Небесный клинок

«Life's not about waiting for the storm to pass... it's about learning to dance in the rain». «Жизнь — это не ожидание того, что шторм закончится. Жизнь — это учиться танцевать под дождем». Вивиан Грин

      Серая земля. В грязных лужах бесчисленные всплески дождевых капель. Ровный шум давал понять, что время имеет свою окраску и свою быстроту... Окликают мгновения, обнажаются события... А правильного размещения их в сознании – нет.       Очень рано. Ещё даже не разошлись облака, и ровная прохлада заставляла невольно дрожать в мокрой медицинской рубашке, ощущать водянистую пыль, чувствовать последние капли на лице, мягкую землю под телом, что превратилась в скользко-жидкую грязь... Он не знал, сколько прошло времени, но с того самого мгновения Хитаги больше не двигался. Парень словно впал в оцепенение, забыв в одночасье всё и перестав существовать. От того он и не услышал скрипучие шаги по мокрой земле и чвокающие звуки от тяжёлой трости.       - И долго ты собираешься себя жалеть? – прозвучал глубокий, но не молодой голос. Хаган нехотя приподнял голову от бездыханного тела и обернулся. Перед ним стояла довольно высокая фигура в темном балахоне, подвязанном тонким поясом с непонятными письменами и двумя шариками на концах, в которых перекатывался песок. В иссохшей руке, больше походящей на сплетённые между собой жгуты веток с довольно длинными и острыми ногтями, имелся толстый посох из чёрного дерева, что завивался кверху в неясный образ, а так же, что за символ скрывался на нём, невозможно было разглядеть из-за обилия лозы и светящихся камней.       - Кто вы? – без энтузиазма спросил ангел, ощущая внутри себя неприятное жжение, будто бы началась изжога, только расползалась она по всему телу и принуждала перевернуться и сесть в более удобную позу. Только сейчас Хит заметил, что полы одежд неясно клубятся и едва ли касаются земли. Парень тут же вскинул голову вверх, намереваясь увидеть лицо в темноте капюшона, но он был слишком опущен, да и что-то Хитаги сомневался, что там есть лицо, хотя бы человеческое.       - Я? – удивлённо спросил голос. – Даэнта. Проводник для этих созданий, - указала она на прозрачную, но уж очень грязную фигурку. – А вот что ты снова здесь делаешь, я не понимаю, - личность опёрлась на свой посох и протянула свою когтистую руку к Хагану, со скрипом нагибаясь со своего высокого роста, чтобы коснуться его лба. – А, ясно, - прошелестела она. – Теперь понятно, почему этот мальчик так и не смог выбраться из леса без твоей помощи.       - Что тебе понятно? – несколько жёстко отозвался ангел. Ему совсем не нравились эти загадки, а уж тем более ощущать себя каким-то ребёнком перед кем-то. – Мне уже давно перестало быть что-то понятно.       - Дурак, - ответила фигура, выпрямившись и прошлась в сторону ледяного ангела, присаживаясь на корточки и беря его за руку. – Ты ничуть не повзрослел с того момента, как я тебя помню. И ты вновь умудрился натворить дел за добрые несколько дней.       - Я не убивал его! – отчаянно выпалил Хаган, закусывая губу, ощущая, как подступает горечь к горлу и он вновь готов разрыдаться. – Это вышло случайно…       Даэнта хмыкнула и очертила посохом вокруг тела замкнутую фигуру, звякнув при этом шариками. Земля под блондином стала постепенно высыхать, местами покрываясь травкой.       - Мёртвые не умирают дважды, Хитаги, - поучительно проговорила проводница. – Уж тебе этого стыдно не знать, - она ещё немного помолчала, затем спросила. – Ты же не помнишь, как ты попал сюда в первый раз, верно?       Парень растерянно мотнул головой; почему-то весь его гнев испарился, и он стал слушать внимательно. Фигура неловко уселась на землю. Было заметно невооружённым глазом, что двигается она, как древняя старуха с больными суставами, но не издаёт звуков дискомфорта, а лишь поскрипывает, словно сухое древо.       - Я вообще удивлена, что ты смог перебороть себя и стать стражем, но мы же не будем растягивать сказания, теряя твоё упущенное время, верно? Расскажу по порядку, чтобы освежить твою память, – она какое-то время помолчала, водя над телом парнишки рукой, иссушая на нём грязь, превращая её в песок и та ссыпалась на траву, оставляя чистую кожу глянцево поблёскивать. – Не все становятся ангелами, ты сам это знаешь. Для этого нужно иметь не только крепость духа, но и сильную ауру. А главное, прожить достойно жизнь. Но, ведь это не совсем про тебя, так? – с усмешкой проговорила старуха, продолжая водить над парнишкой рукой, а Хитаги не сводил с блондина взгляда. Он ждал, когда тот откроет глаза, вздохнёт и его снова можно будет коснуться, почувствовав слабое, но такое живое тепло в хрупком тельце. Только вот этого не происходило и Хаган с вопросом поднял голову как раз в тот момент, когда посох был около его лица и осторожно стукнул по макушке.       Поначалу ничего не происходило, но вот закружились неясные фигуры в одном из сияющих камней, заставляя всматриваться пристальнее, и мир буквально начал растворяться. Казалось, ангел падает с туманного неба, и сквозь клубы виднелся лес со скрюченными ветвями, где ковром чёрных листьев укрыта земля… Теперь высокие деревья стояли совсем близко, что ощущался их гнилостно-влажный запах. Они тянулись вверх, сплетаясь в густую сетку и скрывали бесконечную тьму ночного неба. Сухие кусты, похожие на кости, впивались в вязкую, дурно пахнущую плесенью грязь, и холодный ветер скользил меж стволов, неслышно нашёптывал что-то предупреждающее, отчего хотелось бежать, пока есть время.       Видение помутнело и дрогнуло, заменяясь другим. Знакомое озеро, то самое, около которого он появился и встретил «близняшку» Китсуро – неприветливое, мрачное, огромным ледяным зеркалом располагаясь среди небольших влажных холмов. И… Что-то до одури знакомое в этих образах. Хитаги прищурился, чтобы разглядеть размытое пятно, приближающееся к нему с большой скоростью и с ужасом узнал в нём себя… другого себя. Он узнал обрывки тех одежд, что были на нём в день аварии. С обглоданного временем стана тиной свисала грязная ткань; путалась лохмотьями в сгустках тьмы, что ранее напоминали его волосы. Вместо лица поблёскивало костью нечто похожее на маску, покрытую трещинами и огромная, полная острых клыков, улыбка разрезала нижнюю часть лица, подчёркивая такой же демонически-голодный взгляд горящих угольков глаз.       - Это… не мог быть я… - сухо прошептал Хаган, не в силах вынырнуть из видения, но ему не ответили. Парень продолжал смотреть, как это нечто носится по озеру, холмам, лесу, беспощадно нападая на всякого, кто появится на горизонте. Он задирал души, сжирая их со зверским аппетитом! Он охотился за тенями, что давеча встретились ему у костра. Разрываемые для удовольствия или для наживы, «монстр» наслаждался предсмертными воями, когда вырывал огоньки из их вязких тел и отправлял в пасть.       - Теперь понятно, почему тени сторонились вас, когда ты появился? Они помнили. Время тут течёт медленнее реки Стикс, – проговорила Даэнта, звуча довольно чётко для столь реального видения и Хитаги с трудом кивнул.       «Я был вот этим? Это невозможно!»       - И тем не менее, это ты. Ты был беспощадным ко всем: врагам или заблудшим. Тебя держало что-то в мире живых и ты не смог пройти лес. Я нашла тебя слишком поздно, когда ты превратился в это и только потому, что ты нарушил равновесие миров.       С противным звоном в голове, Хит сумел вырваться из видений, падая на землю и задыхаясь, словно от истощения. Дышать далось с трудом, а нахлынувшие воспоминания просто душили вселенской тяжестью. Он вспомнил ВСЁ! Каким был грубым и жестоким при жизни. Как причинял вред людям, эгоистично проживая свою жизнь, так как не мог простить мать и таил эту злость, коя стала адом для остальных. Он даже сестру избегал, чтобы не навредить ей, а общество приобрело образ глупой серости. Душа горела уже тогда, когда его ноги топтали почву, а он не замечал. Потому и закончил так плохо и рано свою никчёмную жизнь. Поделом…       Не нашёл покоя, не пытался найти любви, растерял друзей, возводя иных в ранг врагов, даже не пытаясь их узнать. Променял все свои мечты на бред хмельных ночей, гулянки и бешеную езду по пустым дорогам.       «Мне не нужен был никто, и вот, теперь я сам ничей. Я слишком поздно осознал, что, унижая Криса, унижался сам. Малыш, где же ты?»       - Ага. Наконец-то ты вспомнил о своей цели, - подала голос Даэнта и протянула посох Хагану, чтобы тот поднялся.       - Да, - он легко кивнул. Голова всё ещё кружилась и не давала принять всё происходящее. Воспоминания с неохотой выветривались из головы. Тот вечер, переходящий в ночь, последнее, что задержалось в его голове и пропало в тумане.       Он обещал сестре, что заедет домой, ведь через день у матери день рождение и Генриетта очень хотела, чтобы он присутствовал. Брат подался на уговоры только когда всё пошло не так. Ехать из того посёлка до города нужно было два часа, а он отправился отдыхать с… не назвать их даже приятелями. Он никого из них не знал толком и не хотел. Лиц и то не помнил, кроме… Кристофер. Да, он приносил утром почту. У него были очень длинные волосы, собранные в хвост, что доставал до самой поясницы. И свободный костюмчик из шаровар и туники цвета голубиного яйца, такой воздушный, подвязанный тонким поясом. Хотелось коснуться его лица сейчас и попросить прощения, но вместо этого летели грубости и ругань. Он прогнал его, так как башка болела с похмелья, бросив в мальчишку смятым червонцем. Светлый хвостик качнулся и растворился вместе с уходящим силуэтом в воспоминаниях. А затем психоз, приступ гнева на вечеринке. Он ударил девушку, что ошибочно полезла к нему лобызаться. Не на того напала! Хит громко выругался, разбив по пути что-то и выбежал во двор, быстро направляясь за машиной к своему дому, бросив его, ибо уже расплатился с хозяйкой, угоняя в ночь. Эти мгновения слишком быстро сменились на мокрую, поблёскивающую от дождя дорогу.       Влага и холод отрезвляла мозги парня, что гнал по чёрной змеистой ленте вниз, уже набирая свободной рукой номер сестры и собираясь сказать, что не приедет домой, как вдруг что-то светлое выскочило на дорогу. Он помнил огромные, наполненные страхом глаза Криса, его растрёпанные, влажные от дождя волосы, в которых запутались листья и сухие веточки. На его теле развивалась та самая белоснежная сорочка. Крутанув руль, Хитаги резко свернул, чтобы не задавить парнишку и его машину занесло. А там обрыв и смерть.       Ангел открыл глаза и уже свободно дышал, принимая эти видения, как должное. Даэнта молча наблюдая, ждала вопросов. И они последовали.       - Если ты знаешь о том, что произошло и о том, к чему я стремился, значит ты знаешь, как мне всё исправить и что делать дальше? – с некой надеждой в голосе произнёс Хаган. Старуха молчала какое-то время: то ли обдумывала сказанное, то ли размышляла над ответом, но затем подала голос.       - Для начала, следует вернуть этому мальчику жизнь…       - Но ты же сказала, что…       - Не перебивай старших! – сурово повысила она голос и Хит пристыжено потупил взгляд. – Да, я сказала – не умирают. Только это не ТА смерть, о которой привык думать ты. Тени, всё равно что местные Ти-Шал, они пожирают чужую энергию, и душа всё равно растворится в потоке вечного песка или сгниёт, поглощаемая почвой. Этот мальчик сейчас для тебя важнее всего. Он временная петелька и если его поглотит этот мир, случится временной парадокс и настоящий хаос.       - И, что я должен сделать?       - Отнести его на озеро – к началу начал и просить духов Вечной Мерзлоты взять часть твоей энергии взамен за возвращение его. Только сразу говорю, это рискованно и вы можете погибнуть оба. Однако, - снова пауза, от чего по коже ангела прошёлся холодок. – Ты сильный и, если не испортишь всё снова, сможешь справиться с этим испытанием. А если осилишь его, остальное для тебя будет легче. Я помогу.       Брюнет кивнул и с некой осторожностью прикоснулся к телу парнишки, ощущая его всё таким же безжизненным, но после порывисто прижал к себе и постарался как можно аккуратнее подняться с ним на ноги. Осталось только найти озеро. Впрочем, это коварное око всегда окажется впереди тебя, куда бы ты не пошёл, стоило войти в мрачный лес.       - Даэнта, - замешкавшись, Хитаги обернулся и уставился на старуху, что терпеливо ждала колеблющегося вопроса. – Я понял, в чём моя ошибка и почему я так рано ушёл из жизни. Но почему Кристофер умер преждевременно, если я не сбивал его?       - Через три года, после этого случая, его убила мать. Подробности я тебе расскажу когда ты вернешься. Если вернёшься.

* * *

      Он идёт в темноте на ощупь, иной раз натыкаясь на стены в этом лабиринте, в котором не за что уцепиться, нечем отметить путь. Туман морочит и путает, сплетаясь в картины из прошлого: страшные, порочные, с чужим срывающимся дыханием в затылок и вкусом крови на губах. Никуда не уйти от этого, не сбежать, не скрыться...       Он бежит из последних сил, стараясь держать сбившееся дыхание более-менее ровным. Сырой коридор, затхлый и стылый – как дно того самого колодца, в котором он провёл столько времени...       Впереди решётка, она открыта и тянет к себе, обещая защиту. Остановиться на мгновение: что, если та безликая темнота, что за ней, опаснее преследователей? Но страх толкает вперёд, заставляет перешагнуть линию, протертую дверью по камням. Глухие стены, расчерченные полосами теней, а что казалось спасительной аркой – только отсвет из проема двери. Его силуэт растерянно замирает посреди обманчиво светлого прямоугольника. И тот все меньше... С металлическим лязгом она захлопывается за спиной. Но ведь решетка... Этот свет, к которому он так стремился, словно обманутый фонариком мотылёк…       Тело выгнулось, из горла вырвался судорожный вздох, запоздало давая почувствовать, что только что балансировал на лезвии ножа. Что темнота не смогла забрать его полностью и борьба продолжилась.       Боль до невозможной остроты, казалось, достигла предела. Но нет, новые удары будут ещё более мучительными. Нить мысли мгновенно потерялась, а разум больше не понимал, кто он и как тут оказался?       Зелёные глаза, подёрнутые дымкой, с трудом открылись, озираясь по незнакомому помещению. Тело он не ощущал, оно словно стало невесомым, но почему-то было осознание того – стоит ему постараться пошевелиться и он вновь ощутит эту невыносимую муку. Вокруг темно, лишь огромные кристаллы озаряли небольшие участки каменного помещения. Ангел вздохнул, буквально выталкивая воздух из онемевших лёгких, наблюдая, как облачко пара растворяется в прохладном кислороде и всё же постарался пошевелить руками. Вышло нелепо и тут же кисти заныли, будто бы ему пришлось таскать ящики всю ночь, вынуждая опять расслабиться и продолжить осмотр.       В недосягаемой стене виднелась высокая и узкая дверь, что сейчас была приоткрыта и тонким лучом света резался пол. С той стороны доносились голоса, что приближались к нему, а через некоторое время уже можно было разобрать, что они говорят.       - Но, Хозяин! Мы должны закончить всё как можно скорее. Этот светлокрылый червяк чересчур упрям! Он может испортить нам планы! Ему кто-то помогает!       - Не разводи панику, Лэ Глин. У меня припасено для него парочка козырей. Меня волнует совершенно другое. Наш малыш оказался крепким орешком для столь юного возраста. Это радует и одновременно ставит в замешательство. Он ещё не готов для ритуала, а разлом уже скоро…       «Разлом…», - с трудом процедил в голове это слово ангел, припоминая, где мог его слышать. Ощущение, будто кто-то выкачал из его головы большую часть воспоминаний вместе с полезной информацией. Какой-то блок мешал ему сосредоточиться, и он принялся слушать дальше, по возможности стараясь понять о чём речь.       - Предлагаю провести ритуал «Грязной крови», - проговорил кто-то третий, искажённо для натуральной речи. – Я могу посодействовать в этом. Как раз собирался к Сумрачному утёсу, но мне понадобятся прислужники, если ваше сиятельство позволит взять горстку никчёмных гоблинов в моё пользование.       - Это очень хорошая идея. Отрешённость, отчаянье, гнев и ненависть уже подкормили его мрачную сущность, что рвётся наружу. Опорочивание дало свои зачатки, что нужно согреть и напоить заботой до полного контроля! – торжествующе завершил властный голос и коротко рассмеялся. – Сьеррхан, проводи Ваттольфа до северного коридора. Лэ Глин, за мной. У меня тоже найдётся для тебя важное дело.       «Это они обо мне?», - пронеслось в голове ангела с таким трудом, что ему пришлось зажмуриться на время, чтобы стерпеть новый приступ боли. «Но я не замечал в себе каких-то изменений и уж более того, о каких зачатках идёт речь и что они задумали?» Когда он вновь смог разлепить ресницы, седовласый мужчина с глазами рептилии склонился к нему, ласково улыбаясь, и провёл по его волосам.       - Как ты себя чувствуешь? – спросил он заботливо, только по телу парнишки пробежался холодок. Отчего-то внутренний голос подсказывал – этому нельзя верить.       - Очень всё болит. Это и должно быть так?       - Да, малыш. Это последствия твоего падения с большой высоты.       «Опять ложь!» - точно лампочка мигнула в голове блондина, но он лишь понимающе кивнул, за что поплатился очередным спазмом боли по всему телу. Мужчина подложил руку ему под голову и помог сесть на каменном ложе. Он держал так ангела, пока тот не смог сидеть самостоятельно, а дыхание не превратилось из предсмертного хрипа в ровное и чистое. Теперь он в состоянии был разглядеть внимательнее мужчину и стоящую чуть подальше женщину-птицу, по всему принадлежащую к расе фурий. Её внешний облик так же показался ангелу знакомым, но он не подал вида и снова посмотрел в глаза мужчины.       - Тебя что-то беспокоит?       - Не совсем. Не могли бы вы напомнить мне своё имя. Я себя ощущаю разбитым. И, мне бы хотелось знать, что происходит?       - Сотта, мой дорогой. Моё имя Сотта. А это Лэ Глин, - указал седовласый на фурию. – Моя ученица. Ты собирался набраться сил, чтобы отомстить за свою мать. Помнишь? Темноволосый парень, что бросил тебя умирать?       - Нет, - сухо ответил парнишка, отмечая про себя, что это снова ложь. Ему надо постараться выбраться отсюда и выяснить, от чего у него пропала память и как её вернуть. Во всяком случае, замешаны эти личности, потому с ними надо быть осторожным. – Видимо, это последствия моего падения. Я хотел бы немного пройтись. Можно?       - Конечно, можно. Тебе нужна помощь? Сейчас к тебе подойдёт один из моих подручных, и вы прогуляетесь. Посмотришь, как я живу.       Эта поддельная любезная улыбка давила на глаза, но ангел улыбнулся в ответ, продолжая играть роль дурачка. В любом случае, ему верили.       - Хозяин. Можно с вами поговорить в стороне? – подала голос фурия, и они отошли в сторону. Отсюда ему не было слышно о чём говорят, но судя по жестам и тону, женщину что-то беспокоило.       - Я ощутила чью-то сильную энергию рядом с тем местом.       - Думаешь, в это дело вмешался кто-то ещё? – с лёгким недоверием спросил Хольмберг, хотя фурии он доверял полностью. Она бы не стала тревожить его впустую.       - Не могу сказать точно, но он явно заинтересован в этом. Самого его я не видела, но его присутствие отчётливо отпечаталось в районе разлома трижды. Не могу утверждать, что этот тот, что помогает нашему врагу, но слишком уж всё подозрительно. Что прикажите делать, Господин?       - Отправишься на разведку. Постарайся выяснить, кто нам мешает и что это за любопытный товарищ, а я пока приготовлю всё к нашему ритуалу. Ты права. Медлить не следует. Да и подкормить нашего глупца иллюзиями не мешало бы. А то, что-то быстро уж он встал на ноги!       - Подслушиваешь? – обратился голос к ангелу. Парнишка резко обернулся, едва ли не упал на пол. Его вовремя поймали, хоть от этого было не легче. Зубастая пасть оказалась слишком близко, чтобы воспоминания из ночного коттеджа вспорхнули чёрной стаей, застряв в горле комком крика, перекрывая дыхание.       - Задохнёшься, малыш, - оскалилась рептилия, ставя ангела на ноги, ощущая его сладкий страх, его манящий запах. – Неужели ты меня помнишь?       Но «помнишь» звучало слишком слабо. Ужас читался в огромных глазах блондина, захватывая и топя в животном кошмаре, не имеющем преград. Он с трудом смог протолкнуть в сжавшиеся лёгкие короткие вздохи, желая бежать, бежать подальше отсюда, только внимательный взгляд ящера гипнотизировал и держал в оцепенелом напряжении.       - Пойдём, ты вроде хотел прогуляться, - как можно спокойней прошипел ящер, на что ангел лишь сглотнул. В горле пересохло и он даже не мог вымолвить ни слова. Ноги ватными шагами поплелись в сторону одного из коридоров, что выходили из другого конца зала в разные стороны. Его придерживали несильно за пояс, даже не царапая массивными когтями, но парнишка знал – стоит ему вырваться и побежать, его сразу сцапают в жёсткой форме. Почему он помнил битву с этим монстром, но не мог вспомнить простые моменты своей жизни – ангелу было непонятно, только находиться в полном спокойствии с тем, кто чуть не убил его, держать бешено колотящееся о клетку рёбер сердце, сжимающееся в комочек каждый раз, когда слышит это рычащие дыхание – невозможно.       «Так. Соберись, Кристофер. Это просто твои бредни. Или я правда ударился головой и не могу отличить правду от реальности?»       Место, откуда росло сломанное крыло мгновенно заныло, принуждая парнишку сжаться в комочек и отказаться от лживой версии своего подсознания. Всё, что происходило в той комнате – было. Ему просто дурят голову, только зачем? Его не убили сразу, значит, он зачем-то им нужен. Что там говорил Сотта? «…Для полного контроля»? Разлом. Вот о нём его память чиста, как хрусталь. Даже не сообразить, что значит это слово и чем оно так важно. Надо собраться. Что ещё он помнит?       Крис послушно шёл вперёд, не замечая однотипных стен и бесконечных поворотов. Холодный воздух успокаивал и помогал собраться с мыслями, которых было столько же, сколько пустоты в этих самых коридорах. Он…       Он помнил, что встал с утра на работу. Умылся, собрал наспех волосы в хвост и, одевшись, тихо спустился вниз, дабы не разбудить мать. Ему следовало разнести утрешнюю газету и почту, а так же счета… Что пошло не так? Что-то мутным пятном стояло перед глазами, но этого куска, точно пазла, не хватало в картинке. А вечером, мама, как всегда, расчёсывала ему волосы у камина и пела немного странную, но любимую колыбельную. Голос у неё красивый, он успокаивает, гипнотизирует, убаюкивает… Его совсем не напрягает, что колыбельная жуткая до мурашек по коже:

Где-то за окном кричит ночная птица… Закрой глаза, малыш. Погас огонь свечи. Он тихо подкрадётся, раз тебе не спится… Охотится на тех, чьи сладостны мечты. Пронзая лунным взглядом, всё скроет ночь немая. И осторожно кто-то ходит рядом, притаившись с краю. Спи скорее, глаза закрой, он слышит, как ты дышишь. Ресницы трепетно дрожат, сны видя... Только тише... Спать нужно, не боясь, мой милый, в колыбели. И коль содрогнёшься, почует зверь враньё, Следами розой алой, слезами на постели... Растерзано клыками будет сердечко твоё.

      «Да. Эту колыбельную мама пела всегда, перед сном. Я понятия не имею, почему её и чем она так успокаивала, но после неё буквально всё становилось таким пустым и неважным…». Даже его глупая жизнь. И болезнь матери не замечалась. Он готов был и дальше играть для неё роли, лишь бы та была такой же заботливой и спокойной.       Всё началось, когда его сестра-близнец погибла, укушенная змеёй. Женщина не смогла спокойно пережить утрату двенадцатилетней дочери, начав потихоньку впадать в депрессию, а затем и вовсе сходить с ума. Она полтора года лечилась, пока это стало не по карману, да и ездить в город устала. Так потихоньку запустила свою проблему. Ей стало казаться, что их двое и парнишке ничего не оставалось, как подыграть матери. Да и сложности в этом не было. Единственное, ему пришлось отрастить волосы и забросить все свои мальчишеские одежды, сменив на что-то стандартное, для обоих полов. А когда наставало время колыбельной, переодевался в сорочку, которую мать сшила на «день рождение» покойной сестры. Эта обманка работала, пока соседи не стали слишком дотошными, пытаясь втолковать ей, что Кристина мертва и женщине следует чаще бывать в обществе. После нескольких истеричных попыток избиения сына, Крис оградил мать от общения с соседями. Да, они стали отчужденцами, но это было лучше, как он полагал. Дома ему нужны были только спокойствие и любовь матери. Ради этого он мог пожертвовать и своими желаниями. С трудом ему удалось убедить мать, что все соседи злословные лицемеры, и припадки прекратились.       Крис вдохнул воздух, который на удивление стал суховатым и тёплым. Это сбило с мысли и картинка, когда он в сорочке выбегает из дома, быстро стёрлась из головы. Парнишка огляделся по сторонам, замечая, что в этом месте лёд оплавленный, а местами его нет вовсе, обнажив заплатки каменных стен пещеры. Внизу захлюпала вода, пол стал скользким, даже неприятным. Кристофер поневоле схватился сильнее за лапу ящера, чтобы не упасть. Сам рептилия вёл себя подозрительно спокойно, даже не смотрел в сторону мальчишки. Лишь при слабых бликах виднелись его узкие зрачки, что напоминали о той кошмарной ночи и не давали расслабиться.       - Куда мы идём? – наконец осмелился спросить ангел и не узнал своего голоса. Хриплый, сухой, тонкий, будто писк.       - Скоро узнаешь, - проговорил ящер, протягивая вверх лапу и отрывая с лёгким хрустом со стены сосульку, протягивая её ангелу. – На, попей.       - Эмм, хорошо.       Крис неуверенно взял в руки скользкий холодный осколок, прикладываясь к нему губами и втянул в себя воду через отверстие. На вкус она была пресной, немного солоноватой, но вполне годилась для питья. Сразу стало легче. Спустя ещё минут десять воздух в помещении нагрелся, а вокруг всё покрылось паром, что капельками оседал на стенах, потолке и даже коже. Жар согревал кости после ледяной залы, но что…       - Мы пришли. Заходи, - кивнул ящер в проход, открывая перед парнишкой решётку. Что находилось впереди, невозможно было разглядеть из-за белых клубов, но Крис лишь чуть помедлил, прежде чем ступить внутрь. Ощущения обмана, как с мужчиной, у него не было. Решётка скрипнула и захлопнулась за спиной, оставляя немой вопрос в зелёных глазах:       - Я вернусь чуть позже за вами обоими.       - Обоими? Кого ты… - не договорил ангел и полуфразы, как его что-то схватило и куда-то дёрнуло. – Ай!       Кристофер кубарем покатился по каменному полу, что оказался достаточно горячим, от чего ангел сразу подскочил и постарался забиться в угол, где было побольше льда.       - Ох, прости. У меня так редко бывают посетители. Я немного забываю, что не все переносят жар, - проговорил юношеский голос, а затем из пара потихоньку выплыл и сам его обладатель. Крис даже приоткрыл рот, ибо такое видел впервые.       - Ты кто?       - Я – Эфрит, - улыбнулось нечто, хотя это можно было принять и за оскал. Маленькие острые зубки смотрелись страшновато в странном, похожем на пасть, рту. Ушки существа заметно зашевелились, будто перепончатые веера, а горящие, полностью без зрачков, глаза искорками осматривали с любопытством ангела.       - Я думал, ифриты выглядят иначе, хоть я только и читал о них в книгах.       Существо заливисто рассмеялось, осыпая на пол искры, от парочки которых Кристоферу пришлось увернуться, чтобы не обжечься, затем подошло чуть ближе, приложив лапы на стенку со льдом, вызывая новую порцию пара и воды, но когда всё окончилось, руки блондина коснулась тёплая лапка, похожая на лапку рептилии. Только вся чёрная, будто обугленная.       - Эфрит – моё имя. Оно означает «кольцо тайны». На самом деле, я просто детёныш огненного дракона земель Сибилэнта.       - Детёныш? Сколько же тебе лет? – совсем опешил Крис, рассматривая то лапку дракона, то его самого. В охваченном пламени, тело местами невозможно было разглядеть, но выглядел он младше всего лет на пять-шесть. И то, ангел сообразил сразу две вещи: отчего столько пара и воды, и почему этот дракончик не весь покрыт пламенем. Льды, как ни как, успевают намерзать и остужают его сущность, иначе смотрел бы сейчас он на огненный шар с глазками и хвостом.       - Я точно не могу сказать. Сотта забрал меня у мамы после трёхнедельного вылупления из яйца. Ты не видел её, кстати? – дракончик пощупал с каким-то недоверием его руку, даже постарался царапнуть.       - Ай! Ты чего творишь?! – возмутился было Крис, но заданный вопрос ошарашил настолько, что он едва ли смог устоять на ногах, но всё же покатился по скользкому льду, больно ударившись о пол.       - Ты в курсе, что ты неживой?       - Что ты имеешь в виду? – отчего именно после этой фразы в голове забегали непонятные видения или его воспоминания? Собравшись с духом, он натянуто улыбнулся, держась за чужую лапку и поднялся. – Ну, я как бы ангел, я и должен быть…       В ответ отрицательно помотали головой, подозрительно молча, затем ткнули больно когтем ему в грудь. – Тут пусто. Поэтому я и спросил. Извини, если это тебя задело, но я такие вещи врождённо чувствую. И, ещё что-то нехорошее. Что Сотта с тобой сделал? Я видел, тебя привёл Сьеррхан.       - Так! Стоп! Слишком много информации! – Кристофер даже не заметил, как повысил голос. – Я не знаю, что Сотта сделал. Всё это время я был в беспамятстве, а до этого чёрт знает что со мной творилось. Я помню всё урывками, и это был кошмар. Ты говоришь, этого ящера зовут Сьеррхан?       - Да, он прислужник старика.       - А Лэ Глин. Она кто?       - Его ученица. Выполняет всякие задания, летает на разведки и благодаря наставнику теперь ещё умеет управлять временными дырами. Ты, кстати, не представился, - обиженно надулся Эфрит и полыхнул сильнее.       - Прости. Я просто несколько растерян… Меня зовут Кристофер. Но можешь звать меня Крис.       - Крис, приятно, Крис, - дракончик вновь улыбнулся, но затем вновь ткнул ангела в грудь когтем, вызывая невыносимую боль. – Подними рубашку. Болит же. Хочу посмотреть, что с тобой сделал этот старый змей.       Блондин поспешно стал расстегивать пуговицы, но в конечном итоге решено было просто снять рубашку через голову. Эфрит испуганно шарахнулся куда-то в угол, скрываясь в паре, а парнишка даже боялся дышать, наблюдая красную пентаграмму на груди. В четырёх местах виднелись провалы дыр, буквально из его тела тянулись толстые органические отростки, что сплетались в толстый жгут в центре, образовывая некое подобие бутона цветка, пульсирующего кровавым цветом в такт биения его сердцу… Если только это было не само сердце.       - Что это?! – едва ли не с истерикой воскликнул ангел от этого видения. Хотелось вырвать это нечто из себя.       - Это духи Лаксирии. Это их рук дело, - дракончик сам выглядел напуганным, скорее всего, и он уже имел с ними дело. – Обнажают вход к центру наших душ, очерняя сущность. Это я так слышал от мамы. Сам я… Не хочу больше оказаться в этой яме!       Крис молчал, затем натянул рубашку и вовремя. Решётка скрипнула и рыком им было приказано выходить. Пока ящер надевал наручники на Эфрита из незнакомого ангелу золотого металла, Крис потихоньку спросил:       - А Сотта кто по расе?       - Дракон, разве не очевидно?       - Но, а ты… же…       - Мы совсем не того типа. Наш вид не такой развитый, но мы обладаем другими способностями, которым драконам Арэшуэт не дано постичь.       - Арэ… что?       - Бездна. Ты о ней слышал?       - Оба заткнулись! У вас и так было время наговориться! – рыкнул вновь Сьеррхан. Пришлось просто кивнуть в ответ, хотя знание о бездне было также стёрто напрочь. Зато само слово фигурировало в разделе – мрак.

* * *

      Снова перед ним предстало это озеро. Оно ничем не изменилось: такое же огромное, бескрайнее, стирая нить горизонта и вливаясь в звёздный свод. Его глубина неизвестна, а что там таится – известно только Богам. Он стоял, как будто на краю неба, заставляя уйти в анабиоз здравый смысл. Он должен это сделать! Отбросить все сомнения и двигаться вперёд!       Ступив на берег, где в прошлый раз его встретил ледяной песок, Хитаги окунулся во влажный, отрезвляющий своей промозглостью, туман. Он держал на руках парнишку, что обжигал холодом, будто состоял из азотистого льда. Волосы жемчужными нитями струились на ветру и при каждом движении щекотали ему руки. Он крепко держал это хрупкое создание, но в тоже время боялся сжать посильнее; боялся навредить ещё больше, чем уже смог. Парнишка казался хрустальной куклой, обездвижено покоясь, точно находясь во сне и, казалось, вот-вот очнётся, но это были лишь лживые надежды. С бледных губ не слетало облачка пара, а веки тяжело скрывали прекрасные глаза-пуговки.       Всё! Медлить нельзя! Страж ступил в воду и ему показалось, что он вошёл в жидкое пламя. Скрипнув зубами от боли, Хаган рыкнул и двинулся дальше вперёд, сопротивляясь стальным сгусткам воды, пробираясь всё дальше вглубь и старательно не поддаваясь мысли о том, что происходит и что может произойти… Шаг за шагом он погружался, пока вода не начала плескаться у пояса. Тонкие одежды лунного ангела отяжелели, начав тянуть его лёгкую ношу вниз, жадно оголяя стан. Вода словно забурлила вокруг арктическими брызгами, засыпая острыми звёздами, что царапали кожу Хагана, сопротивляясь его присутствию и собираясь забрать у него самое дорогое! Но он не отпускал. Он посильнее прижал к себе нежное тело и сделал ещё несколько шагов вперёд. Озеро взбесилось, вздыбилось и ударило очередной волной в лицо, старательно утаскивая потоками серебряные ниточки за собой. Ещё шаг и он не успевает даже вздохнуть поглубже, как срывается в пропасть; тёмные створки воды сливаются поверх головы, оставляя в полной темноте, поглощая с природным рёвом.       От холода замораживало движения, но у него ещё были силы держаться в толще воды, осматриваясь вокруг, только везде синий непроглядный кисель. Что-то движется рядом, будто барракуды собираются на тусклый свет от его ноши, что даже под водой отбрасывает искорку света. Тени голодной стаей кружат, а Хаган лишь сильнее стиснул губы, стараясь удержать в лёгких кислород. Сейчас они под водой. На глубине нескольких метров, медленно тонут, идут на дно. Нельзя дать покинуть, исчезнуть опять тому, что он нашёл, тому, кому он на самом деле должен быть обязан всем!… С каждым разом так трудно повторять это имя, ведь постоянно ускользает та ниточка, которая помогла бы ему обрести покой.       Однако, силы постепенно кончаются, а пока никакого эффекта. Вода жадно давит на каждый мускул, сжимает, сдавливает острыми когтями, выжимает ему лёгкие, едва ли не ломая натиском рёбра. Горло уже начинает гореть стальным обручем и Хаган выпускает часть кислорода вверх пузырьками, чтобы ослабить напор на грудь. Стало немного полегче. У него есть ещё время. Что-то ударило сбоку и отправило ещё на несколько метров вниз. Рядом проплыло что-то тёмное и продолговатое, щёлкнув зубами около его лица, но это было лишь отражение от множества ледяных осколков. Лабиринты из ледяных кораллов украшали синие скалы озера; вот уже можно разглядеть белые водоросли и красные, словно бы кровь, камушки, брызгами устилающие синеватый от воды песок. Вода уносит его тело в никуда. Тянет, топит, хочет поглотить…       В ушах вибрирует шёпот: "Ты не вернёшься…", только это лишь комариный писк от нехватки кислорода, отчаянье и слабость. Так больно! Так обидно! Он столько уже прошёл… Так хочется закричать во всю грудь, но вода заставляет молчать. Так. Ещё немного кислорода покинуло лёгкие. Хаган опустился ногой на край скалы и, оттолкнувшись, отправился вверх, чтобы немного ослабить свои мучения. Ничего не вышло? Он стал тяжелее или вода не отпускала его, удушая, забирая жизнь по капле? Грудь неистово болела, а ощущения становились невыносимее с каждой секундой, будто тело заживо разлагается на молекулы. Скоро у него кончатся силы или его разорвут на части чудовища. Нет. Быстрее кончится кислород...       Последний воздух на исходе. Всё, он выпустил всё, что было в его лёгких. Хитаги смотрел на мёртвое лицо парнишки, надеясь последними силами на чудо. Жизнь уходит, он проиграл. В глазах уже рябит, а кости ломит от холода, словно он и сам сделан из стекла. Рефлекторно содрогаются лёгкие; губы раскрываются, стараясь сделать вздох. Но нечем. Руки Хагана опускаются, он ощущает, как тело мальца уплывает из его объятий, но сделать больше ничего не может. Он из последних сил хватает его за сорочку, но что толку, если он умирает. Это конец.       Висеть мёртвым телом в ледяной мгле, застыв, будто в желе, плыть через эти кристаллы, пока они не порежут тебя на корм рыбам, пока твою душу не разорвёт голодная тьма… Снова попытка вдохнуть не увенчалась успехом, лишь усугубила боль в голове и сделала тело невесомым. Он ощущал лишь звон в ушах. Больше ничего. Мрак. Вокруг был густой мрак и ледяными цепями спутывал, как паук паутиной в кокон. Если бы только… маленький глоток воздуха прорвался в его сознание пузырьком с искоркой, изумив костлявые намерения загробного мира.       «Ты исчезнешь опять?… Никто не вернёт тебя ко мне, если ты сдашься».       Ещё один глоток, более яркий, что вышиб часть воды из его лёгких и заставил дрогнуть. Он ещё жив или ему кажется? По телу прошлась дрожь, чужие касания к телу оказались лёгкими, но сильными. Они обхватили его за поясницу, царапая до чувствительной боли кожу, заставляя сморщится и сделать ещё один глоток спасительного пузырька, начав просыпаться, будто бы ото сна. Часть воды вновь отступила от его жизни, змеясь густой вязкой материей, а руки стража наконец пришли в вялую дееспособность, потянулись вверх и обхватили что-то… Что-то, что прижималось к его груди. Оно легко двигалось, будто рыбка, касаясь его тела достаточно плотно. Они двигались вверх, словно во сне… Новая порция кислорода, которую Хаган принял уже не сопротивляясь, выдавливая из себя последнюю мешающую воду для наполнения тела жизнью, раскрывая глаза и обомлел. Он вновь собирался вскрикнуть, но не посмел бы, да и не мог.       Вокруг жемчугом переливались серебряные нити волос, создавая подобие ореола. Его руки обнимали чужое, обнажённое тело, не считая белья, прижимая к себе так тесно, насколько это было возможно. Одна из рук покоилась на его шее, крепко фиксируя его голову, чтобы он не дёргался, а губы парнишки крепко касались его. Если бы ситуация не имела смертельную подоплёку, Хаган бы дал самую высокую оценку чувственности. Духи Вечной Мерзлоты всё ещё пыталась сожрать их, но над водой уже виднелась луна! Извиваясь, окружают плотным кольцом в образе страшных рыбин, но свет от тела его «русалочки» не позволяет приблизиться и Хаган слышит сквозь толщу воды, как шипят другие тварь, что собирались полакомиться его плотью. Скоро выход, скоро будет поверхность! Слабость заставляет его просто безвольно пялиться на нежное лицо и плотно закрытые глаза. Подняв одну руку, страж касается затылка призрака, чтобы провести по волосам. Тот вздрагивает, его грудь несколько раз двинулась, вокруг полетели искристые пузырьки, а щёки начали приобретать более живой оттенок. Почувствовав себя глупо, понимая, что он мог навредить, Хитаги опустил руку на спинку парнишке, поглаживая её. Он был слаб и единственное что мог, обнимать того, кто был сейчас рядом, надеясь на что-то… Было именно то чувство, что всё равно, чем кончится этот заплыв. Сейчас он не тонул, он сливался с лунным светом и готов был обратиться в звезду, что и случается с любым ангелом после смерти. Острые ноготки впились ему в шею, заставляя шикнуть от попавшей в рану воды, только на этот раз в горло полился студёный, но такой живительный кислород. Это была поверхность.       Как они добрались до берега, было уже не так важно и не запомнилось… Без сил страж свалился на песок, бешено кашляя, выдавливая из себя остатки воды и судорожно дыша, как бы, если дышал воздухом впервые и привыкал к нему. Он даже не сразу сообразил, что до сих пор прижимает к груди своего спасителя. Не Хит спас его, а наоборот. Разлепив слипшиеся в какой-то дряни ресницы, мутный взгляд лишь через секунд тридцать смог сфокусировать на усталом глянцевом лице близняшки Криса. Его сорочка осталась там, на дне. Теперь он покоился на нём и был намного теплее, чем вся эта реальность. Хаган притянул его к себе поближе и обнял за плечи. Тот слабо и болезненно простонал, а страж лишь рыкнул что-то невнятное на ублюдков, которые всё это затеяли. Но с другой стороны, если бы не они, он бы многое не понял до сих пор. Пальцы стража коснулись чужого подбородка и провели большим пальцем по щеке.       - Это как-то странно, что это было, там, под водой?       Пальцы поглаживали фарфоровую кожу, что была так приятна на ощупь, как кашемир. Парнишка с трудом выдохнул, подкладывая под себя руку. Видимо, у него тоже ныли лёгкие.       - Я увидел, что ты тонешь… Это было единственным способом - поделиться с тобой своим кислородом, своей жизненной энергией…       - Прям как сказка про мёртвого царевича, - хмыкнул страж, отмечая про себя, какой же он болван, чуть было опять не погубил их обоих. Но тепло между ними до сих пор не остыло. Это было притягательно.       - Крис… Ты такой красивый…       - Крис? – шелестит на губах. – Да. Крис… Меня так называли… Я помню. Но, откуда ты знаешь, что меня так зовут? – спрашивает парнишка и открывает свои очи. Они не казались уже пустыми. Да, не естественными, стеклянными пуговками, но в них было пламя, что плясало искорками, искорками надежды.       - Не думай о смерти – её нет. Это просто запрет, - продолжает Хаган, проводя второй рукой по светлым волосам. – Говоришь, тебя так зовут? Смотри на меня. Я сделаю всё, чтобы исправить совершённую мной ошибку.       Страж тянет к себе парнишку и снова касается его губ, на этот раз поцелуем. Их мгновенно обдало жаром, согревая, даже распаляя…       «Боже мой! Словно в горстке клюквы тает сахар!»       Что-то шло не так или так было нужно, сейчас не имело значения... Его рука провела по замершему телу, по его изгибам, покоясь ладонью на чужом бедре, что сверкало мокрыми следами при лунном свете. Тяжелое дыхание двух существ на белом песке, а этот поцелуй слишком долгий, но именно он наполнял жаром ледяное создание. Он не казался уже льдинкой. Просто промокшим и замёрзшим. Прямо как… Странное чувство? Почему он не испытывал такого влечения к Китсуро, но с этим Крисом он готов был совершить что-то непотребное, греховное... И так уже делал!       Твёрдая ладошка упёрлась в его грудь и резко оттолкнула, а парнишка отпрянул, садясь ровно и замирая, дрожа то ли от холода, то ли от пережитых чувств. Хитаги приметил, что внутри его льдистого тела плавно кружат огненные искорки-светлячки. Спустя минуту-две, они пропали. Он снова остыл, но взгляд просто прирос к глазам Хагана. Он был растерян и немного напуган.       - Не… не надо делать так больше… Со мной что-то не то творится.       - Например? – Хаган взял чужую руку, разглядывая последнего светлого светлячка, что быстро потух. Крис покраснел, а искорка вновь появилась, будто бы уголёк воспылал с усиленной силой.       - Мне больно, когда они появляются. Но… - паренёк закусил губу. – Это и малость приятно тоже. Поэтому, лучше не надо.       Хитаги снова притянул к себе ангела, поглаживая его вдоль тела и распутывая влажные волосы. Рука наслаждалась гладкостью чужого тела, моментом спокойствия и тем, что он смог снова увидеть его живым.       - Я рад, что мой риск не был напрасным. Так всё же, как тебя зовут?       Страж ощутил, что парнишка колеблется, роясь в своей памяти. Удержаться было очень сложно и брюнет вновь касается его губами, прильнув к обнажённой шеи, вызывая робкий стон у Криса.       - Кристиан… - пальчики цепляются за его одежду, тело трепыхается от жара, губы немели, наливаясь ярким оттенком, в которые и впился Хит. Перекатываясь и подминая мальчишку под себя, ласково проведя по его бедру и ягодице, заставляя Криса дрожать, сопротивляться, царапаться... Это и вправду возбуждало. Хаган спустился на ключицы, слегка покусывая их, ткнулся несколько раз губами в чужие соски, что выглядели манящими холмиками. Дрожь прошлась по всему телу парнишки, заставляя его ярко постанывать нежным голоском. Он задышал ещё тяжелее. Чёрт возьми! Не будет же Хаган его мучить. В стоне появились нотки боли.       - Ах… Прошу… Перестань…       Но непонятное желание брало верх над разумом стража. Пользуясь преимуществом в силе, Хаган прижал одной рукой хрупкое тело сильнее, проводя свободной по трепещущим изгибам вниз, оглаживая упругую ягодицу, бедро, ощущая стройную, будто девичью, ножку, которую тут же закинул на себя, дабы теснее сблизится с распалённым телом. Кристиан сдавленно всхлипнул, а голос тёк несколько неестественным, жарким, но таким сладостным. Страж понимал, что просто одурманен какой-то силой со стороны и не должен это делать. Не с ним! Только даже запах от кожи лунного ангела заставлял ощущать себя животным, что всё темнело перед глазами. Он ни одну девушку так не желал, как сейчас эту хрупкую лань, трепещущую в его сильных хищных лапах! Эти короткие стоны, эта вздымающаяся бледная и прозрачная грудь… Хаган припал к изящной шее вновь, жадно покрывая её поцелуями, пока свободная рука властно протиснулась под его поясницу и прижала к себе теснее. Подсознание подсказывало, что всё, что творилось сейчас, чьё-то влияние. Они хотели, чтобы он совершил ошибку и он, чёрт возьми, вёлся!       - Хватит… Пожалуйста… - тонко звучит прерывающийся голосок ему в ухо и лишь тогда Хитаги заметил лёгкий блеск в зелёных глазах – готовые политься слёзы. Он с трудом заставил себя остановиться в тот момент, когда его зубы едва ли не сомкнулись на изгибе шеи и плеча, затем осторожно поднял на руки парнишку, стараясь успокоить.       - Ты потрясающий, Кристиан… Прости, что причинил тебе боль. Я не знаю, что нашло на меня. Сильно терзает? – осматривая гримасу, когда Хит поднял ангела на руки. Выглядело, будто его тело покрыто ожогами, хотя так и могло показаться. Оно мерцало пламенными вспышками, разгуливая по всему его телу. Так странно видеть кого-то насквозь, где-то местами заволакивала дымка... И в тоже время завораживало. Крис коротко кивнул, не в силах ничего сказать, до сих пор переживая свои странные мучения, только обнимая для надёжности Хагана за шею. Его руки секундно обожгли кожу стража, от чего тот поморщился, но стерпел.       - Прости ещё раз. Идём в деревню. Пора завершить начатое.       Ангел лишь закрыл глаза, прижавшись головой к его груди, старательно пытаясь успокоиться.

* * *

      Даэнта сидела на лавке под забором и сматывала толстую нитку в клубок, шёпотом бормоча заговор, что должен был помочь найти дорогу обратно.       - Задерживаются, - недовольно проворчала старуха, замечая рваные края на нитке, поэтому осторожничая с ними, дважды завязывала узелки в таких местах, продолжая своё дело. Нитка обещала быть длинной, но внезапно кончилась, ускользая из костлявых пальцев.       - Ну наконец-то, - сварливо проговорила Даэнта, опираясь на посох и своё колено, поднимаясь и направляясь в сторону едва волочащего ноги Хитаги. – У тебя мало времени, мой дорогой. А ты позволяешь себе медлить по всяким пустякам.       Ангел лишь шумно выдохнул носом, но ничего не сказал. Он уже выучил, что у неё такая манера разговаривать. И то, что она всегда права. Он задержался. Пройдя вслед за старухой, страж оказался в небольшой избушке с низкими потолками, что пришлось даже слегка пригнуться, дабы не задеть головой дверной косяк.       - Положи его сюда.       Когда Кристиан был уложен на лежанку из брёвен, сена и тряпок, Даэнта сунула ему в руки глиняную плошку с чем-то горячим, путая ароматом трав и мяса, наказывая выпить. Хиту ничего не оставалось, как умоститься на пеньке вместо стула и оглядеть скромное жилище. Единственное окно давало мало света, стол или камин отсутствовали, но кругом висели связки растений, ягод, грибов, даже склянки с чем-то походящим на сушёных пресмыкающихся. Впрочем, можно было не сомневаться, что так могло быть. Всё выглядело, точно он попал в гости к знахарке.       «Не хватает чёрного ворона в углу и котла с зельем», - усмехнулся страж, наблюдая с какой неохотой парнишка пьёт густой напиток, частенько откашливаясь и запивая водой из другой плошки.       - Умница, - более ласково проговорила Даэнта, когда отвар был выпит и блондина сразу потянуло в сон, что Хаган даже испугался, насколько обессилено тот рухнул на постели. Вскочившего ангела осадила жестом старуха.       - Не трожь его! – прошипела она. – На сентиментальности прошлого у нас нет времени. Ты должен заботиться о настоящем, Хитаги. Этот мальчик лишь живое воспоминание из-за твоей ошибки. Он не сможет уйти отсюда, пока ты в этом времени.       - Я не понимаю… Я действительно совершил скачок? Но почему? – парень был растерян и новая тяжесть информации тянула к земле. Он присел обратно, но затем вышел вместе с Даэнтой на улицу, устроившись прямо на дорожную пыль. Поскрипывая при каждом своём движении, старуха села напротив, скрестив ноги по-турецки под мантией, что так же клубилась, не образовывая края одежд.       - Слушай и не задавай лишних вопросов. Я хочу чтобы ты понял и сразу же начал действовать без сомнений, если тебе дорога жизнь и жизнь этого мальчика. Я уже молчу о всеобщем перевороте судеб, который ты устроил. Даже если ты всё сделаешь правильно, как раньше уже не будет.       Хаган тяжело вздохнул и понимающе кивнул.       - Отлично, - скрипнула Даэнта и положила перед собой посох. - Путешествовать между мирами может не каждый, сам знаешь. Но прыгать во времени – способность древняя и теряющаяся с годами. Нас не много, кто может контролировать это неподвластное течение. И всё же, кто-то вмешался, когда ты был эмоционально раскрыт и неосторожен.       - Это было, когда я позволил гневу захлестнуть себя…       - Именно. Гнев – твой первостепенный враг. Напоминаю тебе, Хитаги. Ты не просто страж. Из тех, кем ты был, не становятся белокрылыми и только благодаря силе упорства ты смог выкарабкаться из этой трясины. Однако, что случилось у озера? Ты что-то же почувствовал, верно?       Из-под капюшона так же не показывалось силуэта лица, но ангел прямо чувствовал, как она смотрит на него в упор.       - Да… - не сразу ответил он. – Было такое ощущение, что меня вновь поглощает животная сущность и я хотел добиваться только того, что мне хотелось, причём силой. Я тогда сделал больно Крису...       - Я заметила. Это потому, что ты едва не умер. Совершив сделку с духами, ты отдал свою жизнь за него. Мальчик вовремя спас тебя, но вода этого озера мертва. Попав в твои лёгкие, она стала впитываться в твоё тело, затапливая мраком. Борись с этим всегда. Иначе, ты совершишь очередную глупость.       - Я понял. Гнев мой – враг мой. Но что же теперь?       - Теперь, наша реальность похожа на змеиный клубок. И запомни главное – есть только один, кого ты должен видеть. Кого ты должен спасти и тянуться к этому. Не зацикливайся на воспоминании и том, что предстанет иллюзорной ложью. Кристофер ещё жив. Но это зависит от тебя, насколько долго. Судя по тому, что я вижу, он уже поддался мраку и оно его сжигает. Ты должен успеть за эту ночь сделать многое, так что не медли! Я помогу тебе вынырнуть отсюда, а там тебе придётся самому искать выход.       Она собиралась уже вставать, когда Хаган остановил её:       - Постой! Ты обещала мне рассказать, как умер Крис. И… Что значит воспоминание? Что значит иллюзия…?       - Хорошо. Объясняю. Ты не убивал Кристофера, по факту он жив и находится в лапах врага. Но по чужой инициативе случилась иная ситуация и Кристофер умер. Выходит неувязочка, верно? Потому-то труп, который ты видел в морге – нереален. Для людей – да, но не тебя. И потому-то этот мальчик застрял тут со мной. Он, по сути, уже ничто. Просто лоскут души, оставленный тут из-за излома времени.       Хитаги поджал губы, почему-то на сердце у него защемило.       - Я ничего не могу для него сделать?       - Нет. Но другие могут. Я о нём позабочусь. А что на счёт Кристиана, ибо так его звали при жизни – в тот вечер, мать окончательно сошла с ума, найдя старую фотографию Кристины, сестры-близняшки Кристофера, что умерла в двенадцать лет от укуса змеи и Кристиану приходилось играть для матери две роли каждый день, чтобы поддерживать ту в здравом уме. Увидев на фото обоих детей, она посчитала, что сын тоже погиб и он галлюцинация. Дабы избавиться от навязчивых видений, женщина впала в истерику и зарезала сына кухонным ножом, а когда осознала что сотворила, убила и себя, прижимая к себе бездыханное тело.       - Чёрт возьми. А я ещё считал: у меня тяжёлая жизнь была. – с трудом сглотнул Хит, в живую представив себе испуганного Криса в этой сорочке, в слезах пытающего убедить кричавшую мать в здравом смысле и… - Кошмар.       - Все мы не без греха, Хитаги. Она в любом случае бы вскоре умерла. У неё был рак. Избавившись перед смертью от безумия, она многое совершила, чтобы позаботиться о детях по другую сторону времени. Теперь, - Даэнта встала и нарисовала на полу какие-то значки, обведя их в круг. – Иди.       - Спасибо, - лишь смог сказать Хит, так как этого всё равно было мало и, поклонившись с благодарностью, ступил в круг.       - Стой! Ответь мне, пока не поздно! Значит, этот Крис, практически отражение его прошлого? Это и был он? – информация дошла так быстро, что заставила пошатнуться в круге. Ответ застрял где-то между. Стража моментально поглотил яркий свет, так же моментально растворяясь, понуждая очнуться в своей камере. Лишь на мгновение он заметил какой-то высокий и светлый силуэт, что подошёл к старухе перед его уходом.

* * *

      Пока Сьеррхан вёл их обратно в зал, Крису выпал шанс обдумать услышанное и кое-что новое. Во-первых, он в серьёзной опасности. Он оказался прав, верить этому желтоглазому лицемеру – нельзя. Во-вторых, они что-то задумали и это что-то – ужасно. Но, что может молодой ангел, который даже не помнит своего ангельского имени и что делал всё это время? Хотя, скорее всего, именно из-за старого дракона он теперь словно чистый лист бумаги: чтобы забыл то, из-за чего следовало бежать уже сейчас! Но, его крылья ноют даже при мысли о полёте, а внутри всё горит…       Кристофер поморщился и окунулся в ещё одну мысль. Зачем Сьеррхан оставил его с Эфритом, зная, что тот ему раскроет глаза на представление своего хозяина? Так и хотелось спросить об этом ящера, но он не решался. Только, с каждой секундой, приближаясь к последнему повороту коридора, ему снова становилось страшно. Тело опять парализовано сжималось, а в ушах стучали отголоски сердца. Что с ним сделают?       «Убьют. Они в любом случае убьют меня. И теперь, когда я это осознаю, я не смогу больше скрывать свой страх».       Дрожь прошлась по всему его телу. После жаркого общения с новым другом, в зале ощущался промозглый холод. Крис невольно стал стучать зубами и обхватил себя за плечи.       - Замёрз? - заботливо спросил подошедший Сотта и, не дожидаясь ответа, снял со своих плеч плащ и накинул его на парнишку, приобнимая того за плечи, чтобы отвести в сторону уже знакомого ему каменного возвышения. – Присаживайся. У нас много, что нужно сегодня сделать.       - Сделать? – с опасением, но скрывая за маской заинтересованности, спросил Крис, только, видимо, не слишком убедительно. Мужчина потрепал его по волосам, масляно улыбаясь, будто и вправду беспокоился. Его когтистые руки прошлись по спине под тонкой рубашкой ангела, заставляя того дрогнуть от появившихся мурашек. Эти поглаживания только сильнее напрягали.       - Не бойся. Я ничего плохого не желаю.       Кристофер не смог сдержаться и обернулся в сторону Эфрита, который сейчас делал вид, что рассматривает каменные своды пещеры. Его пламя поугасло, можно было разглядеть чешуйчатую шкурку, покрывающую его, на самом деле, тощее тело. Через кожу отчётливо виднелся скелет и что внутри дракончика пылает жар.       - Эфрит слишком маленький, чтобы понимать некоторые взрослые дела и забивает себе голову всякой чепухой. Верно? – обратился Сотта, на что Эфрит лишь показал раздвоенный язычок и снова отвернулся. Теперь Крис окончательно запутался: кому верить и чего ожидать? Но, как и до этого, искра сомнений горела лампочкой и ангел просто промолчал.       - Тогда,… - дракон не смог даже продолжить фразу, как в зал ворвалась взъерошенная Лэ Глин, запыхавшись от спешки и сгибаясь пополам, она хрипло пыталась что-то сказать.       - Не здесь! – жёстко рыкнул Хольмберг, быстрым шагом направляясь в сторону женщины-птицы, выпихивая её за дверь. Кристоферу оставалось только гадать, о чём они говорят. Но, чтобы там не было, это для него хорошо. Со стороны донёсся шум и ангел снова обернулся в сторону Эфрита, гулко ахнув. Сьеррхан насильно заталкивал упирающегося всеми конечностями дракончика в стеклянную трубку.       - Не трогай меня своими лапами! - звонко отозвался Эфрит. – Крис! Они хотят… - его голос оборвался, стоило ящеру посильнее толкнуть, запирая внутри.       «Что же тут творится?» - Крис пожевал губы и встал с алтаря.       - Отпусти его, - решительно произнёс ангел. Он не знал, что делать, но в нём просто кипело чувство долга.       - Это для твоего же блага, малыш, - прошипел ящер, хищно блеснув глазами.       - Ложь! Ты сам прекрасно это знаешь! Я нужен Сотта пока дышу! Именно это ты сказал мне там, в коридорах, верно?! – Крис сделал несколько шагов в сторону рептилии.       - Ты… помнишь? – Сьеррхан лишь на мгновение удивился, но затем к нему вернулась его былая хищность. – То-то я смотрю, натурально как-то испугался. Что же ты за ангел такой? Даже шарандонские черви не помогли. Хотя… - ящер на миг замер, будто что-то вспомнил и это было безумно важно для ангела, он собирался и дальше развязывать язык, пока не вернулся хозяин обители.       - Что хотя? Говори, или мне сказать твоему господину, что ты нарочно оставил меня с…       - Заткнись! Я сделал это не ради тебя! – прошипел ящер, выгибаясь навстречу, будто собираясь напасть. Крис дрогнул, но не отступил.       - Сотта всё равно убьёт меня, так что говори!       - Ой, какой умненький! Ну так и спроси его самого об этом. Я, знаешь ли, не знаток, потому могу лишь предположить, что после изъятия паразита к тебе постепенно возвращается память и часть твоих способностей, что ещё не подавлены ядами. Ты не по годам силён. Только, это тебя не спасёт!       С последним словом ящер атаковал, набрасываясь на ангела. Скрежет когтей пронёсся эхом по залу, посыпались искры, а Сьеррхан болезненно зарычал, отброшенный в сторону. Крис сам не понял, что произошло, пока не обратил внимание на мантию. Во время нападения, он сгруппировался и плащ полностью закрыл его. Когти проехались по шкуре, оставляя тонкие белые полосы.       - Если ты убьёшь меня, Сотта тебя размажет! – постарался как можно увереннее произнести парнишка, уворачиваясь от очередной атаки. Вышло не очень удачно, ведь он был ещё не в форме, а мышцы ныли, прося об отдыхе. Покатившись по полу, ангел с трудом успел затормозить голыми ногами по скользкой плитке пола, с трудом переводя дыхание. В паре сантиметров зияла та самая яма, куда он больше не был намерен падать. Конечно, основные события прозрачным шёлком оставались за гранью памяти, только горячий жар, вперемешку с болью и терзающим чувством отчаянья твердили своё - опасность и слова Эфрита: «Не хочу больше оказаться в этой яме!».       - А я не собираюсь тебя убивать, – ящер прыгнул на колонну и, оттолкнувшись от неё, оказался рядом с ангелом. – Просто немного подпорчу, чтобы прикусил язык.        Состояние с каждым резким движением становилось дерьмовым: голова кружилась, перед глазами плыло, а дыхание напоминало попытки утопающего поймать губами спасительный кислород.       - Что же тебя это так волнует? – тяжело дыша, спросил блондин, старательно упираясь в пол руками, дабы не упасть или в яму или в обморок. Сьеррхан остановился, яростно стуча хвостом по полу. Его ноздри раздувались, а с клыков капала слюна. Чтобы Сотта не задумал, ангел боялся сейчас больше всего на свете это существо. Даже если, а такое невозможно, он выкарабкается, этот голодный взгляд будет сниться в кошмарах каждую ночь и боль от его когтей плоть помнит до сих пор.       - Я уже сказал тебе. У меня свои основания так поступать и тебя это не касается. К тебе у меня особое отношение, - ящер схватив ангела за волосы и, чуть подтащив к яме, заставил едва ли не склониться туда наполовину. Цепкая лапа держала за пояс мальчишку, пока тот балансировал кончиками пальцев на краю каменного обода и не напитается страхом, взирая на туманные волны в глубине ловушки.       - Твой неземной аромат сносит мне крышу. Он меня дурманит, а твой голос вынуждает мучиться по ночам без сна. Я не знаю, что больше хочу теперь – сожрать тебя или насладиться твоей плотью. После твоего вида в кольцах этой нечисти, у меня забивается разум, а твой голос… твоя кровь… - Ящер рывком подхватил Криса, заставив того вскрикнуть, таща на алтарь и прижимая к нему со всей силы. Блондин был не готов к этим ощущениям, а боль вновь сковала подобно огромной змее. Получилось даже закричать, когда острые зубы вонзились в его шею и уже знакомое жаркое, влажное дыхание окутало паралитическим ужасом, когда язык рептилии слизывал алые капли. Вторая лапа вырвала мантию из судорожно царапающих ногтями пальцев мальчишки и с хрустом надавила на таз, заставляя лежать более ровно. Сопротивляясь, как можно этим лапам, тело изогнулось от нового приступа боли, которая усиливалась по мере его борьбы. Зубы осторожно отпустили горло ангела, чтобы не порвать, но рептилия всё ещё не ослаблял хватку, пока трепыхаться его добыча не перестала. Силы, накопленные прогулкой, иссякли. Крис затих. Он лишь слышал в отдалении шаги возвращающегося дракона и что Сьеррхан что-то нахально шепчет над ним, проводя лапой по груди, не задевая пентаграммы, спускаясь на бедро и подхватывая под ягодицей, прижал к себе. Пусть шкура ящера и была толстой, сквозь неё ангел ощутил, насколько разгорячён Сьеррхан и как быстро колотится его сердце. Дыхание ящера так же было частым, а зрачки едва ли не сузились до размера игл. Он сглотнул, на миг прикрывая глаза: контролировать свои желания было до невозможности тяжко.       - Если всё выгорит, мы с тобой ещё сможем поиграть, - острый коготь с осторожностью провёл по шее ангела, убирая с припухшего места прядь. - А нет - ты сможешь познать настоящую агонию.       Кристофер жарко выдохнул, оставаясь неподвижным. Укус пульсировал, запекаясь и неприятно стягивал кожу. Откуда у него такая быстрая регенерация?       «Нужно что-то предпринять и не дать им завершить начатое, даже если я погибну...»       - Что произошло?! – Сотта рявкнул так громко, что многочисленным эхом это отразилось от стен и улетело в дальние коридоры.       - Мальчишка собирался удрать. Пришлось преподать ему урок, - Ящер облизнул коричневатые губы, затем поднял с пола плащ. Мужчина нахмурился, надевая мантию обратно на свои плечи и лишь кинул в сторону Кристофера недобрый взгляд.       «Наконец-то, перестал изображать из себя», - подумалось ангелу. Он постарался сейчас сконцентрировать силы на пике своих возможностей и попробовать вырваться. Это вполне должно было сработать, если уровень адреналина поднимется к нужной отметке…       - Ваттольф уже вернулся. Готовь его! – приказал седовласый, что-то смешивая на другом каменном возвышении в железной чаше.       «Нет, не сейчас! Дайте ещё время…»       Крис с огромным трудом приподнялся, свалившись с алтаря, и совершил попытку материализовать крылья. Усилие противостоять боли далось тяжело. Лёгкие приходилось заново учить дышать, сопровождая острыми муками, но дальше было проще. Ангелу вдруг показалось, что сможет выкарабкаться. Силы для этого у него были, по крайней мере он искренне в это верил. Рассыпая гроздья красных ягод, кровь хлынула во все стороны, являя подземной обители потрёпанные ангельские крылья. Вскрик едва ли не сорвал голос блондину, но адская боль довольно быстро переросла в шок, вскипая в венах адреналином.       Будто бы обезумев, ангел бросился вперёд, целясь в горло Хольмберга, преодолевая какой-то невидимый барьер, но оставляя на его лице глубокий след от когтей. Обомлевший дракон отбросил мальчишку, а в схватку вступил Сьеррхан, защищая Хозяина. Рычание и непонятный хруст смешался в один дикий звук, исходящий от яростного клубка на полу. Только спустя минут пять ящеру удалось скинуть с себя мальчишку, ощутив, что левая верхняя лапа определённо сломана, а шкура пестрела неприятными царапинами.       - Успокойте его! Только не убивать! – завопил Сотта, и фурия, что была посвежее, с кличем ринулась в сторону парнишки, намереваясь его опрокинуть.       - Что за… - когти птицы заскользили по полу, тормозя, а глаза её шокировано следили за происходящим. Дикий жар шёл от фигурки ангела, а сам он был охвачен лёгким свечением. Из открывшихся ран текла кровь, но его трясло лихорадкой, не замечая этого дискомфорта. Пентаграмма расползалась по всему телу синими венами, покрывая практически всего парня. Слишком частое дыхание разносилось по залу, вырываясь в данный момент из-под костяной маски, что прикрывала левую часть лица. В прорези для глаз полыхало пламя, жаром ускоряя реакцию в молодом теле.       - Невероятно, - прошептал Сотта, хватая из держателя свой жезл как раз в тот момент, когда нечто вновь кинулось в борьбу, походящую на психоз. Достаточно подрав фурию, существо бросилось по стенам, ища выход, поднимаясь вверх по колонне с помощью когтей и рыча от бессильного заточения. Затем расправило крылья, пытаясь взлететь в небольшое отверстие на потолке пещеры.       - Остановите его! – завопил дракон, целясь из скипетра, но несколько ударов только наделали дыр в потолке и стенах, только слегка оглушив существо. На помощь пришла фурия, призвав своих помощников, что вцепившись в спину бывшего ангела, начали драть пока ещё мягкую плоть, забивая крыльями и стараясь скинуть с колонны. Рычания отозвались болезненными стонами, затем существо стало скользить, оставляя красные полосы на мраморе, пока не сорвалось на пол, принимая человеческий облик.       Силами раненого ящера падение было смягчено: Сьеррхан вовремя оказался внизу и поймал его на себя. В эту же секунду подскочил Сотта, зажимая челюсть уже приходящего в себя ангела и вливая в него что-то чёрное и вязкое.       - Глотай! - рычал мужчина, вливая всю порцию в захлёбывающегося жижей блондина. Затем, даже не дожидаясь какой-то реакции, к немалому изумлению прислужников, он жестоко перевернул парнишку на живот, вставая кованым сапогом на хребет ангела и без лишних слов вцепился в окровавленные крылья. Звонкий хруст, треск сопровождались жалким стоном. Последующие удары ангел уже не ощущались. Внутри всё кипело, как будто кровь заменили лавой и всё остальное стало мраком и пустотой. Даже сердце в этом месте перестало быть слышно. Он лишь чувствовал, как онемевшие губы что-то, то ли шепчут, то ли кричат… Тело бессознательно мечущееся на полу, и душа, что изнутри наблюдала за всем происходящим, пыталась разорвать жизни круг.       - Перечеркни своё прошлое. И ни какие молитвы тебе не помогут. Ты – моя жертва! Это твоя судьба. Нагрейте мой жертвенный стилет, "грех пролитой крови" завершит его подготовку! Разлом уже скоро, мы почти у власти, мои дорогие! – последние слова мужчины, перед тем, как пустота окутала его полностью.       Последний толчок судорог стал самым мощным. Странная смесь дрожи и невыносимой боли прошлась по телу. Это было невероятно. А после почувствовалось неожиданное облегчение. В теле появилась лёгкость. Тьма нежно забирала к себе. Наконец можно расслабленно вздохнуть. Боли больше не было...

* * *

      Белые стены непрерывно давили на сознание. Он никогда не боялся замкнутого пространства, но с каждой минутой ожидания казалось, что комнатушка становилась всё меньше и скоро превратит его в кровавое месиво. Лишь казалось…       Хитаги сидел в углу кровати, напротив камеры, что писала каждое его действие. Длинные волосы щекотали спину и плечи, пока он легко раскачивался вперёд-назад. Жесткие пружины монотонно скрипели в такт его движениям, но страж не замечал этого звука. Один из тысячи таких же сумасшедших, которые лишь с дозой транквилизатора или нейролептика находят успокоение.       Сначала инъекции – шприцы с лошадиной дозой диазепама или хлорпромазина. Прозрачная жидкость вливается в вену и с моментальной скоростью разносится по всему телу, завладев каждой клеточкой организма. Они ломают волю и личность, превращая её лишь в дымку воспоминаний. А когда уже не остается больше сил, они добивают пилюлями. Такая жизнь в этом месте. Было только одно «но» – Хаган не был сумасшедшим. Раз за разом он прокручивал у себя в голове то, что ему пришлось пережить в мире, куда попадает после смерти каждый. Каким образом его туда затянуло, непонятно, но это дало ответы на многие вопросы и сил на побег.       Скрипнул замок, низкий худощавый мужчина в очках зашел в палату со стаканом в руках. Хит не повернул голову и не подал никакой реакции. Главное естественность. Терпеливый и осторожный – так не свойственно характеру Хитаги – он преподнесёт всем сюрприз! Необдуманные действия – вот чего ждут от него враги. И он не предоставит им такого удовольствия.       Дежурный ступал тяжело, немного хромая на одну ногу, а парень уловил едкий запах коньяка, едва сдержав в себе порыв дёрнуться. Пить на работе, в ночную смену? Беспечный и самонадеянный идиот! Это ему только на руку! Медик поставил на кровать стакан с препаратами и следил, пока парень не положит пилюли в рот. Тот не сопротивлялся.       - Хороший мальчик, – мужчина одобрительно похлопал его по голове, отходя в сторону камеры, чтобы проверить кассету с записью. Вот и пришла пора разрушить весь этот искаженный мир! Хитаги посмотрел на камеру: лампочка мигнула и погасла. Пришло время действовать. Сейчас или никогда, другого шанса может не быть!       Мгновение, и правая рука оказалась на рту мужчины, а пальцы левой руки коснулись слева у кадыка, отчетливо чувствуя пульсацию. Страж нажал чуть сильнее и начал считать. Один…Два…Три… Дежурный слабо сопротивлялся в силу своего подвыпившего состояния. Сто сорок пять…сто сорок шесть… Тело мужчины обмякло, и Хит тихо и осторожно уложил его на кровать, предварительно натянув на себя халат, заправив волосы за воротник и выплюнув не проглоченные пилюли обратно в стакан. Теперь, дело за самым главным – выбраться незамеченным, но перед этим позвонить Генриетте. Ангел приник к двери и прислушался, но не услышал ничего, кроме своего дыхания. Возможно, охранник отлучился. Отлично!       Включив камеру, особо не мелькая перед объективом, страж тихо вышел из палаты, заперев за собой дверь. Он шёл по слабо освещенному коридору, молясь, чтоб никто не попался ему на пути. Время ещё есть. Лишь через несколько часов дежурный придёт в себя и в больнице забьют тревогу. Но он уже будет далеко. Дальше, чем можно вообразить.       Первая дверь с обозначением туалета и парень скрылся за ней как раз в тот момент, когда навстречу с чашкой кофе выруливал охранник. Пока ему везёт. И это мягко сказано. В кармане обнаружился мобильный, который тут же был применён, хоть и сигнал ловился слабо.       - Алло, - заспанный голос сестры донёсся спустя минуты две звонка.       - Генри, это я – Хитаги. Ты нужна мне!       - Что?... Хитаги? Но как ты…? – девушка с трудом въезжала, но уже слушала более внимательно.       - Нет времени объяснять. А точнее, его совсем нету! Нам нужно успеть всё сделать до рассвета или случится катастрофа! Я жду тебя через полчаса на Южной дороге, у моста.       - Братик, я… Я у тебя дома. Я не взяла с собой машину. Мать выгнала меня и… Что мне делать, скажи?       - Чёрт! – Хаган едва ли не свалился с ободка унитаза, ловя чёртов сигнал и хватаясь за дверцу. – Слушай. Постучись в 16ю квартиру. Там живёт Адам. Он тебя быстро домчит до дому, а там ты возьмёшь машину. Поторопись, милая, вопрос жизни и смерти. И да, захвати мне что-нибудь переодеться.       - Я поняла. Жди меня, кот. Агент 007 уже в пути!       - Люблю тебя, - улыбнулся Хаган. Телефон был убран в карман – он мог ещё пригодиться – и вновь ангел пустился тёмным коридором, ища глазами по стенам план здания. Но, как назло, его нет! А это что? Служебный лифт! Не думая ни секунды, брюнет открыл дверь и ступил в узкую кабинку, ища глазами первый этаж. Только вот, кнопок с цифрами не было. Какие-то значки и названия отделений. Палец ткнул на первую попавшуюся снизу и железная коробка опасливо дрогнув, поехала вниз. Нервно топая ногой по полу, страж отсчитывал этажи, но, кажется, сбился. Что-то уж очень много он насчитал, когда лифт решил грозно тряхнуть пассажира и остановиться.       Выбравшись, парень огляделся. А собственно говоря, куда он спустился? Свет тусклых ламп замигал. Плохая примета. Всегда, когда лампы так мигают, должно произойти некое дерьмо... Тишина, промывающая мозги, растекалась по венам мазутом и громко стучала в висках. Кирпичные стены обшарпаны и явно требовали ремонта, а в каждом шаге, что отзывался эхом, слышалось напряжение. Но, точно ли он тут один? Некий звук, походящий на скрежет, шёл из дальней комнаты. Хитаги прошёл вперёд и осторожно заглянул внутрь. Сопрелый запах разлагающихся тел сразу же ударил тошнотой поддых, не зря говорят – сумасшедшие долго не живут, но не это его сейчас беспокоило. На стенах красными полосами, как будто когтями, красовались буквы. «Ты проиграл!» - смотрело на него со всех трёх сторон, от чего стало как-то не по себе. Парень отступил назад, отворачиваясь от сия зрелища и громко ахнул. С новой стены давила подобная надпись. «Неудачник!» Сглотнув, Хаган постарался держать себя в руках, затем быстро пошёл по коридору, возвращаясь к лифту. По началу он шёл быстрым шагом, но в конечном итоге побежал, не выдерживая натиска появляющихся надписей словно из ниоткуда. «Ты не вернёшься!», «Проиграл!», «Смирись и сдохни!», «Ха-ха-ха», «Паршивый», «Бесполезный»…       От волнения, овладевшего стражем до кончиков пальцев и отзывающейся дрожью, мысли путались, но желание узнать правду все же смогло их обуздать и собрать в целостную картинку. Он не может подвести Криса! Кристофер или Кристиан, были они одним целым или разными половинками разных личностей, он обязан справиться! Хватит себя жалеть, как сказала Даэнта!       В какой-то момент Хит остановился и вместо того, чтобы двинуться в открытый и обманчиво-яркий свет лифта, он рванул в сторону, выбивая дверь с ноги в какой-то кабинет, схватил стул и швырнул его в окно. Грохот и треск стекла, чьи-то крики уже не смогли сдержать рвущегося на свободу ангела, рвущегося к своей цели. Он даже не знал, на каком он этаже, но без раздумий прыгнул вниз, плотнее окутав руки в халат, когда брался за острые края окна и так же тряпка помогла безопасно хвататься за ветки дерева и тормозить по стволу.       Наверное, это был первый побег из этой лечебницы: вяло просыпались сирены, кто-то выстрелил в воздух. Бестолку. Парень на одном дыхании мчался по склону, спотыкался, падал, но быстро поднимался и нёсся вперёд. Затем свернул в пролесок у дороги и, стараясь не выделяться в свете фонарей, стал пробираться вглубь. Так меньше шансов его поймать, если будет погоня и, ориентировочно, так парень достиг бы места назначения быстрее.

* * *

      Генриетта нервно посматривала на часы, что зелёными флуоресцентными стрелками отсчитывали время. Брат запаздывал уже минут на двадцать. Может, что-то пошло не так? Но девушка продолжала сидеть в машине, выпивая уже третий стаканчик с кофе, что удалось купить в придорожном круглосуточном кафе и наполнить им целый термос. На соседнем сидении стояли два пакета с едой, один из которых был открыт. Девушка давно заточила чизбургер и теперь нервно пожёвывала картошку, смотря на дорогу. Машин тут не было или, если проезжали, то раз в час, а то и реже. Всё же, брат правильно сказал – взять машину. В ней она чувствовала себя в безопасности, чем если бы стояла под деревьями у моста и дрожала от холода. Дурочка.       В конечном итоге, ей надоело сидеть и она вышла подышать свежим воздухом. Полная луна безразлично висела в разорванных тёмных облаках: местность то светлела, обнажая верхушки дальних деревьев и плескался серебристый свет в водной глади реки, то внезапно всё темнело и сразу становилось не по себе... Вдруг, проснувшееся сердцебиением беспокойство заставило девушку обернуться. Что-то она чувствовала. Что-то неземное, как пересечение времени: миры наслаивались, стояла громкая тишина, и тягучая торжественность бледного лунного освещения вырывала странное скопление облаков где-то у холмов. Генри прищурилась, но картинка не стала чётче. Пора бы подумать об очках, а то, с её работой, так и зрение не долго посадить.       Оторвавшись от созерцания неба, девушка вновь пошла к машине и резко остановилась. Из леса послышался хруст и шорох. Она, конечно, ждала брата, но мало ли кто там шарахается ещё? Зверь или маньяк? А может пьяница? Девушка схватила лежащий у обочины булыжник и метнула в кусты, чтобы выиграть время.       - Эй! – знакомый голос заставил блондинку остановиться около машины, когда к ней выбрался в подранной больничной форме Хитаги, тяжело дыша. – Чего кидаешься? Убить решила братца повторно? – ухмыльнулся парень и Генриетта со слезами бросилась ему на шею. Брюнет обнял сестру и стал поглаживать по спине. Он понимал её чувства. Переживание, непонимание, а самое главное – что всё это скоро кончится и она останется одна.       - Ну-ну, не будь такой сентиментальной, булочка. Я же тут.       - Я так скучала… - прошептала девушка. Она вытерла тыльной стороной ладони слёзы и полезла в машину. – Вот. Я взяла твои джинсы, свитер и кроссовки. Переодевайся и садись скорее, а то простынешь.       Пока Генриетта вытирала салфетками остатки эмоций, страж быстро скинул с себя рваное тряпьё и скоро уже сидел в машине, уминая за обе щёки хотдог, запивая колой.       - Боже, сестрёнка! Я готов тебя расцеловать! В этой психушке кормили помоями! Я голодный, как волк. А ты мне целый ресторан купила!       - Рада, что ты доволен, - блондинка легко улыбнулась, ведя машину по дороге, что серпантином поднималась в гору, выходя на шоссе. Всю дорогу они молчали, пока не показался уже знакомый Хитаги обрыв. Тут он попросил остановить. Страж с тяжёлым сердцем вышел из машины, смотря вниз – отсюда всё началось и возвращаться сюда было страшновато. Та же воронка, засасывающая темноту, от чего мурашки по коже пробежались. Он сразу же отошёл и проследил взглядом дорожку вверх. Когда-то по ней бежал Крис…тиан. Что же сподвигло его так опрометчиво кинуться на дорогу? Парень задумчиво ходил по асфальту, а Генри следила за ним, перебирая записи в блокноте.       - Что делать будем, кот? Я тут кое-какие пометки сделала на основе твоих рассказов… Не хочешь взглянуть?       - Я думаю. Мне кажется, те события, при которых всё случилось, это и есть та ниточка. Кстати, что там с расследованием убийства?       - А? Про что ты? Ааа… Тебя сняли с дела. Не переживай.       - Я не переживаю! Я хочу знать, в чём там было дело? – ангел порылся в бардачке и выудил маленький зелёный фонарик. Работает, светит ярко и ладно. За оружие сошёл складной нож, завалявшийся с давних времён.       - Да я как-то не спрашивала. Я уже была рада, что тебя никто ни в чём не обвиняет больше. А по поводу работников морга, - девушка пожевала губы. – Так именно от туда подсуетились, чтобы тебя не выпускать из психушки.       - Подонки.       - Точно. Так вот. По делу известно одно. Девушку на самом деле убил её парень. Как раз тот, которого увезли в больницу при расследовании. Он пришёл в себя и во всём сознался. Был под влиянием наркотиков, да ещё выпивший. Сначала пара забавлялась, а когда ласки перешли в домогательство… Ну, короче понял.       - Ага. Чёртов придурок изрубил девку, только потому, что она ему не дала. Прекрасно! Вот почему моя работа так важна! Она всегда будет нужной, пока люди пачкают свои жизни грязными поступками, - пробурчал Хаган, пристёгивая к поясу сумку и сложив туда всё необходимое и остатки еды, посмотрел на сестру. Генри тяжело отвела взгляд, будто собираясь вновь заплакать. Брат повернул к себе её за подбородок. Так и есть.       - Я… я совсем забыла, что ты… Ну, ты понимаешь… Ах, Хитаги. Но почему ты?! Как я буду без тебя?!       Девушка разразилась рыданиями и на этот раз он не стал её успокаивать. Ей следовало выплакаться и смириться. Она сильная. Она справится.       - Генри, я всё равно буду с тобой. Да и твой братик стал хороший ангелом. Он творит благие дела, а не как раньше. Видимо, мне требовалось умереть, чтобы измениться.       - Приходи ко мне во сне хотя бы иногда… - всхлипнула блондинка, утирая слёзы. Она снова полезла за салфетками, а Хаган тяжело вздохнул, смотря в сторону тропинки.       - Генри, а откуда ты узнала о том, что случилось с этой… как её… Бэтси?       - Грэйс Бэйли? Так в газете писали. Я же журналистка, кот. Забыл уже?       - Ага, забыл. А что-то ещё по этому делу известно?       - Дай подумать… - парень выжидающе смотрел, как сестра копается в мыслях. – Был свидетель, который видел, что Мартин – это парень – убил девушку. Мартин хотел и его убить, но из-за своего состояния только себе навредил. Кто был этим свидетелем – никто не знает. Кстати, я кое-что тебе принесла. Я помню, это твоё.       Она вытащила из кармана амулет. Большой красный камень, выглядящий будто стекляшка в медной оправе.       - Не совсем. Это датчик нечисти и он висел на шее у моего напарника, - тяжело вздохнув, ангел принял амулет в руку, затем, помолчав минуту, добавил: - И, похоже, я знаю свидетеля. Пойдём.       Хитаги упорно хватался за кусты, поднимаясь по сыпучей крутой тропинке, подавая руку сестре, где было особенно высоко. В конечном итоге они забрались на самый верх выступа: отсюда неплохо просматривалась дорога и их машина, но Хита волновало не это. Он ещё снизу заметил на этом дереве болтающуюся в свете дорожного фонаря блестяшку. Осторожно распутывая цепочку с поломанных веток, ангел посветил на ладонь фонариком.       - Это крестик, - показал он находку девушке. – Именной. Кристиан…       Хитаги досадливо хмыкнул и посветил вглубь леса. – Тот парнишка, которого я якобы сбил и был этим свидетелем. Это его вещь.       - А что вас так связывает? – Генриетта смотала цепочку и спрятала в карман джинсов.       - Раньше, я думал, что он просто мой никчёмный напарник… - парень пошёл дальше, светя перед собой, другой рукой держа за запястье сестру. – А сейчас я понимаю – он делал больше, чем сам полагал. Я нуждаюсь в нём. Он забирал всю мою боль, он даровал мне спокойствие, чтобы я снова не превратился в чудовище. Это его скрытая способность – он поглощает мрак. А теперь за свою ошибку я расплачиваюсь. Не уберёг его. Считай, его мать предвидела, что мы станем чем-то вроде Инь и Ян, когда ставила нас напарниками.       - Это всё сложно и для нормального человека, вроде меня – странно, но это звучит безумно трогательно. Я начинаю понимать.       - Спасибо, сестрёнка. Так, нам сейчас куда? Как выйти к 42му домику?       - Эмм… Минутку. У меня есть фотография карты… Я оставила телефон в машине… Ты меня подождёшь? – Генри извиняющимся посмотрела на брата, тот без разговоров сунул ей фонарик в руки.       - Давай, только аккуратнее будь, сама видела, какие там сыпучие дорожки.       Луч света замелькал между деревьев, быстро удаляясь от него, а сам страж не спеша стал пробираться дальше. Всё это время он размышлял лишь о том, что ему делать? А точнее, что его ждёт и из чьих цепких лап придётся вырывать Китсуро? Справится ли он? Должен!       Как-то внезапно закончились деревья, под ноги попался корень и парень кубарем полетел на землю, пропахав руками в траве борозды, отплёвываясь от попавшего в рот мусора и пыли. Поднявшись в сидячие положение, Хит отряхнул свитер, собираясь вставать, когда его щеки коснулось что-то лёгкое, щекоча кожу, только от этого сразу захотелось отмахнуться. Брюнет вздрогнул, отшатнувшись назад, резко поднимая взгляд.       Пред ним стояло нечто, что всей душой хотелось принять за галлюцинации. Та же разорванная рубашка выглядывала из-под спутанных, потерявших свой блеск, волос. На этот раз, тело украшали ссадины, царапины и кровоподтеки. Это выглядело ещё ужаснее, чем при первой встречи в двенадцатом коттедже.       - Крис? – хрипло позвал Хаган, ощущая сухость в горле от увиденного. Дыхание перехватило. Шок и непонимание всей ситуации смешались и не давали дышать стражу. Оно смотрело на него, а на губах играла лёгкая полуусмешка. Парнишка держала в руках большой нож, вот только, пугало совсем не это. В центре груди расплывалось алое пятно. Огромная рана, очевидно вырезанная или даже вырванная недавно, так как кровь всё ещё стекала по его телу и капала на траву, образовывая небольшую лужицу, медленно впитывающуюся в землю. Сквозь неё хорошо просматривались плоть и кости…       - Почему ты пошёл за мной? Я видел монстра. Он сошёл с ума. Ты тоже сошёл с ума? - пальчики ласково коснулись холодной стали. - Чик-чик-чик, Ты совсем не защитил меня. Ты знаешь, как всё произошло?       Неожиданно из свободного пространства тела вывалилась часть содержимого и:       - Ой...       Хорошая реакция, учитывая размер дыры, неловкости тут самое место. Видимо, это явно отразилось на лице ангела, так как оно снова заговорило, с толикой возмущения, наставляя на стража нож:       - Некрасиво вышло... Но не делай такое лицо! Ты даже понятия не имеешь, каково это! Никчёмный тут только ты. Ты жалок в своём положении. Смирись!       Какие-то неясные картинки, туманные, словно это был старый кинофильм, начали вторгаться в сознание, мешая сконцентрироваться на них. Физическая боль глушила все мысли, а тело бросало то в жар, то в холод. Хит чувствовал, как его колотит и он знал имя этих совершенно непривычных ощущений. Смерть!       - Забудь его навечно… Ты никогда не сможешь достичь своей цели… Сдайся… - змеиный шёпот слабо вторгся в разум, вызывая дрожь по коже. Было вызвано это чьим-то возгласом или раскрывшимся множеством мастей на теле «напарника»… Сложно сказать точно. Эта встреча не закончилась бы хорошо…       - Ты ненастоящий, - прохрипел Хитаги, ощущая резкую боль в груди, очень напоминающую ту – в озере. Он задыхался!       - Заткнись! – шипело ему в уши, но Хит не сдавался. Бороться с этим можно только ментально, не физически. Вытащив из-за пазухи амулет, он наставил красный камень в сторону твари. Бело-алый луч буквально врезался в дыру раны, вызывая на всю округу сиплый визг.       - Мой Китсуро жив и я иду к нему. Ты – всего лишь погрешность лживого мира. Ты – иллюзорная ложь!       - Заткнись! Сдохни уже наконец!       Его шею сильнее сдавили до невероятной боли невидимые простым глазом кольца, но Хаган больше не слушал, а сложил руки перед собой, начав читать строки из книги Света:

- Моей души проклятье не размыто, оно забрало силы у меня. И всё, что было мной совсем забыто, оно вернуло ненависть тая. И коли кровь моя пролита, исправлю грех своей души. Ночная тьма дождём разбита, рассветом смоет пятна лжи.

      Воздух.       Холодным ночным потоком он рухнул в сжавшиеся лёгкие ангела, который тут же изошёлся кашлем. Потребовалось какое-то время, чтобы он смог нормально дышать и сразу же кинул взгляд в сторону своего видения. Ожидания его не оказались утешительными. Образ Криса всё ещё стоял перед ним. Только вот, амулет больше не сиял. Тогда, что изменилось? Постойте-ка, это не тот образ...       - Кристиан? – Хаган просто сел на траву, не в силах пока что подняться.       - Откуда ты меня знаешь? – с опасением спросил парнишка, пряча руки за спину. – Ах, да… Я приносил тебе утром почту. Но, я не говорил тебе своего имени… Что ты здесь делаешь?       «Какого хрена тут творится?!!» - просто орало подсознание, а сам ангел готов был нецензурно выражаться. Ему дурят голову. Путают! Мешают!       - Да я…! – начал было грозно Хаган, желая высказать всё, что накипело за это время этому иллюзорному парадоксу, но заметив испуг в глазах этого нечто, сдержался.       «Гнев – твой первостепенный враг. Борись с этим всегда. Иначе, ты совершишь очередную глупость», - он услышал её слова, как будто Даэнта стояла рядом. С трудом сдержав в себе всплеск эмоций, ангел постарался вновь подняться, опираясь на колени. Парнишка протянул ему руку. Чёрта с два, она оказалась холодной, но этот холод был другим. Не как у «лунного ангела». Брюнет пожевал губы и его внезапно осенило. Парадоксальная петля! Подёрнутые дымкой глаза рассматривали стража, затем как-то резко освободили кисть и парнишка собрался уходить.       - Постой, ты куда? – позвал Хит.       - Мне надо домой. Мама волнуется. А тебе… - он задержался взглядом на ангеле, указывая на свою шею, покрытую тёмными, неестественными пятнами, – стоит сходить к врачу. У тебя кровь тут… Или загляни в дом 36. Там жил аптекарь. Может, что и осталось в аптеч…       - Это он и есть? – удивлённый голос Генриетты оказался слишком громким, заставив обоих парней обернуться. – Я нашла карту. Нам ещё нужно идти? Или…       - Нужно, - Хитаги тяжело вздохнул, затем шёпотом сказал на ухо блондинке. – Это не он. Парадоксальная временная петля. Помнишь про статью «Пропавший труп из морга»? Я не знаю, что с ним делать, но ни в коем случае нельзя отпускать его. Он не должен дойти до дому. Останься с ним. Дальше я пойду в одиночку.       - Но, кот? Как я…? Что я буду делать? – озадаченно вопросила девушка, достаточно громко, чтобы привлечь внимание субъекта их обсуждения. – Что у тебя на шее? Тебя душили?!       - Придумай. Это твоё задание и оно очень важно, булочка. Пожелай мне удачи! – проговорил парень, беря в руки фонарик и телефон с картой, которую визуально запомнил. Он достаточно быстро исчез за деревьями, дабы сэкономить время, упущенное при атаке гипноза той твари.

* * *

      «Здесь живут призраки», - подумал бы любой, взглянув на то, что осталось от покосившегося ныне коттеджа: позабытый, окутанный унынием и одиночеством, влачил своё тихое существование. Стены его потрескались, целых окон осталось только два. Остальные были либо разбиты, либо заколочены. Лужайка перед домом так заросла, что не осталось даже тропинки до двери. А ещё, парень только сейчас заметил проломившее крышу дерево; видимо, во время грозы был сильный ветер, поваливший его, и теперь ветви росли внутрь дома.       Хитаги посмотрел на часы, которые дала ему Генриетта. Два часа ночи. Внутри, на стене был нащупан выключатель, но когда парень им щёлкнул, свет не зажёгся – ничего удивительного. Воздух тут прохладный и затхлый, луч фонарика вырывал из темноты обломки старой мебели, а иногда даже целую. Из прихожей вела знакомая лестница наверх, на которую он бы не рискнул при жизни ступить: некоторых ступенек не было, иные подозрительно покосились. Но нужно было.       Стражу на миг показалось, что он заметил наверху движение – крыса или птица, – но когда он снова посмотрел туда, там ничего не было. Ступени скрипели под ногами, грозясь проломиться, но выдерживали. С каждым шагом Хагана сильнее охватывала щемящая тоска и горесть, а стоило ему подняться на второй этаж, как ноги сами понесли его к спальне Кристофера. Тут, вот тут всё и произошло. Он до сих пор видел ту картину, что предстала перед его взором в ту ночь: погром, брызги крови и плавно опускающиеся на пол белоснежные нежные пёрышки… Груз вины и желание раскаяться, всё исправить – давили на грудь, вызывая жжение. Ему вновь захотелось разрыдаться, но это желание было быстро подавлено.       - Так, посмотрим… - брюнет вытащил из поясной сумки записи сестры и стал прикидывать, что ему делать дальше. 42й дом. Есть. С него начался весь этот кошмар. 12й дом, где сплелась их история судеб. 30ть – сегодняшняя дата. Наверное… А что дальше? Осмотрев комнатушку, страж вынул вновь маячок Кристофера и прошёлся с ним по комнате. Кулон медленно покачивался, но оставался тёмным. Это малость бросило Хита в сомнения, но он не остановился на этом и спустился вниз. В коридоре так же спокойно. Зал? В зале ему делать нечего. Может быть, вернуться на место боя с фурией? Хотя, они проезжали тогда с Генри на машине и он вряд ли найдёт это место. Всё заросло травой до самого пояса.       Посторонний звук из кухни прервал мысль, довольно таки полезную, от чего брюнет выругался и посветил в проход. Грязь, пыль, тот же гарнитур, холодильник скорее всего вынесли бомжи на металлолом или его завезли после реставрации дома. А вот стол, стол валялся кверху ножками у стены. Коврик смят в углу. В ржавой кастрюле возилась крыса, что не обратила никакого внимания на чьё-то присутствие, продолжая что-то усиленно жрать. Вроде, всё как и должны быть. Кроме одного.       На полу, мелом или извёсткой, были начерчены два круга. В рамке, плотной цепочкой, плясали письмена неизвестные стражу, когда в центре располагался циферблат и стрелки часов, что заменяли очищенные от коры палочки. Удивление и шок отразилось на лице ангела, что он даже приоткрыл рот. Откуда это здесь? Это было уже или кто-то тут был до него? Всё выглядело безумно и подозрительно. Новый скрип досок старого дома принудительно заставил обернуться и вооружиться ножом. Хаган весь напрягся, ожидая нападения, но вокруг стояла мёртвая тишина, за исключением ночных звуков с улицы. Звонко сглотнув, парень вернулся к разглядыванию импровизированных часов, стараясь вникнуть в суть, посматривая в блокнот. Затем, расположил стрелки от часов на 00:47.       - Так… Что у нас получается? Ни черта не получается. Слишком просто. Что-то не так. Может…       Страж пробежался по цифрам глазами и визуально отметил каждую, вновь двигая стрелки, на сей раз оставляя большую на четверке, а маленькую на семь. Встав в центр, парень покрутился, испытывая некую странность, будто по телу прошлись разрядом тока. В животе сжался неприятный комок, дыхание перехватило, а непонятный звон в ушах просто заполонил всю черепную коробку. Хаган с трудом мог контролировать тело и двигался по кругу, пока лицом не остановился на тройке. Тело уже не слушалось, а всё задубенело, прекращая быть ощущаемым. Это ловушка или так должно быть? Зубы невольно застучали, а в груди собралась неприятная тошнота. Если бы он мог, он бы вышел из круга, но пол пожирал его, как вязкий песок или грязь, затягивающая внутрь неизвестности.       «Расслабься, позволь потоку нести себя», - донеслось до его разума. Голос звучал ярко, только определить пол говорившего было невозможно из-за нарастающего гула в ушах. И хотелось верить. Выдохнув воздух из лёгких, Хитаги закрыл глаза, чувствуя себя совсем невесомым, плывя по воздуху, совершенно выпадая из реальности, точно бы дух отделился от тела и воспарил куда-то в пустоту. Необычное, но приятное чувство за столь долгое время мучений.       «Молодец», - последние, что услышал Хитаги, растворяясь в центре часов, окутанный воздушной воронкой, что медленно, словно небольшой смерчик, свернулась на полу, разгоняя пыль и налетевшие листья, оставляя только размытый след мела. Стоявший в дверях парень вошёл в кухню, стирая ботинком линии надписей по кругу, затем, подняв палочки, обломил о колено, выбрасывая в кучу ненужного мусора.       - Дело за малым.       Его торопливые шаги отозвались в пустом доме, вскоре поглощаемые ночью, но через какое-то время, воздух разрезал шум крыльев, а когти проехались по старенькой крыше, обламывая ветхую кровлю. Лэ Глин щурилась по округе, взволнованно дыша и нахохлившись от прохлады, старательно ища чужое присутствие.       - Да быть такого не может! – воскликнула она, спрыгивая на землю и ринулась в дом, начав метаться по комнатам, пока не натолкнулась в кухне на стёртый рисунок. – Нет, я в это не верю… Надо срочно доложить Господину! Ещё не поздно остановить этого чёртова стража!       Фурия сжала лапкой медальон, висевшей на цельном браслете другой лапы, быстро теряя свою оболочку и растворилась так же быстро, как и Хаган. Только тогда движение в зарослях возобновилось и неизвестный заспешил подальше от злосчастного коттеджа. Они ему не ровня.       Быстро-быстро, с каждым шагом наращивая скорость, он шёл уже привычной ему тропой, что вихляла между деревьев тонкой змейкой, иногда разделялась на две или три ниточки, но ноги вели верной дорогой, пока наконец деревья не начали редеть, а со стороны не послышались голоса:       - Извини, но мне правда уже пора. Мама давно потеряла меня и будет ругаться. Я не хочу её расстраивать.       - Завидую тебе. Моя мама даже не звонила мне с того момента, как выгнала из дому, - проговорила грустно Генриетта. – Видимо, брат был прав, что ей наплевать на нас.       - Твоя мама выгнала тебя из дому? – удивлённый выдох. – Сочувствую и это как-то даже странно. Неужели она тебя совсем не любит?       - Может и любит… Только любовь у неё какая-то жестокая. Я… - девушка осеклась, когда из-за деревьев показалась знакомая личность и её глаза расширились в удивлении. – Ты? Что ты тут делаешь?       - У меня нет времени объяснять. Ты должна уйти, как можно скорее, - проговорил парень, подходя к ним.       - Уйти? Куда? Я никуда не пойду, пока ты мне не объяснишь! Кроме того, я тут по делу…       - Здесь становится опасно, послушай моего совета – делай, как я сказал.       Его бирюзовые глаза поймали взгляд Генриетты, настойчиво, но мягко уговаривая, что Генри начала сомневаться, кинув взгляд в сторону «Криса», который и сам озадаченно смотрел на незнакомца.       - Что ты хочешь этим сказать? Ты… - внезапно девушку будто озарило и она посмотрела на своего знакомого по-новому. – Ты – один из них?       - Нет, - спокойно ответили ей, подходя к девушке и беря её за руку. – Пойдём, это для твоего же блага.       Генриетта упрямо дёрнула руку, оставаясь на месте.       - Объясни мне, сейчас же!       Парень тяжело вздохнул, поворачиваясь снова к ней лицом:       - Если ты останешься здесь, ты нарушишь временной континуум. Это повлечёт за собой серьёзные проблемы и, возможно, чужие жертвы. Кроме того, если ты попадёшь в зону разлома, я не уверен, что ты останешься жива. А теперь, прости за то, что я сейчас сделаю.       Не дав даже рта раскрыть девушке, парень поднял ладонь и сдунул прямо в лицо блондинке белую пыль. Один вдох и тело стало каким-то неосязаемым. Она лишь ощутила, что её мягко поймали за пояс, прежде чем крепко уснуть. Парень осторожно прижал её к себе и вынул крестик из кармана девушки, прежде чем положить её на траву у дерева.       - Теперь ты, - шагнул он к парнишке, что как вкопанный застыл на месте. Чужие пальцы легли на лоб, заставляя глубоко вдохнуть и раствориться «петельку», сотрясая воздух восстановлением судьбоносной линии. Снова вздохнув, обдумывая свои действия и, подняв девушку на руки, понёс вниз – к дороге, где осталась стоять машина, в которую на заднее сидение и пристроил свою ношу. Он поступил правильно, только осталась одна незавершённая деталь, не давая ему покоя. Сжимая в руке серебряный крестик, взгляд раз за разом буравил маленькую гравировку, поблёскивающую в лунном свете.       - От тебя одни проблемы, - несколько осуждающе проговорил тихо он, убирая цепочку в нагрудный карман. – Этого я уже не смогу исправить, чёрт тебя побери. Но, я обещал, значит позабочусь.

* * *

      - Роотссс, посссмотри-ка, кто тут у нассс… Верно подмечено ли?       Шипящий звук вливался тягучей жижей со всех сторон, что и привёл в чувства Хагана. Он со всего маху ударился о каменный пол какого-то помещения, свалившись откуда-то сверху и, чувствуя себя малость разбитым, всё же сумел быстро подняться, осматриваясь по сторонам и резко хватая нож. Он с опасением и непониманием взирал на просто огромную стену из змей, что кольцом окружили его. События набирали обороты с каждой секундой и швыряли парня в самый водоворот жуткого микса.       - Сссдаётся, это белокрылый ссстражшш.       - Да, я страж! – рыкнул Хаган, вертясь на одном месте, ожидая атаки от шелестящего клубка, подавляя в себе страх и желание броситься первым. Такое большое количество и таких здоровых змей он видел впервые.       - Идиот, который провалил зссадание… Никчёмный сссамозссванецсс…       - Эй! – возмущённо воскликнул страж, стараясь держать себя в руках, понимая, что эти змеи попусту его провоцируют. Ему нужно искать выход из этой ловушки! Но один из бросков ничего не дал. Зубастая пасть чуть не вцепилась ему в руку, а хвост другой змеюки хлестнул не слабо по лицу, отбрасывая вновь в центр круга.       - Неудачник, потерявшшший напарника… Тёплое сссолнце…       Сжимая руки в кулаки, Хитаги ринулся вновь в эту живую гущу, где было поменьше голов, раздвигая с трудом толстые тела. Вот он, проход!       - Хочет выбратьссся? Дурачок.       На сей раз удар был мощнее, вызвав болезненный вскрик. Кажется, падая, он вывихнул запястье.       - Ты жшшааалоок. Ты самый худшшшииий ссстраж. Ты сссмешшшон.       - Нет!       - Ах, какая нелепосссть. Это якобы ссспассситель сссолнца?... Ха-ха… Неужшшели?! Печааальнооо, – на разные голоса разносилось со всех сторон, зля всё сильнее Хагана, распаляя внутри жаркое и дикое желание разорвать всех этих змей в клочья, с каждым неудачным разом более дико набрасываясь на живую стену, обретая уже когда-то знакомое ощущение. Чернота застилала взор, а внутри бурлила мощность, о которой мечтал бы каждый, но за которую нужно платить дороже своей жизни. Как же выбрать между так манящим соблазном и превосходством, кипящим в твоих жилах и каким-то глупым сопротивлением. Чешуя золистыми хлопьями поползла по открытым участкам коже, отдавая рубиновым отблеском, стремясь проникнуть в самую глубь, принуждая сильнее впиваться когтями в каменный пол, а глаза наливались тьмой.       - Оставьте парня в покое, бесхребетные черви! – рыкнул громогласный голос, затем звук шипения и скрежущего визга слился в какофонию, оглушая до боли в барабанных перепонках. На миг Хиту показалось, что сейчас из ушей пойдёт кровь. Это было выше его сил, но, признаться честно, этот звук помог немного отделаться от желания о заманчивой награде безграничной силы. Хитаги вспомнил слова сестры. Его душа – та же баночка, которая не смогла разбиться, потому что оказалась из более прочного материала. Такая невзрачная деталь придала ему силы.       - Не слушай змей. Они хотят наполнить твою душу злостью. А теперь, прижмись к полу! – приказали ему и Хаган едва ли успел заставить своё тело вовремя повиноваться, распластавшись по полу, когда шумный «водопад» огня пронёсся сверху, заглушая вопящие звуки, что затихали в отдалении. Его снова спасли? Мда. В чём-то его враги действительно правы. До настоящего стража ему ещё очень далеко, если он даже со своим «я» не в состоянии справиться. И он не сдастся! Подобрав себя с пола, Хит с неприятным ощущением палёности потрепал свой свитер и несколько сожжённые волосы, что теперь придётся немного укоротить. Только, кого ему благодарить? Круглая комната, больше напоминающая колодец, покрытый сверху льдом, скрывая где-то наверху решётку. Всё довольно обветшалое, но сохраняя свою силу крепости. А вот и проход, довольно узкий, но он вполне мог в него протиснуться.       Немного хромая на когда-то повреждённую ногу, что решила напомнить о себе спустя столько дней, парень направился к свету, ощущая слишком сухой воздух лёгким, от которого тяжело дышать, но это был единственный выход. Хотя, это как посмотреть. Во втором, таком же круглом зале-колодце, на груде полыхавших ядер восседала довольно крупная женщина. Точнее, что это существо женского пола можно было понять по её дородной фигуре. Округлые бёдра и большая грудь лишь подчёркивали её большой рост в два с лишним метра и это при условии, что она ещё сидела по-турецки, сложив на груди руки, прикрывая колени толстым шипастым хвостом. Глаза её были закрыты. Ангел приметил ещё кое-что. К её ногами и рукам были прикреплены браслеты из неизвестного ему жёлтого металла, от которых тянулись массивные цепи к стене.       - Ну-ссс, - подала она голос, он оказался таким же грубым и басистым, но вполне себе женственным. – Как ты здесь оказался? Тебя тоже бросил в темницу этот мерзавец?       Страж мотнул головой, поражённый образом женщины. Её кожа лоснилась красновато-огненным цветом, скрывая под собой яркие очертания мускулов. На оголённом прессе так же виднелся хороший рисунок. Да она одна могла бы разнести тут всё к чертям, но видно этот металл и сдерживал её. В итоге, поняв, что попусту слишком долго пялится, кашлянул и легко поклонился:       - Благодарю за помощь…       - Иврана, - представилась она, всё так же не открывая глаз.       - Хаган, - вежливо произнёс ангел. – Я сам не знаю, как попал сюда. Возможно, через временную дыру. Я находился в центре импровизированных часов, в доме, когда…       - Ты не отсюда? – в голосе женщины появилось удивление и интерес, а затем она всё же посмотрела в сторону Хита. Два полыхающих глаза, без зрачков уставились с какой-то потаённой надеждой, а так же оценивали способности стража.       - К счастью или сожалению, но нет. Я кое-кого ищу...       - Кто ты?       Его попусту проигнорировали, но парень смекнул – разговор надо вести так, чтобы Иврана была заинтересована и так она расскажет ему всё.       - Ангел. Старший страж ворот Великого разлома, именуемые «Два пера».       - О разломе слышала, но о стражах… Да и ангелов никогда не видела. Тут сплошная нечисть шныряет, хотя от нечисти одно название. Дрянь одним словом, - женщина помолчала. – Хотя, день или два назад мне показалось, что я ощутила запах, схожий с твоим.       - Китсуро? – у Хитаги аж сердце запрыгало от радости. Даже одна капля надежды, лживой или достоверной, уже придала ему сил свернуть горы. Он уже рвался наконец-то увидеть лицо своего напарника, который теперь значил для него намного больше. Чёрт возьми, стыдно признаться, но он так не воспылал к Генриетте, а та его родная сестра. Но сестра уже в прошлом, а это… солнце, как назвали его змеи – единственное теперь, что нужно Хагану, словно одержимому: – Как отсюда выбраться? Кто тут заправляет? С кем мне иметь дело, ты знаешь? – нетерпеливо потребовал страж, вызвав смешок у Ивраны. Какой-то горький, но в тоже время, она не стала отмалчиваться.       - Я не думаю, что у тебя хватит сил справиться с Сотта, молодой ангел. Эта мразь хоть и не силён, но коварен и в его подчинении вся гадость этого подземелья. Надеюсь, тебе не надо пояснять, что их тут до чёрта? Выбраться конкретно тебе не составит труда. Ты же не прикован Уру к стенам. Вопрос в другом, что ты будешь делать, оказавшись на поверхности?       - Пока не думал об этом, - честно признался страж, тяжело вздохнув. – У тебя нету каких-то мыслей? Ты же, наверное, когда-то пыталась отсюда сбежать, верно?       Женщина удивлённо моргнула, затем прищурилась.       - Мне нравится ход твоих мыслей, - она опёрлась рукой в ядра и встала. Мощность её фигуры просто потрясала. Хаган даже не удержался и открыл рот. Он был восхищён этим ростом и этими мускулами. Иврана потянулась, раздавшись эхом приятного стона и громкого щелчка суставов, затем спустилась к ангелу и присела на одно колено, приблизив своё лицо к парню. От неё шёл сильный жар, но вполне можно было потерпеть, хоть на коже сразу выступили капельки пота.       - Я помогу тебе, но у тебя будет только одна попытка. Кроме этого, ты должен будешь найти моего сына и отдать ему то, что я тебе вручу. Тогда вы сможете одолеть эту чешуйчатую мразь.       - Погоди, может всё же расскажешь мне о ком ты говоришь?       - Ладно. Сотта Хольмберг был когда-то давным-давно верховным жрецом у Дельскаира…       - У лорда-дракона Арэшуэт? – Хитаги вновь раскрыл рот. Он конечно слышал обо всех самых легендарных властителях, даже сам изучал подобную литературу, но столкнуться со столь великим именем для него был полнейшим шоком. Да не один валькирон не бросит вызов его пешке в честной схватке! От одного имени уже веет благоговейным ужасом, что ангел поёжился и дёрнул плечом. Иврана терпеливо кивнула, хоть по лицу было видно недовольство, что её перебили.       - Так вот. Насколько я смогла понять, Сотта слишком расслабился на своём почётном месте и забыл о том, что для того, чтобы держаться на вершине, нужно поддерживать свой статус не пустым пердежом в воздух. Иерархия драконов всегда отличалась силой и способностями. В итоге, он провалил какое-то важное задание и Дельскаир посчитал Сотта уже никуда негодным. Но дал ему шанс: выступить на показательном турнире против нескольких претендентов на горячее место. И тут Сотта опозорился: струсил о проигрыше и смухлевал. В наказание, властелин не просто изгнал Хольмберга в нижние миры, но лишил сил и телесной оболочки. Много веков скитания среди низших демонов, пожирание падали и ухватки чужой ауры были пущены, чтобы Сотта смог встать на ноги. Его цель и поныне отомстить за своё унижение. Каким уж способом, не знаю. Старый маразматик настолько помешался на своей ненависти и жажде власти, что не замечает, как сам зарывает себя в могилу. Как дракон, он свою жизнь уже исчерпал, обитель его рушится, а он мнит себя королём бала.       Она замолчала, а Хаган задумался, переваривая полученную информацию. Сотта создал этот мир – значит, если ангелу посчастливится убить старого дракона, нужно будет срочно сваливать. Но мешает куча мерзости вокруг. Пусть от одного такого укуса, как от комара, только рой комаров нанесёт его неокрепшему состоянию значительный урон. Китсуро… Хагану уже кажется, как он слышит биение его сердца, он совсем рядом. Только, путь до него оказался не таким трудным, как попытка забрать младшего стража из лап противника.       - Я могу продолжить? – снова подала голос Иврана, посчитав, что достаточно молчала и не стала дожидаться ответа: - Сражаться с Сотта даже в его состоянии будет безумием. Но есть один способ. Что до остального, я считаю, если дать достаточно света, на несколько минут можно расчистить путь до ритуального зала, где держат другого ангела. Право, что он жив я не могу гарантировать. Я уже давно не ощущала его запаха.       - Я готов! Что нужно сделать?       Женщина хмыкнула, затем отошла обратно к ядрам и стала их разрывать, что-то ища. Через какое-то время, в её когтистой руке оказался потрескавшийся каменный шар, с которого мощными рывками она срывала, как шелуху, породу, обнажая блестящую поверхность.       - Это – затвердевшая лава, а это то, что с ней бывает, когда она свежая полежит в прохладном месте. В общем – превращается в опал. Я подсажу тебя к решётке и ты используешь камень для отражения света. Ясно?       - Да, но как ты меня подсадишь? Ты же не такая высокая. До решётки ещё порядком метров пять… - начал было Хит, но его перебили низким смехом, как будто он сказал несусветную чушь и замолк, наблюдая, как «великанша» продолжает смеяться и поднимается на ноги. По её телу пробежала судорога, её затрясло, но трансформация была привычным делом и не причиняла боли. Иврана вытянула вперёд руки – кожа на них растягивалась, выгибалась, вздымалась волной, словно что-то перекатывалось под ней. Раздался треск костей, тело стало увеличиваться и меняться, покрываясь толстой чешуёй цвета раскалённого железа. Лицо вдруг вытянулось, превращаясь в морду, а зубы, и без того острые, удлинились, скрывая узкий змеиный язык. Теперь перед Хитаги, стоя на четырёх мощных лапах, возвышалась драконша, заполняя собой всё помещение колодца. От неё полыхало безумным пламенем, что Хитаги пришлось даже отступить в проход, из которого он пришёл, опасаясь сгореть заживо.       - Не бойся, - не совсем внятно проговорила Иврана, клыки и изменённое строение пасти мешали ей говорить по-человечески. – Проторчав тут века, мои силы уже не те. Я не смогу больше жить со своим народом и со своим сыном, - она шумно вздохнула и густой пар ударил столбом в пол, клубясь по всему пространству. Хагану пришлось ещё глубже отойти в прохладный зал, чтобы не получить ожогов, а затем вернуться. Драконша топталась по колодцу, видно было, как ей тесно и теперь понятно, почему она встретила ангела в ином виде, затем закрыла глаза и… начала давиться. Что происходило, Хит не понимал, но терпеливо ждал. Приступы спазмов и разбрызгивание кипящей слюны продолжались какое-то время, пока Иврану не стошнило. Неприятный духман сразу же достиг ноздрей стража, что он не утерпел и закрыл нос рукавом свитера. Да уж… на полу теперь лежала куча непонятно чего, скорее всего, непереваренный когда-то обед Ивраны, какие-то комки шкурок, кости, даже камни… Драконша не обращала внимание на всё это и стала разгребать лапой, пачкаясь в зелёной слизи. Это продолжалось так же не долго, пока её глаза не сверкнули торжеством и она не протянула Хагана на кончике когтей кольцо. Т.е. для неё это наверное было кольцо, для брюнета скорее выглядело, как женский обруч или пояс для очень стройной девушки.       - Отдашь это моему сыну, как только увидишь. Любыми способами, другого спасения не будет. Я берегла его для нас, но быстрее сдохну, чем смогу выбраться. Я полагаюсь на тебя! Убей Сотта!       Разъярённо рыкнув, драконша опять пустила тучу пара, больше не став церемониться и, подцепив острой мордой ангела, забросила себе на голову, а затем вытянулась в полный рост, вознося парня к самой решётке. Хит с трудом держался, даже полностью закрывшись рукавами, он ощущал себя мясом на гриле.       Решётка оказалась не такой уж и широкой, но немного поднапрягавшись, страж всё же смог выбраться и первым же делом скинул на пол уже начавший гореть свитер.       «Одни дырки остались», - сокрушённо подумал он, смотря на прожженную вещь, но горевать из-за неё было глупо. Да, кроме этого, сейчас следовало вести себя максимально осторожно. Света нигде не было, а из ямы Ивраны доносились лишь отголоски её пламени и те создавали полумрак. Сверху падал сумрачный поток от непонятных сгустков тумана, кое-где на колоннах изумрудно поблёскивали слизняки, а из темноты слышалось на разнолад дыхание тварей. Хитаги ещё внизу посчитал, что их голоса должны были разноситься по всему ущелью, что смех драконши обязательно услышал враги, а уж план об уничтожении Сотта… Но, оказалось, поднимаясь выше, звуки растворялись в потоке ветра и подавлялся эхом.       «Да сколько же вас тут?!» - мысленно выругался ангел, старательно обходя спящих бестий. Они имели некоторое сходство с сильно обезображенным человеком, только вместо ногтей здоровенные когти, перепончатые крылья, толстый хвост длиной около метра и огромная выступающая вперёд челюсть с множеством острых зубов. Торчащие вверх подвижные уши, как у собак, подрагивали, принуждая Хита даже не дышать, чтобы не потревожить чуткий сон этих тварей. Мелкая тёмная шерсть по всей шкуре пахла отнюдь не фиалками, но, именно она не давал им учуять чужака.       Осторожно пробравшись в глубину пещеры, страж внезапно обнаружил свою главную цель. Ту самую дверь в ритуальный зал! Без сомнений, Хаган стал скорее пробираться к ней, цепляя взглядом то, что створка была приоткрыта, а значит – не заперта! Вот только, он совершенно не заметил сидящего на каменной балке белого кота, размером с рысь, с совиными чертами. Огромные, как блюдца, жёлтые глаза не сводили взгляда с появившейся фигуры ангела и дразнили его голодные ноздри аппетитным запахом. Голова животного поворачивалась, не сводя взгляда с цели и, когда цель была уже рядом, хищник спрыгнул прямо на спину ангелу, пронзительно завизжав. Хитаги едва ли смог оттолкнуть от себя пушистое нечто, оставив на своём теле парочку широких, но не опасных царапин. Зверь ударился о колонну и, встряхнув головой, совершил новую попытку нападения, только вот Хаган уже держал наготове нож и резкий удар вогнал лезвие точно между ребер по самую рукоять. Визг мгновенно оборвался, а тело белой твари обмякло и растянулось на полу. Только, толку от этого. Боковым зрением Хитаги отметил, как зал начал стремительно трепыхать от теней, пробудившихся от голоса дрянной кошки. Тёмные твари мгновенно заполонили собой всё пространство наверху и стали перекрывать проходы к отступлению, Несколько минут, страж простоял неподвижно, глядя на их большие глаза, что отблёскивали какой-то мертвенной синевой и этот отблеск не предвещал чего-либо хорошего.       - Назад! – внезапно, как будто шарахнутый по голове, страж прогнал наваждение и, выхватив из держателя факел, направил его на опал. От визга и рёва заложило уши, но ярчайший свет сделал своё дело – ослепшая нечисть ринулась прочь из помещения, устроив большую свалку и толчею. Сам ангел тяжело дышал, словно пробежал километров десять без передышки и выждав минуту, упал на колени, чтобы отдышаться. Он остался наедине, но прятать камень не спешил, хоть тот явно пожирал его энергию. Мало ли что. Кровь резко приливает к голове, в глазах мутится, слух забивает какой-то рокот, но через несколько мгновений всё прекращается, оставляя лишь ощущение былой силы и чувство лёгкой пустоты.       Пока твари не вернулись, ангел осмотрел этот импровизированный притон. Стены украшали всевозможные черепа, внедрённые в выдолбленные ниши, самых разных форм и размеров, мелькая даже человеческими образцами. Невдалеке валяются кости ещё совсем свежие, со следами подъеденной и подсохшей плоти. Прихватив парочку клубочков какой-то серебристой нити, что валялись в корзинках у желобов, ангел устремился к заветной двери, прикрыв её за собой.

* * *

      - Пей! Пей сейчас же! – раздражённо шипел Сотта, сжимая до кровавых отметин своими когтями подбородок мальчишки. Разум ангела уже погрузился в пустоту, а вот тело всё ещё сопротивлялось. Блондин давился, фыркал, царапался, болезненно стонал на каменном возвышении: его организм не хотел принимать внутрь зелье, смешанное с вязкой кровью.       - Клянусь Руоагус, моё терпение на исходе! – нервно ударил дракон о камень кулаком, когда ангел в очередной раз подавился кровью и вся влитая ранее жижа пошла наружу. – Ваттольф, займись им! А то, неровен час, я ненароком сломаю ему шею!       - Хорошо, господин.       В отличие от своего нетерпеливого хозяина, рестин, кем и являлось это стихийное существо, спокойно провёл водяными пальцами левой руки по лицу мальчишки, счистив кровь, пока правой, будто из воздуха, вытянул водяную нить: достаточно тонкую, чтобы она прошла в горло ангела без серьёзных последствий и достаточно толстую, чтобы по ней смогла пробежать заговоренная «грязная» кровь. Ваттольф в принципе не нуждался в жестоких методах достижения своих целей и не переносил лишнего насилия. Только властвовал в этих искажениях не он и ему приходилось подчиняться, ну или терпеть этот маразм, наблюдая, как другие тратят попусту время, когда можно было сделать всё проще. Блондинистый парнишка на ритуальном камне выглядел очень бледным, а сеть пентаграммы лишь украшала отталкивающим контрастом, напитывая «розу» в его груди.       - Ох, как меня переполняют эмоции! Эти ожидания, столькие годы, века, унижения в изгнании! – жестикулируя, Хольмберг наворачивал круги по залу, одновременно нервничая и торжествуя. – Уже скоро… скоро все пять сфер жизни будут только моими! Скоро для меня откроются врата безграничной власти и даже всемогущий Дельскаир будет облизывать мои сапоги! Эта сила должна быть моей и ничьей больше!       - Господин! – сладкие мечтания прервал громкий голос Лэ Глин, что ворвалась в зал, хрипя от одышки, сразу же падая на пол. Силы её были на пределе, а от перенапряжения у фурии аж слюна пошла из клюва.       «Того, гляди, откинется», - подумал злорадно Сьеррхан, свернувшись на полу в кольцо, зализывая кровоточащие раны.       - Говори! – приказал Сотта, но терпеливо ждал, пока его ученица сможет хотя бы внятно произнести фразу.       - Он… он смог… Я видела… Ах… В доме временной портал. Кто-то помогает ему! Этому ангелу!       - Кто?! Ты лжёшь! – ярости дракона не было предела, но и страх затесался в его сознании. – Я не позволю какому-то второсортному гнилью испортить мои планы! Кому по силам управлять временем, кроме меня?! Ты видела его?! Кто это был?!       - Нет, - фурия немного отдышалась и подняла наконец лицо на хозяина. – Он тщательно скрывает свою ауру. Но, - она помолчала, видимо боясь что-то сообщить, в итоге молвила: - Я уверена, что уже сталкивалась с ним когда-то.       - Что за бред ты несёшь?! Это невозможно! Поднимайся! Мне нужно закончить приготовление и не время отвлекаться на ерунду! А этот недоносок если и сумел попасть в моё пространство – он тут и подохнет! Здесь я хозяин! Ваттольф, как там у тебя дела?!       - Всё готово, Господин. Можно начинать.       - Вот! Уже всё готово, а ты пугаешь меня сказками про какого-то невидимого рыцаря!       - Но… - Лэ Глин устало выдохнула, но спорить не стала, а лишь отползла в сторону и затихла, собираясь с силами. Хольмберг маньяческим взором осмотрел ангела, расположенного на животе, и с таким же предвкушением совершил первый надрез на его тонкой коже. Раскалённый стилет сразу же прижигал рану, не давая кровить, а дракон продолжал выжигать на гладкой спине нужные узоры, о которых писалось в рукописях. С каждой нанесённой чертой, тело судорожно подрагивало от сковывающей боли, не издавая звуков, а кожа пульсирующее краснела, припухая.       - Полотно мне! – велел Сотта, и ящер подал ему свёрнутый рулон, коим оказался кусок шкуры рептилии. Неведанным способом нанесённые письмена парили поверх полотна, подёргиваясь от пламени осветительных чаш зала. И стоило положить свиток на спину уже бывшего ангела, от шкуры к самому потолку взвился узкий смерч, всасывая в себя написанное когда-то заклятие и ринулось хищником в жертвенное тело.       Зелёные вспышки пробивались через чёрный туман, заполонивший собой большую часть площадки у жертвенного камня. Неестественный ветер старательно глушил источники света, дёргал седовласого повелителя за волосы, игрался с его одеждами, накаляя атмосферу. Со стороны это смотрелось эффектно и немного пугающе даже для мрачной обители. Ящер посчитал безопасным убраться подальше, к фурии, за каменное возвышение, на котором ранее отдыхал парнишка. Лишь рестин остался неподвижен, краем глаза замечая, как мечется по стеклянному заточению Эфрит; маленький дракончик тоже ощущал эту тяжёлую тёмную энергию, кульминацию для начала обряда.       - Продолжай, - велел Хольмберг, облизывая губы в предвкушении. Рестин посмотрел на свои водяные руки, что не покрывали рваные одежды, сжимая и разжимая пальцы, разрабатывая их и накапливая нужную энергию. Не опасаясь ожогов, Ваттольф выловил нужный момент и подхватил тело ангела на руки, относя в подобную стеклянную ёмкость, в коей находился Эфрит. Желеобразная жидкость потекла по стеклянным трубам, заполняя собой пространство, своей плотностью приподнимая ставшим податливым тело и располагая ровно посередине. Пузырьки кислорода в этой водянистой массе поддерживали жизнедеятельность ровно настолько, насколько было нужно. Прекрасно была видна грудь мальчишки: дыры заросли, словно их и не было; трубки, сделавшие своё дело, отмерли и валялись на каменном возвышении; зато кокон занял своё место и пульсировал слабо через кожу и толщу воды.       - Великолепно! – шумно выдохнул Сотта, будто бы испытывая экстаз от увиденного зрелища. – При соединении света и тьмы, рождается огромная мощь! И она должна пробудить Драконий Клинок! Сьеррхан, трусливая ты скотина, твоя очередь! Займись детёнышем!       - Да иду я, - хромая, проворчал ящер, направляясь ко второй ёмкости, где томился Эфрит. Дракончик прижался лапками к стеклу и скалил свои острые зубки в сторону рептилии. Его хвост яростно метался, не скрывая враждебную настроенность, на что ящер показал свои зубы и стал присоединять две дополнительные трубы: одну для ёмкости, а вторую, что соединяла стеклянные цилиндры между собой. Повернув вентили, дабы открыть шлюз, из которого к Эфриту стали сыпаться маленькие угольки, что при соприкосновении с пламенным телом, вспыхивали и ударяли дракончика током, Сьеррхан занялся стеклянной иглой-сосудом, являющимся накопителем двух энергий, необходимых для обряда.       Боль и сама реакция распаляли Эфрита против воли, да и влияние сухого воздуха дало о себе знать. Сейчас детёныш был похож на маленький факел, мечущийся по узкому пространству, рычащий от боли и бросающийся на стенку стекла, силясь расколотить. Сьеррхан в очередной раз прикусил губу, отворачиваясь от этого зрелища, занимая мысли тем, что не мешало бы пожрать.       Чем сильнее распалялась ёмкость с пламенем, тем сильнее густела водяная, темнела, кристаллизуясь на внешней поверхности льдом. Жадно вцепляясь глазами, Хольмберг буравил призрачный силуэт где-то издалека поблёскивающего лезвия клинка, что должно было показаться на куске шкуры. Жадность граничили с тонкой полоской терпения, ведь он и так долго ждал, подождёт и ещё немного…       Что-то вроде бы щёлкнуло в воздухе, отдалённо тревожа слух и осторожность, но момент был слишком торжествующий и Сотта совершенно не заметил удара со стороны. Нет, он не упал, но покачнулся и вышел из оцепенения. Бешено вращающаяся световая секира врезалась в ёмкости и едва не опрокинула их. Они покачнулись слегка, но устояли. Зато довольно сильно повредились трубы – их раскурочило с мясом!       - Что ты натворил, мерзкое ничтожество?! - заорал Сотта, приходя в несказанную ярость, складывая ладони вместе – огненный шар, сотворённый драконом, был готов разорвать в клочья белокрылого стража. Хаган упал на пол, покатившись со ступенек, а шар врезался в стену и лопнул с оглушительным грохотом, разметав её по сторонам. По телу ангела хлестнул град из острых осколков, волна раскалённого воздуха окатила так же серьёзно, как и при встречи с Ивраной, но и это было терпимо. Да, тело местами неприятно горело, он чувствовал запах собственных паленых волос и плоти, но чтобы прийти в себя ему понадобилось всего несколько мгновений, а затем Хитаги вскочил и побежал дальше, понимая, что просто так от него не отвяжутся, только совершенно не думая о последствиях.       Следующий шар просвистел едва ли не над головой, зато ангел уже настиг цель и со всей желаемой «любовью» впечатал кулаком дракону в челюсть, выбивая ему пару зубов. Привыкший уже столько лет пользоваться только магией, такого поворота Сотта не ожидал и ему пришлось собирать себя с пола. Зато Хаган не останавливался и всё свою ненависть сейчас вымещал на этом седовласом ублюдке. Ему плевать было, что удары не проходят через накидку, а лицо дракона уже порядком напоминало "винегрет". Он просто адски ненавидел это существо! Вместо обдуманных действий, страж опять подался эмоциям, за что и поплатился. Улучив момент в запыхавшейся передышке ангела, Хольмберг отбросил от себя стража с помощью жезла, поднимаясь.       - Ты… - злобно прошипел дракон, сверкая яростью к ангелу. Их взгляды встретились: оба знали, за что друг друга готовы испепелить. Сжав воздух руками, Сотта на расстоянии схватил за горло брюнета и поднял над полом, оглушительно рыкнув и принялся бить тело обо всё, что попадётся. Он бросал его в стены, рушил колонны, тыкал в пол. Хитаги держался, но разумом понимал – если ничего не придумает – он проиграл.       - Ты украл у меня победу! Ты прервал ритуал создания! Я не могу ждать до следующего разлома! Ты! Ты станешь тогда сосудом! Сьеррхан, взять его!       Ящер довольно быстро оказался рядом с израненным телом и умело скрутил ему руки за спиной, заставив подняться и смотреть в сторону хозяина. Половину лица Хита заливала кровь и слипшиеся волосы, но это не помешало ему увидеть наконец то, зачем он сюда пришёл.       - Китсуро… - шёпотом позвал ангел, ощущая в глубине души такую щемящую боль, что невольно дёрнувшись, получил тут же удар от пленителей.       - Ах, какая досада, - послышался знакомый голос и Хитаги с презрением встретился взглядом с фурией. – Ну я же говорила вам, что безопаснее была бы смерть. А ты переоценил свои силы, полез туда, куда тебе не стоило. Что же ты в психушке не остался? Там тебе самое место. Эту битву ты проиграл, красавчик, и твой дружок уже не станет прежним. И уж тем более, твой тайный покровитель тебя не спасёт!       - Сука, - всё с той же ненавистью выдохнул Хит, плюнув кровью в сторону птицы. – А я думал, ты подохла ещё тогда. А каков будет исход, не тебе решать!       - Некогда болтать! Время уходит! - рявкнул Сотта, уже сам принимая участие и волоча новую жертву в сторону ритуального камня. – Ваттольф! Кровь и стилет!       - Слушаюсь.       Хаган старался сопротивляться, но ящер, что нависал над ним, был силён, да и сам Хольмберг не оказался тщедушным. Лезвие, обмакнутое в чёрную жижу, разрезало кожу на плече, резко направляясь к лопатке, заставляя стража орать от боли, бесполезно брыкаясь в руках мучителей. Новая полоса рассекла кожу ниже, продолжая рисунок. От бессилия Хит снова ощутил горечь и уставившись на зависшие тело в желеобразной жиже, не смог сдержать слёз боли и отчаянья. Нет, всё не может так кончится!       - Пей! – приказал ему дракон, суя прямо в лицо плошку с остатками дряни. – Или я попрошу моего слугу чтобы он сделал это насильно.       - Да чтоб ты сдох, Сотта! Тебе не стать властелином, как Дельскаир – никогда! Ты подл и слаб, раз обращаешься к нечисти! Надолго ли тебя хватило бы без этого "грандиозного" плана?!       - Заткнись! – рявкнул дракон, но и ежу было понятно, что слова стража задели его за живое. – Откуда ты знаешь моё имя?! Откуда тебе известно о лорде?! Говори!       - Твоё самое уязвимое место – страх! Ты сам себя им погубил и в этот раз погубишь, - сплюнул Хитаги, воротя лицо от миски. На миг, ему показалось, что из неё пахнет чем-то знакомым.       - Моё терпение на исходе! Хватит с меня пустой болтовни! – Сотта впился когтями в загривок ангелу, заставляя запрокинуть голову и насильно вливая в его горло кровь, зажимая краем плаща чужие губы, дабы всё не пошло насмарку. Ощущения были отвратительными: внутри всё завошкалось и закипело, вспениваясь пузырями, а горло драло, будто от горячего дёгтя.       - Ну как, вкусно ощутить на языке своего товарища? – влажный язык лизнул ухо Хита, а сам ящер плотоядно ухмыльнулся.       - Нет…, - раскрыл глаза Хаган, но его одёрнули: – Ты правильно подумал. Ты вкусил крови своего напарника. Скажу тебе больше, это я забрал его из коттеджа, когда ты придавался людским слабостям. Так что, это твоя вина!       - НЕТ! – бессильно дёрнулся Хит, стараясь избавиться от мощных лап и накатывающего огромным валиком чувства отвращения к себе.       - Оу, да ты ещё хуже, чем твой маленький друг в нынешнем состоянии, - усмехнулся Хольмберг, усаживая стража на колени между ёмкостями, заковывая в золотистые цепи. – Тебя и не надо портить, ты сплошная гниль сам по себе. Вот только, не сочти за дерзость, он, даже в таком виде, ценнее тебя в мириады раз.       - И чем же? – на последнем издыхании произнёс Хит. Внутри, как огромным угольком, прожигали дырку.       - Все свои пороки он сумел излечить, оставаясь невинным до того, как духи Лаксирии его изнасиловали.       - Что?! Ты чудовище, как ты вообще мог с ним так поступить?! – давясь сгустками крови, прохрипел Хитаги, на что ему просто рассмеялись в лицо. Такого поворота ангел совсем не ожидал. Так вот отчего те мысли на озере! Пока его мрачная сущность наслаждалась утехами, Китсуро совращал этот старый хрыч! А пока он там жалел себя, бедный Крис переживал самые ужасные кошмары.       «Изнасиловали» – от одной этой мысли все свои якобы мучения отходили на план «ничтожных». А уж что с ним творили до этого, страшно представить…       «Выходит, я действительно не лучше этих подонков», - промелькнула мысль в голове, закрывая глаза. В темноте всплыло лицо Кристиана, когда он приносил газету в коттедж. Почему-то, именно этот образ запомнился больше всех. Его добрые зелёные глаза, милая мордашка и кисточка хвоста, что качалась при каждом движении… А затем вспомнился поцелуй. Те сладкие мгновения не забудутся никогда, хоть и были не совсем реальны. По телу пробежали мурашки, а Хит продолжил предаваться последним воспоминаниям. Мысленно, он возвратился к моменту, когда они омывали повреждённую кожу от нападения птиц. Вот, перед его взором стоит ещё живой и целый Китсуро. По его телу бежит тёплая вода, он болезненно морщится, а затем просит протереть раны на спине. Губка в руках Хитаги осторожно касается красно-чёрных, будто ожоги, пятен и выдавливает на них заговоренную воду, наблюдая, как корочкой потихоньку отваливается эта дрянь. Невольно, мысли переходят в фантазии и Хитаги прижимает к себе напарника, крепко-крепко, не собираясь отпускать. Ведь, если отпустит – всё случится. Крис удивляется такому повороту, его щёки краснеют, он что-то лопочет, а Хаган лишь тяжело вздыхает и продолжает держать около себя это хрупкое тельце, утыкаясь носом ему в мокрые волосы и шею. От него пахнет мылом, травой и молоком. Откуда этот запах всплыл в голове?       Только мысли рвутся, стоило этим садистам вонзить ему в растерзанную спину ещё одну трубку – словно жало, она вошла под кожу Хагана, принуждая того выгнуться и дико заорать, ощущая живьём разрываемую плоть, а стеклянная трубка брала в свои руки его позу: стоило согнуться и осколки разлетятся по всему его организму. Тело старшего стража судорожно конвульсировало от болевого шока, а ощущение текущей по спине горячей крови затормаживало разум ужасом. Во что они влипли?!       - Молодец, - довольствовался своим триумфом Сотта, начав одержимо наглаживать кусок шкуры на алтаре, где вновь слабыми отголосками блеснул силуэт клинка. – Сам пришёл ко мне в руки, значит и послужишь мне.       «Это конец, да?» - промелькнуло в голове у Хита, закрывая глаза и пытаясь хоть где-то отвлечься от терзающей боли. Из него высасывали жизнь, это невозможно было не заметить. Рядом находился тот самый ящер и мысли Хита вновь потекли в прошлое. Он визуально сопоставил звуки и силу этого монстра, увиденное, теперь представляя хотя бы минимально, что испытывал его маленький напарник в схватке с этой рептилией. Кусая губы, Хаган лишь искоса смог кинуть взор на тело в ёмкости. Бледный, истерзанный, похудевший – Китсуро выглядел настолько печально, безжизненно плавая в вязкой жиже, заставляя надежду гаснуть.       «Чёрт со мной! Я готов умереть! Но не он… Я почти не ощущаю его. Крис! Не угасай, пожалуйста!»       - Осторожнее! – предостерёг голос фурии кого-то. Хитаги с трудом открыл глаза, но ничего не увидел из своего положения. Большая тень заслонила собой всё освещение. И тут сверху на их головы обрушился каменный град, словно кто-то таранил скалистые стены пещеры. Скала под ногами затряслась, загудела, предвещая то ли землетрясение, то ли обвал.       - Я чувствую тебя, Сотта, – загудел в пещере железный голос. В отражении стекла Хит заметил, как трусливо засуетился по пещере дракон.       - Лагабба, Аларакс, Маргу… - прошептал Хольмберг, направляя жезлом свет на треугольник из ледяных шаров. Воздух заколыхался, стоявшие на подставках сферы начали наливаться цветом каждого из названных магов, и те стали появляться в отражениях своих сфер.       - Не пытайся сбежать, - произнёс шар, что засиял огненно-красным светом.       - Что тебе нужно, Маргу?! – вскрикнул дракон, с трудом сдерживая в себе страх. Его слуги были озадачены и взволнованны, ритуал мог сорваться уже окончательно, если ему помешают. А тут ещё и это...       - Ты проявил себя так дерзко и думал, что мы оставим это без внимания? – вопросом на вопрос ответило сфера зелёного цвета – в ней виднелся цветущий юноша с усталыми глазами старика.       - Послушай, Аларакс, что вам до моих дел?! Я же не вмешиваюсь в ваши! – пытался увильнуть Сотта, но его тут же оборвали.       - Вмешиваешься! – басом ответил Лагабба, маг из синего шара. - Одним фактом своего существования ты позоришь весь драконий род Нефритового Когтя!       - Дельскаир сам меня изгнал! А теперь я должен как-то выживать! Вы мешаете мне!       - А должен был убить! – подвёл итог Маргу, кутаясь в серебристую, разбрасывающую искры мантию. – Он вынес новый приговор и это в твоих же интересах. Ты использовал силу Ордена незаконно, тратил на мелкие цели, пошёл на союз с тёмными духами и нечистью – позор. А теперь прибегнул к попытке создания запретного артефакта и хочешь остаться безнаказанным? Ты будешь казнён.       - Нет! Этому не бывать! – Хольмберг затрясся от ярости, ударив жезлом об пол и запричитал дрожащими от нервов губами, призывая всю свою нечисть, вращая чёрные водовороты, что по приказу метнулись в отверстие потолка.       - Тебе это не поможет, - спокойно проговорил зелёный шар. - Хоть все эти горы преврати в прах.       - Морем поперхнись, слышишь?! – рыкнул Сотта, когда пол вновь затрясся, как в лихорадке. Огромные камни откалывались от монолитных скал и с грохотом катились вниз. Грохот и удушливая пыль заполнили всю пещеру, но сквозь этот адский гул атаки, Хаган смог уловить прорвавшийся юношеский голос, неустанно повторяющий:       - Фоубэнан Фиргелхолт! Мие туу сфилопхат!       Казалось, что свод пещеры того гляди обрушится на головы, раздавит и погребет всех заживо. Но, когда едкая пыль заполнила всю пещеру, что-то вдруг ужасно заскрежетало и оглушило стеклянным громом, заполоняя пространство невыносимым жаром, что вихрем пронёсся во все уголки, обрушивая лавину глыб, тем самым заваливая парадный выход из зала.       - Они убьют нас! Похоронят! – где-то в пыли верещала Лэ Глин, очевидно, придавленная куском свода. На неё с яростью рычал дракон, а ящера и того странного мужчину в балахоне вовсе не было видно. Попавший в раны мусор доставлял дополнительные неудобства, но Хитаги понял – это его шанс. Он постарался пошевелиться и как-то сорвать цепи с крепления, дабы вырваться.       - Тссс, - прошептали ему на ухо и сунули между зубов кусок какой-то тряпки. Хит протестующее замычал, вот только в следующее мгновение понял, зачем это было сделано. Резким движением, из него вынули стеклянную иглу, а следом новая волна боли пронзила то же место – ему прижгли рану чем-то раскалённым. Терпеть это было невозможно, потому стон перешедший в рычание раненого зверя затопил даже слух самого Хита, что рухнул на пол, теряя сознание.