалку и принялся с удовольствием намыливаться, смывая с себя пот и сперму. — Не больно и не могло быть, — отвернувшись, вздохнул и намылил живот, чувствуя, как с каждым движением попа болит все сильнее. — Дииль сказал, что даже если очень готовиться, последствия все равно будут неприятными, — подозрительно оглянувшись на слишком молчаливого Рэма, недоуменно заметил его обеспокоенный взгляд на себе. — Тин, я… я же тебя… — Рэм мгновенно присел на колени передо мной и развернул меня задом, чуть ли не утыкаясь носом мне в поясницу. — Почему ты не сказал? — Что я должен был тебе сказать? — напряженно замерев, чувствовал, как Рэм аккуратно раздвигает мои ягодицы. — У тебя кровь, Тин, — Рэмигиус неуверенно провел пальцем по верхней части ноги, очевидно, вытирая то, что его так напугало. А потом гроаргх быстро подхватил меня на руки и, не давая времени передумать, уже через секунду полностью мокрого и пенного меня уложил на чистое белье нашей кровати. — Я сейчас тебя смажу, и ты мне клятвенно пообещаешь, что больше никогда не будешь молчать, если тебе больно, грустно или весело. Я хочу знать обо всем, что ты чувствуешь, Тин, — Рэмигиус оказался на кровати, держа в руках небольшой тюбик темно-синего цвета. — Сейчас придется немножко потерпеть. Готов? Под мое смущенное сопение, Рэмигиус уверенно раздвинул мои ноги и, выдавив порцию холодной субстанции себе на палец, осторожно ввел в меня один. Сразу же зажмурившись, я сжался и вцепился в руку Рэмигиуса, чувствуя неприятное жжение и довольно ощутимую саднящую боль. — Сейчас, я уже почти закончил, — Рэмигиус повторно нанес себе на палец крем и затем также осторожно ввел его в меня, поступательными движениями смазывая изнутри и снаружи. — Ну вот и все, — Рэмигиус лег на спину, сразу же перекладывая меня на себя и накрывая нас одеялом. — Прости меня, эльфенок. Через час все пройдет и заживет, так что все это время я в твоем полном распоряжении. — Хорошо, — чуть поерзав, устраиваясь поудобнее, любопытно заблестел глазами. — Ты мне расскажешь, как можешь быть сразу и человеком, и гроаргхом? — Формально, это секрет. Мой. Но, как ты знаешь, у нас впереди не одно тысячелетие, так что, наверное, я тебе расскажу. Как-нибудь, — Рэмигиус немного полежал и, явно недовольный тем, что я промолчал, скосил на меня глаза. — Ладно, я расскажу тебе сейчас, чтобы удовлетворить неуемное любопытство маленького эльфа, который провокационно страдает у меня над ухом. Каждый гроаргх рождается обычным ребенком, имея при себе лишь отличительные признаки своего вида. Но после первого тысячелетия он может выбрать свою вторую форму, вообразив себе свою внешность и расу. Все это проходит под обязательным надзором лекарей, которые координируют потоки магии самого гроаргха и направляют их в нужное русло, — погладив меня по спине, Рэм вздохнул. — А вот после того, как гроаргху исполнится двадцать восемь тысяч, его выбирает зверь — живая сущность, вселяющаяся в нас и способная поработить душу и сознание. Можно провести аналогию с оборотнями, только в нашем случае сущность никогда не сдается и не засыпает, выжидая подходящего момента, чтобы завладеть телом гроаргха. — Ты, наверное, не хочешь, чтобы тебе исполнялось двадцать восемь? — Тин… мне тридцать четыре, — заразительно рассмеявшись, Рэм продолжил: — Но со своей сущностью я нашел компромисс, который в ближайшем будущем мне срочно придется пересмотреть, — найдя под одеялом мою руку, Рэм вытащил ее из укрытия и придирчиво осмотрел запястье. — И еще один момент: ты заметил, что браслеты проявились не до конца? — Ты так спросил, как будто я знаю, где у них конец, — теперь уже с любопытством уставившись на свою руку, принялся ждать пояснений. — Мы истинные, Тин. А истинным нужно не только закрепить брак в постели, но еще и засвидетельствовать его перед старейшинами. А в нашем случае мне придется еще и пройти добровольное слияние с сущностью, чтобы магия засчитала обе мои формы, твоими истинными. — Это как? — Я должен буду взять тебя при свидетелях, находясь при этом в звериной форме, — Рэмигиус подумал секунду и добавил: — В ящероподобной форме. — При посторонних? Ты серьезно? — резко отстранившись, болезненно ойкнул и сразу же передумал. — Это обязательно? — Да. Это очень важно, потому что без этого ритуала все возможности истинных постепенно угаснут, а другие вовсе не проявятся, — Рэм мягко взъерошил мои мокрые волосы и полушепотом закончил: — У нас осталось три дня. — Сколько?! — возмущенно уперевшись в Рэма локтями, пораженно на него посмотрел. — Три дня? Это получается уже послезавтра? — Да, — виновато улыбнувшись, Рэм принялся увлеченно тискать мои щеки, не давая мне раскрыть рот и праведно возмутиться. — Восемь старых гроаргхов будут смотреть на то, как маленького эльфа будет обижать здоровенная чешуйчатая рептилия. Огромная… хвостатая… ядовитая ящерица. — Ящерица? – обреченно окинув Рэма взглядом, недовольно пропыхтел: — Тебя умудрился выбрать единственный зверь, который покусал меня в детстве, и которого с тех пор я боюсь. Вот даже не вздумай смеяться. Знаешь, как я испугался, когда одна такая мне в палец вцепилась? — И что ты с ней за это сделал? — Рэмигиус действительно попытался удержать спокойное лицо и лишь слегка улыбнулся. — Я донес ее до ближайшего куста, а потом еще минут пятнадцать пытался отцепить от пальца, — обиженно посмотрев на Рэмигиуса, поерзал и крайне смущенно осознал, что до сих пор лежу на голом гроаргхе. Весьма возбужденном голом гроаргхе, который уже успел с удобством разместить свои руки на моей попе. — Значит, если я тебя кусну, ты не выкинешь меня в окно? — Рэмигиус с любопытством скосил на меня глаза. — Ты чего это удумал? — засмеявшись, скатился с Рэмигиуса, и, сев к нему спиной, довольно потянулся, чувствуя, что больше ничего не болит, и даже поясница перестала беспокоить. — Я сам тебя покусаю, ящерка. — Куда? — Рэм заинтересованно повернул в мою сторону голову и, словно невзначай, провел пальцем по позвоночнику. — Я еще не думал об этом, — поежившись, быстренько встал с кровати и спрятался за дверцей шкафа, попутно доставая желтую рубашку и белые штаны с низкой талией. — Но если что, ты будешь первым, кто узнает о моем выборе. Рэмигиус счастливо посопел и щелчком пальца привел кровать в первоначально-заправленный вид. Потом, многозначительно посмотрев на меня, голым прошествовал к тому же шкафу и принялся настолько медленно натягивать на себя белье, настолько хищно выгибаться, что я мгновенно покраснел и сразу же отвернулся, предчувствуя, что сегодняшний вынужденный «больничный» меня не спасет. Что-то пробурчав себе под нос, Рэмигиус оделся секунд за десять, а потом привел меня в столовую, в которой уже был накрыт стол и расставлены приборы на две персоны. Сладости… горки различных плюшек и тортиков полностью покрывали стол, мгновенно напоминая мне, что сегодня мы еще даже позавтракать не успели. Рэмигиус в это время что-то передал слуге, а после сразу уселся на один из стульев, приглашая меня занять место рядом. — Смотри, — Рэмигиус указал на объемную карту, которую я не успел заметить, засмотревшись на черничный пирог. — Это наша империя, с детализацией местности чуть ли не стопроцентной, — Рэмигиус поводил рукой над картой, передвигая ее влево-вправо и изменяя масштаб. — Что бы ты хотел узнать? — Ммм, — рассчитывая на то, что мне что-то начнут рассказывать, ни о чем не спрашивая, уже успел набить себе рот песочным пирожным и теперь быстро пытался его прожевать, запивая горячим чаем. — Давай ты мне сам что-нибудь расскажешь, а я пока послушаю. — Да я уже понял, что кто-то проголодался, — Рэмигиус тепло улыбнулся и продолжил: — В империи каждый магически одаренный гроаргх, реже оборотень или вампир, обязательно должен научиться управлять своим даром. А это значит, — Рэмигиус приблизил изображение огромного, монументального здания с величественным входом. — У тебя есть все шансы поступить в главную академию империи и успешно закончить ее, получив полноправный статус мага первой ступени. Во все глаза уставившись сначала на академию магии, а затем переведя восторженный взгляд на Рэмигиуса, недоверчиво закусил губу. Он правда мне разрешит… о боги… — К сожалению, в этом году мы уже не успели, а вот в следующем… — пересадив меня к себе на колени, Рэмигиус уткнулся носом мне в шею. — В следующем году академия пополнится маленьким ментальным волшебником и суровым учителем боевой магии, если ты, конечно, захочешь, — Рэмигиус забрался руками мне под рубашку, а сам принялся осторожно покусывать мою шею. — Какой же ты хороший, — выбрав удачный момент, радостно обхватил Рэмигиуса за шею и счастливо прижался к груди гроаргха. — Я уже и забыл, что когда-то мечтал учиться вместе со всеми, считая, что королева ни за что не даст мне этого сделать, а ты… ты самый прекрасный, замечательный и добрый гроаргх на свете, — стиснув Рэмигиуса в объятиях, обхватил его руками-ногами и принялся довольно сопеть ему в грудь, рассчитывая никуда его не отпускать в течение следующего часа. — Я никогда не стану ограничивать тебя, — ответно приобняв меня за спину, Рэмигиус продолжил: — Ты не должен вечно сидеть в четырех стенах, общаясь лишь с теми, кого я выберу. У тебя должны быть свои друзья и знакомые. И как бы я ни хотел постоянно видеть тебя рядом, я не уподоблюсь королеве, — Рэм собственнически прижал меня к себе и с намеком шепнул: — Только тебе все равно придется ежедневно уделять мне большую часть своего времени, эльфенок. — Я только за, Рэм. Рэмигиус поднялся и вместе со мной куда-то направился. — Будь моя воля, я бы тебя вечно из постели не выпускал, — поставив меня на мягкий ковер нашей спальни, Рэмигиус стянул с себя очередную рубашку и прямо посмотрел на меня. — Я еще никогда не испытывал настолько ярких эмоций и такого сильного желания к кому-либо. А так как я наконец-то нашел своего единственного и неповторимого, то тебе в одиночку придется терпеть меня. Днем и ночью, — Рэм остался совсем обнаженным и с любопытством посмотрел на меня. Залившись краской, я заскользил взглядом по мускулистым плечам, твердым, коричневым соскам, рельефному прессу и, наконец, крупному, толстому члену, гордо стоящему по стойке «вверх». Представив, что вчера такое достоинство уже побывало во мне, я неверяще вздохнул. — Твой… твой… он… в общем он толще моего запястья. — Раза в два примерно, да, — Рэмигиус подошел ко мне и, подтолкнув к кровати, принялся уверенно снимать с меня одежду. — И сегодня я постараюсь быть самым терпеливым любовником. Я буду растягивать тебя до тех пор, пока ты сам не попросишь меня войти, а после я буду любить тебя так долго и глубоко, что ты моментально пожалеешь о том, что мы не делали этого раньше, — Рэмигиус нежно поцеловал меня в живот, а затем, педантично развязав белые ленточки штанов, рывком сорвал их с меня, оставляя только трусы, и то ненадолго. А раздев меня до конца, Рэмигиус, надеясь смутить меня еще больше, лег на бок и прижал меня спиной к себе так, чтобы я почувствовал его твердое… кхм, достоинство своей попой. — Ты когда-нибудь был у моря? — поудобней обхватив меня за живот, Рэмигиус довольно уткнулся носом мне в макушку и блаженно засопел. — Нет, я из дворца-то выходил всего пару раз, какое уж море, — положив свою руку сверху ладони Рэмигиуса, переплел с ним свои пальцы и, вспомнив о своих переживаниях, смущенно прошептал: — Я не хочу, чтобы на нас смотрели. Мне все равно, как ты будешь выглядеть, но чтобы нас кто-то видел… — Они и не увидят, — чмокнув меня в щеку, Рэмигиус тоже недовольно поделился: — Восемь гроаргхов в разы младше меня не имеют права не то, что смотреть на нас — они разговаривать с тобой права не имеют. В самом ритуале они обязаны впитывать лишние потоки магии, с чем я и сам бы неплохо справился, но это уже традиции, — тихо фыркнув мне в затылок, Рэмигиус пообещал: — Кроме стен они не увидят ничего, обещаю. Ты только мой, эльфенок, и только я могу смотреть на тебя такого. — Ну тогда все, я спокоен, — перевернувшись к Рэмигиусу лицом, немного подумал и закинул ему ногу на талию, основательно прижавшись к теплому гроаргху. — И на самом деле, даже если ты будешь похож на большую ящерицу, я тебя не испугаюсь. — В такой форме зверь будет частично контролировать мое сознание, но я не думаю, что он захочет причинить тебе боль, — погладив меня по щеке, Рэмигиус чуть улыбнулся. — Он тоже тебя любит и постоянно хочет быть рядом, — Рэмигиус неожиданно откатился от меня, в ту же секунду нависнув сверху: — Но знаешь, что пугает меня больше всего? Мне всегда тебя мало. Я касаюсь тебя, целую, вдыхаю твой запах и с каждым разом понимаю, что мне хочется большего. Постоянно. Но когда я получаю больше, я хочу еще. Я хочу тебя. А потом я осознаю, что ты еще совсем невинный, нежный и хрупкий, и тогда я уже с ужасом представляю, что могу сделать с тобой, перестав себя контролировать. — Рэм, — притянув к себе напряженного гроаргха, я мягко чмокнул его в губы. — Что бы ты ни сделал, я всегда буду на твоей стороне. И если ты до сих пор думаешь, что один тут страдаешь от неудовлетворения, то ты ошибаешься. — Правда? — Рэмигиус резко принял сидячее положение, сразу же раздвигая мне ноги и довольно рассматривая меня. — Сегодня ты так просто не отделаешься, — прошептав какое-то заклинание, Рэмигиус, придерживая меня за бедро, целиком ввел скользкий от смазки палец, моментально заставив меня выгнуться и ойкнуть от неожиданности. — Ты… ох… ты… — Читал, да, — Рэмигиус чуть согнул внутри палец, в очередной раз делая мне так приятно, что я непроизвольно раздвинул ноги шире, надеясь, что Рэм снова пройдется по такому чувствительному месту. — А еще я прочитал, что если сделать так, — неотрывно касаясь чего-то-непонятного-но-такого-волнующего внутри меня, Рэмигиус продолжил: — То ты захочешь меня в себя прямо сейчас. — Д-да… ах… я… я потом… ах… тоже по… почитаю, — рвано дыша, я тихо стонал и сам уже во всю пытался насадится на палец, всевозможно приподнимаясь и сжимаясь. Но Рэмигиус, видимо, считал по-другому. Сначала он добавил второй палец, которым также гладил меня, и глубоко разрабатывал, потом, не обращая внимания на мои стоны, гроаргх добавил третий палец, продолжая методично растягивать меня и неизменно заставлять охать чуть ли не каждые полсекунды. С каждым движением внутри безумно хотелось почувствовать разрядку, но Рэм абсолютно не давал мне коснуться себя, сразу же заводя мои руки за голову и поощрительно целуя. Уже забыв о всяком стеснении и о том, что я когда-то смущался каждого взгляда гроаргха, умолял Рэмигиуса взять меня, запихнуть в мой уже полностью растянутый зад свой член и наконец-то сделать то, чего мы оба так сильно хотим. — Рэм… Рэм… ах… по… пожалуйста, — обреченно застонав, закусил губу и запрокинул голову. Гроаргх ласково провел по моему бедру свободной рукой, а затем, вытащив из меня все три пальца, осторожно перевернул на живот, поставив на колени. И по-прежнему не давая свести ноги вместе, прижался своим набухшим органом к моей промежности. А после я почувствовал в себе огромный скользкий возбужденный член, который толкнулся внутрь, растягивая под себя и полностью заполняя. Очень толстый и пульсирующий орган буквально распирал меня изнутри, не идя ни в какое сравнение с пальцами. И это до невозможности стыдное обстоятельство безумно мне нравилось. Прогнувшись, ощущал, как Рэмигиус медленно двигался, проникая все глубже и сдавливая мои бедра все отчетливее. Я чувствовал, что уже растянут до предела и с готовностью приму в себя его полностью, но в этот раз Рэмигиус сдерживался, он сдерживался изо всех сил, чтобы не взять меня сразу и не навредить. С каждым толчком, с каждым коротким вдохом он входил в меня, стараясь быть максимально нежным и ни в коем случае не причинять лишней боли. И у него это прекрасно получилось. — Тин? Не больно? — Рэмигиус был во мне полностью. Абсолютно. — Нет, — подавшись назад, ощутил, как во мне приятно двинулся член Рэма и щекотно поежился, когда Рэмигиус мягко поцеловал меня в плечо. Гроаргх же, поудобнее обхватив меня за живот, начал двигаться медленно, словно изучая, не переставая покусывать шею и довольно оглаживать мои бедра. А после, когда я ненароком охнул, чувствуя очередную волну возбуждения, стремительно растекающуюся по телу, Рэмигиус удовлетворенно выдохнул и, зафиксировав меня в одном положении, прошелся под тем же углом еще раз, с силой вжимаясь в меня своими бедрами. Вцепившись пальцами в подушку, сжал ее со всей силы, ощущая, как с каждым толчком Рэмигиус словно пытается добиться от меня все более громких стонов и вскриков. Уверенно двигаясь во мне, гроаргх ласково впивался в мою шею зубами и губами, не переставая говорить мне, какой я хороший, мягкий и отзывчивый, и как он счастлив, что наконец-то может делать со мной все, что ему захочется. — Боги… Рэм, — как бы я сейчас хотел вцепиться… в его волосы и прижать… к себе… но вместо этого… только подушка. — Тин, — Рэмигиус неожиданно вышел из меня, чтобы через секунду перевернуть на спину и, придвинув к себе, снова войти в растянутый проход. — Самый ласковый… самый любимый… мой. Со стоном выгибаясь, я прижимался к Рэмигиусу, сразу же обхватывая его ногами и запутываясь руками в светлых волосах. Член Рэма мощно двигался во мне, с каждым толчком снова растягивая и натягивая на себя. Теперь уже сам увлеченно целуя Рэма в шею, громко охал с каждым толчком и активно вжимался в своего гроаргха, возбужденно понимая, что уже на пределе. Застонав, обнял своего гроаргха и, сжав орган Рэма в себе, испытал опустошающий оргазм, моментально ощущая, как Рэмигиус входит в меня до предела и обильно кончает, заливая все внутри горячим семенем. Но если я после такого сразу же захотел понежиться в кроватке и тихонько о чем-нибудь поговорить, то Рэм был категорически против. Не вытаскивая из меня свой член, он уверенно перевернул меня на бок и, согнув мне правую ногу, снова глубоко вошел. Что насчет меня, то я думал, что на второй раз уже не способен, порядком устав от первого, но нет, оказывается, способен. С каждым мощным толчком, я ощущал, как внутри все хлюпает от резких движений Рэма. Гроаргх больше не сдерживался, имея меня так, что мне оставалось только возбужденно охать и сжимать руку Рэмигиуса, переплетая с ним пальцы. С силой натягивая меня на свой каменный член, Рэм рывками погружался в меня, вдавливая в кровать и не разрешая касаться себя. Он брал меня снова и снова, двигаясь без перерыва. А кончив же во второй раз, Рэм оперативно заставил кончить уже меня, после чего опять перевернул на живот и заново начал вдалбливаться в перепачканную собственным семенем дырку. Вяло охая, чувствовал, как по бедрам стекает теплая сперма и искренне не понимал, когда успел так устать, что сейчас готов был провалиться в сон, несмотря на то, что возбуждение продолжало накрывать с головой. Когда же Рэм, закончив, попытался перевернуть меня на спину и взять еще раз, я моментально утянул его на кровать и, живо примостившись сверху, обнял своего гроаргха, обещая, что завтра мы обязательно продолжим, после чего практически сразу же заснул.