Небесный клинок

У любого действия есть равное ему по силе и противоположное по направлению противодействие.

      - Я никуда тебя не повезу! Ты совсем чокнутый! Сейчас же ночь на дворе! – возмущалась Генриетта, выскакивая вслед за обезумевшим братом. Она уже поняла, брюнет сильно ударился головой и нёс откровенную чушь. Но оставить его в таком состоянии девушка не могла.       Хаган потёр замерзающие руки и надвинул капюшон куртки. Ночь подозрительно холодная для лета, по-зимнему холодная. Даже лужи от прошедшего дождя подмерзали по краям, образуя хрустящую корку.       - А мне плевать. Пусть хоть время остановится. Не успокоюсь, пока не найду Китсуро! – сурово проговорил Хит, рывком открывая дверь серебристой «Honda», садясь на сидение рядом с водительским.       - Кого? – недоумевала Генриетта, но послушно забралась в машину и пристегнулась. Хитаги повернулся в сторону блондинки и глубоко вздохнул.       Он смирился со своей ролью, узнал имя девушки, узнал кое-что из «своей фальшивой» жизни, но оставлять всё так сродни предательству.       «Надо сменить тактику. Иначе я её совсем запугаю».       Страж мысленно досчитал до двадцати и заставил себя успокоиться. Пора взрослеть и не быть таким импульсивным. До чего довели все эти скандалы? Он подверг себя и напарника опасности и более того, он и понятия не имеет, что случилось с разломом. А вдруг? Вдруг аномалия, которая сейчас происходит, из-за него?!       - Генри, пожалуйста. Верь мне. Мы просто съездим в одно место, а потом я не стану сопротивляться. Мне правда очень нужно туда. Мне не даёт покоя один человек, которого я потерял до аварии. Мы поругались и я беспокоюсь за его жизнь, так как его номер не отвечает.       Парень положил руку поверх кисти «сестры», что цепко держала баранку автомобиля. Он чувствовал вибрации страха через её кожу и как она нервничала. Он её понимал и всеми силами теперь старался успокоить. Если он будет дальше психовать, потеряет ещё один шанс.       - Это твой друг? – неуверенно спросила девушка.       - Можно и так сказать. Так что, отвезёшь?       - Уговорил, чёртов кот.       Генриетта сдалась, поворачивая ключ в зажигании. Мотор ровно зарокотал и двинул машину с места. Хаган с лёгкой улыбкой благодарности ещё минут пять смотрел на «сестру». Да. Будь она его сестрой, она была бы именно такой. Полностью соответствовала его характеру, сокрытой силой в нежном теле. Даже своими чертами лица она напоминала пацанёнка. Хаган снова задумался. Может, может это и правда она? Жаль, но после смерти прошлую жизнь уже не помнишь. В памяти остаются лишь песчинки, излучающие отголоски былого.       Хитаги проснулся и какое-то время сидел с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, что именно ему снилось. Попытка успехом не увенчалась, в голове мелькали какие-то обрывки, но тревожное ощущение, оставшееся после сна, не проходило.       Парень отрыл глаза и обнаружил, что небо уже светлеет. С удивлением он повернулся в сторону девушки, разглядывая Генриетту снова, как в первый раз. Она почувствовала взгляд и, повернувшись, легко улыбнулась. Похоже, ей было легче морально, и она успокоилась. Сильная духом, она могла перенести все ночные потрясения.       - Ты заснул, братец. И я не стала тебя будить. Я подумала, что отдых тебе как раз не помешает.       - Спасибо, – почесал бок Хитаги и потянулся, насколько это давал салон машины. – А где мы?       Дорога тянулась скучно, а по бокам стояла сплошная зелёная стена леса. В наступающем рассвете желтели стволы, а сквозь кроны виднелось тёмно-фиолетовое небо с розовыми облаками.       - Когда ты вырубился, я думала наплевать на твои истерики и отвезти тебя в больницу, там врач посмотрел бы твою голову и всё остальное. Аварии не шутки, кот. Но меня загрызла совесть. Ты, как ни как, мой братец, и я не могу нарушить слов. Поэтому я съехала с дороги и срезала по просёлкам. Ты, кстати, проснулся вовремя. Мы уже почти на месте.       - Я тебе уже говорил, что люблю тебя? – оскалился довольно брюнет, довольствуясь прохладным ветерком из опущенного стекла с его стороны.       - Не подлизывайся, - фыркнула девушка и крутанула руль налево. Машина поехала по очень узкой, заросшей травой дороге, больше напоминавшей те, по которым ездят телеги на ярмарку. Пыльная лента плавно изгибалась и убегала вдаль. Ближе к ней начали моститься домики, имея причудливую форму и напоминали придавленные хижины. Их Хаган сразу же узнал. Лицо его засветилось надеждой, и он уже с трудом мог усидеть спокойно. Он дважды порывался выскочить и помчаться на своих двоих к двухэтажному коттеджу тёмно-синего цвета. Строение было далековато, но не для Хитаги. Сердце его рвалось из груди туда, где всё началось.       Всё же, не утерпев, парень выскочил из машины и побежал по траве, на ходу развивая немалую скорость. Нога, прежде болевшая и сильно мешающая передвижению, в основном не тревожила. Генриетта, ругаясь, что-то кричала ему вслед, но стража это не волновало.       Вблизи коттедж выглядел всё так же неприглядно, только вот из жилого милого домика превратился в развалюху. Входная дверь висела на честном слове; крепкий замок всеми силами заставлял стоять капризную деревяшку ровно и не падать на поскрипывающие петли. Несколько окон злобно скалились чёрными провалами разбитых стёкол. Доски печально погнили и облупились краской.       Сняв уже знакомый номерок с ключом, Хаган нетерпеливо стал ломиться в помещение. Что-то шевельнулось в его остром чутье. Нельзя вот так вот опрометчиво ступать через порог. Хитаги оглянулся назад, Генри была ещё далеко, продираясь по зарослям травы, что цеплялись за её брюки. Нигде никакого иного движения. Хит нетерпеливо достал из-за голенища нож и зашёл в коттедж.       Остановил его негромкий непрерывный звук, он был слишком тихим, поэтому ангел не услышал его раньше, но теперь, стоя посреди пустующего дома, Хитаги прекрасно слышал непонятное бормотание, от которого волосы вставали дыбом. Страж покрепче ухватил нож и, выставив его перед собой, стал подниматься на второй этаж.       Дверь в комнату Китсуро была так же распахнута. В неясном свете ангел увидел какое-то шевеление; потревоженный воздух наполнен запахом разлагающейся плоти. Хаган тяжело задышал, во рту пересохло, но он сдержал панику. Он стоял и ждал, когда глаза привыкнут к темноте.       Послышалось шевеление и невнятные горловые звуки. Комната была полна чёрных птиц, ворковавших свою бесконечную песню. Воздух стоял душный и тошнотворно-дурманящий. Хаган шагнул дальше. Птицы зашевелились, но не обратили на него особого внимания. Они с курлыканьем уворачивались от его тяжелых подошв. Что делали здесь эти птицы, оставалось загадкой. Возможно, заняли пустующий дом вместо скворечника, натаскав сюда падали, что смешалась с птичьим помётом и грязью, создавая тот ужасный смрад, что теперь долбил в нос брюнету. А в душном и непроветриваемом помещении стояла завеса этой вони.       Убрав нож за пояс, Хит достал маячок Кристофера и прошёлся по всей комнате. Камень молчал, монотонно покачиваясь от шагов стража. А ощущение, что чёрные глазки сотнями пар следят за ним, не прекращалось.       И вот она - удача! Хитаги смёл с пола птичьи перья и нагнулся. Перед ним лежало белое, аккуратное пёрышко, довольно длинное, чтобы быть голубиным или какой-то лесной птицы. Остренький очин, словно копьё, и такое нежное и пушистое основание, что всё внутри затрепетало у брюнета. Прилив скорби и сожаления, вперемешку с нежностью ударили по груди, выбивая жалкий всхлип. Слёз не было, только глухое давление. Суховатое от остатков запёкшейся крови пёрышко легко оторвалось от деревянного пола, но тут же раскрошилось, едва коснувшись пальцев стража.       Время упущено. Хаган опоздал. Плотно закрыв за собой дверь в коттедж, брюнет опустился прямо на траву, не заботясь, что роса промочит его джинсы. Солнце тонуло в багровых облаках на горизонте, быстро поднимаясь над лесом. Хит изо всех сил старался держать глаза открытыми, а мысли связанными. Очень длинным был этот день. Чудовищный день. Местность вокруг, когда-то знакомая и безопасная, превратилась во что-то совсем иное.       Подстегиваемый собственными мрачными мыслями, страж пытался осознать случившееся и придумать, что теперь ему делать дальше. Перед мысленным взором промелькнули все их ссоры, потом неожиданная засада. Затем этот дурацкий поступок! Служба для него тогда означала всё! Головокружительный взлёт, о котором неделю назад он даже и не помышлял! Это затмило его разум и он упустил самое дорогое, что у него было на самом деле.       - Правильно говорят, умей ценить то, что имеешь. Иначе останешься ни с чем. Кто не умеет получать радость от малого – того не удовольствуешь и многим.       - Откуда это? – послышался голос Генриетты; она села на порожек веранды, рядом с братом, обеспокоенно смотря на него. Вид у Хитаги сейчас был хуже, чем у висельника, приговорённого к публичной казни без разбирательств и доказательств его вины.       - Книга Света или попросту мудрые мысли, - пробормотал Хит и упал назад, растянувшись на земле. – Я не нашёл то, чего искал. Мне надо подумать.       - Хорошо.       Девушка послушно кивнула, немного поджимая губы и отворачиваясь в сторону лесной стены. Ночные переживания, которые отступили в дороге, вновь затронули её душу. Брат вёл себя очень странно и в его разговорах улавливалось что-то чужое. Невольно блондинка начала любоваться природой и прислушиваться к пению лесных птиц. Красивое место. И почему они раньше не ездили сюда отдыхать?       «Что же я упустил?», – напряжённо думал Хаган. «Во всём этом есть что-то настолько тонкое, что я не могу уловить. Хм. Постойте? А что Миссис Сталфмор говорила о двенадцатом домике?»       Размышление прервал звонок сотового телефона. Приятная мелодия сливалась с природой и не сразу была осознанна.       - Слушаю, – ответила Генри на звонок. Спустя минуту лицо её переменилось: оно вытянулось, а голубые глаза стали словно блюдечки.       - Хорошо. Сейчас мы приедем.       Она отключила связь и суховатым, сторонним для себя голосом обратилась к брату:       - Хитаги, нас вызывают в участок, - девушка старалась говорить спокойно, но в её голос всё же дрогнул, отчётливо скрывая фразу "Что ты ещё умудрился натворить?!". - Следователь хочет поговорить с тобой. Ты - возможный подозреваемый.       Брюнет поднялся резко и закатил, от переполнявшей его безысходности и раздражения, глаза, всеми силами стараясь убедить себя, что она шутит. Нет! Только не сейчас. У него нет времени на это! Что же делать?       «Может быть, это поможет мне решить загадку?», – пожевал губы Хит, ощущая, что место на губе уже неприятно ноет от постоянства нервов.       - Слушай, я попрошу тебя ещё об одной просьбе. Подожди меня тут, если хочешь, или пошли со мной. Я перепутал домики. Это «42й», а мне нужен «12й». Забавно, – натянуто усмехнулся ангел, встряхнув головой. Волосы нежно развевал ветерок и они неприятно щекотали его лицо.       - А после этого сразу в участок, окай?       - Братик, что происходит? Ты меня пугаешь.       - Всё будет хорошо, Генри. Матери только не звони. А то ещё её удар хватит.       Брюнет снова постарался посмеяться, чтобы разбавить напряжённую обстановку. Девушка встала с травы и взяла его за руку.       - Я тебя не оставлю. Поедем скорее. Надеюсь, следователь ошибся.       - Мне тоже хочется в это верить.

* * *

      Первой реакцией, которая последовала после осознания ситуации, стала апатия. Он просто лежал на одном месте, изредка поднимаясь лишь для того, чтобы попить воды. К счастью, её тут оказалось предостаточно. Вода сочилась откуда-то сверху, через проломы в потолке. Вода плескалась на дне неглубокого колодца, перекрытого крупной сеткой, между прутьев которой свободно проходила не только рука, но и жестянка: скорее всего он служил водохранилищем или канализационным стоком. Вода капала из ржавой трубы в углу комнаты, отмеряя медленные ритмы. Хоть от большей её части несло плесенью, Китсуро приноровился пить её, удерживая рвотные позывы.       Тело всё ещё ломило, боль периодически впивалась голодным зверем в ту или иную часть, а сломанное крыло не давало покоя, ноя днём и ночью. И, всё же, ужасные муки отступили на время. Нестерпимые ощущения прошли, позволяя теперь перемещаться по своей каменной тюрьме. И поиски немного скрасили его пребывание здесь.       Промытые водой раны были обработаны керосином. Не самое удачное лечение, но иного не было. Регенерация не спешила восстанавливать ткани, а состояние младшего стража находилась под угрозой. Сверху Китсуро перевязался порванной на бинты собственной рубашкой.       С крылом было сложнее. Кость не хотела срастаться, а разбитая метка не позволяла сложить его и перевязать. О том, чтобы дематериализовать их или вылечить не стоило даже мыслить. Теперь крылья выглядели жалко: потрёпанные и грязные, потерявшие свой небесный блеск; свалявшийся серый пух с кусочками мусора. Искалеченное крыло подметало пол перьями, волочась следом и цепляясь за предметы, отягощая передвижение, ведь всю свою тяжесть оно перемещало на правую сторону.       Первое время он ничего не ел. Всё время спал, позволяя природному восстановлению немного подлатать себя. И вскоре ангел поплатился за это. На третьи сутки пребывания в сознании, у него начались галлюцинации от недостатка питательных веществ в организме. Ему мерещились голоса, уродливые карлики Лэ Глин, змеи, плотоядные пауки, кои своими жвалами глодали его конечности. Через сколько времени он проснулся, выныривая из царства Морфея, знал лишь сам владыка снов. Чуть приоткрыв глаза, парень издал болезненный вздох. На веки будто давили пальцами, ужасно неприятно, а стоило немного их поднять, как бежали слёзы.       Лежание на полу сказалось худо. У него поднялась температура. Какая, ангел даже не хотел знать. Чем он себе поможет? Медикаментов тут нет. Кости вновь заломило, да так, что не хотелось жить. Каждое движение давалось с трудом, а попытка подняться или перевернуться закончилась тем, что комната просто поплыла и начала раскачиваться, как каюта корабля, попавшего в шторм. Вестибулярный аппарат пришёл в негодование, подгоняя к горлу рвотный спазм.       Наверное, пробудь в таком состоянии ещё немного, в скором времени ангел бы собственноручно принял на себя клятву смерти и покончил жизнь страшным суицидом. Но тут, Слава Богу, проснулось давно позабытое чувство самоконтроля. Отбросив всё на задний план, укрываясь собственными крыльями, Китсуро забился в кучу пыльных мешков и погрузился в «анабиоз», поставив на себя слабый защитный барьер, что излучал лунное сияние. Стало легче. Намного легче. Даже теплее. И снова провал...       Когда Кристофер очнулся, он впервые за всё время почувствовал в себе силы, и попытался выбраться. Единственный разумный путь был наверх, решётка не казалась такой уж прочной. Кит цеплялся за небольшие выступы и отверстия в каменной стене, но та оказалось слишком скользкой из-за сырости. Он не смог добраться даже до середины. Несколько попыток освободиться из плена стоили ему не только ушибов; ангел срывался вниз, пару раз ломая себе пальцы и часами старательно концентрировал регенерацию на их лечении.       Чтобы как-то поддерживать отступающие силы, Китсуро пытался есть. Ел, что придётся, находя абсолютно неожиданные вещи: водоросли и улиток со дна колодца, грибы, галеты и крупы, найденные в мешках. Всю еду он тщательно пробовал понемногу, дабы не отравиться незнакомым продуктом.       Накинувшись с голодухи, на найденный в закромах предмет, коей были рыбные консервы, Китсуро едва ли не получил интоксикацию. Только потом он вспомнил: когда такой продукт портится, в нём выделяется очень опасный яд. Ангел быстро нашёл выход: вызвав рвоту, прочистил себе желудок и до вечера пил только воду, иногда посасывая сухарик.       Улитки оказались безвредными и почти съедобными, в отличие от водорослей; слизь на них приходилось тщательно смывать: она жгла желудок. Есть сырьем добытых моллюсков и грибы было неприятно, но зато смерть от голода ему больше не грозила. Сытость пришла позже.       Прошло ещё три дня. Сутки ангел определял на глаз, поставив в углу жестяную банку и куском мела начертив на ней деления. Капли, сочившиеся из ржавой трубы, срывались без малого каждую минуту и это облегчало бремя, даруя ориентировку во времени. Китсуро отчаянно пытался бороться за жизнь, и не терял надежды... Хоть мысли о спасении, отдалялись с каждым часом, но безнадежность предавала ему силы, ведь боец не должен сдаваться перед трудностями, пока может шевелиться.       На ум, в такие моменты, всегда приходила любимая сказка о двух лягушках: как-то две лягушки угодили в кувшин со сметаной. Одна сдалась сразу и погибла, а вторая выжила, благодаря упорству, сбив лапками из сметаны масло. Ангел вновь, пытался подняться по скользкой стене к свободе, но сил хватало лишь до середины пути. Ни раз он задавался вопросом, почему его не убили и продолжают держать тут. С какой целью? И ищет ли его Хитаги?       Один раз парнишке посчастливилось найти банку тушёнки и это было просто пиршеством для изголодавшегося ангела. Разделив питательный обед на несколько частей, страж припрятал пищу на потом. Кто знает, сколько ему ещё тут находится.       Он сидел на дне своего колодца и ему хотелось плакать, но никто не мог помочь... Томление захватывало молодой разум и сокрушало его. Для кого-то это заточение могло показаться пустяковым, но для него сродни камеры смертника. Ожидая, когда за тобой придут и свершат что-то ужасное. Но никто не торопился к нему.       Постепенно Китсуро почувствовал в сердце горячее чувство. Колючее и неприятное, оно чужеродным присутствием хозяйничало внутри, вороша его чувства, и ангел не мог ему сопротивляться. Это была злость! Мрак начал пожирать его душу, точа червём постепенно и не спеша. Тот, кто посадил его сюда, знал – в невыносимых условиях молодой ангел начнёт сходить с ума. И эта тактика безжалостно работала.

* * *

      Время тянулось верхом на черепахе. Сегодня Кристофер впервые услышал этот голос. Он шёл откуда-то со стороны, перебивал мысли. Он сводил с ума и заставить его замолчать не было возможно. Голос шёпотом твердил одни и те же фразы, отдаваясь в пространстве черепа эхом:       - Открой глаза… Глаза… Можешь не просыпаться. Просто открой… Открой глаза. Всегда полезно… Выражать свою… Свою личность. Если скрывать это… Держать в себе… Слишком долго… Можешь сделать то, о чём будешь сожалеть… Ты не один… Из них. Думаешь ты другой?... Особенный?... Не-е-ет… У ножа только два конца… Иного не дано…       Если бы он знал, что сейчас творилось внутри: где-то в глубокой, чёрной бездне что-то предательски хрустнуло. Живой мотор начал с удвоенной силой перегонять кровь. Каждый день в этом проклятом месте был для ангела испытанием на устойчивость. В груди болезненно покалывало, будто огромная гусеница жрала изнутри, смакуя каждый кусочек.       Блондин поднялся с пола, хватаясь за стол, чувствуя, что кружится голова и снова расфокусировалось зрение. Но, секунды спустя, он уже видел помещение, в котором находился. Что-то всплывало в его простуженной, воспалённой памяти. Тот день пронесся насквозь, как острые осколки стекла, оставляя тонкие, но ужасно ноющие порезы на «теле» памяти.       Всё было настолько смешано в одну адскую кучу и настолько невероятно, что подсознание смогло лишь закрепить наиболее важные моменты; всё остальное было как в разноцветном тошнотворном тумане. Словно страшный сон страдающего от большой температуры больного: всё было очень реально, но, чёрт побери, совсем не желало укладываться в голове Китсуро.       Он помнил, именно тогда крыша поехала ко всем перечисленным чертям. Он не смог больше сопротивляться. Молодого ангела поглотила паника. Ощутив тупой животный страх, такой, который обычно испытывает любое существо перед неизвестностью, он не знал, что теперь делать. Его стержень переломился и вызвал у стража истерический ор, который закончился так же быстро, как и начался, только протяжным рычанием. Череп затопило бешенство, мелькая в сознании пылающими искрами. Моменты относительно-здравого ума и памяти закончились! Они длились не так долго, как хотелось, но за это время он смог добиться того, чего не добился за прошедшую неделю. В нём проснулся монстр!       С неистовой энергией страж принялся метаться по помещению, лишь бы облегчить свои муки, но это не помогало. Первый крик раздался во всю грудь выплеснутого кислорода. Ангел бросился на стену, врезавшись до боли в неё, царапая бетон когтями, скуля и рыча что-то невнятное, стараясь держать себя в руках, но…надолго ли? Будто слепой птенец шарахаясь о стекло с размаху. Терпеть? Не может он больше терпеть! Разум потемнел и взбесился. Взбрыкнул! Нефтяная жижа начала заполнять мозг алым заревом, в воздухе почудился сладкий запах крови. Он уже представлял во всей красе, как расправится со своими врагами за все принесённые увечья.       С ненормируемой силой, меняющийся на глазах силуэт кинулся вперёд, направляя, с каждым мгновением усиливающуюся мощь на дверь, в конечном итоге вышибая с мясом чугунную заплатку и выворачивая её блюдечком. Несущиеся сверху потревоженные кирпичные обломки разлетались в пыль, стоило им только приблизиться к пылающей в тёмно-зелёном пламени фигуре, теперь мало чем походившей на человека.       Мысли в панике бились об черепную коробку, пытаясь сложиться хоть в какое-то никчемное объяснение. Но только конструктор более-менее рос башенкой, возникали ненужные сомнения и рушили всё на корню. Его сердце бешено билось, а в голове все путалось:       «Что я делаю? Неужели я не нашел ничего лучшего, чем поддаться искушению?»       Ангел проклинал себя за неопытность и свой нелепый порыв. Он понимал, пытаясь привести свой разум в порядок от бардака, что устроил там чужеродный гость. Именно с появлением того голоса разум Криса весело попрощался с его носителем и «ускакал в долгий путь».       Сейчас у него не было цели, он не осознавал, что происходит вокруг, просто существовал. Сон сократился до четырех-пяти часов, но этого вполне хватало. Снились исключительно кошмары, что преследовали его за каждым углом этого проклятого Ада. Подростковая и неокрепшая, подавленная внешними факторами, психика повалилась к самому Сатане на ужин. Это был девятый день его заточения.       Воспоминания вновь всплыли на поверхность раздувшимся серым трупом, будоража поверхность реальности. Он помнил, как сгустившись вокруг тела огромное рваное облако во все стороны хлынуло потоками, от силы которых завибрировало покрытие пола и стен. Мгновения сменялись друг другом, несясь в бешеной скачке, одно казалось ужаснее другого. Как только поток прекратился, мощные чёрные крылья, напоминающие крылья летучей мыши, осыпались пепельным порошком, обнажая костяной скелет их строения.       Хитиновая маска, обхватывающая голову, треснула, явив узкую, похожую на шакалью морду, глаза которой горели решимостью. Отростки, более напоминающие два изогнутых чёрных рога, с двумя изгибами в форме «S», теснили пару узких лопоухих ушек. Конечности, изменив форму на когтистые узкие лапы, царапали пол в нетерпении размять застоявшиеся мускулы и выплеснуть энергию. Позади, подметая пыль кисточкой, тянулся хлыстообразный, в тигриную полоску, хвост.       Тогда, мчась по бесконечным, похожим друг на дружку, коридорам, словно сорвавшаяся с цепи собака, ощутив долгожданную свободу, он то и дело вступал в схватки с местными созданиями, кои дружелюбием не отличались. Разрывал тварей, что бросались в его сторону, вымещая на них злобу; он раздирал туловища пополам, отрывая конечности и расшибая головы противников о стенки гнусным гиенам.       Так страж достиг обширной шахты. Наконец-то! Выход! Выход, который стоил ему этих жертв! И ещё будет стоить, ведь путь к свободе преградило нечто. Страж фыркнул, словно мустанг, припадая к полу, приняв звериную позу, нервно подёргивал кончиком хвоста. Инстинкты брали своё. Ответ был очевиден: победитель пройдёт вперёд, проигравшего – сожрут!       Тварь выглядела не особенно велика – с крупного оленя. Поросшее свалявшейся грязной шерстью тело, больше похожее на заплесневелую буханку хлеба, разевала неестественно огромную пасть, полную острых и блестящих зубов, опуская челюсть до самого пола. Длинный скорпионий хвост, сейчас же поднялся в готовность. Рык прозвучал вызовом на бой.       Китсуро постоянно сдерживал себя, словно хозяин злобного пса. Он знал, нельзя подаваться тьме, изрядно практиковавшись в стойкости. Только оказалось недостаточно. Он слишком слаб для этого соблазна и теперь чудовищный волдырь, полный агрессивного желания, всё рос, и всё тоньше становились его стенки. Он поддался искушению! Он хочет убить! И вот выпала такая возможность сбросить оковы, разрядить напряжение!       Тело потихоньку теплело, словно наполняясь горячей водой, болезнь отступала, в уголках глаз клубился багровый туман, крылья прижались к спине, вновь покрываясь жёсткой кожей.       «К твоему рождению я приложил руку. Я создал тебя. Тебя мучает жажда? Так испей его крови!» – нашёптывал посторонний голос. В тот миг Крис страстно ощутил, что если он сейчас, прямо в этот миг не вонзит клыки в чужую плоть, сжимая пульсирующие упругие мышцы когтями, то и его собственное тело разорвётся изнутри.       Он бросился в атаку. Собственное рычание стегануло по ушам, точно хлыст по истерзанной спине. Пасть гадины щелкнула рядом с шеей, это заставило Криса помедлить и он едва ли не прозевал удар хвостом. Жало промахнулось, но от смрадного дыхания помутнело перед глазами. Обжигающий жар тёк по мускулам, тело полнила приятная мощь, которую он никогда не испытывал и она ему нравилась! Страж атаковал вновь, и оторванная лапа твари, скребя серый бетон, рухнула, заливая его тёмной, похожей на машинное масло, кровью.       Кристофер отскочил на пару метров, затравленно дыша; после стольких схваток подряд ему нужно отдышаться, и это оказалось ошибкой. Соперник атаковал сам со стремительностью молнии, словно потеря лапы ничем не повредила ему. Жало с треском ударилось об один из рогов, по которому пошла трещина и нижний край обломился, срубленной веткой покатившись в сторону. В отместку «чёрствая буханка» получила несколько рваных полос, отброшенная в кучу металлического хлама. Одни инстинкты, нету разума. Победа или смерть руководила двумя существами, схлестнувшимися на площадке шахты.       Острые челюсти монстра, коим сейчас был ангел, сомкнулись на туловище обидчика и, перехватив поудобнее, резко прижали к полу. Короткие лапки драли ему бока и впалое брюхо, цеплялись за рёбра, конвульсивно сопротивляясь. Но Китсуро уже обрушил на маленькую лупоглазую головку удар всей переполняющей его ненависти, с одного маха вонзая когти в лоб чудовищу и разламывая череп с хрустом поломам. С чваканьем показался умирающий фиолетовый мозг.       Теперь, смотря на мёртвую тушку, пасть невольно наполнялась слюной. Хотелось сожрать мерзкое членистоногое, но от одного вида его воротило. Не говоря уже о запахе: вонь стояла непередаваемая. Он сел на пол и смотрел на месиво, растекающееся на полу. Ему было плевать, что он сидел в луже чужой крови. Запах гнили проникал в самые недра мозга. Ему нравился этот запах?       Наконец, перестав брезговать, клыки коснулись нежного мяса; оно было мягким; оказалось, кислотная кровь «горбушки» размягчала волокна, пьяня своим наркотическим привкусом. Когда ещё выдастся возможность поесть? Продолжать тут сидеть не входило в его планы.       Наевшись вдоволь, Китсуро забрался по отвесной стене на несколько этажей вверх, и, расположившись на безопасном расстоянии от земли, стал вылизываться. Узкая морда, испачканная в сытом ужине требовала чистоплотности. Так же ему опротивели кусочки мяса, застрявшие в когтях. Вычищенная от тёмных пятен густая, но короткая белая шёрстка – радовала глаз хищника. Потянувшись на решётке и поточив когти о каменную кладку, преображённый страж свернулся калачиком, сложив на спине вновь полысевшие до костей крылья. А затем накатила ласковая темнота.

* * *

      Уорнер с грустью думал, что из всех заселенных мест, только в их области сцены насилия стали заурядным явлением. Люди приезжают отдыхать, гуляют, веселятся, затем напиваются. Один нападает на другого и скрывается – это происходит почти каждый сезон. Потом прибывают медицинские работники, оперативные службы и вызывают Эдварда Уорнера, помощника шерифа. Иногда мужчина решает всё сам, а иногда ситуация требует внимания и личное присутствие самого шерифа, Фреда Харриса.       Этой ночью мрачные события сыпались, как из рога изобилия. Так что придётся разбудить шерифа в столь поздний час и сообщить, где на этот раз произошло несчастье. С этой работой Эд более-менее притерпелся к мысли, что люди легко могут убить самого близкого человека и способны причинить вред другому за просто так. Но от этого преступления даже ему сделалось не по себе. Ничего худшего видеть ещё не приходилось.       Уорнер с сожалением взглянул на рыдающую мать погибшей, сидящую на лавке у крылечка коттеджа. Возможно, несколько слов ободрения от полицейского хоть немного помогут бедняжке приглушат губительное состояние.       - Мисс Бэйли, я сожалею, что это произошло. Никогда ещё такого не случалось в нашем и без этого неспокойном месте. Я уверен, что если бы службы прибыли вовремя, они могли бы спасти Грэйс. Однако, благодаря Вам, жизнь другого человека вне опасности. Это уже не мало.       - Бла…благодарю, сэр, – заикаясь произнесла женщина, утирая скомканным платком слёзы. - Кстати, как он?       - Медики сделают всё возможное. Парень потерял много крови, получил черепно-мозговую травму, но жить будет.       Врачи уже начали осмотр трупа девушки, а сам же Уорнер принялся составлять протокол, записывая такие детали, как температура окружающей среды, позу девушки и направление в котором она лежала. Только после всех процедур труп отправят на судебно-медицинскую экспертизу в морг, а сейчас ему ещё какое-то время придется так и лежать на воздухе.       Сирены машины уже слышались громче. Не прошло и тридцати минут, как Фред Харрис оказался возле него, поглядывая на труп украдкой.       - Бог мой, - только и смог выдавить мужчина.       - Здравствуйте, шериф, – с привычной вежливостью приветствовал его помощник. - Боюсь, мы не слишком преуспели. На месте преступления не обнаружено сколько-нибудь значимых улик, которые могли бы помочь в расследовании. Хотя, мы могли что-то упустить.       - Да, конечно. На тебе допрос свидетелей, снятие отпечатков... В общем, как всегда. И вызови кинологов. Пусть возьмут по пять километров и фронтальным способом прочешут местность, – Харрис похлопал Эдварда по плечу, – Детальный осмотр оставь на меня.       Шатен выдохнул облегченно, когда сотрудник послушно кивнул и направился выполнять поручения. Прибыла группа зачистки, что стала фотографировать девушку, прежде чем переложить на носилки. Фред примерно мог представить себе, как наносились удары, которыми разрубали покойную. Разрубили не сразу, ложе об этом говорило. Когда она была ещё жива, её ноги были при ней. Рубить начали в бок, и, лишь после её падения, разделали, как свинью в мясной лавке. Тошнота подступила к горлу, и теперь уже самому шерифу нужен был нашатырь.       Перед глазами всё плыло. Даже не смотря на трупы, с которыми он сталкивался до этого, этот вызывал в нём страх. Мужчина отошёл подальше, дабы перевести дух перед началом детального осмотра места происшествия.       - Шериф! – Эдвард, запыхавшись, скакал по лужайке, ещё бледнее недавнишнего состояния.       - Что случилось? – озадаченно и удивлённо спросил Харрис. Уорнер, запыхавшись, остановился, делая пару резких вдохов и выпалил:       - У нас ещё один труп! На этот раз – парень, лет шестнадцати на шоссе. Предположительно, его сбила машина.       - Сегодня этот лес мёдом намазали? – устало произносит Фред. Третье дело. Третье за ночь! Максимум он протянет в таком состоянии пару часов.       Ночь обещала растянуться до бесконечности и быть ужасно трудной.

* * *

      А как бы вы себя чувствовали, несколько дней не смыкая глаз? Хитаги ворвался в участок, как ураган, напугав на посте охраны участкового. А уж в комнату допроса ангел заходил, как целая стая псов. Мужчина, лет сорока, даже икнул. Вид у него был, словно сейчас будут допрашивать его, а не он этого парня. Брюнет сел на лавку, всем своим видом ничего хорошего явно не предвещая.       - Здравствуйте, – в голосе Хагана сквозит такое раздражение, что если мужчина скажет что-то не то, то страж сорвётся с катушек и прибьёт тут кого-нибудь на месте. Просто так, за неправильный тон, выражение лица или даже за косо брошенный в свою сторону взгляд. Но пора было взять себя в руки и разобраться в этом дерьме. Они уселись поудобнее, лицом к лицу. Оба какое-то время молчали, собираясь с мыслями.       - Ну что ж. Расскажите-ка, из-за чего такой переполох? И каким боком я причастен к преступлениям, которые хотят на меня повесить?       Харрис скрестил руки на груди и пристально посмотрел парню в глаза. Радио, что играет на заднем плане, как надоедливый комар, жужжит прямо в ухо.       - С Вами мы ещё не знакомы, я Фредерик Харрис, шериф.       Тук, тук, тук. Словно кувалдой по наковальне отбивала боль в голове, заставляя мужчину хмуриться и, перелистывая дело, пристально рассматривать брюнета.       - Спрашиваете, "Какого лысого, Вас вызвали?"... Вы подозреваетесь в возможном убийстве Грэйс Бэйли, 15 лет отроду. Сегодня ночью её убили в лесу, недалеко от коттеджа, в котором происходила вечеринка.       - Но…       - Дайте мне закончить! – оборвал парня грозный голос. – Хитаги… - Мужчина уставился в документы, – Йенссен… Правильно?       - Дженссен, – поправила вошедшая без стука блондинка. Голос её звучал, как никогда, твёрдо.       «И откуда в этой хрупкой на вид девушке столько отваги, чтобы вламываться вот так?»       Полицейский, занимающий столь высокий пост, мягко сказать, ошалел от наглости молодёжи. Что поделать? В этом месте давно уже все лишилось порядка. А это откровенно раздражало. Но, не более.       - Прошу прощения, что врываюсь. Я Генриетта Дженссен, младшая сестра подозреваемого, поэтому имею право присутствовать при его допросе.       Девушка спокойно села возле Хагана и, окинув его взглядом, перевела всё внимание на шерифа. Последний, для тактичности кашлянул и, продолжил:       - Её убили в лесу, недалеко от коттеджа, в котором происходила вечеринка в честь дня рождения Анабель Филли. Компания из десяти подростков и нескольких соседей, точное количество пока ещё не известно. В принципе, это и понятно. Никому не хочется стать подозреваемым в чужой смерти.       Мужчина достает какие-то листы из папки, ещё раз перелистывает страницы с информацией, что у него есть.       - Среди присутствующих как раз и засветился ваш брат. Эмели Мейсон, подтвердила, что она пришла вместе с Дженссеном в роли девушки. По словам опрашиваемых подростков, Хитаги покинул вечеринку поздно ночью, до грозы. Поэтому, он подозревается в убийстве или же в возможном соучастии, если иное не будет доказано.       - Какая девушка? Какая вечеринка?! – возмутился Хаган, мгновенно возгораясь. - Я не мог быть там!       - Вполне возможно, – сказал шериф, стараясь тоном успокоить парня. Тот явно разволновался, и, хоть это было ему на руку, развязав язык парню, агрессия брюнета не должна вылиться в драку.       «С таким нравом он вполне мог убить в состоянии аффекта. Что на самом деле привело его сюда? Виновники так яро себя не ведут. Такая поспешность, такой пыл – всё это очень подозрительно... Да, сегодняшняя ночь щедра на загадки».       Шериф оценивающе посмотрел на Генриетту, пытаясь угадать её настроение. Если он хоть немного разбирается в людях, то за этим самоуверенным фасадом таится какая-то нерешительность.       - Вы отрицаете Вашу причастность? – продолжил мужчина. - Но я ведь только что говорил, у нас есть показания о том, что Вас, Хитаги, не только видели на этой вечеринке. Вы провели там очень большое количество времени.       - И этого вполне достаточно, чтобы обвинить в покушении именно меня?! – снова гневно отозвался брюнет, сжимая кулаки, буравя взглядом мужчину.       - Что вы имеете в виду? Не обвинить, а лишь подозревать.       Генриетта плотнее сжала губы, не решаясь вступить в диалог.       - И это вместо того, чтобы решительно взяться за дело? Вы выбрали иной путь? Просиживаете задницы и вините чёрт знает в чём! Моя вина лишь в том, что я высокосортный эгоист, одержимый карьерным ростом к новым звёздам! Моя вина в том, что я считаю лучшим отказ от здравого смысла, чем податься чужой помощи!       - Братец! Тише! Простите нас, мистер Харрис. Я должна извиниться перед Вами, – не выдержала блондинка и осадила парня лёгким подзатыльником. - Он немного несдержан в выражениях из-за аварии. В больницу мы так и не доехали, его решением было сначала посетить Вас. Возможно, у него сотрясение.       - Прощаю, я не собирался Вас в чём-либо обвинять, Я представляю, что пережил Ваш брат, стоит только взглянуть на эту свежую рану. Но ничего не могу поделать с тем, что обнаружилась его стопроцентная причастность к другой смерти. Неумышленная, и всё же. На шоссе погиб подросток, сбитый автомобилем, зарегистрированным как раз на Ваше имя, Хитаги. Её засёк фоторегистратор на перекрёстке, что мы совсем недавно установили. Такая редкая и дорогая аппаратура с трудом была выкуплена из большого города. Машину, мы так и не нашли, но на заправке сообщили о пострадавшем, что обратился за помощью. Так мы вышли на вас.       Какое-то время повисло молчание. Генриетта выслушала шерифа с невозмутимым видом, затем, довольно спокойно произнесла:       - Да, я считаю, что это вполне возможно, но объясните, что Вас так тревожит, мистер Харрис.       - Так, как Хитаги всё равно проходит, как подозреваемый, то думаю, это можно рассказать. Грэйс Бэйли была разрублена на две части, туловище отделено от нижних конечностей. Следов насилия на жертве не обнаружено, так что убийцу вероятно она знала. Хотя, не исключается, что она просто была под действием наркотиков, но… Пока заключение анализов мы не получили... А так же про оружие, с таким типом мы ещё не сталкивались и похожее идентифицировать его не удалось. Мне придётся запретить Вам выезжать за пределы города дальше, чем на десять километров. Особенно учитывая, что вы приезжие. Надеюсь, вы понимаете, для чего это нужно?       - У меня нету времени на это! – подскочил с лавки Хитаги. – Кто они? Кто все эти подростки, о которых я ни черта не помню?! Они свидетельствуют против меня, а я даже в глаза никого не видел! Я не могу ждать, пока вы отроете маньяка через триста лет!       - Братец…       - Хватит! Я наигрался! Пусть я покажусь тебе полным выродком, но у меня есть своя цель! А вы лишь все мне мешаете!       Ангел двинулся было к двери, но та неожиданно открылась.       - Ответ медэкспертизы, сэр… ОЙ! – пролепетала рыжая молоденькая сотрудница, что налетела на брюнета и выронила папку. Листы разлетелись по всему полу, смешиваясь в своеобразный бардак. Хаган зло окинул девушку, затем опустил взор вниз и поднял несколько листов, скреплённых скрепкой.       К заключению была прикреплена фотография. Милое, улыбающееся лёгкой улыбкой, личико смотрело прямо в душу знакомыми до боли зелёными зеркальцами из-под непослушной светло-пшеничной чёлки.       Дальнейшие действия напоминали разобранную мозаику, которая, то собиралась в единую картину, то вновь рассыпалась на миллионы крошечных деталей. В бесформенную кучу свалялись обострённые чувства и эмоции. Словно в полупрозрачном сне, когда ты уже не ты, а смотришь на происходящее откуда-то сверху, безучастно и безвольно. Кажется, его обняли, а через секунду он уже был в машине, в невменяемом состоянии, твердя невнятные фразы, будто заклинание. Он просил время «притормозить и подождать».       Правда говоря, он запутался и не знает, что делать. Если Хитаги сломает этот шанс, то потеряет единственного друга. Потеряет то чувство, которого раньше никогда не испытывал… С другой стороны, его драгоценнейший план идёт в Тартар! И, возможно, он уже проиграл. Хаган помнил, в этой «игре в жизнь» побеждает сильнейший… Но против кого они играют?       «Это сон. Грёбанный сон. Я напился и уснул! Это всё моё больное воображение. Больное воображение…»       Хитаги было легче поверить в собственную шизофрению, чем в происходящий абсурд, который он видел. И всё же, ангел решил ещё раз взглянуть своему «помешательству» в лицо. Голубые глаза напряглись, пытаясь уловить всю суть. В итоге усталый мозг решил – «Это не я сошёл с ума, это все остальные спятили!».       Парень просто вцепился в каталку, выражая все признаки безумия, немедля пуская в ход кулаки. Он, словно верная собака, не подпускал к мёртвому телу никого и сам не отходил от покойного. Холодные мраморные щёки так манили провести по ним и разбудить. Впервые в жизни Хитаги рыдал, перебирая светлые локоны парня, которого по всем данным, угробил на той треклятой машине.       - Очнись, Крис! Я знаю, ты не можешь так легко покинуть меня! Ты не умер! Я не отдам им тебя. Это всё не правда, слышишь?! Это всё ложь!       - Хитаги… – испуганно взывала его к разуму, теперь уже ненужная ему, блондинка. Её брат в одночасье превратился в монстра, который не хотел ничего слушать, нёс сущий бред о том, что это не его мир. Что через день-другой все люди сами узнают, кому и за что придётся платить.       Несколько раненых медиков оттаскивали в сторону погибших. Они подвернулись под горячую руку сумасшедшего и поплатились полётом в аппаратуру с нечеловеческой силой. Решено было вызвать специальные службы, чтобы скрутить парня и увести на обследование. Генриетта плакала, не узнавая своего любимого брата. Эти горящие злобой глаза пугали. Страшные проклятия убедили некоторых работников морга, что брюнет одержим демонами. Только находясь рядом с незнакомым Генри телом с пробитой головой, Хит был нежен и ласков, прося о прощении и шепча что-то на ухо, касаясь губами остывшего лба.       Спустя часы, Хитаги с боем и новыми жертвами удалось оторвать от каталки. Теперь он находился под нейтрализаторами в психологической клинике, запертый в палате для буйных. Через маленькое стеклянное окошечко девушка наблюдала, что даже лекарства и смирительная рубашка не могла успокоить подсознание, посылающее темноволосому парню кошмары. -------------------------- Tu be continued...