Глава 1. Мой ангел.
18 января 2015 г., 22:00
— Ты даже не представляешь насколько ты близко к тем людям, что стоят напротив сцены
— Папа! — кричала девочка, выбегая из дома в след за мужчиной. — Стой! Пожалуйста! Она бежала за ним по каменистой дорожке, вымощенной от дома к дороге. Догнав отца, она обняла его ноги, крепко сдавив в объятьях. — Что случилось, малыш? — он сбросил сумку с плеча, освободив руки, чтобы приобнять дочь. -Пожалуйста, не уезжай! — просила она. Маленькие ручки уже отекали от тисков, в которые она заключила мужчину, но отпустить его не могла, только сильнее прижималась к его ногам. Будь она чуть выше, она сломала бы ему ребра от любви к нему и тревоги граничащей с паникой, что он уедет навсегда. Но рост пятилетнего ребенка позволял обнимать лишь ноги высокого мужчины, который смотрел на нее свысока. — Останься со мной. -Ария, — Джаред присел на корточки, взяв девочку за руки, — я скоро приеду… -Ты каждый раз говоришь скоро, а на самом деле не скоро! — обвинила его она. Уличенный во лжи отец, тихо засмеялся, прижав ребенка к себе. — Я постараюсь… — все также прижимая ее к себе, ответил он. — Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь привез? — Не нужно мне никаких игрушек, папа. Ты только вернись, — она наматывала прядь волос фронтмена себе на палец, заклиная его вернуться как можно быстрее. — Я буду всегда с тобой, малышка, — он смотрел в ее зеленые глазки, в которых собирались слезы. –А твое «всегда» это сколько? — детский голос звучал как никогда по-взрослому. В горле Джареда образовался ком. Ее слова пугали его, ведь именно эту фразу сказала ее мать перед смертью. — Я буду ждать тебя, даже если ты больше не приедешь… -Ария! — на пороге дома стояла бабушка, наблюдая за их прощанием. — Папа опоздает на самолет. Девочка выпустила отца из объятий. Из глаз-пуговок крошечным бисером катились слезы. -Я люблю тебя… — напоследок сказала она и поплелась снова к бабушке, от которой сбежала, догоняя отца. Все эмоции перемешались внутри мужчины. Он медленно поднялся с корточек, захватив с земли сумку. Уже через несколько минут тонированный Рендж Ровер отвезет его в аэропорт навстречу новым людям. Но сердце обливалось кровью, стоило только увидеть, как его маленькая дочь крошечной ручкой машет в след уезжающей машине. «Моя маленькая дочь» — эта фраза грела, но и ранила его сердце вот уже пять лет. Он принял решение, что удочерит Арию еще в тот день, когда впервые увидел ее. И это было решение, о котором он никогда не пожалеет. Чтобы не случилось. Его маленький ангел, зеленоглазый, светловолосый, который ждет дома. Дождавшись пока машина скроется из виду, девочка обняла бабушку, уткнувшись лицом в длинный подол платья. — Ну не плачь, котенок мой, — пыталась успокоить ее Констанс, поглаживая по голове. — Я не плачу, — нахмурив бровки, ответила та. — Мне просто грустно… — Мне тоже… — вздохнула женщина. — Идем в дом. На улице становится холодно. Весь вечер Ария провела за рисованием, не выходя из комнаты. Уже под вечер Констанс прервала ее, спросив разрешения на посещение «домашней галереи». Она взяла несколько рисунков. Альбомные листы отражали все чувства и переживания ребенка. — Дорогая, а кто здесь нарисован? — спросила Констанс, указывая на человечка с длинными темными волосами. Женщина на рисунке держала ребенка за руку, по-видимому, это было сама Ария. — Это моя мама… — отложив карандаши, девочка повернулась к бабушке, глядя на листок в ее руках. — У меня ведь нет мамы… Вот я и нарисовала ее. Было бы здорово, если бы она была дома, когда папа уезжает… В груди Констанс что-то кольнуло. Ей стало ужасно больно от того, что ее внучка ничего не знает о своих родителях, о том, что Шеннон был ее отцом. Но еще не время. Джаред так говорил. Она слишком мала, чтобы это понять. В обход запрету бабушка Констанс старалась намекнуть внучке о жизни ее родителей: как они выглядели, какими были, как жили и что их связывало. А как? Через сказки. Когда-нибудь она их вспомнит и поймет, что правда была на поверхности, но для ребенка это было слишком сложно. — Уже поздно, — отложив рисунки, заключила Констанс. — Пора чистить зубки и спать. — Может, еще немножечко порисуем? — попросила ее Ария. — Тогда я не успею рассказать тебе сказку… — женщина отогнула край одеяла, призывая скорее лечь в кровать. Девочка послушно убрала карандаши в стол и босыми ногами побежала в сторону ванной. Через несколько минут малышка уже лежала в кровати, глядя в потолок усыпанный яркими звездами-фонариками. — Ты готова слушать? И получив одобрительный кивок, женщина начала свой рассказ. — Далеко-далеко, где-то за океаном, в огромном государстве жили два принца. Оба были сказочно красивы, безумно богаты, талантливы и известны во всех государствах. Каждый год они уезжали на турниры в разные страны, чтобы доказать свою силу. Так и сейчас, покидали они мать свою, королеву, отправляясь в долгий путь. И спустя время возвращаются они домой…***
За окном давно стемнело, но женщина не торопилась лечь в свою постель. Сегодня этот дом снова разразится голосами ее любимых мужчин, ее двух сыновей. Констанс подошла к окну, аккуратно отодвинув штору. Прямо перед домом припарковалась машина, которую в спешке покидали ее дети. Она открыла входную дверь, ожидая их. — … ты бы видел ее глаза, — Шеннон все еще продолжал рассказывать своему брату очередную историю с только что закончившегося концерта. — Вместо привычного визга, обложила меня обвинениями. Я даже не сразу заметил, что это девушка. И молча поцеловав мать, Шеннон, хохоча, направлялся в свою комнату, чтобы принять душ перед семейным ужином. — О ком это он? — поцеловав младшего в щеку, спросила Констанс. История казалась забавной для Шеннона, но, видимо, Джаред ее такой не считал. И это не могло скрыться от глаз матери. — Ты разве не знаешь Шеннона? — он устало чмокнул маму в ответ, медленно пробираясь в глубь гостиной. — Я даже не вникал в подробности. Закончив с ужином и разговорами о прошедшей неделе, все разбрелись по комнатам, чтобы придаться заслуженному отдыху. Проходя по коридору мимо спален, Констанс услышала тихий разговор. Она никогда не вмешивалась в жизни ее детей, не пристыжала в ошибках, не ругала за найденные сигареты в кармане и, тем более, никогда не стремилась подслушивать. Но сейчас все произошло будто само собой. Женщина прислонилась к двери, через щель всматриваясь в комнату освещаемую ночником. — Обещаешь? — засмеялся он. — Увы, красотка, я не могу тебе поверить. Очевидно, ее старший сын не верил словам «красотки» на другом конце провода. — Ты хоть палочку мне вернешь? — он улыбался. Констанс чувствовала это сквозь закрытые двери. — А если я заберу ее сам? Совесть женщины взяла верх над ней. Ей было неприятно, что она подслушивает телефонные разговоры своего взрослого сына. Она замахнулась, чтобы постучать, но не сразу решилась. В конце концов, раздался тихий стук о дубовую поверхность. Спустя еще мгновенье дверь открылась, и мать заглянула в комнату. — Я… Я должен идти, — протараторил Шеннон, завершив звонок. — Мам? Что-то случилось? — Нет, все в порядке. — улыбнулась она. — Я могу войти? Мужчина одобрительно кивнул, приглашая мать войти. Она прошла в комнату, не сразу сориентировавшись куда идти. Ей нужна была причина, по которой она нарушила покой сына. И она упорно ее искала в стенах этой комнаты. На глаза попалась старая фотография, стоявшая на книжной полке. К ней-то она и направилась. — Мои ангелочки… — тонкие пальцы скользнули по изображению. — Когда вы были маленькие, вы никуда от меня не отходили. Я не могла выйти в магазин, чтобы оставить вас одних. А сейчас… уже такие взрослые… — Мам, ну что ты? — на глазах женщины блестели слезы. Шеннон обнял мать, дав почувствовать, что ее дети снова с ней. — Тебе стоит только позвонить. Ты же знаешь, Джаред остановит концерт на середине и вернется домой, если ты попросишь. Кроме тебя у нас никого нет. — Никого? — переспросила она. Шеннон еле заметно улыбнулся, поцеловав женщину в макушку. — Никого. — Прости, я не хотела на тебя давить, если ты сам не хочешь говорить об этом… — она села на край кровати, виновато посмотрев на сына. Иногда ей спится спокойней, не зная, что делают ее дети, пока их нет дома. Но порой бывает страшно осознавать, что однажды ее сыновья встретят других женщин. И она останется одна. Но Констанс не позволяла тревожным мыслям захватить здравый рассудок. — Как прошел последний концерт? — Хочешь знать, с кем я только что разговаривал? — этот вопрос пресек попытки матери сменить тему. Шеннон улыбаясь, смотрел на нее, видя ее страхи насквозь. — Нет, — отрезала она, — но я выслушаю все, что ты мне хочешь рассказать. Так как прошел последний концерт? — Я абсолютно ничего не знаю об этой девушке, — игнорируя вопрос Констанс, начал он, — но знаешь, я не всегда могу почувствовать то, что почувствовал, когда прикоснулся к ней… — Фанатка? — в голосе матери чувствовалось беспокойство. Больше всего она боялась, что ее сын привяжется к алчной девушке, охотнице за славой и богатством. — Возможно. Я не знаю… — все так же улыбаясь, ответил он, опустив глаза в пол. — Но выясню это.***
— И собрался старший сын на поиски неизвестной принцессы, чтобы забрать ее в свое царство… — Он же найдет ее, правда? — малышка пристально смотрела на женщину, большими глазенками вымаливая у нее ответ. — А об этом я расскажу тебе завтра, — она поцеловала внучку на ночь, укрывая ее одеяльцем. — А теперь спи.В чем принципиальное отличие правды от обмана? В том, что вранье всегда обоснованно, оно имеет причину и следствия, а правда есть вне зависимости от желания. Лжи может быть много, а правда одна. Реальность продолжает существовать, даже если ты перестаешь верить… ©
