House of blossoms

Воншик вихрем пронесся через весь торговый центр к эскалатору, слишком взбешенный, чтобы остановиться и подождать лифт. Его щеку жгло адским огнем от боли, и он ловил на себе внимательные взгляды, потому что, конечно, красная пятерня наверняка занимала собой половину его лица. Он тяжело дышал, сгорая от злости, и сжимал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не начать бить витрины, рвать и метать. Добравшись до машины, он выронил ключи на асфальт. - БЛЯТЬ! – раздраженно выругался он, его голос разнесся по всей парковке. Молодая женщина, стоящая неподалеку с двумя детьми, потянулась поскорее закрыть ладонями их несовершеннолетние уши, смерила Воншика недовольным взглядом и поспешила прочь, он проводил ее сузившимися глазами. Когда она ушла, Воншик поднял с земли ключи и забрался в машину, очень стараясь, чтобы не выместить на ней свой гнев. Он был в праведном возмущении. Нет, не так. Его возмущению просто не было предела. Да кем этот Тэгун себя возомнил? В который уже раз Воншик задавался этим вопросом, но никогда прежде с такой ненавистью. Да как он смел с таким отвращением реагировать на его предложение, когда сам прежде жаждал его, когда сам прежде платил за него. С чего вдруг этот долбанный принц на белом коне решил, что может обращаться с Воншиком, как с какой-то портовой шлюхой? Воншик вдруг страстно возжелал, чтобы Тэгун назначил новую встречу и запросил бы минет. О, он бы устроил ему такой минет, что он на всю жизнь запомнил эту сладкую-пресладкую пытку. Воншик подводил бы его к разрядке снова, снова и снова, но не давал кончить, пока тот не запросил бы пощады, пока не забился бы от переизбытка чувств под ним, пока не забыл бы напрочь свое собственное имя, и вот тогда, возможно, Воншик бы сжалился над ним и позволил залиться спермой с ног до головы. И вот тогда бы стало ясно, кто на кого имеет право смотреть свысока. Мысль о возможной встрече напомнила Воншику, что он получил от Тэгуна вместо ответа молчание, когда сказал, что давно его не видел. Теперь до него дошло почему. Тэгун приходил, да только не к нему. От осознания хотелось рвать волосы на голове и убивать всякого, кого Тэгун счел способным трахать его лучше, чем Воншик. Он сжал в руках руль так, что побелели костяшки пальцев, и прошло еще порядочно времени, прежде чем он решил, что достаточно пришел в себя, чтобы выехать на дорогу. * * * - Что с тобой приключилось? Воншик мельком глянул на Хонбина, одного из своих коллег, когда тот вошел в комнату и опустился в ближайшее кресло. Воншик сидел в раздевалке и готовился к вечернему клиенту, а именно старательно замазывал тоналкой опухшую щеку. Его немного успокаивало, что выглядело место удара значительно лучше, чем ощущалось. - Отъебись, а, - пробормотал Воншик, но Хонбин не обиделся, наоборот, широко улыбнулся, выставляя напоказ свои очаровательные ямочки, за которые его обожали посетители заведения. - Уличная драка или любовная ссора? Воншик фыркнул. Любовная ссора? За кого Хонбин его принимает? - Хм… слишком скромно для драки. Значит, любовник, - протянул Хонбин, наклонившись к Воншику, чтобы получше рассмотреть. Хлопнув карманным зеркальцем, которое он держал, о стол, Воншик повернулся к Хонбину и сжал кулаки. - Совершенно точно, любовник, - ухмыльнулся Хонбин. - Ты завещание составил? – прошипел Воншик, Хонбин захихикал, но демонстративно замолчал. Взяв снова зеркало в руки, Воншик закончил маскировку и поднял глаза к большому зеркалу перед ним, чтобы оценить результат своих усилий. - Так все же, в чем дело? – вновь спросил Хонбин. Воншик зыркнул на него предупреждающе, но Хонбин лишь закатил глаза. - Я не об этом. Ты уже несколько месяцев странно себя ведешь. Странно себя веду? Ну, можно и так сказать, мысленно кивнул Воншик. Потому что когда в последний раз он навещал своего клиента вне работы? - Ну так что? – напомнил о себе Хонбин. Воншик вздохнул. - Я потерял клиента, - невнятно пробурчал он. - В смысле? - В смысле, в смысле? – вскинулся Воншик. – Один из моих клиентов перестал приходить! - И что? - Воншик испытал острое желание придушить его. - И меня это бесит! - Что в нем было такого особенного? - Ничего в нем не было особенного. Просто раньше со мной такого не случалось! Хонбин уставился на него в упор, не веря своим ушам. - Кхм… вообще-то случалось. - Нет, не случалось! – моргнул Воншик. - Еще как случалось. - Кто? – потребовал Воншик. - По именам назвать?! Та женщина с родинкой на плече, которая порхала от одного к другому, пока не осела с Джехваном? Или мужик, который постоянно бронировал ванную на троих? Сто лет никто его не видел. Воншик недоверчиво смотрел на Хонбина, чувствуя, как глупо, но неизбежно приоткрывается его рот. - Ай-яй-яй, - вдруг близко склонился к нему Хонбин и прошептал: - Кто-то на кого-то запал, – и немедленно отпрянул в сторону, опасаясь, что Воншик накинется на него с кулаками, но это было последнее, что пришло ему на ум. Его внимание рассеялось, а слова Хонбина эхом продолжали отзываться в его голове. Запал. Запал. Он потряс головой и заливисто рассмеялся, стараясь не думать, что смех вышел какой-то натянутый. Да никогда в жизни. Да он скорее сдохнет, чем западет на этого податливого котенка. Ни за что. Повторял он снова и снова про себя, пока шел по коридорам к очередному клиенту. Почему из всех доступных вариантов, он как назло выбрал именно спальню? Стоило ему переступить порог, как Воншика пробрала дрожь, он как мог пытался унять тонкий голосок надежды, что клиентом окажется Тэгун. С ума сойти. Множество народу выбирало для встреч эту комнату, с чего вдруг она стала ассоциироваться у него с ним? Запал. Воншик затряс головой. Чертов Хонбин, зачем только забил ему голову этой чушью в такой неподходящий момент! Пискнул замок, сигнализируя о вставленной карточке, и Воншику пришлось отодвинуть свои нелегкие мысли на самый край сознания. Но на самом деле, скривился он, черт бы побрал этого клиента с его заполненным опросником. Он еле сдержал раздраженное шипение, когда его опрокинули на постель и грубо развели в стороны ноги. В данном состоянии души, он предпочел бы сам быть сверху и использовать эту возможность, чтобы немного спустить свой гнев, но как не повезло... Учитывая, насколько редко ему доводилось оказываться снизу, потому что большинство его клиентов были женщинами или латентными геями, которые приходили к нему в поисках чего-то, что не могли обеспечить им их жены, почему именно сегодня… А самым отвратительным в ситуации было то, что мужчина запретил ему прикасаться к себе. Даже завел его руки за голову и держал там, пока трахал, и Воншик едва справлялся со своим недовольством. Ему нужно было кончить до исхода часа, потому что иначе клиент имел право обратиться с жалобой и потребовать частичный возврат денег. Однако маловероятно, что это произойдет, если его член так и останется без должного внимания. Порог выносливости Воншика был слишком высок для этого мужчины. И до окончания сессии оставались считанные минуты. Он прикрыл глаза и запрокинул голову, приоткрыл рот, изображая наслаждение, и призвал все свое воображение, чтобы перенестись в лучшее место: тесные стенки, стягивающиеся вокруг него, или горячий рот, заглатывающий его член. Тэгун, отсасывающий ему так, будто его жизнь стоит на кону, и его розовый язычок, ласкающий головку короткими отрывистыми движениями, будто котенок, лакающий налитое ему в блюдечко молоко… Воншик распахнул глаза с тихим вскриком и снова закрыл, выгибаясь на простынях, переживая всем телом сотрясающий его оргазм. Когда он снова открыл, то увидел, что мужчина нависает над ним, не сводя взгляда с белых клякс, разукрасивших его пресс. - Что будет, если я вылижу тебя? – спросил он, завороженно глядя, как жидкость медленно расползается по коже. - Исключение из клуба, - равнодушно отозвался Воншик, все еще пребывая где-то далеко отсюда. Мужчина еще какое-то время потаращился на него, словно действительно перебирая варианты за и против, а затем с тяжелым вздохом скатился с постели. Воншик был разочарован. На самом деле, он бы с радостью разорался, закатил скандал, поднял всех на уши, чтобы неудачника вывела вон охрана, чтобы как-нибудь, хоть как-нибудь заглушить только что пережитые в воображении сцены. Он закрыл глаза и открыл их снова, только услышав несколько минут спустя хлопок дверью, а затем в нем вновь начал разгораться гнев. Схватив первую попавшуюся подушку, он швырнул ее со всей силы через комнату. Мягко стукнувшись о противоположную стену, она упала на пол. Легче Воншику не стало. Ему хотелось кричать.