Под знаком четырех

Из дневника Роналда Гривса. «Странный человек этот Майкрофт. Возможно, у меня просто разыгралось воображение, но… Когда он попросил принести ему еще пунша, я случайно поймал в зеркале взгляд, которым Майкрофт провожал мою спину. И в этом взгляде было столько неприкрытой нежности… Словом, так не смотрят на парня, с которым познакомились пару часов назад. А еще он был очень добр со мной. Совсем странно: понятие «доброта» вообще не укладывается в представление об этом человеке. Не могу понять, почему я пришел к такому выводу, я же его совершенно не знаю. Но чувства, которые этот Майкрофт вызывает… Есть в нем что-то змеиное. Такой же гипнотизирующий взгляд, такое же ощущение опасности. Он сдержанно-вежлив с Грегом, холоден как лед с Джимом… а ведь они оба ему не чужие. И вдруг — такое участие по отношению к, фактически, незнакомцу. То есть ко мне. И что бы это значило?» Джим зашел на кухню и замер в дверях. Гривс сидел за столом и сосредоточенно что-то писал. Выражение лица у него было совершенно шерлоковским: складка между бровями, поджатые губы… Так он выглядит, когда какая-то деталь не желает укладываться в общую картину. Однако наваждение почти сразу рассеялось. Услышав шаги своего соседа, Шерлок поднял голову и поспешно захлопнул довольно толстую тетрадь. На лице его появилась смущенная улыбка, снова превращая Холмса в Гривса. — Что ты пишешь? — без особого интереса спросил Мориарти. Изо всех сил пытаясь подавить в себе горечь и злость на этого вечно краснеющего тупицу. — Да так, — Роналд отвел взгляд. — Кое-какие наблюдения. Знаешь, я решил вести дневник и записывать все, что кажется мне интересным. Чтобы потом на основе этих записей издать книгу о жизни и повадках пчел. Гривс снова застенчиво улыбнулся, понимая, что несколько слукавил. Когда-то он и вправду собирался писать о пчелах. Но все эти люди, внезапно появившиеся в его жизни, так прочно перетянули внимание на себя, что он почти забыл о том, что еще неделю назад считал самым главным делом своей жизни. Загадочный Джим с его черными глазами, от одного взгляда которых бросает в дрожь. Холодный как лед — и такой противоречивый — Майкрофт… И добрый, искренний Грегори, который слишком уж часто прячет взгляд. Так, словно боится нечаянно выдать какую-то тайну. — Невероятно увлекательное будет чтиво, — Джим скорчил гримасу. Но Гривс, кажется, не обиделся на неприкрытую иронию в голосе своего соседа. Вместо этого он спросил: — Скажи, а этот Майкрофт… он всегда такой? — Какой? — Мориарти ухмыльнулся и приподнял бровь. — Не знаю, как сказать… — Роналд задумчиво прикусил губу. Его лоб снова прочертила складка. — Как будто неживой. Машина, а не человек. Сканер вместо глаз, компьютер вместо мозга, смазка вместо крови. Никаких эмоций, ни одного сбоя в системе. — Надо же… — На лицо Джима легла тень. — Тебе хватило нескольких часов, чтобы сделать о нем подобные выводы? Все точно, между прочим. Он такой и есть. — Он меня пугает, — Гривс содрогнулся и обхватил себя руками. — Страшный человек. — Это ты его еще при других обстоятельствах не видел, — Мориарти фыркнул. — Вчера у тебя дома он был достаточно мил. По своим меркам, конечно. И кстати, насчет сбоев в системе… Вирус, способный нарушить работу этой машины, всё же существует. Его зовут Лестрейд. — Знаешь… — Роналд вздохнул. — Вчера, когда ты рассказал мне об их отношениях, я начал следить… Сам не знаю, с чего, просто стало любопытно… Захотелось понять. Грег почти не скрывает своих чувств. Они видны невооруженным глазом несмотря на всю его сдержанность. А вот Майкрофт… Если бы не пара откровенно тоскливых взглядов, которые он бросил на Грега, когда тот на него не смотрел… Я бы и вообще не предположил даже, что он чувствует что-то. Но почему он отталкивает Лестрейда? Кто он — бесчувственное чудовище, или глубоко несчастный человек, который по какой-то причине запретил себе любые проявления чувств? Мориарти слушал, не перебивая. И на лице его было выражение глубокой задумчивости. Когда Гривс замолчал, он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. — Ты неплохо разбираешься в людях, — кусая губы, проговорил он. — Никогда бы не подумал. — За людьми интересно наблюдать, — Роналд застенчиво улыбнулся. — Почти так же интересно, как за пчелами. Мне довольно часто удается понять, что чувствует тот или иной человек. Вот, например, ты. Я тебя раздражаю, верно? Настолько, что иногда тебе хочется меня ударить. Но ты почему-то сдерживаешься и пытаешься быть со мной милым. И это странно, ведь ты не похож на человека, который будет просто так кого-то терпеть. Брови Джима взлетели почти к линии волос. Несколько секунд он изумленно таращился на собеседника, а потом круто развернулся и пулей вылетел из кухни. Гривс только головой покачал. — Кажется, я попал в точку, — грустно улыбнувшись, пробормотал он. — Понять бы еще, что именно его во мне раздражает. Я же не сделал Джиму ничего плохого… * * * — Говорю вам, это прямо насмешка какая-то, — Мориарти болезненно скривился. — Как будто Шерлока вывернули наизнанку, сделав полной противоположностью самому себе. Лестрейд молча изучал узоры на деревянной поверхности стола в пабе, где они все собрались. Джим пересказал утренний разговор с Гривсом, не утаив ни одной детали. По лицу Майкрофта невозможно было понять, как он отнесся к выводам брата о своей персоне, но то, что тот сказал об их отношениях… Грега раздирали два противоречивых желания: сбежать отсюда и постараться выкинуть полученную информацию из головы — или потребовать от Холмса как-то прокомментировать услышанное. Всё равно как, лишь бы понять, сколько правды в том, что сказал Роналд. — Мой брат утратил все свои гениальные способности, став обычным обывателем, — сухо проговорил Майкрофт. — Но взамен приобрел талант в единственной области, где у Шерлока всегда было слепое пятно. Он умел видеть мотивы людей, но не их чувства. — Точно, — Грег вздохнул. — Шерлок вообще в этом не разбирался. Например, мог искренне удивиться, зачем женщина в момент смерти думала о своей умершей дочери. Любому человеку это было понятно — но не твоему брату. Дочь же много лет назад умерла, с чего матери так долго переживать? — Об этом я и говорю, — сухо подтвердил Майкрофт. — Слепое пятно. Он посмотрел на Мориарти в упор и довольно жестко произнес. — Между прочим, насчет тебя… Шерлок провел рядом с тобой почти месяц, и так и не увидел того, что я заметил годы назад. Он не знал — пока я ему не сказал. А я это сделал уже после того, как Грег тебя увез. По лицу Джима прошла судорога боли. — Один-один, — хмуро проговорил он. Майкрофт ответил довольно злой улыбкой, смысл которой для Мориарти был совершенно очевиден. Если уж ты взялся вытаскивать на свет мои тайны, то я не пощажу твои, говорила эта улыбка. — Как бы то ни было, — холодно сказал криминальный консультант, — этот внезапный талант усложняет нам задачу. Будет очень нелегко обманывать Шерлока, раз он видит наши чувства насквозь. Рано или поздно он поймет, что каждый из нас ведет с ним какую-то игру. — Кто такой Шерлок? — раздался вдруг голос Гривса. Все трое обернулись. Роналд стоял в пяти шагах от них, откуда отлично мог слышать каждое слово, даже сказанное очень тихо. Никто из собеседников не заметил, когда именно он вошел в паб — не в последнюю очередь потому, что Джим нарочно выбрал столик, скрытый в оконной нише. Их никто не мог видеть — но и сами они не видели никого. Пока Роналд не появился прямо перед ними. И было совершенно невозможно понять, как много из их разговора он успел услышать. — Кто этот Шерлок, которого вы собрались обманывать? — повторил свой вопрос Гривс. — Тебя это совершенно не касается, — отрезал Мориарти. — Не лезь не в свое дело. — Я бы с тобой согласился, — упрямо возразил Роналд. — Если бы не одна деталь: из ваших слов мне показалось, что вы называли этим именем меня. — Тебе показалось, — фыркнул Джим. — Шерлок — это мой младший брат, — внезапно произнес Майкрофт, глядя в глаза Гривсу. Лестрейд обреченно застонал. — Какого хера ты творишь? — беззвучно пробормотал он. — Рехнулся? — Который умер? — тихо поинтересовался Гривс. — Или у тебя не один брат? — Было два, — спокойно сообщил Холмс. — Но сейчас остался только один. Грег старательно смотрел на свои руки, чтобы не выдать разрывавших его эмоций. Нельзя показать, что он впервые слышит о существовании еще одного брата. Ведь тогда объясняться с Роналдом будет еще сложнее. А тот несколько мгновений всматривался в холодные глаза Майкрофта, и наконец смущенно отвел взгляд. — Прости, — проговорил он. — И ты, Джим, тоже. Кажется, я действительно лезу не в свое дело. И я не хотел причинить вам боль, напоминая о… Словом, я просто увидел вас всех с улицы, когда шел мимо, и решил поинтересоваться, не составите ли вы мне компанию за обедом. А потом услышал эти слова. — Все нормально, — мягко проговорил Майкрофт. — Не знаю, как остальные, а я с удовольствием пообедаю с тобой. * * * — Еще один брат? — сухо поинтересовался Мориарти, когда немного успокоенный Роналд покинул паб. — Шерлок он нем никогда не упоминал. Или ты его на ходу придумал? — Нет, — Майкрофт поморщился. — Шерринфорд был на два года старше меня, а Шерлока — на девять.* Но мне неприятна эта тема, потому я не намерен обсуждать ее. Что-то в его голосе задело Грега за живое. То, как Холмс произнес имя старшего брата… был в этом какой-то надрыв, глубоко запрятанная боль. Старая, давно изгнанная и запертая на семь замков. Но все еще не излеченная. Потому Лестрейд, не дав себе задуматься, что собственно делает, нащупал под столом руку Майкрофта и сжал ее. Ожидая, что политик немедленно оттолкнет его пальцы. Однако, тот стиснул его ладонь в ответ. Так сильно, словно не хотел, чтобы Грег попытался отнять руку. — Урок на будущее, — голос Холмса звучал ровно и бесстрастно. — Никогда не говорить о Шерлоке в общественных местах. Джеймс живет в доме Гривса, значит, остается номер в отеле или квартира Грега. — Согласен, — тихо ответил Лестрейд, стараясь не думать о железной хватке на своей ладони. — Сегодня ты отлично справился и ситуацией и сумел успокоить его. Но второй раз такого лучше не допускать. — Пойду домой, — Джим поднялся и скорчил гримасу. — Помогу Роналду с обедом. — Может, не нужно? — Лестрейд вздохнул. — Вдруг он продолжит расспросы? — Не продолжит, — уверенно отозвался Майкрофт. — Раз уж он такой проницательный, то я дал ему возможность прочитать в своих глазах достаточно многое. Вряд ли он теперь будет поднимать эту тему. В ближайшее время, по крайней мере. Джим никак не прокомментировал слова политика, только кивнул. И вышел на улицу. — Спасибо за поддержку, Грег, — тихо проговорил Холмс, ослабляя хватку, но все еще не выпуская ладонь инспектора. — Шерринфорд — действительно болезненная для меня тема. Потому что он… — Ты не должен мне ничего объяснять, — Лестрейд легонько погладил пальцы политика. — Только тебе и могу, — Майкрофт отвел взгляд. — Знаешь, почему наши отношения с Шерлоком стали такими… сложными? Мы ведь были довольно близки в детстве. А Шерринфорд… он был для нашего младшего брата настоящим кумиром. Неудивительно: такой же взбалмошный и непоседливый. Мама часто говорила, что все благоразумие, отпущенное Богом на трех её сыновей, досталось мне одному, а двое других оказались обделены им вовсе. А потом Шерринфорд влип в очень серьезные неприятности. Я тогда уже работал в правительстве, правда, на гораздо более скромной должности. И не смог ничего сделать для брата. Но Шерлок до сих пор считает, что возможность у меня была — только я не захотел. Он тогда еще не излечился от юношеского максимализма и… — Не думаю, что Шерлок и сейчас от него излечился, — Грег грустно улыбнулся. Ему отчаянно хотелось обнять Майкрофта, наплевав на всех, кто может их увидеть от барной стойки или с улицы. Но он не решался, и вместо этого еще раз погладил пальцы Холмса. — То, о чем мы сегодня говорили, помнишь? — Лестрейд посмотрел любимому мужчине в глаза. — Твой младший брат далеко не эксперт в человеческих чувствах. Он просто не понимает, что тебе не было наплевать на Шерринфорда, и на него тоже не наплевать. Ты всю жизнь заботишься о Шерлоке, но он всё равно считает, что братская любовь тебе не свойственна. Теперь я понимаю, почему. — Это неважно, — Майкрофт скорчил гримасу. — Пусть думает обо мне, что хочет. — Ты всегда так говоришь, да? — Грег покачал головой. — Неважно, что подумает он. Или я, или все остальные… И сколько в этом правды? — Я лжец, лицемер и манипулятор, — Холмс закатил глаза и все-таки выпустил руку инспектора. — Не забывай. — Не забываю, — Лестрейд поморщился. — Но теперь я точно знаю, что в твоих словах не было ложью. Ты действительно доверяешь мне, Майкрофт. — Полностью, — серьезно подтвердил политик. — Тогда скажи… — Грег на мгновение замялся и всё же продолжил. — А сколько правды было в выводах Роналда? — Насчет того, что я — машина и бесчувственное чудовище? — Холмс приподнял бровь. — Ты знаешь, что я спрашивал не об этом, — вздохнул полицейский. — Все, что я мог тебе сказать, я сказал в Лозанне, — в голосе Майкрофта не было ни одной эмоции. — Добавить к этому мне нечего. — Ладно, — Лестрейд закусил губу и решительно тряхнул головой. — Откровенность за откровенность. Насчет меня он прав абсолютно. Мои чувства к тебе не изменились и не изменятся. — Я знаю, — ровным голосом констатировал Холмс. * * * — А почему Грег не пришел? Майкрофт поморщился. После того, что рассказал сегодня Мориарти, говорить о Лестрейде с младшим братом ему совершенно не хотелось. Кто знает, что еще он сумеет разглядеть в ситуации, которую Холмс-старший и так с трудом удерживал под контролем? Сам Джим, едва увидев политика в дверях, демонстративно удалился на кухню, делая вид, что единственное, чем он сейчас интересуется — состояние запеканки в духовке. И оставил Майкрофта объясняться с Роналдом в одиночестве. — У Грегори полно работы, — сдержанно сообщил Холмс. — Такой уж он человек. Даже в праздники не может расслабиться, если на нем висит нераскрытое дело. — Ты любишь его, не так ли? — внезапно спросил Гривс. Майкрофт закатил глаза. — Не думаю, что тебя это каким-то образом касается. — Наверное, — Роналд скорчил гримасу, настолько характерную для Шерлока, что старший брат невольно вздрогнул. — Но Грег хороший человек. И я просто не могу понять, для чего ты его мучаешь? — Я неясно сказал, что не желаю обсуждать это? — сухо поинтересовался Майкрофт. Роналд вздрогнул, как будто его ударили, и на лице его появилось выражение беспомощного испуга. — Извини. Я правда не хотел… — Тогда давай сменим тему, — сказал политик уже гораздо мягче. Гривс закусил губу и покачал головой. — Я не знаю, о чем с тобой говорить. Разве что ты сразу назовешь мне список запрещенных тем, которых ни в коем случае не следует касаться. На лице его было такое несчастное выражение, что у Холмса екнуло сердце. С надеждой покосившись на дверь кухни и убедившись, что Мориарти не спешит приходить к нему на помощь, Майкрофт вздохнул и взял брата за руку. — Пойдем, присядем. Тебе не нужно меня бояться. — Почему? — тот сдвинул брови и снова стал невероятно похож на самого себя в детстве. Упрямый непосредственный мальчишка, который терпеть не мог отказов и не признавал никаких запретов. — Я просил тебя сменить тему, потому что мне очень нелегко говорить об этом, — мягко сказал Холмс. — Понимаешь? Мы с Грегом расстались, поскольку не подходим друг другу. Между нами слишком много противоречий, которые невозможно разрешить. Он не может понять и принять некоторых моих поступков, а я не собираюсь меняться. Да и не смог бы — даже если бы и хотел. И ничего поделать с этим нельзя. «Зачем я ему это говорю?» — Майкрофт сам не понимал, как Гривсу удалось развести его на такую откровенность. Хотя нет, не Гривсу — Шерлоку! Политик думал, что те времена, когда младший брат буквально вил из него веревки, давно прошли. И вот, хватило одной обиженной гримасы, чтобы старший снова повелся. — Извини, — Гривс жалко улыбнулся, явно почувствовав досаду Майкрофта. — Я не хотел делать тебе больно. Второй раз за день, к тому же… Наверное, у меня антиталант такой: постоянно затрагивать не те темы. Он вздохнул и вдруг сжал руку брата. — Я не знаю почему, но ты вызываешь у меня двоякие ощущения. С одной стороны, я тебя боюсь. Ты производишь впечатление человека, которому ни до кого нет дела и который способен пройти по трупам тех, кто мешает ему достичь своей цели. А с другой… Это странно, понимаешь? Я знаю тебя второй день и не могу избавиться от чувства, что ты для меня каким-то образом важен. Прости, я говорю глупости. — Действительно, — Майкрофту пришлось сделать над собой усилие, чтобы отнять руку. Не в последнюю очередь потому, что на последних словах у Гривса внезапно пропал ливерпульский акцент. — Это полная ерунда. — Нет, почему, — Мориарти появился из кухни. Взгляд его, направленный на Гривса, был острым, как бритва. Разумеется, он тоже заметил исчезновение акцента. — Насчет того, что ты опасный человек и способен перешагивать через трупы, он совершенно прав. Гривс вздрогнул и отодвинулся от брата подальше, вместе со стулом, на котором сидел. — Так и есть, — Холмс скорчил гримасу. — Я способен и не на такое, когда это необходимо. Но ты, Роналд, можешь меня не бояться. Мне ни к чему причинять тебе вред. Ответный взгляд Гривса сказал Майкрофту, что эти слова Роналда совершенно не убедили. — Вот поэтому Лестрейд тебя и бросил, — лицо Мориарти озарилось глумливой улыбкой. — Не все способны жить с чудовищами. Майкрофт не успел никак отреагировать на эти слова, потому что Гривс вдруг вскочил со стула, вцепился в воротник футболки криминального консультанта и тряхнул его так, что голова Мориарти мотнулась, как у тряпичной куклы. — Прекрати, — истерически выкрикнул он. Ливерпульский акцент вернулся и звучал даже более отчетливо, чем обычно. — Зачем ты говоришь ему это? — Затем, что он причинил мне немало вреда, — сухо заметил Джим, с брезгливой гримасой сбрасывая руки Роналда. — Это правда, — спокойно подтвердил Майкрофт. — И у меня были на то причины. — Какие? — Роналд растерянно переводил взгляд с одного на другого. — Или это тоже запрещенная тема? — Ну почему, — Джим снова ехидно ухмыльнулся. — Холмс хочет сказать, что в этой комнате он — не единственное чудовище. Вот только меня-то именно за это и любили. — Джеймс, довольно, — холодно проговорил Майкрофт. Он понимал, чего добивается криминальный гений. Вывести Гривса из себя, заставить злиться или бояться. Он посчитал, что временное исчезновение акцента — это обнадеживающий признак. И решил надавить на Роналда. Мозг Шерлока уже однажды совершил побег от сильного стресса. А что, если сделать жизнь его новой личности еще более невыносимой, и тогда фуга развернется в обратном направлении. Но Джим забыл, что делать с ним такое слишком рискованно. — Мне кажется, что я, сам того не подозревая, стал участником безумной театральной постановки, — пробормотал Гривс, усаживаясь обратно на стул и сжимая виски руками. — Еще позавчера моя жизнь была спокойной и размеренной. И обещала быть таковой и дальше. А потом появились все вы. Что вам за дело до меня? Я — обычный человек, почему вы выбрали именно меня, чтобы втравить во все это? — А кто тебя втравливал? — холодно отозвался Джим. — Ты хотел, чтобы рядом с тобой кто-то поселился. Я хотел переехать. Так уж вышло, что я не очень простой человек, и люди, которые меня окружают, тоже совсем непростые. Тебя-то это вовсе не касается. Но ты сам начал интересоваться, задавать вопросы. А теперь жалуешься, что тебе на них ответили? Роналд ничего не сказал, просто молча поднялся и ушел в свою комнату. Майкрофт вздохнул и извлек из жилетного кармана часы. Аппетит у него совершенно пропал, к тому же, пора было возвращаться в Лондон. Но оставить брата рядом с Мориарти, который, возможно, снова попытается на него давить — и неизвестно, к каким последствиям это приведет… Джеймс заметил жест политика и ухмыльнулся. Тогда Майкрофт принял решение. Спрятал часы, достал мобильный телефон и набрал номер. — Грегори, — произнес он в трубку. — Я хочу поговорить с тобой перед отъездом. Ты можешь проводить меня в аэропорт? * * * — Приглядывай за ними обоими, — попросил Холмс. Лестрейд, которому политик только что пересказал все, что Мориарти вывалил на Гривса — равно как и собственные предположения, почему он это сделал, обреченно кивнул. — Придется, видимо, — пробормотал он. И с досадой добавил: — Когда же я выучу, что ты всегда прав? Нельзя было привозить сюда Мориарти! Он и правда способен довести Шерлока до срыва, всего лишь пытаясь его вернуть. Мне маньяка ловить надо, а я вынужден буду работать нянькой для этих двоих. И не факт, что справлюсь. — Ты исходил из интересов моего брата, — мягко сказал Майкрофт и положил руку на его плечо. — И, кстати, я не думаю, что идея сообщить Мориарти была такой уж плохой. Он любит Шерлока и не причинит ему вреда. Проблема только в одном: в Гривсе он Шерлока не видит. И это выводит Джеймса из себя. А он и так никогда не отличался… хм… эмоциональной стабильностью. Если ты понимаешь, о чем я. — Понимаю, — Лестрейд серьезно кивнул. — Не волнуйся, Майкрофт. Возвращайся в Лондон спокойно и занимайся своими важными государственными делами. Я не подведу тебя. Холмс на мгновение сжал плечо инспектора — и убрал руку. — Спасибо, Грег. * * * Из дневника Роналда Гривса. «Мне никогда не нравились чудовища. Ужас ситуации заключается в том, что я понимаю: эти двое не врут. Да и зачем бы им было мне врать? Чтобы напугать? Смешно! Что Джиму, что Майкрофту для этого достаточно посмотреть в глаза этим их особенным взглядом. Который у каждого — свой, но у обоих одинаково страшный. Они действительно чудовища, но почему я испытываю к обоим такой болезненный, почти противоестественный интерес? Может потому, что в них ощущается какой-то надрыв? Вероятно, это их потеря виновата. И все-таки, там есть что-то еще. Как будто я вижу только верхушку айсберга, а основная его часть скрыта глубоко под водой. Я всю жизнь избегал общения с людьми, подобными этим двоим. А сейчас раз за разом ловлю себя на мысли, что ни за какие блага мира не готов отказаться от этого странного знакомства. Может, именно так люди и сходят с ума? С Грегом все значительно проще. Он понятнее, ближе… Он уж точно не чудовище. И что же тогда может объединять его с теми двумя? Что вообще могло свести вместе трех таких разных людей? Хотя я, кажется, знаю. Тот человек, умерший муж Джима. Интересно, каким он был?» Поставив точку, Роналд отложил тетрадь и потянулся к компьютеру. Майкрофт не сказал свою фамилию, но Джим назвал его Холмсом. И если забить в поисковик… Вряд ли у такого человека, как Майкрофт, есть блог, но вдруг был у его брата? Хотя, поди еще вычисли нужного Холмса, фамилия-то не особенно редкая. Количество ссылок, выпавшее по этому запросу, было впечатляющим. «Шерлок Холмс, детектив-гений». Шерлок? Именно это имя они упоминали в пабе. Другой брат, который жив. И всё же интересно… Кликнув по первой же ссылке, Роналд понял, что у него темнеет в глазах. Потому что лицо, которое смотрело с фотографии, он ежедневно видел в зеркале.