5 Глава «Истоки прошлого». 4 часть: Власть порока.
19 ноября 2017 г., 18:01
Примечания:
Предупреждение: в главе присутствует небольшое описание сексуальных действий в жанре "Slash".
— Тут логово порока, мне здесь не место. — Малыш, ты слишком невинен для небес. На земле их получают за деньги. А у нас пороки идут, как бонус.
…«Всё началось именно там, значит и искать нужно там. А для этого я обязан выбраться отсюда! Осталось придумать план и… Малыш, дождись меня. Я тебя вызволю». Генриетта ворочаясь в постели с такой же мыслью, не находя покоя. Как же помочь братику выбраться на свободу? Не могло быть и речи о чём-то законном: на это потребуются недели, месяцы или годы, а дело срочное и, похоже, очень важное. Но идей пока что не было. Заснуть не давали и нахлынувшие на неё, словно цунами, события, разрушавшие и без того беспокойную жизнь на щепки. Настоящее казалось страшным и безумным, совсем лишённым смысла в этом сером океане под тэгом «Жизнь». А если поразмыслить немного, в этом была и доля увлекающего интереса. Ни о чём подобном она никогда не думала и мыслить не могла! Учёба выматывала, а развлечения в компании сходились до посиделок в кафешках или в девчачий курятник, обсуждающий всякую белиберду, вроде шмоток, косметики, кто с кем встречается и другие, не интересующие Генриетту, детали. В душе она являлась авантюрной девицей, любящей заискивающий экстрим. Наверное, это и роднило её с братом, как ни с кем другим, предаваясь новым затеям и сломя голову пускаясь в приключения. Её «подругам» не понять. Она могла спрыгнуть с парашютом или заняться паркуром и альпинистским спортом, дай только волю! Но вот беда: все эти увлечения ущемлялись родственниками и, по большей степени, матерью. «Ты же девочка! Где это видано, чтобы девочки гоняли мячи на площадке или дрались с хулиганами! Как ты будешь нравиться мальчикам, если ты разбиваешь им носы? Ты должна носить платья, а не драть их, лазая по заборам!» - бранилась женщина, качая головой каждый раз, когда дочь приходила с разбитыми коленками или по пояс в грязи, а блондинка терпеливо молчала, делая вид, что внимала нотациям. Это продолжалось из года в год, пока Хитаги не купил мотоцикл. Конечно, это был не навороченный байк, а всего лишь старенький мотоцикл «Иж», который он приобрёл на сэкономленные карманные деньги. Но сестра оценила и вместе они привели его в порядок: вычистили, смазали, заменили кое-какие мелкие детали, а затем выкрасили мотик чёрной эмалью из баллончика и с двух сторон на баке красной краской сделали рисунки летучей мыши. Подхватив эту идею, Генри специальным степлером насажала на кожаную куртку брата металлические заклепки. Мама долго ругалась, поскольку считала, что она испортила годную для носки вещь, но потом вынуждена была смириться. Конечно, куда денешься: теперь ведь на куртке останутся дырки, если заклепки снять. Только, она нашла другой повод, чтобы разлучить столь крепкую дружбу своих детей. Она была крайне недовольна всеми: и Хитаги, и Генриеттой, и, главное, мотоциклом. Она кричала, что пусть сын катится хоть на все четыре стороны: раздолбая не изменить; но вот её доченька-принцесса ещё несовершеннолетняя. А дальше шли причитания, что если она увидит Генриетту в метре от этой рухляди – разобьёт ржавый драндулет; что детишек на дорогах непременно собьют оголтелые «новые русские» на своих «шестисотых»; что с такой компанией, как Хитаги, девочка обязательно попадёт на чердак и вместе с другими неприкаянными станет курить какую-нибудь гадость. На подобное заявление Генриетта не смогла сразу ничего ответить и временно послушалась, обдумывая контрнаступление. И поскольку началась учёба и вышеупомянутое мамино давление на воспитание, брат, заправив узкие чёрные джинсы в ботинки, каждый вечер отправлялся на своём мотоцикле гонять, порой исчезая на дни, а то и недели. Иногда, он уезжал и гораздо дальше города, но родительница, к счастью, об этих дальних вояжах не догадывалась. Тогда… Блондинка вновь заворочалась в постели и повернувшись на другой бок, уставилась на будильник, стрелки которого сошлись на тройке. Если бы не мать, у неё и Хита была бы другая жизнь. Нет, винить её не стоит, она переживала за сына так же сильно, как и на неё, просто старалась вида не подавать. Внешнее сходство с отцом, что ушёл от них к другой женщине – было невыносимо для неё и, невольно, мать срывалась на парня, а после тихо плакала в своей комнате, когда тот уходил из дома на неопределённое время, разрезая ночь рокотом мотора. Они взрослели, Хитаги полностью перестал зависеть от дома и денег матери, сменил мотоцикл на машину; где брал деньги и где жил – оставалось тайной для всех, кроме любимой сестрёнки. Генриетта прекрасно понимала – стоит ей сделать хоть один промах, как всё начнётся сначала, все эти мамины вздохи-охи «Это всё дурное влияние твоего брата!», поэтому дома занималась серьёзно и много. Она ожидала своего шанса попасть на кафедру журналистского факультета и съехать, поселившись с братом. С этими мыслями глаза девушки закрылись и она провалилась в короткий сон, на сей раз без дурных сновидений.* * *
Думы настолько засорили голову старшему стражу, что он даже не почувствовал накатившую усталость и внезапно провалился в грезы. Это было несколько пугающе, поскольку чёрт его знает, чем это может закончится – он не спал с самого начала этого звездеца. Да и имелся ли это настоящий сон, сказать было сложно. Хитаги сглотнул. Неясный тихий звон отдавался в его голове ещё там, в камере. За окном шёл дождь, стуча по толстому стеклу… Вроде бы, с ветки где-то вспорхнула птица… Завывания ветра слышались даже через вентиляцию. По коже прошёлся мороз, принудив поджать ноги и вздрогнуть неприятно, сбрасывая онемение. Только это не помогло. Настойчивый холод цеплялся за ступни и обволакивал, будто стараясь утащить куда-то и поглотить парня. Хаган сглотнул и попытался открыть глаза. Не вышло. Оставалось лежать и слушать, что вокруг образовалось слишком много посторонних звуков, которых априори не может быть. По полу пробежал маленький зверёк, стуча своими острыми коготками по полу. Спустя минуту, кто-то прошёл мимо двери, шлёпая босыми ногами по бетону, затем легко постучался к нему, словно зовя за собой. Холод становился невыносимее, а звуки сменялись непонятным стрекотом насекомых. Что-то ледяное коснулось его лодыжки, заставив наконец резко раскрыть глаза и,… По началу, ничего не увидев. Совсем ничего. Но, толи глаза начали привыкать к темноте, толи сама картинка проясняться – теперь можно было окинуть взглядом незнакомое ему место. Влажный ветер лизал густую траву, а небо над ним висело бездонной чёрной дырой, озаряясь одним единственным тёмно-серебристым месяцем, с трудом пробивающимся через волокно облаков. Полусонный Хитаги стоял у опушки леса, по земле которого стелился густой туман. Неуверенно совершив несколько шагов, подрагивая телом на ночной прохладе, ведь на нём всего лишь форма пациента, Хаган направился влево: почему-то там ему казалось безопаснее. Вскоре, брюнету предстало лежавшее на зелёных ладонях холмов озеро. Тёмное, таинственное зеркало, поблёскивающее серебром, мерцающее редкими бликами от края до края, создавая ощущение, будто оно дышит. Хит спустился вниз, чтобы посмотреть поближе и ступил на песок, ощутив морозный холод, всё равно, что он наступил бы босой ногой в снег. Тишина стояла особенная, точно купол накрыл это место, подавив какие-либо шумы. Но стражу показалось, что он услышал плеск воды. И ещё раз. Он рассекал водную поверхность, создавая такой мелодичный и в тоже время пугающий звук в этой безмятежности. Чуть погодя, послышалась мелодия, что тихо напевалась приятным голосом, а воздух доносил эхом его в самые дальние уголки озера. И тут Хитаги увидел… Сначала он едва различал силуэт, но вот тёмная фигурка вошла в тонкую полосу лунного света и медленно заскользила по берегу, двигаясь к нему. Хаган облизнул пересохшие губы, желая развернуться и убежать, подальше от этого видения, но силуэт гипнотизировал, приковывал взгляд к тонкой, казалось, призрачно-светящейся фигурке. Поразительно длинные светлые волосы чуть шевелил неясно откуда берущейся поток воздуха, а белая полупрозрачная сорочка скрывала тело до колен. Босые ноги медленно рисовали на песке цепочку следов, что тут же слизывала безмолвная волна. Хаган напрочь лишился дара речи. Если б он захотел закричать, то всё равно ни звука не сорвалось с его губ. Парень находился в зачарованном состоянии и когда силуэт достиг опасной близости с ним, он всё ещё стоял, подобно каменному изваянию. Вдруг, его заметили и блеснули огоньки зелёных глаз в темноте, поскольку свет падал из-за спины. Создание отступило на шаг назад, случайно попав под лунный луч и зажмурившись на мгновение, закрываясь едва ли не прозрачными руками от света, заставив Хитаги раскрыть рот в изумлении. Оцепенение спало сразу, но стоило ему начать двигаться, творение его больных фантазий помчалось по мокрой траве, легко удаляясь. - Постой! – закричал брюнет, норовя нагнать мираж, в любом случае даже не задумываясь – могла ли это быть ловушка. Перед глазами находился лишь этот светящийся бледный образ, что мчался по направлению к лесу. Туман. Он окружал все вокруг. В каждом силуэте дерева чувствовалась угроза, но белоснежная фигура, такая манящая,… Словно ангельская, она мелькала перед глазами и ускользала песком сквозь пальцы. Необходимость нагнать «беглеца» стала внутренней потребностью, смыслом существования в один миг. Дымка, точно азот, ощущался каждой оголённой клеткой тела, отсыревшая одежда прилипала к телу, не давая удержать и без того уходящее тепло. Сердечный стук начал заглушать внешнюю тишину, а дыхание сбивалось от холодного воздуха проникающего в лёгкие. Но сейчас не время, чтобы раздумывать о тепле и отдыхе. Не сейчас. Ещё рано. Почти поймал! Фигурка снова растворилась. Прямо перед рукой. Из груди Хитаги вырвался глухой разочарованный рык. «Нет... Нет...?! Нет!!!" Резкий порыв. Звук сломанных в ярости веток. «Как он это делает?!» – вопрос промелькнул в голове и растворился. В глазах начал плавиться мир. Необходим отдых, но нельзя подчиняться. Только вперёд, за светлыми волосами, что походили на серебристые нити паутины. Чем глубже приходилось бежать, тем труднее. Толстые корни деревьев пытались помешать, сознание терялось и не оставалось ничего, кроме инстинктов и слепой цели, как у охотника. Боль в мышцах становилась невыносимой. Вот он... Совсем близко! Руку только протяни! -Чёрт! – едва успел выдохнуть Хаган, запинаясь о корень, и повалился на ковёр изо мха и сухих листьев. Растянулся он, можно сказать, удачно, походу, вывихнув левую руку, которая завернулась под лопатку и что-то щёлкнуло в плече. Заныла старая рана на ноге. – Дьявол. Хитаги с трудом постарался распутать своё тело и продолжить погоню, но у него ничего не получалось. Потратив несколько минут, он приподнялся, вглядываясь в лесную темноту, но даже намёка на призрачный силуэт уже не было видно. Отчаянье вцепилось в грудь острыми зубами и ангел почти завыл с досады, ударяя о кучку перегнила рукой, затем подтащил к себе колени. Утыкаясь в них лбом, ожидая, когда кончится весь этот бред сумасшедшего? Когда вернётся уже обратно в психушку и его опоят таблетками? Что вообще, чёрта с два, творится?! - Ты не ушибся? – что-то опускается рядом, совсем невдалеке от него. Хаган моментально повернулся и увидел, как взметнулись в сумраке длинные светлые волосы, дёргаемые потоком ветра. Лунный свет заплескался в зелёных глубоких глазах, но совсем неживых, будто пуговицы. Страж не понимал, говорят ли с ним сейчас серьёзно или смеются, но это создание смотрело на его растерянное и несколько хмурое лицо изучающим и уже без всякого испуга взором. Одной рукой он оперся о дерево, а другая протянулась к Хиту, за которую, с неуверенностью взялся ангел, поднимаясь с земли, не сводя глаз с бедного юноши. Он выглядел, как кукла. Эти волосы и эта одежда доставляли особый эффект к облику, который подчёркивался средней живостью. - Ты не отсюда… – словно констатировав факт, произнёс шелковистый тихий голос. – Зачем ты меня преследовал? - Не совсем, – проговорил брюнет, всё ещё держа холодную и, казалось, сделанную изо льда чужую руку. И она не таяла. В свою очередь рассматривали его с ног до головы. - Китсуро? – осторожно спросил Хаган, на что получил отрицательное мотание головой и лёгкое удивление в глазах-пуговках. - Ты меня с кем-то перепутал. - Возможно. Кто же ты? - Я потерялся. Поможешь мне выйти отсюда? Идём со мной. Парнишка потянул Хагана за собой, увлекая его в тёмноту и мрак леса, что сгущался непроницаемой стеной и освещением им было лишь сияние от тела лунного призрака. Хиту казалось, что он и вправду сошёл сума от утраты Криса и вот он, в самом далёком уголке своего сознания, нашёл что-то близко напоминающее то, кого ему так не хватает. «Всё, прочь ощущенья. Я точно сплю. Сплю и мечтаю о тебе. Я так хотел познать жизнь, жизнь по эту сторону мира. А сейчас устал», – Хитаги прикрывает глаза, а слух его начинает ласкать уже известная незатейливая мелодия, что тихо поёт светловолосый проводник. «От судьбы своей не спрячусь я»... - Ты будешь со мной? – просит Хитаги, открывая глаза, разглядывая зелёные огоньки чужих очей. Вокруг летают несколько светлячков, собираясь на свет и танцуя вокруг них хоровод. Затем парнишка приподнимается на цыпочках, вот он уже рядом с чужим лицом, а тонкие нити волос щекочут кожу. - Закрой глаза. И ангел послушно закрывает. В отличие от ледяного тела, тёплые губы касаются его лба, а в голове раздается звоночком: «Это зависит от твоего выбора».* * *
На следующий день, невыспавшаяся Генриетта с трудом поднялась с постели и прижала ладони к пылающим щекам, переживая размышления этой ночи вновь, временами уплывая сознанием в события прошлого. Прошлого ли? Не так давно она достигла, чего хотела. Не сказать, что совсем уж всего (с братом она не жила, мать запретила, да и Хитаги вечно носился ветром в поле), но после поступления на журфак, влияние родительницы ослабло, дав глоток свежего воздуха. Конечно, приходилось вставать очень рано и ехать на автобусе минут сорок, а то и час с лишним, застревая в утрешних пробках. А уж теперь, в летнее время, ещё раньше. Девушку ожидала практика в офисе «Воскресной прессы» и очень нелёгкая сессия. Генриетта рассеянно собиралась, сонно путая вещи и копаясь в элементарных делах. Угораздило же её вляпаться в такой важный для неё момент жизни. Бедный братик! Генри расстроено всхлипнула, утирая едва появившиеся слёзы, чтобы глаза не покраснели и сжала в кулаках ручки сумки. Нельзя сдаваться! Сейчас главное помочь ему, а о себе она позаботится позже. Но для этого нужно улизнуть из дома, избегая расспросов о Хитаги. Да, к сожалению девушка до сих пор не рассказала матери ничего. Та думала, что её сын где-то заплутал и спокойным будническим голосом, как бы невзначай, интересовалась жизнью своего ребёнка. Захватив коробку с завтраком, девушка схватила ключи с мобильником, выскакивая в подъезд и застучала каблуками по ступенькам. На работе блондинка появилась с опозданием на тридцать минут, но к счастью, этого никто не заметил. Она прошмыгнула мимо вахтёрши, что преспокойно примостилась в уголке своего стола, читая дамский романчик, углубляясь в перипетии чужой и до приторности счастливой любви. Второй этаж, двести девятнадцатый кабинет, четыре рабочих стола, за двумя из которых уже стучали клавиатурами коллеги. Третья напарница уходила в определённое время на контроль печати. Скука, тишина – самое удобное место для размышлений. Главное, под это равномерное жужжание не заснуть. Генри зевнула, стаскивая с себя кофту и, повесив её на спинку стула, плюхнулась за рабочее место. Только вот подумать ей не дали, даже работать было некогда. Все как будто с цепи сорвались: принеси-подай-распечатай! К концу рабочего дня девушка так устала, что едва ли могла на чём-то сосредоточиться. Кроме того, в вестибюле она наткнулась на администратора, Эмилию Корхонен – никем не любимую женщину в коллективе работников за свой закоренелый старческий взгляд на вещи и сварливый характер. Она поманила Генриетту к себе, отвела к окну и, положив руку ей на плечо, сказала: - Мне не хотелось бы тебя огорчать, но твоя одежда и макияж не соответствуют офисным нормам и выглядят слишком вызывающе. Генри скептически подняла бровь, затем оглядела себя с ног до головы. Чего? Вызывающе? Обычная блузка стального цвета, длинная юбка… С разрезом, конечно, но у девушки всё в порядке с чувством меры: и ноги красивые и ничего лишнего она в разрезе не демонстрирует. Да и кому? Столу? Дженссен, поёжившись, стряхнула с себя руку назойливой женщины: - Мне что, мешок из-под картошки надевать? Мы не в шестнадцатом веке живём. И я не старая дева, - довольно дерзко ответила девушка, ибо такого нахальства она не могла стерпеть. - Это похвально, милочка, что вы знаете историю. Но всё же завтра прошу заменить на водолазку без глубокого декольте и юбку без разрезов. А лучше на брюки. О косметике мы уже говорили. И лак, пожалуй, тоже стоит отменить. Все с ума посходили с этим маникюром. Ощущение, что ты сейчас вцепишься мне в горло своими страшными когтями. Закончив свою речь, Эмилия вернулась на покинутый пост, а Генриетта кусала от раздражения губы. Какое право она имеет так с ней разговаривать?! В уставе или правилах нормы нет такого пункта, чтобы все одевались, как монашки под строгим взором этой курицы! Но, ядовитость Корхонен не заставит Генриетту изменить себе. Пусть увольняет, если ей так нравится. Она потом затаскает её по управлениям. И вообще, девушка завтра наденет свою любимую кислотно-оранжевую блузочку и бежевые брюки, вышитые цветными надписями, что мать купила за границей. А пока что придётся потерпеть. Удовольствие, прямо скажем, ниже среднего. Ещё и на вечернюю отработку надо успеть и курсы по-иностранному. Домой ей светит появиться только к часам девяти. С порога, не сняв обуви, мама тоже запела песнь про поведение дочери, бесконечно сравнивая её с инфантильным братом: - Хватит нас срамить! Я прямо не знала, что сказать вашей Корхонен. Со стыда с тобой сгоришь, честное слово! - Она что, звонила сюда? – изумилась Генриетта, мысленно уже пытаясь выбить мозги из этой вредной свиньи. - Она очень просила разобраться с твоим гардеробом и с твоей головой, чтобы ты знала, с кем и как надо разговаривать. - Разбирайся, – девушка, дурачась, встала на колени и склонила шею. - Мне не до шуток! – рассвирепела мать. – Я ещё не пережила выходки твоего брата, уставая отвечать всем и вся, почему мой сын ходит как вурдалак с детского утренника. А ты с него пример берёшь! Хочешь, чтобы все считали, что у тебя не все дома? - Вот видишь! Скоро и Эмилия будет того же мнения и от тебя отстанет. - Дура! Мне стыдно! – мама так сильно закричала, что девушке пришлось зажать уши, затем встала с колен и с вызовом посмотрела на женщину. - Мой взгляд, например, оскорбляет средневековый костюм этой коровы в такую… жуткую клеточку… Я же ничего, терплю! Почему я в угоду ей должна что-то в себе менять?! Мне не шесть лет! Я взрослая девушка и уже, если ты забыла, совершеннолетняя! Поэтому, прекрати на меня орать! Я пришла домой, устала, как собака! Хочу жрать и отдохнуть! - Не жрать, а есть… Мне уже за сорок! Я – твоя мать в конце концов! Имей ко мне уважение! Не смей огрызаться! – неуловимый жест и щёку Дженссен обожгла пощёчина. - ЖРАТЬ! – уже задыхаясь от гнева выпалила заведённая блондинка, сжимая кулачки. – Это что за аргументы такие «Яжемать»?! А я,… Я не имею право на уважение в этом доме?! Родители не должны уважать своих детей?! Потому-то Хитаги и ушёл от тебя! И отец тоже! Раздраженная женщина заходила взад-вперёд по комнате. - Знаешь что… – Мама перестала метаться и села на диван, сурово смотря на дочь. – Хватит! Или ты слушаешься меня, или… - Что «или»? - Или… Я не хочу тебя знать! Генриетта развернулась и выбежала из квартиры. Когда-то, точно таким же разговором и точно такими же словами она заставила покинуть родовое гнездо Хитаги. Настал и её черёд.* * *
Коридор, если его так можно было назвать, напоминал бесформенную конструкцию. Все стены состояли из странных образований с зализанными углами и изогнутыми рёбрами, что так походили на внутренности некоего гиганта. Можно было даже представить, что это его горло, а сейчас тоннель покорно ведёт вниз, к желудку. Повсюду большими потёками и тонкими сосульками свешивалась полупрозрачная слизь. Ящер то и дело наступал в очередную лужу мёрзкой жижи, но как будто не замечал этого, крепко держа на плече свою драгоценную ношу и продолжал путь. Он шёл уже давно, проход струился бесконечными переходами и спусками, что сопровождался десятками маршей ступенек, погружая на новые уровни пещеры. В конце концов лестница вывела в галерею, заставленную каменными статуями невиданных шестируких существ со сплющенными головами. Изваяния стояли в разных позах, захваченные в момент стремительного движения, что придавало им ещё более свирепый вид. Сам коридор заканчивался гладко выделанной стеной и в ней имелась дверь, но ни ручки, ни скважины для ключа не наблюдалось. Окованную медью двухстворчатую поверхность сплошь покрывали письмена уже забытых магических символов. С обеих сторон от неё, на невысоких постаментах, стояли статуи символических часовых, но по мнению Сьеррхана слишком толстых и неповоротливых: случись им биться, они быстрее бы зашибли друг друга, чем попали по цели, но кому-какое дело, что он думает? Монстр подошёл поближе и со всей силы удалил лапой в створки. Внутри глухо отозвался гонгом звон, разлетаясь по глубинам подземелья и погрязая в тишине. - Шуму до хера, пыли до хера, а смысла ни фига! Эй! Открывай или я его сожру! Я голодный со вчера! – зарычала рептилия, снова пиная несколько раз дверь так, что остались вмятины и царапины от его когтей. - И незачем так орать. Я и в первый раз прекрасно слышал, - скрипучий противный голос отозвался из-за двери, будто бы говоривший находился рядом. Затем щёлкнули засовы – это была снята печать, и створки приоткрылись ровно настолько, чтобы ящер мог пройти и не на дюйм шире. - Сим-сим, откройся, чёрта с два, - фыркнул монстр, подбросив поудобнее мальчишку и устремился вперёд. Густая, сотканная из чёрного тумана мрачность ощущалась неприятным холодком даже по его шкуре. Двери за спиной грохотнули и захлопнулись. Вот и пришли… - Хозяин уже заждался, – проскрипел низкорослый гоблин, пряча в складках мантии ключи и, сверкнув злыми глазками, быстро просеменил вперёд, часто постукивая короткими ножками по полу. Та ещё мерзкая тварь. А таких тут не одна сотня. Из каждого угла на него зыркали разноцветные огни, голодно облапывая его ношу. Их урчание отталкивалось от каменных стен и парило во мрак высоченного свода, сковываясь толстым покрывалом серой дымки. По полу пробежали колючие существа, похожие на крыс. Они не смели укусить, себе дороже, хоть и одной капли яда достаточно для убийства не одной тысячи людишек. Мурлыкающе, пронеслась стайка демонических котов, устраивая свои игры под потолком. Жизнь тут не останавливалась ни на секунду, тем не менее, не продолжалась, растягиваясь на бескрайние века. Несколько колонн густо обвешенные паутиной, а её жители неустанно плели тонкие серебристые ниточки, затем скатывали в клубочки и скидывали в корзины по желобу. Сьеррхан не знал, что это за ерунда, но она ценилась Хозяином этих чертогов, жестоко наказывая за миллиметр недостачи. Из-под решётки в полу шёл зловонный дымок и вырывался целый сноп искр. Создание в яме пошевелилось и скрипнуло острыми когтями по сырой каменной стене, почувствовав чужое присутствие. Ящер хотел шагнуть ближе, однако крик, похожий на клёкот хищной птицы со смесью рычания, но во много крат сильнее, обрушился на него, точно удар бича. Со всех сторон посыпались камни и сор, а зал потрясло в слабом землетрясении. У рептилии от этого крика едва не заложило уши, но всё-таки, он не подал виду и ухмыльнулся зубастой пастью. - Что, проголодалась? – нахально проговорил он и столкнул вниз один из обломков каменных сводов. - Ш-ш-штоб ты сдох… Ш-ш-штоб тебя разорвала кагути и киш-шки наполнились фуражирами… – злобно прошипело существо. - Стоит ли так ругаться, дорогая? Не всё ли тебе равно, в какой темноте сидеть — здесь у меня или у себя в вулканическом мраке, а? Здесь от тебя будет хоть какая-то польза. Глубокий и властный голос донёсся от фигуры, волоча по полу длинную мантию из драконьей шкуры. Пленница ударила когтистой лапой в решётку, встряхнув её так, что загудели стены. - Только дай мне выбраться, Сотта, – пророкотала она, – И ты узнаеш-ш-шь, что такое мучительная смерть. - Полно тебе пугать, мерзкая тварь! Ты прекрасно знаешь, что если ты убьешь меня, некому будет произнести заветное слово, и ты останешься в этом колодце до конца этого мира. - Этому мир недолго осталось, – ответило существо уже человеческим голосом и затихло. Надменно рассмеявшись, мужчина лишь плюнул в сторону пленницы и повернулся к ящеру, стараясь состроить радость. – Сьеррхан, мой славный слуга, а я уже собирался пускать на твои поиски баргестов. - У меня всё под контролем. Мальчишка оказался стойким упрямцем. Чтобы его сломить и направить на чёрную дорожку, потребовалось не мало усилий и магии. - Да-да, знаю, – капризно отозвался Хольмберг, нетерпеливо прерывая разговор, добавляя шипящим шёпотом, кривя губы. Недовольно вспыхнули жёлтые глаза на изрезанном шрамами лице. – Не здесь, придурок! Эти разговоры не для падали! Монстр виновато сжал зубы и быстро поспешил за своим Хозяином в соседний зал, возле которого топтался ещё один гоблин-ключник. Всё же, они больше походили на крыс, чем те твари, что бегали по полу. Огромные острые носы, загнутые ниже подбородка, рваные обвислые уши до плеч, гаденькое подхалимное выражение на морде – хотелось сплюнуть. Пусть Сьеррхан и сам не из чистых вод отлитый, но находиться на самом дне вместе с дохлятиной обретало чувство отвращения. Потолки коридоров и кое-где стены покрывались светящейся плесенью. В основном она излучала синий и голубоватый свет, но там, где коридоры делали поворот, встречалась плесень, светившаяся зелёным и даже красным светом и над ней, сиреневыми искорками, роились мошки. В тех местах, где плесени не было совсем, её роль выполняли светящиеся черви, вся жизнь которых проходила в бессмысленном, с точки зрения ящера, висении вниз головой. В трещинах каменных стен и пола тоже существовала какая-то жизнь, иногда она проявляла себя световыми сигналами, напоминавшими те, которыми обмениваются светлячки. Иногда над головами идущих проносились какие-то летающие существа, даже не хотелось знать, какие... На этот раз, вокруг царили тишина и сумерки, несколько разбавленные стлавшимся по полу белёсым туманом. Освящение пещерного зала шло от огромных, заросших растительностью синевато-белых кристаллов. Они издавали мелодичный звон, а воздух наполнялся электрической энергией, что щипала на кончике языка Сьеррхана. - Положи его сюда, – приказал Сотта и ящер подчинился, укладывая ношу на невысокий алтарь из зелёного камня, утопающий в мифриловых письменах на дрианском языке. Китсуро слабо застонал. Невыносимая боль в разбитой метке оказалась сильнее обморока после предсмертного удушья. Раненое крыло неожиданно задрожало в судорогах какие-то секунды, покрываясь алым соком – кожа лопнула, как огромный волдырь. Металлический запах ярко брызнул в воздух, что у Сьеррхана моментально сузились глаза, а звериная сущность в мгновение ока захватила его разум. Ещё бы секунду,… Он бы уже вкушал это сладкое ароматное мясо, с нежностью которого может сравниться лишь эльфийский батист. Запах дурманил и трепетал на кончиках ноздрей, перебивая все остальные чувства, рефлекторно заполняя пасть слюной. - Фу, тупая скотина! – громкий глас и сильный удар по голове посохом согнал дурман с ящера и тот снова пристыжено поклонился. – Я не за этим прождал три тысячи лет, чтобы ты брюхо своё набил! - Простите, Хозяин. Сам Хольмберг с триумфом любовался телом молодого ангела и готов был сойти с ума от восторга! Наконец-то! Наконец-то его цели будут достигнуты! Он едва ли сам не сочился слюной, любуясь добычей. Такой юный, непорочный, хорошенький. Воткнув посох в держатель, мужчина скинул с головы капюшон и оставив свою седую, с огромной проплешиной, голову непокрытой, склонился для удобства над жертвой. Блондин тяжело и часто дышал, при этом его дыхание разносилось по залу очень тихо. Нездоровый румянец на бледных щеках предвещали ничего хорошего. Сотта бережно взял парнишку за подбородок и приоткрыл его губы большим пальцем, стараясь не задеть тонкую кожу старыми сиреневыми когтями. - Дело дрянь. Ничего нельзя доверить неумехам! – ругнулся мужчина, убирая руки от лица ангела, затем осторожно перевернул его на живот. – Придержи его голову. Монстр послушно подставил лапу, наблюдая за тем, как его Хозяин очерчивает пальцами границы пентаграммы, цепко вглядываясь в рану на спине Криса и резким движением, словно кот, впился когтями в чужую плоть, рывком доставая из тела ангела длинного алого червя. Гадина извивалась, шипела, старалась укусить и с упорством не хотела покидать такое уютное жилище. Но паразит, он и есть паразит. Стоило Сотта удалить его полностью, ангельские крылья мгновенно распались, избавив носителя от некоторых страданий, а червь, лишившись источника энергии, сгнил заживо. Одновременно с избавлением от мерзости, с губ Китсуро потекла кровь, медленно, густой жижей превращаясь в вязкий комок, затем шлёпаясь с остатками слюны на пол. - Ах, – слабый стон светлого существа подхватил звон от кристаллов, чем ни сказано порадовал Хольмберга. Ангел теперь дышал свободно и был готов для следующих действий.* * *
Холодный ветер через ворот и широкие рукава блузки моментально пробрался к самому телу. На улице уже стало прохладно и темно. Генриетта шла по тротуару и продолжала мысленно спорить с матерью. Машину она специально не стала брать, за рулём следует следить за дорогой, а ей хотелось подумать. Затем, её мысли плавно перетекли к брату. Он отрастил волосы почти до лопаток, и никто ничего против этого не мог ему сказать. Единственная уступка взрослым, на которую он пошёл, состояла в том, что в школе он перетягивал волосы резинкой. Кроме невозможной для восьмиклассника прически, Хитаги одевался, как попало. Его чёрные джинсы были сплошь перечёркнуты горизонтальными прорехами, при этом длинные ноги молодого человека напоминали два ствола березы в негативном изображении. Джинсовую куртку украшали разноцветные надписи на непонятном языке, выполненными ядовитыми маркерами. Из расстёгнутого пиджака школьной формы торчала футболка с принтами из боевика или фильма ужасов. Глядя на брата, тогда, Генри завидовала, одеваясь по форме: с неохотой заплетала в волосы бантики, натягивала передник и туфельки. За размышлениями и воспоминаниями Генриетта не заметила, как вышла на старую окружную дорогу. Она остановилась у фонаря возле остатков чугунного ограждения и задумалась. Что дальше делать? Возвращаться домой? Ни за что! Даже при условии, что ей некуда идти… Хотя, порывшись в кармане, девушка стала искать запасные ключи от квартиры брата, которые он дал ей на всякий случай. Но, как не искала, их не было. - Да где же они? – раздражённо шарилась по сумке девушка, намериваясь уже высыпать на асфальт всё содержимое, когда её окликнули. - Не это, случаем, ищешь? – спросил мягкий мужской баритон. Дженссен в испуге оглянулась и уставилась на парня. Светлые, практически белые волосы тормошил ветер, а его бирюзовые яркие глаза спокойно смотрели на неё, не отражая признаков дурных намерений. - Не бойся, – ей протянули связку. – Я тебе ничего не сделаю. - Допустим… А ты кто? - Это имеет для тебя значение? - Конечно имеет. Парень сделал шаг навстречу. Блондинка вздрогнула, но выдержала. Напротив, даже храбро ответила, смотря на два светлых глаза, как аквамарин. Но светловолосый перевёл взор за её плечо, метя куда-то вдаль, заставив осторожную девушку тоже обернуться. Уже так темно. Страшно. Фонари располагались друг от друга в достаточном отдалении, а некоторые и вовсе не горели. - Не советую одной ходить по ночам. Можно наткнуться на неприятности, – так же спокойно проговорил парень, всматриваясь в далёкое светлое пятно. Генриетта прищурилась, но так и не смогла ничего разглядеть. Правда, на миг мелькнула чья-то тень и скрылась в подворотне. - Откуда мне знать, может это ловушка! – упрямо проговорила Генри, намеривая сбить его с толку такой фразой, но он даже не поменялся в лице, лишь перевёл взгляд на неё. - Я не лишаю тебя выбора. Но ты можешь рискнуть и доверится мне. Чужая ладонь при свете фонаря выглядела так заманчиво, а там, в темноте, каждый куст казался монстром. И как она раньше не замечала этого? Не давая ни какого ответа, девушка взяла парня за руку и они вместе покинули одинокий круг света, удаляясь от чугунного обломка ограды. Лишь на секунду девушка обернулась и задала себе вопрос: а правильно ли она поступила? Напряжение сковало тугими нитями, порой, даже мешая нормально вдохнуть. Грудь начала побаливать, а её тяжёлое дыхание вырывалось облачком пара в густоту прохлады. Верхушки деревьев раскачивались из стороны в сторону. Полная луна поблёскивала среди тяжёлых чёрных туч, появляясь и исчезая с такой скоростью, словно ветер гнал её по небу. Где-то в отдалении слышались угрожающие раскаты грома. Их шаги сухим шорохом отдавались в этой гнетущей тишине и Дженссен ощутила, что ей и вправду страшно находится на улице этой ночью, да ещё в таком незнакомом месте. Лучше бы она вернулась и взяла машину! Блондинка украдкой посмотрела на своего спутника, силясь разгадать его благие, или не очень, намеренья, но тот не обращал на неё никакого внимания, а шёл строго вперёд. Пожевав губы, девушка начала сомневаться. Как-то всё очень подозрительно… - Стой, – едва ли не шёпотом произнесла блондинка. – Я не пойду с тобой дальше. Мне неспокойно. Не пойми меня неправильно, я… – она нервно мяла руками ремешок сумки, затем просто развернулась и, ускорив шаг, едва ли не побежала по тротуару, стуча каблуками. Она не видела, пытался ли её догнать этот странный парень, вперёд гнал страх. Скорее бы выбраться в более людное место или найти магазинчик, заправку – оттуда можно было вызвать такси и не переживать о сохранности. Отбежав на неопределённое расстояние, Дженссен перевела дыхание и оглянулась. Никого. Слава богу! Теперь можно расслабиться… Резкий шум заставил её дёрнуться, но это был всего лишь чёрный котик. Генри натянуто улыбнулась. Хорошенький! Порывшись в кармане, девушка вытащила кусочек завалявшейся там печеньки и предложила котёнку. - Похоже, ты тоже теперь бездомный, это случилось с нами обоими. Кот с радостью слопал угощение, вылизал чужую руку и мурлыкающе мяукнул, требуя добавки. Блондинка погладила чёрные ушки, затем приподняла животное на руки. Нового друга как раз ей и не хватает в такой ситуации. - Ты не спешишь, куколка? – резкий задорный голос порвал умильную атмосферу, а гул шагов принудил посмотреть в сторону источника. Весь проход перекрыло трое мужчин. - Что вам нужно?! – яростно выпалила Генриетта, но её слова потонули в смешках. - Судя по всему, ты здесь новенькая, – донеслось из-за спины и ещё двое плечистых ребят отрезали ей всякий путь к отступлению. Вот о чём говорил тот белобрысый парень! Вот о каких неприятностях! И почему она, идиотка, его не послушала?! - Давайте научим девочку правилам нашего района, - предложил кто-то, на что остальные довольно рассмеялись. Деваться девушке было некуда. Они двинулись осторожно, наслаждаясь, загоняя её в угол и вынуждали смаковать неизбежное. Их пятеро бандюганов, а она одна хрупкая добыча. Кольцо сжималось. Вот один из них, с жёлтым ирокезом, приблизился едва ли не вплотную, хватая её за подбородок огромной ручищей. - Брось этого дрянного кота. Почему бы нам не заняться чем-то более сладостным? - приятный голос не сочетался с его безобразной внешностью. - Ой! Глупая скотина! – котёнок решил защитить свою новую хозяйку и впился в наглую руку. Небольшая паника образовала брешь и Генриетта бросилась бежать, спасая положение. - Держи её! Хватай! Лысый тут же ринулся вслед за беглянкой и повалил её на асфальт, как профессиональный игрок в футбол. Общий смех вновь осыпал перепуганную блондинку, что всячески сопротивлялась, но силы явно было не равные. Подмяв под себя и порвав юбку едва ли не до пояса, с неё стащили кофточку, принявшись за блузку. - Оставьте девушку в покое. Большая часть мужчин повернулась, а сама Генриетта сжалась в комочек, боясь пошевелиться. - Э, ты кто такой вообще?! - Для вас это имеет значение, чтобы выполнить мою просьбу? - Да пошёл ты! Парень, иди своей дорогой! Не мешай развлекаться! - Я повторяю ещё раз, оставьте в покое девушку. Я не хочу никого из вас калечить. Но придётся, если вы мирно не уберётесь восвояси. Это он! Тот самый парень! Дженссен узнала его по голосу. Но, что же он делает? Пришёл её спасать? Один? Не надо! Лысый поднял Генриетту за волосы, вынуждая смотреть, как на светловолосого «рыцаря» приближается «жёлтый ирокез». - Сейчас позабавимся. Сначала ты посмотришь, как мы разукрасим твоего дружка, а потом ты ответишь за его дерзость, – смеялся хрипловатым булькающим звуком её надзиратель; блондинка едва ли не плакала, не смея отвести взгляда от происходящего. Она не понимала, как можно быть таким спокойным, когда на тебя надвигается целая банда бандитов. - Решил построить из себя героя? Хах! Ромео! Не наживай себе неприятностей! Шум выходил за рамки адекватности, шайка активно веселилась, поднимая шум гоготом и улюлюканьем. Блондин отвёл взгляд в сторону, будто бы считая противников и, пользуясь моментом, «жёлтый ирокез» замахнулся своим огромным кулаком, размером с пивную кружку, целясь прямо в лицо парня. С такого расстояния он физически не мог бы увернуться и… Не увернулся. Ропот удивления прокатился острым камешком в подворотне, а сам мужчина ошалело смотрел на то, с какой лёгкостью беловолосый перехватил кулак и остановил его на полпути к своему лицу. Твёрдый захват и всё тоже невозмутимое выражение лица породили в шайке двойственные чувства. Они злились, одновременно начав трусить. - Прошу последний раз. Прекратить издеваться над девушкой. По-хорошему, – в ровном голосе появились стальные нотки. Кто-то из шпаны схватил биты, что валялись на асфальте видимо для таких случаев, кто-то вытащил кусок чугунной трубы из мусорного бака. - Давай! Померимся силами, придурок! Генриетта закрыла глаза от ужаса, слыша глухие удары, грохот, что-то со звоном врезалось в мусорный контейнер, послышались неразборчивые крики и ругань, а спустя ещё пару минут её отпустили. Только тогда блондинка смогла взглянуть на ситуацию, открыв рот в изумлении. Держа одного из мужчин за горло под кадыком, светловолосый перехватил удар биты со стороны и, более того, вывернул из чужих рук, нанося ей удар куда-то в голень, затем в низ живота и снизу-вверх отбросил ударом в подбородок. Когда рука освободилась, кулак впечатался в нос мужчины, что беспомощно стоял, боясь пошевелиться. Теперь, разбрызгивая капли крови, он сгибался к земле и на коленях полз в сторону. Оглядевшись, Генри запахнула блузку и, подхватив кофту, узрела: «жёлтый ирокез» блаженно, с откляченной в сторону губой, пускал слюни, валяясь у мусорного контейнера. Другой, что тоже имел на голове хохолок синего цвета, прихрамывая и охая, поднимался, опираясь о чугунную трубу, стараясь скрыться с целыми костями. Остался только лысый, что держал Генриетту. – Я тебя па-а-арву-у-у! – захрипел он зверем, едва ли не давясь. По всей видимости, заядлый курильщик. Дженссен лишь заметила, как её спаситель слегка втянул голову в плечи, сгорбился и опустил глаза. Но это был не страх! Брат учил её! Во-первых, голову всегда следует держать пониже. А во-вторых, перед ударом следует переступать, смещая корпус. Пример расчётливости и опытности. Глаза девушки засияли от этого зрелища. Светловолосый увернулся, затем ещё раз. С самых разных направлений вылетали тяжелые кулаки, стремясь переломать противнику ребра, но тот легко уходил от атак, чем злил своего соперника. И это было хорошо. Ответный удар был куда эффективнее. Лысый, заревевший раненым вепрем, получил тычок в горло и, забулькав, согнулся от удара ногой по почкам и был добит локтем в центр между лопатками. Генриетта находилась просто в шоке! Он один смог уложить их всех и почти не запыхался! - Ты в порядке? – спросил парень, вытирая тыльной стороной ладони лоб, затем подошёл поближе и протянул руку. На сей раз она без колебаний отдалась чувствам, расплакавшись, уткнувшись в широкую грудь и не думая, что это могло быть глупо. Тёплая ладонь провела по её спине, успокаивая: такая мягкая, словно пуховое одеяло. Дженссен очень быстро пришла в себя и, вытирая слёзы рукавом блузки, посмотрела в глаза парня. - Прости. Я… - Всё хорошо. Бери сумку, я провожу тебя до дому. - Как ты узнал, что я в беде? Ты шёл за мной? - Если бы я преследовал тебя, вызвал ещё больше подозрений. Верно? - Верно… Он улыбнулся и, подождав, пока девушка приведёт себя в порядок, повёл подальше от этого неспокойного места. К безмерной радости Генри, котёнок никуда не убежал, а просто спрятался и теперь сидел мурлыкающим клубком на руках. Она уже совсем успокоилась, даже забыла на миг обо всём на свете, отдаваясь умиротворяющей тишине, как вдруг что-то щёлкнуло в её голове. - Погоди минутку. А куда мы идём? - Я живу тут неподалёку. Возьмём машину и я отвезу тебя в Кармел-Рейвен. Не пешком же нам добираться. - Откуда ты знаешь, что мне туда надо? Беловолосый остановился, с удивлением смотря своими необычно красивыми глазами. - Ты же сама мне об этом сказала. Разве не помнишь, до того, как убежала? - Нет, – растерянно пролепетала Генриетта, краснея, хоть в темноте этого было не заметно. – Может быть, из-за потрясения забыла? - Может быть. «Не замечала за собой привычку говорить первому встречному свой адрес, пусть в данном случае это детали». Дом нового знакомого оказался и вправду неподалёку, минутах в двадцати от места происшествия, о котором девушка хотела поскорее забыть. Там он посадил её в машину, а кота в корзинку, что разместил на заднем сидении. Дженссен выдал плед и парочку наспех нарезанных бутербродов, поскольку та даже не ужинала. Затем, машина затарахтела, выпуская в воздух выхлоп и зарокотала ровно. Они выехали как раз во время. Начался дождь, что давно обещался грозными громыханиями. Перекусив, блондинка укуталась в плед, стараясь согреться и поправляя порванную юбку, но она так устала, что вскоре заснула под успокаивающий шум дождя за окном. - Проснись. Мы приехали. Её мягко потрепали за плечо, от чего она нехотя разлепила глаза и широко зевнула, не сразу соображая, где находится. Всё казалось ужасным сном. Под одним зонтиком они поднялись на второй этаж старого дома, скрипя высокими деревянными ступеньками и оказались в небольшой холостяцкой квартирке, в которой блондинка почувствовала себя легче и во много раз спокойнее. Тут витал запах брата, ощущалась его защита и уют, несмотря даже на гору грязной посуды в раковине и разбросанные по всему дому вещи. Котёнок облюбовал кусок пиццы, коробка которой лежала на полу, у дивана. Он яростно заурчал, впиваясь в засохший кусок колбасы. - Ты здесь живёшь? – с интересом спросил парень, осматривая квартиру. - Не совсем. Тут живёт мой брат. А я к нему в гости, по некоторым обстоятельствам,… – девушка снова удивилась, с какой лёгкостью она делится информацией с малознакомым ей человеком, не боясь, что её предадут на сей раз. - А где он сам? - Он…он появится утром, – соврала она. Он понимающе кивнул, снова осмотрел квартиру и направился к выходу. - Ну, тогда удачи тебе. Не влипай больше в неприятности. - Стой, разве ты не останешься хотя бы на чай? Мне совестно, что я не могу тебя отблагодарить за всё. Ты…ты вполне мог меня бросить. Ты мог пострадать из-за меня. Да ещё потратил время, чтобы довести сюда. Ёё снова охватил ужас, а плечи начали дрожать. Она стояла на пороге, как потерянный котёнок, полными мольбы глазами. Оставаться одной было страшно! Светловолосый вздохнул, поднимаясь к ней назад, обнимая за плечи и прижал к своей груди вновь. От него пахло чем-то тёплым, похожий на запах пламени, а ещё витал тонкий аромат мёда. Так успокаивающе... - Мне надо идти, - проговорил он, отстраняясь. – Всё будет хорошо. - Возьми хотя бы что-нибудь на прощанье… – Дженссен осмотрела себя и стянула с запястья кожаный браслет с бахромой, собственноручно сделанный Хитаги из старой маминой сумки. Тёплые пальцы коснулись её руки и ударили током, от чего щёки Генриетты буквально запылали. - Я увижу тебя снова? – пролепетала девушка. «О, боже! Что я несу?! Но чёрт, какие у него красивые глаза». - Возможно. Я ничего не могу обещать. Береги себя. Брату привет. Девушка проводила его взглядом, всё ещё прижимая к груди ту руку, которой отдавала браслет, затем заскочила в квартиру, чтобы посмотреть, как машина отъезжает от подъезда и скрывается в ночи. Не сказать, что она как девочка влюбилась в первого встречного, но что-то потрясающее было в нём. Неземное! Сломленная событиями за день, она заперлась на все замки и рухнула в постель не раздеваясь. Её окутала безмятежно и она заснула.* * *
Мир потерял свои краски. Время и место приняли образ совершенно незначительной детали. Какая разница, когда вокруг лишь темнота? И эта острая боль. Хриплый стон, вперемешку с кашлем, вырвался из полуоткрытого рта ангела, но вздох давался всё легче и легче, а тяжело вздымающаяся грудь спокойно опускалась. Темнота была очень близко, но всё же сторонилась ангела. Это было похоже на то редкое состояние, когда разум почти отключился, но ты ещё не спишь. Сейчас Китсуро испытывал нечто подобное, за одним лишь исключением: вместо секундного ощущения, это длилось уже несколько минут, словно кто-то остановил время. Перед глазами предстали чьи-то образы. Губы чуть приоткрылись, желая позвать кого-нибудь, но звука не было. Во рту ощущалась сухость сродни той, когда он очнулся в шахте после обращения. - Прямо как спящая красавица, - прошелестели над ухом, опаляя кожу горячим дыханием, но вопреки этому, холодная дрожь прошлась по телу. Светлые ресницы затрепетали и Кит смог открыть глаза, долго привыкая к тёмной обстановке. - Разбудил всё-таки! - Ох, где это я? – спросил ангел, стараясь привстать, опираясь о камень, только мешали какие-то провода или… что это такое было? Тронув ногтём один из них, что плотно присосался к его торсу, красное тельце завибрировало от щекотки и уставилось в ответ маленькими любопытными глазками, смешно пища через дырочки на теле. - Осторожнее с этими малютками. Они не должны отвлекаться, чтобы ты полностью восстановил силы. Блондин повернул голову и увидел пожилого мужчину в длинной мантии. Чешуйки на ней переливались, ловя свет огромный кристаллов, привлекая внимание таинственным блеском. Выглядел он не таким уж и старым. Китсуро дал бы ему лет шестьдесят по человеческим меркам, но седые волосы спускались на плечи, а макушка блестела лысиной. - Кто вы? – поинтересовался ангел, но послушно лёг обратно. Он ничего не ощущал: ни боли, ни дискомфорта, ни тепла. Внутри улеглось, сворачивая клубочком, такое большое и пушистое спокойствие, какого Крис давно не ощущал. Мужчина приблизился к ангелу и склонился над его лицом. Глаза у него странные. Жёлтые. Зрачок выдавал звериную сущность, но то, как нежно он провёл по волосам блондина, не вязалось с его внешностью. - Можешь называть меня Сотта. Я подобрал тебя и перенёс сюда. Ты был сильно ранен. Не только телесно, но и морально. Тебе следует ещё немного поспать, пока я не закончу. Крис кивнул, прикрывая веки. Тепло от руки мужчины ощущалось как-то по-другому. Не чувствами, а знанием. Его касались и он это знал. Не более. Знакомая мелодия полилась сладкозвучным ручейком, убаюкивая. Мрак расступился и вот вновь перед ним очаг, женщина в цветастом платье ласково перебирает его волосы, расчёсывая их гребнем и поёт колыбельную. Последний раз вдохнув сладкий запах, ангел провалился в плотные грёзы, не подозревая, в какой он на самом деле опасности. - Кусок дерьма! Когда ты научишься уже думать?! – в Сьеррхана полетел кувшин с водой. Ящер рефлекторно увернулся, чем ещё сильнее разозлил Хозяина. – Ему нельзя просыпаться! Разум и душа должны быть кристально чистыми от воспоминаний и жизни, чтобы я смог завладеть им! Так как кричать было нельзя, Хольмберг шипел шёпотом, от этого ещё больше походя на старого дракона. Ящер пожал плечами, он в этом ничего не понимал. Так же не понимал, на кой чёрт он тут нужен. Особенно сейчас, когда ангел будоражит каждую клеточку его рецепторов и он с трудом контролирует свои инстинкты. Нежный, сочный, вкусный! - По твоей морде можно мысли читать, жадный обжора. Поэтому ты здесь. Тебя прогнало твоё племя. Ты не смог сдержать себя в лапах. - Не напоминайте. Прошу вас, - проурчала рептилия. Ему и самому было тошно вспоминать, как из-за его поступка над всем его кланом повисла угроза войны с другой расой. Ему доверили сторожить пленника, чтобы вести переговоры и, местами, шантаж. Тот пушистик тоже был лакомым кусочком. Только где он теперь из-за своего чревоугодия, Ахерон его побери?! Выполняет грязную работу и продолжает падать ещё ниже. Прозрачный слизняк, больше похожий на медузу, легко вибрировал на лице ангела, насыщая его сонным газом, принуждая безмятежно спать, пока из него высасывают жизнь. «Не долго ему осталось», - подумалось монстру и принялся стаскивать тряпьё со стеклянных цилиндров, стоящих невдалеке от алтаря. - Всё готово, Хозяин, - проговорил Сьеррхан, поклонившись. – И Ваттольф уже на месте, готов к исполнению приказа. - А где Лэ Глин? - А почём я знаю, где эта курица? – фыркнул ящер, но затем тактично кашлянул и поправился. – Точнее, Ваттольф наверное знает. Они же работали за одно, когда случилась облава на коттедж. - Да, идея была отличная! Надо похвалить мою славную ученицу за то, что она подсунула паразита в тело этого малыша. Поверь мне, если бы не она – этот милый ангелок разделался бы с тобой в два счёта. Тебе следует проявить больше уважения к её особе. «Бла-бла-бла», - кривил морду Сьеррхан, облизывая клыки. Ещё его с какой-то пернатой бабой не сравнивали. Но, сказать ему было нечего. Он помнил в каком виде тогда заявилась фурия и что она рассказала о силе этого светлого создания. Восхитительно. Ящер обернулся на ангела, разглядывая как красные пиявки сокращаются всё реже, реже, иные уже отпали совсем, свернувшись в спиральки и превращаясь в ракушки. На секунду, рептилия ощутил жалость к этому юнцу. Ну ребёнок же ещё совсем! Да, они на разных краях поля: свет и тьма, но это так напоминало его проступок. Сьеррхан поспешил выйти из зала, когда стало понятно, что первый этап завершён. Открыв зелёные глаза, ангел теперь больше походил на наивного младенца и внушить ему можно было, что угодно. - Проснулся, мой хороший? Я рад. Тебе лучше? – криво улыбался Сотта, подавая руку Кристоферу, помогая встать с алтаря. Парнишка слабо держался на ногах, но сильные руки мужчины его удерживал и помогали передвигаться. - Да. Мне лучше. Спасибо большое, - скомкано отозвался Китсуро, смакуя каждое слово. Взгляд его пребывал в растерянности, в голове гулял ветер, гоняя лишь то мгновение, когда очнулся. Кто он? Чем занимался ранее? Кто ранил и где? В бою? Кто оставил умирать? - Господин Сотта, вы можете мне рассказать, что со мной случилось? Очи наполнялись тревогой и детским страхом, а мужчина всё так же легко улыбался, куда-то его ведя. - Не могу всё знать. Я же сказал, что подобрал тебя. Но мои слуги видели, как ты сражался с каким-то брюнетом. Он коршуном напал на тебя, что-то требуя. Вы громко кричали. Кажется, ты обвинял его в гибели своей матери. В итоге, тебя загнали в ловушку и ты подвергся нападению его слуг. Мне кажется, они считали тебя мёртвым, раз не добили. Но, одно могу сказать точно. Некоторые раны у тебя уже были, значит, спешу предположить, они тебя пытали. А ты сбежал. Хм. Как же его звали? Хаган. Вроде именно это имя ты произносил. Щелчок пальцами и вспышка новых воспоминаний охватила разум, понуждая зашевелиться что-то тёмное и плохое внутри. Ангел нахмурился. Да, он помнит его. Нахальный, вечно скалящийся в его сторону и метя в спину. Он же ударил тогда его! Предатель! Враг. Искорками добавились новые фрагменты, а сердце забилось в тревожных потугах. Его мать! Она где-то в сыром подвале, раненая. Из воды лишь колодезная муть, а еды и того меньше. Смеются над ней надзиратели, дразнят через решётки. «Не прощу!» - новым пламенем загорелась чернота в душе ангела – ненависть, сродни гневу. Хольмберг облизнул губы, стараясь скрыть свой восторг. Это так легко! Ещё один грех в копилку хрустального ларца. Ещё хотя бы парочку вложить и можно начинать! Этим он и собирался сейчас заняться. Самым аппетитным. - Знаешь, малыш. Я могу тебе помочь найти того парня и отомстить. Ты же этого хочешь? – не дожидаясь кивка, мужчина продолжил. – Но тебе нужно восстановиться полностью. Я лишь исцелил твои раны. Тебе нужно вернуть силы. Ты мне доверяешь? «Да», - хотел ответить Китсуро, но почувствовал толчок в грудь. Не сильный, но тело потеряло опору под ногами, уносясь вниз, довольно скоро встретившись с не очень мягким дном ямы. «Напрасно», - посмеялся про себя Хольмберг и заботливо заглянул дыру. – Ты не ушибся? Прости, что так получилось. Таково испытание. Здесь обитают именно те духи, которые направят тебя на путь истинный. Они не могут покинуть узкие норы своего пристанища и постоянно голодны. Потому и следовало спуститься к ним. Китсуро с лёгким удивлением осмотрелся, сглатывая. Яма была очень узкая. Метр на метр, если быть примерным. В отличие от верхней площадки, тут было жарковато и дышать стало тяжело. - А вы уверены? – решил на всякий случай уточнить блондин своё положение, только вот ему уже никто не отвечал. Громкие неразборчивые голоса полились нежданно и со всех сторон, путаясь, сталкиваясь в тесном пространстве и поливая с ног до головы ангела, заставляя его начать паниковать, не зная, чего и ждать. Горячее касание к его пояснице заставило обернуться, уставившись в глубокую тёмную нору. Секунда и новое, такое же жаркое, лизнуло его лодыжку. Вертясь от источника к источнику, блондин никак не мог встретиться с ними, а те дразнили уже в наглую, проникая под одежду и касались лица. Рук или щупалец, было не разобрать, стало так много, что даже лиц духов невозможно стало увидеть средь леса прозрачных лиан, что опутывали его стан. - Попался, малыш! – просипел Сотта, свысока жадно наблюдая приятную картину. Китсуро ощутил, как сотни рук оплетают его талию, грудь, сжимают руки, окутывают шею, блокируют ноги… Он ничего не успел сообразить и был пойман в капкан. Светлые волосы дрогнули в такт движениям лиан, а нотки страха и детской беспомощности мелькнули в зелёных глазах, что взирали из ямы. Лишь глухой стон смог выдавить из себя парнишка, когда одна из ста рук зажала ему рот. - А теперь, я покажу тебе, Сьеррхан, что такое настоящий десерт, - произнёс мужчина, когда ящер всё же соизволил подойти к нему и взглянуть на деяния в яме. Кристофер находился в напряжении, его взор беспорядочно бегал то в одну сторону, то в другую; затем и вовсе опустил веки, понимая свою безысходность. Но, ещё не понимая, какую на самом деле. Одно щупальце скользнуло ему под одежду, оголяя плечо и уверенно ползя по груди ангела. Сразу четыре руки уцепились за ноги парня, цепко оплетая и разводя в стороны. Сопротивление было небольшим, ибо остатки сил не могли сравниться с этими тварями. Щёки Китсуро начали алеть, в стонах появлялись нотки настойчивой мольбы. Взгляд мужчины, меривший ангела, казался убийственным для Криса своим бесстыжием, с каким он наблюдал за представлением. Блондин постарался укусить руку, опустить голову, но именно в тот момент свободное щупальце ухватило того за подбородок, вздёрнув наверх. Лёгкое шипение сорвалось с уст Хольмберга. Он начинал возбуждаться… Для Кита вся эта ситуация казалась настолько невероятной, что он не верил происходящему. Воспалённый мозг, пульсирующий на висках, не мог принять никакого дельного решения. Количество рук увеличивалось, они были повсюду! Хватали одежду, оголяя его тонкий стан, путались в волосах, влажно прикасались к его чувствительной коже. «Так жарко. Так горячо!» - ангел протестующее замычал, а ящеру даже показалось, что в уголке его глаз заблестела слеза. Монстр дрогнул, силясь сказать об этом Хозяину, но не посмел бы, продолжая наблюдать опорочивание светлого существа. Руки подхватили тело светловолосого парня и подняли слегка в воздухе, являя своим бесконечным числом подобие ложа. Положив Китсуро, они свели его руки за спиной, сковывая живыми наручниками, а ноги, наоборот, были согнуты в коленях и раздвинуты широко, полностью опошляя его положение. Наивная попытка свести их и прекратить всё это - окончилась провалом. - Давай, малыш, попробуй вырваться, - гаденько ухмылялся Сотта, не отводя взгляда от ангельского стана, о чей тёрлись повсюду духи Лаксирии, как бассейн из живой воды, доставая любой кусочек его тела. Кит терял всякое самообладание и звонко простонал, закрывая глаза и в душе проклиная своё положение. Руки, тем временем, будто сошли с ума и включились на ускоренную перемотку! Ласкали его соски, гладили спину, ещё две сжимали бёдра, создавая подобие резинок. Губы ангела приоткрылись и, несмотря на препятствие, вновь издали сладостный стон с безумными нотками горечи. Ангел был почти готов! Неизведанное чувство сексуального возбуждения затапливало невинность огненной лавой, поглощая и уничтожая под собой остальные чувства. Парень даже не заметил, как резко выгнулся, лишь где-то в сознании щёлкнуло «Это всё не правильно! Остановите!», стоило горячему и склизком, подобию огромного языка прикоснуться к чувствительному фаллосу и раздвинув ягодицы, ввиться в девственный вход тела. Новую попытку вырваться снова жёстко пресекли, пара тройка духов схватила ангела за плечи, больно сжимая и чуть ли не усаживая на странный объект. - Нет! - отчаянно вскрикнул Китсуро, но этот протест не был услышан. Щёки его пылали, он старался не смотреть никуда, а спокойно перетерпеть это непонятное, что с ним вершилось. Только...Что творило его тело, что вторили его чувства? Безрассудно подаваясь, покачивая бёдрами на сколько это было возможно, молодой ангел теперь уже сам желал погрязнуть в жарком приятном плену. Губы бесстыдно стонали, глотая жаркий воздух, от чего во рту всё пересохло. Он несколько задыхался. Сотта упивался картиной оплетённого пленника, принуждённого заниматься извращёнными делами. И какая разница как очернить мальчонку? Главное, чтобы было зрелищно. - Раздвиньте ему ноги пошире, мне не видно, - на арамейском приказал мужчина, а Сьеррхан коротко сплюнул, отмечая про себя, что и сам был бы не против оттрахать мальчишку. Его голосок теперь будет преследовать ящера в эротических кошмарах. Ох! До чего же сладок! А сам ангел был в отчаянье. Он был в смешанных чувствах дискомфорта и нового, незнакомо-неизведанного, что расплывалось по всему телу воском, глядя туманными глазами в пустоту. Уже ничего не соображая, блаженно стонал, до хруста костяшек позвоночника выгибаясь на невесомом ложе и громко вскрикивая, пока всё это не закончилось. По завершению, грудь блондина украшала красная пентаграмма, походящая на бутон красной розы, пульсирующая в такт бешеным стукам сердца. Вот оно, сокровище! Хольмберг упивался этим криком, который был ему так дорог и нужен, но которого он не слышал в течении стольких лет... Этот ангел намного лучше любой его жертвы! Сотта подарит ему то, чего не мог дать никто! Хотя бы перед смертью! Возможность почувствовать себя настоящим, познать покой и удовольствие быть живым. Взамен, белокрылый откроем ему путь к могучим и полноценным возможностям!* * *
Эта ночь выглядела бесконечной, особо непроницаемой, а лес, в котором страж оказался, можно было отнести к самому недружелюбному, что доводилось видеть Хитаги. Деревья стояли плотно, похожие на призрачных слуг, что порой приходилось протискиваться через сросшиеся деревянные тела или обходить могущих толстяков. В воздухе витал мощный запах листвы, а сам он, под крышей из сцепленных веток, прибывал в неподвижности, превратившись в плотный ледяной кисель. Разномастные стволы мелькали в беспорядочном разнообразии, давя запахом сырой древесины. Обычно, Хаган хорошо чувствовал местность, а так… Его ориентацию в лесу полностью сбивала какая-то невидимая простым зрением пелена. Даже мох на деревьях рос неправильно, не позволяя определить направление. Оба парня молчали, никому не хотелось разговаривать. Но когда они в очередной раз перебрались через поваленное дерево и вышли на крутой обрыв, с которого хорошо виднелось то тихое озеро, Хитаги неожиданно понял, что не один он потерял направление. Он в полном недоумении натолкнулся на взгляд зелёных глазах, в котором улавливалось волнение и растерянная обречённость. - Не понимаю, куда мы идём, – тихо проговорил светловолосый, стараясь говорить как можно спокойнее, но брюнет и так понял; парнишка боялся этого леса, но изо всех сил старался свою боязнь скрыть. - Мы потерялись? Может забраться на дерево и выяснить, где мы… - Я пытался, - отрезал парнишка и вздохнул. – Это ничего не даст. Мрак пополз со всех сторон тёмным покрывалом, устилая холодом землю и забирая остатки света с собой до утра. Если оно, конечно, тут наступит. Хит осмотрелся. Они ходят кругами? Что это за место? Что-то знакомое, кстати. Он когда-то тут был? Мгла опустилась в одно мгновение: вот ещё можно было разглядеть ближние гнилые берёзки и колючки сосен над головой, и вот уже не видно ничего. - Не сиди на земле, пожалуйста, - взволнованно проговорил Хит, хватая нежное создание за руки, чтобы помочь встать ему и едва сдержал восклик – ладони у призрачного ангела были просто, как два куска льда. – Ты замёрз? - Нет… Да… Не знаю… - скомкано ответил тот, высвобождаясь резким движением и подобрав к себе коленки поближе, утыкается в них лбом. Сразу же резкий порыв стылого ветра дунул таким мощным потоком, что чуть не скинул Хагана вниз. Старший страж заскользил по вмиг замёрзшей земле, покрывшейся инеем растительности и только торчавшая на краю коряга спасла его от незапланированного полёта. Снег? Брюнет, начав уже дрожать от холода, сел около юноши и прижал его к своему боку, моментально ощущая, как в него самого ворвалась северная вьюга и начинает пожирать изнутри. Но нет! Он не сдастся! Одного он уже потерял! Хаган сильнее прижал к себе лунного ангела, стараясь хоть чуть-чуть согреть. - Словно…дымкой на ветру…. Исчезает…мир вокруг… - пропел мелодичный голосок как бы со стороны, но так больно кольнуло прямо в сердце Хагана, что тот непроизвольно выпустил слезу. – Те, кто в битве пал земной,… Здесь находят свой покой… - Крис, я не оставлю тебя! - закричал громко, на сколько мог Хитаги, сжимая призрачное и хрупкое тело парнишки, просто воя от боли. В него, как будто впились триллионы ледяных игл. - Поторопись! За те краткие минуты, их обоих занесло таким льдом и снегом, что горячий выдох, слетевший откуда-то сверху, не расплавил всё вокруг, а чуть не поджарил. От кожи Хитаги шёл пар, а по лицу текли остатки воды. Сказать, что ангел был ошарашен, ничего не сказать. Он смотрел на всё таким взглядом, что место в психушке дал бы себе сам, увидь себя со стороны. Так же удивлённо на него смотрел светловолосый призрак, потом поднял голову вверх, вполне по понятным причинам также не соображая, откуда взялся этот жар. Спустя время, они уже удобно уселись на поваленном старом дереве. Сидели вокруг пламени и невидимое давление ощущалось в каждом, стоило лишь взглянуть на лица друг друга. Напряжение сгущалось. Снова не было разговоров, что отсутствовали и в пути сюда, добавляя в гробовую тишину ещё большей тревоги. Не хотелось засыпать, боясь не проснуться. - Послушай, - не выдержал Хитаги и зеленоглазый внимательно посмотрел. – Скажи мне, что это за место? Ты знаешь? И почему ты меня испугался тогда и вернулся потом? - Ты – не они, - резко отозвался парнишка и окинул взглядом круг деревьев, словно желая убедиться в безопасности. - Они – кто? – выпытывал Хит. - Они – тени, - так же серьёзно добавил устало малыш и помешал дрова в костерке, дабы не потух. – Они появились, спустя сутки или двое, как я потерялся. Я не могу уйти отсюда. Сколько бы я не бродил, я всё время выхожу к этому озеру. Это, как будто, непроходимый зелёный лабиринт. Плечи светловолосого дрогнули, а вокруг него поутихло сияние, за что Хаган всерьёз испугался. Но ему продолжили рассказ: - Самое странное, я не помню, откуда я. Я не помню, кто я. Я не помню ничего. Я помню только песни, что звучат у меня в голове мелодией. Они, словно разгадка к моей потерявшейся памяти, но всё бестолку. Тут всегда ночь. Редко проглядывает луна и они оставляют меня в покое. В любое другое время, они гоняются за мной по всему лесу и хотят сожрать. Только… - он прервался на секунду и посмотрел прямо в глаза Хита своими зелёными пуговками, в которых на миг зажёгся настоящий живой огонь. – Сегодня, они не подходят ко мне. Из-за тебя. - Из-за меня? – удивился ангел. – Но почему? - Почему ты у меня об этом спрашиваешь? Парнишка спустился на землю и лёг поближе к огню. Он совсем не боялся жара. Видимо, температура его тела это позволяла. Хит же устроился на бревне, уставив серые очи в тёмное небо. Что он забыл? Что делает не так? «Мое спокойствие - лишь ты – Китсуро, ты брал всю мою боль. Ты брал весь мрак мой. А теперь я не с тобой. Что глаза закрою, что открою вновь. Но душою, я с тобой. Держись». Брюнет собрался уже задремать, погрузив себя в пропасть забвения, но вновь горячее дыхание дунуло ему в лицо, опаляя кожу. Парень аж подскочил. Так, стоп! Спать? Так он же и так спит, вроде бы? Или нет? Хит быстро обернулся в сторону и вскрикнул. Вокруг огня толпились уродливые, очень похожие на желе, силуэты. Маленькие красные глазки хищно смотрели в сторону белого клубочка, что свернулся возле ног ангела, тянув к нему крючковатые длинные руки. - А ну, прочь! – заревел гневно Хаган, хватая из костра палку и ударил ей по кругу, нанося удары, куда попало. Этого ещё не хватало! Тени заголосили замогильным воем, вертясь вокруг их пристанища, стараясь сцапать добычу, но брюнет не давал. Он подсознательно чувствовал что именно для этого он тут! Защитить! Защитить эту ледяную куклу, так похожую на его утрату. - Ооооо! – завопили тени в унисон, сгущаясь в какую-то массу и навалились сильнее на яркое пятно полянки. - Назад! – снова заорал ангел, выставляя вперёд открытую ладонь, занимая привычную стойку. Получится или нет, его не волновало. Его сердце сейчас пылало только жаждой защиты и… сжимая пальцы в виде лапки дракона, Хаган молниеносно сделал выпад, выбрасывая в противника огромный перевёрнутый треугольник, горящий пламенем, со знаком рыбы внутри. Смерть теней была моментальной, но Хит смотрел на свои почерневшие руки от гари с невообразимым удивлением. Его сила? Она возвращается? Невозможно! И не возможно вдвойне! Втройне! Облака постепенно стали расступаться, где-то на горизонте показался серый свет, а с неба сорвались несколько капель влаги. Утренний дождь? - Эй, малыш. Но ты же сказал что ночь тут… - начал было страж и осёкся. Место спящего было пустым. Нет-нет! Он не мог его потерять! Паника в одно мгновение захватила разум, а инстинкт «Найти!» усилился в разы. Где он?! Не тут. Не тут. Нет… Осматривая каждую сторону в лесу, твёрдо отметая варианты и вот что-то мелькнуло между ветвями, уносясь прочь. «Нашёл!» - злобно проговорило сознание и ангел сорвался с места, продираясь сквозь эти заросли, не обращая внимания на порезы или ушибы. Он, словно злобная мать-кошка, гнался за похитителем его котёнка, извергая на свет глухое рычание. Вот уже виднеется бледная ручка, что протягивается к нему, а всё тело едва ли не тонет в желеобразной жиже. - Он мой! – громогласно рычит Хитаги и одним огромным прыжком кидается на тень, повалив её на землю. Неудачно. Вместе, они кубарем полетели вниз. Камни, уступы, неровности, коряги – всё это дружелюбно встретило их бока, спуская к подножью косогора, заканчиваясь небольшим лугом. От удара о последнее препятствие, чёрный пузырь лопнул, расплываясь по земле грязью и мерзко зашипев, стал таять. - Крис, - тяжело дыша, парень кинулся к хрупкому тельцу, что распласталось не в очень удачной позе, опасаясь за его жизнь. – Крис, ты в порядке? Оставалось только перевернуть его. Осторожный рывок и ангел опять винит, позволяя страху себя пожирать. С виска у юноши текла кровь. Такими же алыми были и его губы. Никаких признаком жизни тот не подавал. Как, как понять? Как вернуть обратно?! - Не уходи от меня снова! Не хочу я жить, не хочу дышать без тебя! Будь со мною! Ты мне нужен! – Хитаги резко разрывает на груди парнишки сорочку, слушает его сердце, в конечном итоге просто старается сделать непрямой массаж сердца и, очистив губы от алого сока тканью, вдохнуть в ледяное тело жизнь. Одна попытка, вторая, третья… Ни какого эффекта. По лицу Хита начинают бежать слёзы злости и боли. - Не уходи! Крис… - болезненно шепчет обессиленный брюнет, выжатый всеми этими приключениями. Он сам уже готов умереть. Прямо тут, обнимая это тело. Не за что больше сражаться. – Вернись ко мне… Хаган закрывает глаза и в последний раз пробует вдохнуть в тело жизнь. Он до потери сознания готов буравить эти накрепко закрытые очи, лишь бы дрогнули пушистые ресницы. Но всё тщетно. Отчаянье так врезало поддых, что старший страж, всегда стыдившийся эмоций и ругая за это своего напарника, уткнулся в чужую грудь, наконец дав свободу своим чувствам. Вместе со слезами, на землю выплеснулся могучий ливень, забирая в себя последние клочки ночи. Впереди близился рассвет. -------------------------- Tu be continued...
