House of blossoms

- Как насчет продолжить то, на чем мы остановились? – промурлыкал Воншик, делая шаг навстречу и упираясь ладонями в дверь по обе стороны от головы Тэгуна. Он потянулся за поцелуем, но Тэгун грубо оттолкнул его от себя. – Что такое? - Хочешь сказать, ты не слышал? – глухо спросил Тэгун. - Я слышал. - И ты спрашиваешь, что такое? - Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь. Что с того, что ты знаком с одним из моих клиентов? - Что с того, спрашиваешь? - с нотками легкой истерики воскликнул Тэгун, Воншик надулся. - Ну, скажи ему больше меня не заказывать, если ты так против, - пробухтел он. – Я-то тут при чем. Сам факт, что он продолжал защищаться, не чувствуя своей вины, вызывал в Тэгуне бурю эмоций, заставляя от смеси гнева и неверия сжимать кулаки. - Конечно. Еще бы. Ты не при чем. Как же иначе. Ах, какой глупый я. Забыл сообщить всему миру, что твое тело принадлежит мне одному. - Тебе одному? – эхом повторил Воншик, будто не веря в то, что услышал. - Ну знаешь, я - твой! Или, может, мне переспать со всеми на работе, чтобы до тебя дошло? - Но это моя работа. - Но это не единственная работа на свете. - Но она мне нравится. Натянуто засмеявшись, Тэгун сполз по двери вниз, пока не оказался на корточках, ладони на горячих щеках, глаза смотрят на возвышающегося над ним Воншика. Все равно, что биться головой о кирпичную стену. Взгляд Воншика вдруг потемнел. - То есть ты думал, что теперь можешь лезть в мою жизнь и менять ее так, как тебе приспичит? - расхохотался он. – Много о себе возомнил. - Я думал, что стал кем-то особенным для тебя, - выдавил Тэгун. – По-видимому, я ошибался. - И что дальше? Заставишь меня выбирать? Ты или моя работа? - А дальше то, что… я не думаю, что смогу быть с тобой. – Тэгун поднялся на неуверенных ногах, хватаясь за стенку, чтобы поддержать себя. - Точно, - со смехом сказал Воншик, только смех был наигранным в его голосе, а боль в глазах – настоящей. – И почему ты не соизволил сообщить мне об этом раньше? Почему дождался того, чтобы я отдал тебе всего себя. Свои губы и свое сердце. - Я не… Я не знал… - растерялся Тэгун. Когда Воншик повернул это таким образом, когда сказал, что отдал ему свое сердце, Тэгун почувствовал, что его собственное будто вырвано из груди. Воншик говорил, что хочет узнать его получше. Тэгун не знал, что в его понимании это означает "отдать свое сердце". Только почему он не догадался? Ведь знал прекрасно, что тот никогда не состоял в романтических отношениях, поэтому его признание значило для него гораздо больше, чем даже мог предположить Тэгун. Его голова разрывалась от лихорадочных мыслей, которые искали выход, но разбитое выражение на лице Воншика и его обвиняющий взгляд, не помогали Тэгуну собрать из них нужные предложения. Воншик заметил его тщетные попытки. - О, расслабься. Все ты знал. Изображал из себя невесть что, "я хочу больше, чем только твое тело". Все, что тебе было нужно, лишь зайти на шаг дальше других. - Но ты первый стал искать меня, - прошептал Тэгун, к своему удивлению. Воншик обомлел. - Что? - Ты обвиняешь меня в том, что я придумал какой-то план, чтобы завлечь тебя, но ведь я, наоборот, старался держаться подальше. Это ты хотел сблизиться со мной. Ты пришел ко мне на работу, ты искал меня и ты привез меня к себе домой. Ты попросил меня остаться на ночь. Если кто и желал большего, так это ты. - Никогда не слышал большей ерунды, - фыркнул Воншик и покачал головой. - Я думаю, ты действительно ищешь кого-нибудь. Кого-нибудь, кто спасет тебя от себя самого. - Почему я вообще тебя слушаю, - рявкнул Воншик, распахивая входную дверь. - Как скажешь, продолжай убегать... - Я не… - Он сделал глубокий вдох и выпрямился. – Я не убегаю. Я просто хочу оказаться подальше от тебя и твоего… идиотского самомнения! Тэгун вздрогнул, когда Воншик захлопнул за собой дверь, и стоял не шевелясь еще несколько минут. Его громкий уход только подтверждал правоту Тэгуна. Пусть Воншик и не был готов признаться в этом даже самому себе. Однако стереть из памяти его выражение лица, когда он обвинял Тэгуна в манипулировании им, было не так-то легко. В Тэгуне вновь просыпалось чувство вины. Но его быстро сменил гнев. Нет, он ни в чем виноват! В Воншике корень всех проблем. Почему он не признал, что Тэгун вправе не соглашаться с тем, что его тело является достоянием общественности? Почему он решил, что не обязан принадлежать одному Тэгуну? Почему для него в порядке вещей разделять физическую близость, которая есть у них, с каждым встречным-поперечным каждый день? И на Санхёка было бесполезно злиться. Здравый смысл подсказывал, что Тэгун сам виноват в том, что от стыда решил держать в тайне от него свои отношения с Воншиком. Или что ему полагалось сказать Хёку: "О, а помнишь того жеребца, с которым ты вынудил меня зарезервировать встречу? Да, тот самый. Ну так я, типа, влюблен в него". Тэгуна пробрала дрожь от одного представления этой сцены. Хотя сказать все же стоило. Тут Воншик был прав. Он попытался напомнить себе, что без Хёка они с Воншиком вообще бы никогда не встретились (хотя, учитывая последние события, может, это было бы к лучшему), но помогало слабо. Он все равно хотел задушить мелкого. И, возможно, оторвать ему яйца. Раздавшийся звонок в первый миг он принял за звон в своей голове, но он долго не замолкал, и Тэгун шевельнулся, приходя в себя. - Тэгун! - орал Хагён за дверью. Он звонил еще какое-то время, затем задолбил кулаком. - Тэгун! Что бы ты ни делал, немедленно остановись! Тэгун открыл дверь, и Хагён, буквально, влетел внутрь. - Где он? - с порога спросил он, оглядываясь по сторонам. - Его нет, Хагён. Он ушел, - не своим голосом отозвался Тэгун. - Как он вообще узнал, где ты живешь?! Тэгун молча ушел в комнату и опустился на диван. Хагён прошел следом и встал над ним, скрестив руки на груди. И он рассказал ему все. Времени ушло в два раза дольше, чем требовалось, потому что Хагён повторял за ним с ужасом и недоверием целые предложения. Ты ходил к нему домой? Ты спал на его постели? И самое любимое: Ты целовал его? - в котором отчетливо слышалось "Ты хоть представляешь, где только не побывал его рот". - Что ж, - начал Хагён, когда Тэгун замолчал, – не буду говорить, я же тебя предупреждал. - Ты только что сказал. – Хагён фыркнул. - Надеюсь, ты усвоил этот урок. Тэгун промолчал, и высокомерное выражение слетело с лица Хагёна. - Ты усвоил его, не так ли? – Тэгун молчал. - Тэгун! - Что, Хагён? – простонал он. Пока он рассказывал ему, что произошло, его гнев внутри разгорался лишь сильнее, потому что параллельно он разрабатывал пришедшую ему в голову идею, которую ему не терпелось осуществить. Довольно скоро он мягко выпроводил Хагёна вон. Тот обернулся на пороге. - Пожалуйста, обещай мне, что ты не наделаешь глупостей, - попросил он. Тэгун закрыл за ним дверь. Это было не то, что он мог обещать. Он поспешил в спальню, открыл ящик и, порывшись среди хранящихся там карточек, выудил одну, которую когда-то рассчитывал больше не брать в руки. Значит, не имел он права огорчаться, что Воншик спит со всеми подряд? Значит, что с того, что он знаком лично с одним из его клиентов? Ну, это они еще посмотрят.