5 Глава «Истоки прошлого». 3 часть: Время которого нет.
19 ноября 2017 г., 16:47
"Время проходит. Каждое тиканье часов больно отдается, подобно пульсу в месте ушиба. В бурлящих событиях и тихих мгновениях, но, проходя, делает своё дело".
- Хитаги! – раздавался в голове звонкий голосок Китсуро. - Хитаги! – издевательским эхом вторил голос, отражаясь от белых стен и потолка, снова и снова обрушивался на брюнета. Хаган зажмурился. Ему отчаянно хотелось зажать уши, чтобы не слышать этих криков, но сейчас руки были связаны за спиной длинными рукавами. Дёргав плечами и выворачивая запястья, дабы освободиться, парень только сильнее затянул узлы и в конечно итоге сдался, выругавшись сквозь зубы. Что в жизни, что на работе, страж ненавидел быть ограниченным ни в словах, ни в действиях. Ненавидел быть опекаемым и придерживался образа жизни одиночки. Дикий, необузданный, холодный для тёплых эмоций, ни раз разбивая чьи-то хрустальные башенки миражей и предрассудков. Единственный раз, когда он был открыт за последние двести лет, это было там, в этом чёртовом коттедже! Битва с Лэ Глин, битва с птицами, бледный от страха неизвестности, но такой храбрый и преданный Кит... - Я обещал! – простонал Хит с закрытыми глазами. - Обещал! Я обещал тебе и твоей маме! Брюнет впился зубами в свои руки, дёргая за больничные одежды, отплевывался и сильнее кусал себя до кровавых следов на белой ткани, силясь порвать её. Его трясло, трясло от гнева, от ненависти к самому себе и провалу операции, а главное, от неизвестности. Он мечтал, надеясь, что он уже так близко у цели. Хоть какая-то зацепка бы немного успокоила душевные терзания. Подустав, Хаган уткнулся носом в колени. Неделю назад… Прошла уже неделя, как он увидел мёртвое тело Кристофера в морге. «Память услужливо подсовывала обрывки воспоминаний, в которых Китсуро, стоя в одних трусиках, мокрый после душа, вытирал полотенцем гриву светлых волос и уговаривал Хитаги вызвать спец. отряд. Хаган откровенно его игнорировал, только сильнее раздражаясь, отмахиваясь от мелкого и бестолково веря лишь в свои силы. Что же пошло не так? Терпение дало сбой, Хит уничтожающе заявил, что слушать не желает, что он не зря проторчал на этом месте столько лет, чтобы проиграть сражение и впервые провалить задание! Что ему посрать на чужую помощь, на Китсуро, на себя самого. Приказ есть приказ! Отшвырнув полотенце на пол, брюнет быстро собрался и, бросив испепеляющий взгляд на Кристофера, вышел из дома, громко хлопнув дверью». Хитаги завыл, переходя на плаксивый скулёж. Это был последний раз, когда он видел Кита живым и тёплым. Если бы он не психанул, остался бы с ним, или, хотя бы, постарался заткнуть мальчишку в своей манере – рукоприкладством, то ничего бы не произошло. Узнав его личико на той фотографии, у Хагана запело сердце. Но судьба слишком жестока оскалилась ему в лицо, разрывая последние нити, связывающие его с реальностью. Что же пошло не так? Как они попали в эту временную воронку и почему его напарник мёртв? Когда сообщили, что скоро будет проведено вскрытие, для определения причины смерти, в голове щёлкнуло и мозг пинком вышиб разум, заставив распрощался со своим хозяином. Адекватность покинула парня. Ловко схватив с соседнего стола скальпель, он заставил охрану кинуться к сумасшедшему. Хит всадил оружие в горло врача, что выпроваживал брюнета не очень дружелюбным образом. Нанеся ещё несколько ударов, припрятанным ножом, брюнет остекленевшими глазами мрачно утвердил, что никого не подпустит к Кристоферу. Что убьёт каждого, кто прикоснётся к его бойцу. После этого он оказался в этом боксе для психиатрических больных, которым требовалась срочная реабилитация. Находясь в плену своих мыслей и переживаний, Хитаги жадно надеялся, чтобы этот дурной сон поскорее закончился. И он оказался бы рядом с Крисом... - Это обычное явление, – уговаривал себя вслух страж. – Он вообще был хрупким и… Ненавижу! – придушенно бормотал он, впав в некий транс, буравя противоположную белую стенку. Теперь наплыли другие воспоминания.* * *
Старые стены хранят свои секреты. И многое бы они поведали, если бы умели говорить… Двенадцатый домик был таким же стареньким, скромно ютясь у дороги. Казалось, что дом нежилой, совсем ветхий, но в нём ещё можно было жить. О наличии жизни говорило лишь присутствие облезлого тощего кота, который лениво разлёгся на крыльце, и тонкая струйка дыма поднимающаяся над крышей; вероятнее всего, новые жильцы развели камин. Окна мутными глазницами ловили восходящие лучи солнца и сквозь них вряд ли можно было что-то разглядеть снаружи. Брюнет не стал долго ходить вокруг и постучался в дверь. Стучать пришлось долго. Под конец Хит уже пинал дверь ногой. Удары глухо отзывались где-то внутри. - Может, там никого нет? – предположила Генри, что уже достигла брата, оставив машину на дороге. - Если бы не было, мы бы здесь не оказались. Я чувствую, что Крис в беде! Девушка закусила губу, молча следя за братом. Она видела, что у парня что-то явно не так с головой. От удара случился сдвиг и он нуждался в срочной медицинской помощи, пока не стало хуже. Но как помягче это ему сказать? Как убедить поехать с ней к травматологу? Да ещё этот вызов к следователю не вовремя! Девушка очнулась от своих мыслей и рывком одёрнула Хагана, когда тот уже собирался высадить дверь, как вдруг та открылась, и на пороге вырос сердитый лысый мужик в заляпанной серой майке. Он был маленького роста, но очень плечистый, отчего казалось, что в ширину он больше, чем в высоту. - Что вам надо? – гнусаво спросил лысый. - Шоколада, – «вежливо» произнёс Хит, пытаясь заглянуть к нему за спину. Однако лысый был так широк, что закупоривал проход. - Чего? - Простите его! Он пошутил… Нам нужен… Эмм, Крис или… Китсуро… – сказала Генриетта, припоминая, что говорил брат, одаривая мужчину самой приветливой улыбкой. У того явно мыслительный процесс шёл очень туго. - Криса? Кто такой? Шпингалет с бабской внешностью, что ли? - Наверное… – осторожно произнесла девушка, поглядывая на Хитаги, у которого глаза налились кровью, словно у быка, увидевшего красную тряпку. Назвать Кита бабой при нём, сейчас не рискнул бы даже сам Владыка тьмы. Мужик ухмыльнулся: - Был вчера такой! Газетку нам принёс. У вашего друга поехала крыша, если он в таком виде и с таким патлами бегает. Поймают в лесу, изнасилую и убьют, как шлюшку. - За языком следи, ублюдок! – Хаган сгрёб за ворот лысого. Из его рта пахло перегаром, дешёвыми сигаретами и завтраком. Возможно, даже не сегодняшним… - На твоём месте я бы не задирался, – лысый одной рукой схватил Хагана и приподнял над полом. - Мелкий сам найдёт и получит то, на что нарывается! А теперь валите отсюда, пока целы! Ангел совсем забыл, что с его силой стряслось, а ворот куртки сдавил горло, мешая дышать, однако гнев просто затопил по самую макушку. - Отпусти меня! – хрипло зарычал брюнет. Лицо лысого перекосилось, но прежде чем он успел занести кулак, Хитаги собрал всю оставшуюся в нём концентрацию и выставил перед собой преграду. С нежностью летящего чугунного утюга, защита отразила силу удара атаковавшего и вернула в десятикратном размере. Рука, держащая ангела за ворот, разжалась. И вот хозяин коттеджа уже лежит на полу с блаженной улыбкой идиота, опоздавшего в клинику. Генри склонилась над ним: - По-моему, ты переусердствовал. Ты, случаем кулак о его морду не сломал? Блондинка давно привыкла к вспыльчивому характеру брата, но никогда не препятствовала его действиям, когда и сама была не прочь врезать между глаз напротив стоящего. - Не пытайся пробудить во мне совесть, – фыркнул Хаган, радуясь, что, скорее всего, сестричка так и не поняла, что произошло. – Хах. Не бойся, он очнётся. Теперь Хаган мог спокойно оглядеться. Узкий коридорчик завершался дверью, из-за которой доносились странные звуки и приглушённые голоса, но толкая дверь, старший страж ожидал увидеть что угодно, но то, что он в конечном счёте увидел, едва ли не заставило его вскрикнуть. Посреди комнаты стоял Китсуро. Большая, не по размеру, разорванная рубашка свисала с его хрупких плеч, прикрывая тело до самых бёдер. Волосы, свалявшейся грязной паклей спускался до поясницы, путаясь колтунами на концах. Вдруг он повернулся, смотря на Хитаги тёмными глазами, настолько тёмными, что казалось, радужка слилась со зрачком. Кожу серого оттенка, как у покойника, покрывала чёрная сеточка вен. В руках у него был пульт от телевизора, который сейчас и работал. - Закрой глаза… Скорее, – лёгкий шёпот донёсся промозглым холодом в самую душу, хотя губы блондина не шевелились, – Там кто-то есть... Раздался лёгкий стук по дереву, будто стучали в дверь. Хит послушно зажмурился, испытывая реальный страх, совсем не понимая, что происходит и откуда столько живых эмоций? Но стоило Хагану снова осмотреться, видение пропало. А так же чувство холода и животного ужаса покинуло его. На пороге стояла Генриетта, что пристально разглядывала побледневшее лицо брюнета и теребила рукой край куртку. «По-моему, она не далека от истины, что я сумасшедший», - невесело усмехнулся про себя страж и жестом показал, что они уходят.* * *
Генриетта Дженссен вздрогнула, когда за её спиной сомкнулись тяжелые стальные двери и щёлкнул засов. Теперь обратной дороги нет, путь лежит вглубь этого ужасного места, вперёд, по крашенному в тошнотворно-зелёный цвет коридору лечебницы, пропитанному запахом лизола, где содержали её брата. Было слышно, как где-то в отдалении захлопываются двери. Пока что, всё шло нормально. Умение владеть собой не подвело её и на этот раз. Общие палаты остались позади; пациенты этого отделения не могли находиться вместе, здесь не было окон, лампы в потолке забраны толстой сеткой, словно в машинном отделении. Сопровождающий медик ушёл, так и не взглянув на неё толком: наверное, посчитал такой же ненормальной, раз она заявилась сюда. Бесстрастный надзиратель, бесшумные часы за его спиной и закрытый сетчатой дверью шкаф с газовыми баллончиками, смирительными рубашками, намордниками и пистолетом-транквилизатором. На крюке, вбитом в стену, висело что-то вроде длинной трубы с рогаткой в виде буквы «U» на конце – прижимать к стене буйных. На столе стоял квадратный ящик монитора, на экране которого серели кубики видеозаписей. Редкая ценность. Коридор тянулся дальше метров на двадцать пять – тридцать, камеры шли по обеим сторонам. Стены некоторых были обиты войлоком, в дверях смотровые окна, перекрытые решёткой. Генри замечала тёмные фигуры пациентов в камерах, но старалась не смотреть в их сторону. Она прошла почти половину пути, когда мужской голос дико закричал… В нужной камере горел свет. Девушка подошла ближе, чтобы иметь возможность заглянуть в окошко издали, понимая, что стук каблуков мог заранее оповещать о её приближении. Брюнет облизал искусанные губы. За всё это время он ни разу полноценно не заснул. Стоило закрыть глаза, как он замирал, боясь шелохнуться и спугнуть тот образ, который он видел в пустой комнате лысого мужика. Он хотел ему что-то сказать? Но что? От этого можно было не только поехать мозгом. Он знал, что галлюцинация Китсуро не пропала. Она появилась несколько дней назад от недосыпа и тех самых таблеток, что он не задумываясь проглатывал. Кит был здесь. Смотрел на него, сверля через закрытые веки, будто чего-то ждал. - Ты сам виноват, что попёрся один! – выплеснув своё раздражение, заорал Хаган на всю комнату, уставившись на «призрак», ожидая ответной реакции. Тот исчез, стоило моргнуть, подтверждая свою фальшивость. И так продолжается уже неделю. Хит хмурился. Он должен понять, как выбраться отсюда и что вообще делать? Кто он и что теперь светит ему? Почему исказилась реальность? И он ли это вообще? А может он и правда чокнутый и пока валялся без сознания, всё это ему приснилось? Он сбил мальчишку и это, в пьяном бреду, отразилось на его сознании тёмно-серым вакуумом. Камера наблюдения медленно поворачивалась из стороны в сторону, давая возможность дежурному видеть на экране монитора чем занимается пациент. Хорошо, хоть не гудела, как назойливая муха. Но какой-то посторонний стук просочился сквозь шумы в его голове и парень поднял веки, уставившись на дверь красными, от нехватки сна, глазами. - Генри? - Как ты тут? – голос на слух, вроде бы, звучит нормально. На какое-то головокружительное мгновение ей почудилось: от пристального взгляда брюнета исходит странное жужжание. Но это от волнения шумело у неё в ушах. Девушка стояла у окошечка двери, серая; казалось, она постарела лет на десять. Парень хмыкнул. - Как видишь! Прыгаю на батуте, ем лягушек и крашу лаком ногти. А затем расхохотался, напугав этим Дженссен ещё сильнее, что та дёрнулась в сторону. Только, взяв себя в руки, снова придвинулась. - Расскажи мне правду, что тогда случилось? – спросила она. - Откуда мне знать? Я и не жду, что ты мне поверишь. Генриетта настороженно изучала глаза брата, потом наклонилась ближе, громко прошептав: - А если я скажу тебе, что верю, ты не сбивал этого парнишку… – слова давались ей с трудом, а губы пересохли, в горле стоял ком. – Я тебе больше скажу. Я и не мог это сделать! Я уже давно мёртв, – прервал брюнет девушку. Та облизнула пересохшие губы и с трудом перевела дыхание. Если бы ей позволили, она забралась бы в камеру. - Поэтому ты сказал мне, что в той комнате кто-то был? Молчание. «Странное у девчонки лицо, как будто что-то случилось. И почему она сказал, что знает? Зачем она вообще пришла?». - Нет, – Хаган отвернулся. Сестра в упор смотрела на парня. Ей было важно понять, с чем она имеет дело. Тем более, после того, что ей пришлось пережить за несколько дней. Но одно дело она, и совсем другое – полицейский инспектор и врачи. Да ни один взрослый – нормальный – человек не поверит в это! Но тем не менее, это факт. - Знаешь, - начала блондинка не смело, тем самым привлекая вновь к себе внимание. – А я сегодня порезала палец. Хитаги ждал. Он пока не улавливал связи в разговоре сейчас и до этого, но чутьё подсказывало, девушка пытается что-то сказать и ангел терпеливо ждал. - Ну, не очень сильно… Царапина. Затем полезла в шкафчик за йодом. Почему-то его поставили на самый верх, – Глупо мямлила Генри, пытаясь подобрать нужные слова, но они разбегались, словно тараканы на грязной кухне от включенного света. – Поэтому, я встала на край ванны и потянулась за ним. Хаган развернулся к ней, пристально смотря на растерянное выражение лица «сестры», старательно ловя каждое слово. Что-то шевельнулось в нём. Надежда? Брюнет ощущал, его пришли не просто проведать, а донести информацию. - Но мои руки оказались скользкими и я его уронила, дурёха! – девушка натянуто рассмеялась, а затем замолчала и совсем близко прижалась лицом к прутьям. – Хитаги, я сумасшедшая? - Нет, – такого вопроса Хит не ждал, но он не хотел, чтобы Генриетта меняла тему разговора и забыла о том важном, зачем она сюда пришла. – А что случилось потом? Ты собрала осколки? - Он не разбился. Бутылочка пластиковая, – неуверенно продолжала она. – Но пробка отскочила и жидкость полилась на пол. - Неприятная ситуация. - Угу. Снова молчание. Страж терпеливо ждал. Это всё равно, что рыбалка. Только тут надо ждать момента подсечки вертлявой мысли в человеческой голове. Чуть-чуть поторопишься и она соскользнёт с крючка обратно в тёмный омут. - Хитаги… Она написала цифры, – совсем чужим голосом проговорила девушка, становясь бледным подобием призрака Китсуро, а пальцы, что держали решётку, заметно дрожали. – Ты понимаешь? Она не растеклась! Она написала цифры! Дженссен закрыла рот свободной рукой, чтобы не закричать и бегло обернулась на надзирателя, что читал журнал и иногда поглядывал в её сторону. Время посещения скоро должно было закончиться. Ей надо торопиться. Брат сделал несколько попыток и, опираясь на койку, поднялся, сделав пару шагов к двери. - Что за цифры? Ты их помнишь? Девушка кивнула как-то неоднозначно, затем полезла в сумочку и извлекла альбомный лист бумаги. - Я записала всё по памяти, но могла ошибиться. Взгляни! Хитаги тщательно изучил иероглифы, затем какие-то пометки, словно писавший не осознавал, что делает, и несколько цифр: 42.12.30.00.47. - Ты и вправду немного ошиблась. Тут надо было совсем другой знак, – брюнет кивнул на начало строчки. – Но… Я не понимаю, что означает ЛКП? - Он мне не сказал, – совсем тихо проговорила Генри, рассматривая лицо брата. – Когда я подняла глаза от пола, я увидела… - Что? Язык Генриетты словно присох к нёбу, её потряхивало. - Того блондина… Из морга. Он донёс мне… не голосом, а… Я даже не знаю, как сказать. Его шёпот звучал в моей голове: «Мне снится кошмар. Я не могу проснуться. А ты?», а затем наступил на надписи, схватив меня за руку достаточно крепко. Я…я хотела закричать, но он приложил палец к губам. «Не шуми. Ночь должна быть немой или он тебя поймает»… А затем растворился, обдав каким-то слишком влажным ветром. Девушку потихоньку начало трясти. Как же Хит жалел её сейчас, и он старался взглядом передать это. Она, обычная юная кроха, не видавшая в своей жизни что-то страшнее рисованных ужастиков, когда ещё графика и спец. эффекты вырезались из картона, а кровь заменял кетчуп, она переживала столь паранормальные явления. Всё превращалось в какой-то реальный ночной кошмар, а они играли марионеточные роли. Но что-то зацепилось в усталом разуме ангела и плотно засело, начав созревать - Хитаги. Я пришла к тебе не только за этим. У меня есть ещё кое-что. Генриетта достала смятую газету, полистала и подняла над окошком. Пробежав глазами по заголовку и коротко по тексту, Хаган начал волноваться. Что-то и вправду происходит. Ему надо срочно выбраться отсюда! «Из морга пропал труп» - гласил заголовок. А так же, со слов санитаров, что забирали патологоанатома в лечебницу, в коей находился сейчас Хит, покойный сел на столе и сам встал на ноги. Двое патологоанатомов найдены у каталки мёртвыми, с перерезанным горлом.* * *
Девятый день. Эти бесконечные блуждания, под непонятный шорох в стенах, по лабиринтам коридоров заставлял изводиться, ожидая опасность за каждым углом спереди или сзади. Паника сидела липким тельцем на спине, держась за кожу своими острыми лапками, и прогрызала ему нервы до самого позвоночника; покалывала, заставляя уже сводить мышцы спины от напряжения. Страх! О, да! Это он звучал странным бессвязным шёпотом, забиваясь ватным туманом в ушную раковину, заражая мозг вирусом, который убивал инстинкт самосохранения, принуждая просто на автомате, до белых костяшек пальцев сжимая фонарик, идти вперёд, хрустя под ногами мелкими камешками осыпающихся от времени стен, словно сухими костями. Страх иногда оседал, когда впереди маячили одинокие чаши факелов и вокруг них летали древние пылинки, словно серые призрачные мухи. Так хотелось лететь на огонь, словно мотыльку и так не хотелось от него уходить в эту густую и липку, всепоглощающую тьму. Хотя, размышляя у одного из таких спасительных огоньков, вся эта беготня казалась обычной прогулкой, по сравнению с тёмной маленькой комнатёнкой, в которой скрежетал старый динамик в такт стукам его сердца отвратительным низким голосом: «Я отлично знаю, о чём ты думаешь. Я тебя убью, но сначала мы поиграем в прятки. Будет весело. Мне даже немного жалко тебя»… А после раздался дикий, сумасшедший смех, который и сподвиг его бежать и укрываться там, где теперь он потратил на поиски спасения не один час. Свою трансформацию ангел не помнил. Зато его очень удивила обстановка, особенно проснувшись в шахте, высоко над землёй, едва ли не свалившись с решётки недостроенного этажа. Найдя в себе силы подняться, держась за стену, его тут же замутило, замутило со страшной силой, что он решил, сейчас изо рта вывалится желудок. Хоть и разницы не было. По ощущениям и увиденному, Китсуро стошнило ещё раз, а затем ещё. Язык покрылся какой-то сухостью, а горло драло, словно он выпил нефть. На решётке чернотой растекалось кровавое пятно, что быстро таяло и обрывалось тягучим потоком вниз. Пара мясных кусочков валялись под ногами и вышли из его недр заставляли просто хвататься за голову. ЧТО ПРОИЗОШЛО ПОКА ОН СПАЛ?! Китсуро помнил только головную боль, ту самую, сжимавшую и разламывающую его череп на куски, когда гнев захватил его душу и понёс по коридорам. Слабость едва ли не сломила его вновь, парень с трудом удержался за острый каменный угол, чтобы не сорваться вниз и не стать частью недавнего содержимого себя, ведь крыло, стоило ему сделать десяток резких движений, заныло с такой силой, что на глазах выступили слёзы. - Боже мой! Ну за что мне это? – с горечью не выдержал блондин, усевшись в уголке шахты и, обняв коленки, уткнулся в них, дав полное право и волю истерике. Но рыдание утихло быстро, на смену пришёл голод. И сразу же тошнота. От мысли, что он мог съесть кого-то ЖИВОГО, ему становилось плохо. «Ну и чёрт с ним, с голодом! Голодный, значит не сдох ещё! Люди без еды и воды неделю могут прожить», - фыркнул про себя ангел, совсем не заметив, что помянул того, кого не стоило. Его целью сейчас была только свобода, а какими средствами, нынешнего Криса это мало заботило. Изменения во взглядах на ситуацию были на лицо, но лишь со стороны. Надо было двигаться вверх. Шахта была узкой, даже если бы он мог всецело расправить крылья, но оставаться тут он не хотел. Перетянув волосы в хвост куском бечёвки, Китсуро начал покорять новую каменную стену: она выглядела куда удобнее той, о которую сломался не один палец. Его тело дрожало от напряжения, когда он карабкался по гладким стенам, поднимаясь по шахте вверх. Челюсти свело от напряжения, в уголках рта пузырилась розовая слюна. Ничего не слышно, кроме тяжёлых ударов собственного сердца. И когда ангел уже подумал, что вот-вот не выдержит и сорвётся, шахта сменилась горизонтальным туннелем. Задыхаясь, он упал на каменную поверхность и закрыл глаза. На какое-то мгновение показалось, что всё – это конец. И тут же, опровергая эту мысль, в лицо дунул воздух. Повернувшись к ветру, Китсуро медленно пополз вперёд по полу, не заботясь о себе более. Совсем недалеко доносился странный звук – резкое, ритмичное шарканье. И вот, завернув за угол, в лицо ангелу ударил мощный поток воздуха, заставивший его на мгновение зажмуриться, дабы не попала пыль в глаза. В конце туннеля, за крупным сетчатым экраном, вращались лопасти, как острые ножи. Они вращались по кругу и лишь в углу этого квадрата оставалось небольшое свободное пространство. Кристофер мысленно прикинул размеры. - Пролезу! – упрямо сказал он. Он не был полностью уверен, но оно того стоило. Крепко прижав посеревшие от грязи крылья к дрожавшему телу, он приблизился к сетке. Уже наполовину протиснулся сквозь неё и вдруг замер, словно загипнотизированный, глядя на вращающиеся лопасти. Шрт-шрт-шрт. Сердце парнишки неистово билось. Он быстро пролез сквозь сетку, глубоко вздохнув. Лопасти вращались так быстро, что казалось, воздух вращается вместе с ними. Выбрав момент, Крис рванул верёд. Взмах лопастей прогремел в ушах, слегка оглушив его, мягко разрезая воздух. Но всё же клочок перьев был срезан с его плеча. Зато он целый и невредимый. Темница осталась позади, но пройденный этап уже заразил светлое нутро стража и продолжал травить, с каждым ходом прогрессируя метаморфозу. Начала раздражать любая мелочь, противоречие этому выводило из себя, и большого труда стоило не начать беситься, выплёскивая злость хотя бы на стенку. Камни не там лежат, волосы нарочно падают на глаза, летучие мыши и крысы, которых Китсуро ловил в коридорах и обжаривал на огне факелов, оказывались жесткими. А так же, несмотря на духоту, его пробирал озноб. Но и тут было не сладко. Китсуро протёр усталые глаза костяшками пальцев, опираясь спиной к стене. С каждым шагом он отдалялся от комнаты заточения, но кто сказал, что он не двигается к ещё большей ловушке. Подозрительный шум заставил насторожиться стража и превратиться полностью в слух. Плечи вздрогнули, по ним пробежал холодок. Что-то приближалось к нему из темноты. Он не слышал это, а чувствовал. Чувствовал так хорошо, словно опасность была рядом, но обернувшись ни раз, до боли в глазах всматриваясь в темноту проходов, вслушиваясь в зависшие звуки – ничего не мог уловить. Кристофер двигался осторожно. Ноги скользили, то и дело намереваясь разъехаться в стороны, и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержаться на какой-то очень вязкой субстанции. Что это такое? Мыслей или даже лёгких побуждений наклониться и определить – не возникло. Он и так засиделся в одном углу очень долго, перебирая воспоминания и внезапно начинал понимать, что в памяти сплошной провал. Да, он помнил отголоски каких-то сражений, но с кем и зачем? Затем промелькнули воспоминания о жилом доме, вроде коттедже. С ним кто-то был. Добрый и заботливый… Вот он видит себя, словно со стороны. У него длинные волосы, ещё длиннее, чем даже сейчас, почти до ягодиц. Тёплые пальцы перебирают пряди, расчёсывая их гребешком, а отдаленный голос что-то напевает. Без слов, просто мелодия. Такая тихая и спокойная. От неё тянет в сон. Колыбельная? Китсуро сидит на полу, скрестив ноги, как раз перед креслом, в коем устроилась женщина. На заднем плане видны отголоски каминного света, чувствуется запах свежеиспеченного хлеба и молока... Даже сам Крис дремлет, слушая эту сладкую мелодию, наблюдая как в видении он сам уже готов уснуть. - Милый, нельзя спать, - внезапно шепчет на ухо слишком чужой голос, от чего ангел вздрагивает и открывает глаза. Его слепит пламя факела, но он вовремя успел сообразить и резким движением, подскакивая, отбрасывает от себя одну из, наверняка, ядовитых змей, остальных отгоняя от себя, махая огненной палкой, создавая своеобразный барьер. Рептилии зло зашипели в унисон, изгибаясь десятками теней на каменных стенах, целясь для очередного броска, но внезапно Кит остановил пламя и издал шипение, напоминающее рык огромного ящера, двинувшись в наступление сам. В это мгновение свет факельной чаши и его огонька затрепыхался, принося откуда-то лёгкий поток ветра, сопровождаясь слишком злобным и сухим смешком. На мгновение пламя затрепыхалось, умирая, погружая каменную тюрьму во мрак на доли секунд и вот Крис уже снова в свете спасительного светильника, в безопасности, хотя сердце готово просто разорвать грудную клетку безумными ударами. В животе мерзко переваливался с боку набок страх, тесня остатки давнего обеда. За спиной раздался какой-то шорох, словно кто-то быстро пробежал. Кит обернулся. Проход, тёмной лентой тянулся в глубокий мрак, был пуст. «Не похоже на крыс», – подумал парень, шагая дальше. Но непонятное беспокойство поселилось в его сердце, засучило мохнатыми лапками, подгоняя вперёд. Та песня из воспоминания не давала ему покоя. Она что-то навевала. Но, откуда он её знает и кто эта женщина? Ангел шёл медленно, стараясь прислушиваться к тому, что происходит вокруг. Со стороны потянуло мощным запахом нечистот, возможно там была сливная труба. За спиной вновь зашуршало. Кит остановился, твёрдо и громко топнув подошвой стоптанных кед в бетонную крошку. Душу терзала тревога, приправленная изрядной толикой удивления. Смотря на эти, казалось бы одинаковые, тоннели, ангел жёстко был уверен, что проходил их уже. Он навернул круг? - Чёрт! – зло выругался блондин, начиная опять злится. От одной мысли неудачи, в голове отчётливо начало звенеть мелким комариным писком раздражение. Что-то невесомое скользнуло по лбу, мелькнуло перед глазами... Такое шелковистое, обманчиво нежное прикосновение к носу, а затем жесткий рывок за шею стянул горло, не позволяя просунуть под неё даже палец. Гортань судорожно пыталась протолкнуть через себя воздух, но безуспешно. - Только попробуй, что-нибудь выкинуть, малыш, и я тут же переломаю тебе хребет. Повернул голову, помутневший взгляд встретился с взором, пожирающим его лишь одним желанием. Как высоковольтный разряд тока, прошибло исхудавшее тело ангела, вспоминая сцены борьбы с этим монстром. А через секунду зеленоглазый ангел ощутил – сердце крепко сжалось в комок и перестало биться, заставляя расходиться по телу хозяина немеющий холод. Перед глазами постепенно темнело, подобно огромному барабану, стучала в висках кровь… Затылка стража коснулась когтистая лапа, царапая ему кожу, усиливая натяжение паутины или… той самой лески? - Знаешь, как я хочу тебя убить? Ты чувствуешь, как хочу? – тихий, безумно тихий шёпот, сковывал, убивая поочередно каждую клеточку организма пленника, что уже почти теряет сознание от нехватки кислорода, но не кричит в этот раз. Он не видит смысла, он не знает, кого звать. - Чш-ш-ш, не умирай. Пока… Мы ещё не договорили, - шипит ящер, ослабляя хватку. - Жить хочешь? – наигранно нежно интересуется зверь, опаляя горячим дыханием ухо такого аппетитного ангела, которого так и хочется разорваться на кусочки. Попробовав раз его кровь, уже не остановиться. - Давай, кивни, крошка, – как бы подталкивая к единственно правильному действию, шепчет монстр. – Только осторожно, иначе лишишься головы. И блондин обречённо кивает, понимая всю безысходность своего положения, решая согласиться с «маньяком». Тем более, что его точит желание отомстить и, разобраться в этом дерьме! Обещаний пока с него ни каких не требуют. Всё лучше, чем бесцельное шатание по пустоте своего сознания и древним лабиринтам. Воздух водопадом ворвался в иссушенную грудь. Крис изошёлся кашлем, падая наземь, жадно дыша, точно неслучившийся утопленник. Перед глазами немного прояснилось. Растянутая «удавка» соскользнула и осталась лежать на плечах мёртвой лентой. Ноги всё ещё тряслись, но холодный ветер обдувал лицо, помогая прийти в себя. Вокруг был… Снег? Всё в одно мгновение растаяло и песчаные коридоры превратились в мрачные пещеры, покрытые толстым, зеленоватым льдом, искривлено ухмыляясь зеркальными поверхностями, разглядывая юношу со всех сторон. По земле, покрытой ледяной коркой, текла розовая слюна, что капала с губ ангела. Последний раз глубоко вздохнув, Китсуро плотно закрыл глаза, чувствуя, как всё сразу же заболело, рёбра сами собой задвигались причудливым образом, создавая болезненные конвульсии и нестерпимые муки. Судорожно хрипя, он дёрнулся ещё раз и замер, рухнув об лёд. - Замечательно, - удовлетворённо прошипел ящер. – Тогда пойдём, прошу на выход… С этими словами, он подхватил обессиленного, чуть живого юношу за пояс и, закинув на плечо, стал не спеша преодолевать ледяные изгибы тоннеля, что на глазах сбрасывал, будто змея старую шкуру, иссохшуюся чешую иллюзии.* * *
Самое странное, девушка верила брату. У неё не возникло и тени сомнения в правдивости его слов. - Ладно, хорошо, – задумчиво продолжила девушка, затем прижалась лицом к решётке и почти прошептала. – Хитаги, я верю тебе. И, не потому что мне три дня назад начали сниться кошмары и являться странные образы… Я хочу тебе верить. Но я не знаю, что мне делать. Сам парень просто готов был схватиться за голову, будь у него развязаны руки. Он так устал и готов был поклясться, что реально сошёл с ума. Все эти дни Хаган не мог спать. Он прикрывал глаза, плавал в образах, дремал, но сна не было. Это не могло не встревожить его лечащих врачей и Хиту стали подсовывать в еду снотворное и какие-то прочие таблетки. После десяток попыток выплюнуть таблетку на пол, под суровым натиском санитаров и надзирателя, лекарства благополучно скармливались пациенту насильно или кололись инъекциями. Но и это не помогало. Приходилось притворяться периодически, чтобы хоть немного выглядеть вменяемым, а мозги сохли только в путь. - А вот я не могу спать, мне не снятся сны, – с горькой завистью проговорил Хит, немного завидуя сестре, что она хотя бы так могла отдохнуть. – Когда ты сможешь прийти ко мне снова? - Не знаю, – пожала Генри плечами, с волнением смотря на потухшие глаза брата и, всё же, пренебрегла безопасностью и просунула руку сквозь решётку, погладив его по щеке. Хит благодарно улыбнулся, прикрывая глаза и, ощутив приятное ласковое тепло, даже расслабился. Казалось, толика тепла перешла к нему клочком энергии и пробудила что-то внутри. - Ты что творишь, дура?! Разве не знаешь правил?! – заорал подлетевший надзиратель, схватив за запястье девушку так крепко, что Хаган услышал, как суставы сестры затрещали. – Убирайся! Это была последняя капля старшего стража и, собрав в себе остаток сил, брюнет рванул ткань рубашки так, что порвал её на лоскуты, одним ударом пробивая решётку и, схватив за горло мужика, притянул ближе. - Если ты ещё раз оскорбишь мою сестру, клянусь, я вырву тебе кадык прямо здесь, чего бы мне это ни стоило… – не разжимая зубов, прошипел Хитаги. Надзиратель из последних сил сдерживался, чтобы не закричать от страха и боли, но парень разжал свою «клешню», когда Генриетта благополучно была отпущена и, осторожно пошевелила пальцами, проверяя, работает ли онемевшая рука. - Следуйте за мной… милая, – произнёс уже другим тоном мужчина. - Я провожу вас к выходу. Хаган подмигнул Генриетте, мол, всё в порядке, и проследил, как та пошла следом за провожатым. Девушка была малость в шоке, но теперь всё больше верила в эти небылицы и, на удивление, ей даже это нравилось. Она была в центре необычных событий, хоть и страшных, но разве это не судьба? Она обязательно навести брата завтра или послезавтра. Как выдастся время. Естественно, когда сестрёнка была выведена из коридора, к нему примчалась толпа санитаров и два новых бугая, чтобы буйного пациента запеленать по-новой. Но, на их удивление, Хитаги вёл себя спокойно, сидел себе на койке и даже сам попросил таблетку для сна, чтобы хорошенько отдохнуть. Такая динамика потрясала, поэтому меры безопасности понизили, наблюдая через камеру, как парень подозрительно спокойно съел свой обед, выпил таблетки и лёг спать, без излишних слов. Наблюдение продлилось три часа, пока дежурный не сменился. Что же на самом деле руководило таким поведением Хагана? Он решил схитрить. Чтобы выбраться отсюда, ему нужно больше свободы и больше сил. Тот эффект простого касания Генриетты был просто поразителен! А что, если у него ещё есть шанс вернуть всё на круги свои? Следовало подумать. Много подумать. А для такого процесса как раз подходила дремота. Снаружи парень выглядел реально спящим глубоким сном, внутри он проник в самые недра своего сознания, пытаясь найти разгадку и способ выбраться из клетки. «Мы снимали с Крисом 42-й домик. Но, если руководствоваться временем, то спустя несколько лет ту развалюху подлатали. Это доказывает найденное мной перо малыша. И пусть оно растаяло, словно утренний сон, это было его перо», - от этих мыслей Хит приятно заурчал, на мгновение удовлетворяясь, что ход его мыслей работает так же верно, как и ранее. – «Далее. 12-й домик снимал я сам. В этом времени, когда произошли все эти события. И, если пораскинуть мозгами, открывается ужасна тайна! Мы с Китсуро были при жизни так близко, что рукой подать! Эта ночь могла столкнуть нас с утра, если бы я не уехал. Если бы… А собственно куда? Шериф говорил о какой-то вечеринке. С моим-то характером я не обратил бы внимание на мальчишку в то время. Так! Ты не о том думаешь! Соберись! Я сдал коттедж потому что заранее знал, что не останусь там. Я поехал домой. Домой… Правильно. Меня ждала сестра, так как она меня потеряла. Значит, я обещал ей быть дома в определённое время. Но, что-то пошло не так. Машину занесло… Машину. На дорогу выскочил Крис и я рефлекторно дёрнул руль!» Резко раскрыв глаза, Хитаги едва ли не подскочил с постели до потолка, задыхаясь, словно рыба на суше. Грудь болела, сжимаясь стальными тисками, а по коже струился холодный пот. В камере было душно, он задыхался. Благо осталось немного воды в пластиковой бутылке, что принесли с обедом и брюнет просто осушил её одним махом, выдыхая облачко пара. Внутри жгло неимоверно, будто он проглотил бочонок раскалённых гвоздей. - На помощь… – позвал парень, сгибаясь к полу в три погибели и звонко начал кашлять. В горле отчётливо что-то мешало. Давясь кровью, Хаган потянул за этот хлястик и стал тянуть. К приходу дежурной медсестры на полу уже образовалась небольшая алая лужица, в которую опускался целый метр оголенного провода. С общими усилиями из горла стража был выдернут конец этого инородного тела с небольшим патроном, в котором находилась мелкая лампочка. Как эта вещь попала к нему во внутренности, парень не смог объяснить, а просто вырубился. На миг, он очнулся в каком-то кабинете: кажется его просвечивали рентгеном или делали УЗИ, дабы узнать что ещё может скрываться внутри пациента. Но самому Хагану было плевать! Он знал информацию, от которой его до сих пор трясло, словно от лихорадки. Трясло не из-за знаний, а по какой-то иной причине. И чем сильнее он думал об этом, тем труднее было сохранять самообладание. «Это явное испытание! Кто-то или что-то не желает, чтобы я вспомнил всё и нашёл разгадку! Но я справлюсь, чего бы мне это не стоило! В тот день должен был погибнуть я, а не Китсуро. Машину занесло и она упала в обрыв. Малыш остался жив и смог что-то предотвратить. В этой реальности всё иначе. В аварии пострадал он, а не я. Выходит, я изменил будущее и мы бы не встретились с ним в «Визоэме», канцелярии стражей. Чёрта с два! Как прост этот мир!» Внутри всё снова завошкалось, но сопротивляться нарастающей силе старшего стража уже не могло и отпустило. Следующее пробуждение было в его родной камере с подключенным аппаратом, что мерно отпикивал пульс. За окном блуждала глубокая ночь. Ночью мир людей замирает. Вокруг царит тьма, но ближе к полуночи бледно-серые облака расступаются, пропуская яркий блин – Луну. Ночью обычно так тихо, что редкие отдаленные звуки – голоса людей, собачий лай, скрип дверей – слышны, как будто они совсем рядом. Ангелу это не мешало. Наоборот, даже как-то успокаивало. Он поднялся на постели и, устроившись поудобнее, вновь погрузился в думы. «Самое главное я понял. И от этого мне несколько легче. Теперь, вопрос в другом – действительно ли я убил Криса? Тогда, куда пропал его труп из морга? Почему я видел его образ у того мужика в комнате? Что он сказал тогда? “Закрой глаза…Там кто-то есть...” Кто-то следит за мной? Так. Думай, Хит. Тогда на Криса что-то напало и… Забрало его. Не убило, иначе бы я нашёл на полу его тело. Так же, они вырубили меня, значит, им выгодно было нас разделить и… Вот что стало с разломом так и не ясно. Их он, похоже, не интересует. Им нужен малыш, живым. Это 100% информация! А я им попусту мешаю, раз они меня сначала в тюрьму хотели засадить, теперь я в психушке! Лишенный сил и памяти страж – не помеха! Ох, зачем им нужен Китсуро?!» Хаган тяжело вздохнул. Размышления давались ему с непосильным трудом, плывя сквозь кисель пространства, потухая в зелёной мути. Но, после какой бы то ни было развязки, ангел не чувствовал, что он беспомощный и потерянный. Твёрдо стоял на ногах и, спустя неделю с небольшим, вновь стремился к цели! «Мы тогда с ним снимали 42-й дом. Всё началось именно там, значит и искать нужно там. А для этого я обязан выбраться отсюда! Осталось придумать план и… Малыш, дождись меня. Я тебя вызволю». -------------------------- Tu be continued...
