Лабиринт для Хранителя

Через открытое окно в небольшое помещение просачивался свежий весенний ветер, приносящий утреннюю прохладу и запах лесных трав. Солнце уже вставало из-за горизонта, и слабые лучи преломлялись через стекло, освещая белую кровать, на краю которой, поджав ноги под себя, сидела светловолосая фея. Девушка с неким трепетом смотрела через окно на верхушки деревьев, которые чуть покачивались на ветру. Краски были яркими, но в то же время девственно чистыми, притягивающими. На протяжении всей своей жизни она не понимала, как прекрасен это мир и всё то, что окружает её. Но, потеряв это однажды, внезапно осознала, что помимо проблем повседневности всегда есть что-то красивое рядом, нужно просто научиться это видеть. Когда первый солнечный луч коснулся бледной руки, покрытой царапинами, Лира вздрогнула. Он был вестником рассветного солнца, уже нёс свет и тепло. С непривычки Хранительница одёрнула руку, но тут же попыталась уговорить себя вернуть её на место. "Ничего страшного не может случиться, это лишь солнце, — уговаривала себя блондинка. — Всё то, чего нужно бояться, осталось позади. Мне удалось выбраться..." Но она сама в это, видимо, слабо верила. Потому не сомкнула глаз остаток ночи, боясь, что вместе со сном все кошмары вернутся снова. Во всём происходящем она искала подвох, ко всему относилась с недоверием и, даже стучась поздней ночью в кабинет директрисы Алфеи, спрашивала у себя, не попадает ли она в очередную ловушку. Но, даже если это и было так, на этот раз Бездна Теней постаралась на славу: всё было слишком реалистичным, слишком настоящим... Таким долгожданным, что хотелось в это поверить. Лира нашла даже странным то, что мисс Фарагонда не спала. Женщина почти сразу открыла дверь да так и замерла на пороге, распахнутыми от удивление глазами смотря на свою позднюю гостью. И впервые директриса школы для фей не сдержала себя: из фиолетовых глаз потекли слёзы, пока сама она обнимала свою вернувшуюся из буквально Ада ученицу. Фея четырёх стихий с усмешкой вспомнила, как, растрогавшись, Фарагонда тут же вспомнила об осторожности. Извиняясь и ссылаясь на свой долг перед ученицами Алфеи, женщина несколькими заклинаниями проверила, действительно ли перед ней стоит Хранительница Волшебного Измерения. Затем она спросила, как светловолосая девушка преодолела мощный защитный барьер. Но после рассказа блондинки снова всхлипнула, утирая слёзы белым платком. "Лира, признаюсь честно: я не надеялась увидеть Вас ещё раз. Но тем приятнее для меня Ваше возвращение. Вы хотите, чтобы я разбудила Винкс?" Казалось бы, нет вопроса, на который ответ был бы настолько очевиден, но даже сейчас, вспоминая об этом, фея четырёх стихий чувствует, как внутри всё сжимается от неопределённости. Хотела ли она видеть подруг поздней ночью, когда сама едва понимала, что Бездна Теней и Обсидиан остались позади, что ей удалось вырваться? Нет. Она поражается этому до сих пор, но нет. Вернувшись в Алфею, она хотела лишь покоя, который подарила ей медчасть. Директриса удивилась ответу своей ученицы, но кивнула, поправляя очки. "Я всё понимаю, Лира. Но Вам нужно смириться с тем, что произошло, а также осознать, что теперь Вы в безопасности".

Она ничего не понимала. Абсолютно ничего, потому что не была там. Тьма не касалась её души, Тьма не мучила её, Тьма не высасывала из неё жизнь. Тьма не заставила её признаться в том, что она влюблена в своего врага, не заставила поверить в то, что она никому не нужна, что она бесполезна. Лира сжалась, обхватывая себя руками. Никто и никогда не поймёт, через что она прошла. Потому что никто не сможет выжить в Бездне Теней. Никто, кроме Хранителя, чья энергия от рождения нейтральна.

Офелия, сонная и растерянная, буквально подскочила, увидев, ради кого её разбудили глубокой ночью. Охая и ахая, причитая и бормоча что-то себе под нос, женщина раз за разом смотрела первокурснице в глаза, словно не веря, что это действительно она. Однако её медицинский вердикт совсем не был утешающим: перелом ребра, многочисленные ссадины и порезы, а также пошатнувшееся психическое состояние. Разумеется, о последнем врач тихо шепнула директрисе на ухо, добавляя также, что девушке пока что нужен будет покой. — Мисс Фарагонда, она многое пережила, Вы сами видите это, — покачала головой Офелия, набирая в шприц обезболивающее. — Девочке нужно восстановиться, снова вернуться в этот мир морально. Конечно, было бы просто идеально подержать её в лазарете пару дней, но, думаю, от Винкс не скроется то, что их подруга вернулась. — Блум почувствует это сразу же, как проснётся, — кивнула головой директриса. — Но всё же. Я настоятельно рекомендую ей покой и постельный режим, — врач обернулась к Лире, которая пустыми глазами смотрела на шкаф с лекарством. — Милая, я вколю тебе обезболивающее, потому что скоро твоё поломанное ребро даст о себе знать. Тебе нужно постараться поспать, ладно? Девушка безразлично кивнула. — Может, ты хочешь, чтобы я осталась? Вдруг у тебя ещё что-то заболит... Блондинка отрицательно покачала головой, наконец поднимая глаза на директрису Алфеи. Фарагонда сжалась от этого взгляда, но поспешно взяла себя в руки, ободряюще улыбаясь ученице. — Всё будет хорошо, дорогая, — ласково сказала женщина, покидая медчасть. — Теперь всё будет хорошо... Лира невесело усмехнулась своим воспоминаниям, незаметно для самой себе перемещаясь на затенённый край кровати. Непонятно было, кого именно уверяла в хорошем исходе директриса: фею четырёх стихий или же себя саму. Однако Хранительница точно знала, что ей потребуется много времени, чтобы снова вернуться к нормальной жизни.

А пока ей стоит морально приготовиться к встрече со своими подругами.

*** Солнечный луч пробежался по щеке рыжеволосой девушки, заставляя её поморщиться. Она потянулась на кровати и села, бросив заинтересованный взгляд на пейзаж за окном. Блум просидела на полу с книгой весь вечер, а потом заснула, так и не перебравшись на кровать. Однако свой сон, полный тревоги и боли, она запомнила хорошо. Перед глазами всё ещё стояла чёрная клетка, внутри которой сидела скованная цепями Лира. Она с мольбой в глазах смотрела на фею Огня Дракона, однако саму Блум со всех сторон обступили тени, не давая прорваться к сестре. Она плакала, вырывалась, но становилась всё дальше и дальше, пока Хранительница не исчезла вовсе. Вместо неё в чёрной пустоте возник портрет её дяди, Димитриоса, который с упрёком смотрел на племянницу. "Я стараюсь, я делаю всё, чтобы хоть как-то помочь ей!" — воскликнула принцесса Домино, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. Мужчина покачал головой, указывая фее куда-то за её спину. Обернувшись, Блум замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. В такой же темноте парил гигантский Ключ Экьюлибрио, излучая неяркий свет. Через него вереницей проходили незнакомые рыжеволосой девушке люди. Их лица менялись, но все они были полны грусти и обречённости. Только со временем фея заметила, что на каждом из них была тонкая золотая цепь. Принцесса Домино обернулась, с вопросом глядя на дядю, но тот отречёно смотрел на артефакт, принадлежащий его дочери. Блум снова повернулась к Ключу, замечая мужскую фигуру, которая, вопреки другим, стояла на месте. Девушка несмело сделала несколько шагов вперёд и рассмотрела незнакомца: это был молодой парень со светлыми волосами, в белой рубашке и чёрных штанах. Он смотрел на каждого, кто проходил мимо него, и эмоции на его лице сменяли друг друга: гордость, презрение, удовлетворение, явная симпатия, злость... Наконец Блум поняла, что бесконечная череда людей — бывшие Хранители Волшебного Измерения. Но кто же тогда этот парень? По описаниям он вполне походил на Гаула, но фея Огня Дракона знала, что он не всегда был пленником Ключа Экьюлибрио. Тогда... — Это ты, — прошептала Блум, во все глаза смотря на незнакомца. — Это ты заправляешь всем, ты контролируешь то, что происходит... Но кто ты? Блондин внезапно развернулся к ней. Золотые глаза вспыхнули белым пламенем, и парень сквозь зубы произнёс: — Тебя здесь быть не должно, девочка. А тебе, — незнакомец взглянул за спину Блум, сведя брови на переносице, — пора бы уже успокоиться. И смириться. — Кто ты? — снова спросила рыжеволосая девушка, начиная чувствовать исходящую от парня опасность. — Тот, с кем тебе лучше не встречаться, — усмехнулся блондин, а затем внезапно оскалился, и всё его тело стало излучать ослепляющий белый свет. — Не появляйся здесь больше, иначе пополнишь мою коллекцию. Я не посмотрю на то, что ты сестра Лиры. Блум не успела ответить. В этот же момент она проснулась посреди ночи с колотящимся сердцем, чувствуя колющую боль внутри. И тут же потоком нахлынула знакомая магия, заставляя фею насторожиться. Но уже через пару мгновений она поднялась с пола и, выпив стакан воды, легла на кровать, натягивая одеяло до головы. Девушка уговаривала себя уснуть, а всю свою тревогу списывала на странный сон, который вполне мог быть чем-то большим. Она буквально чувствовала древнюю и неизвестную магию, исходящую от незнакомца. И, конечно же, ей очень хотелось верить в то, что её дядя каким-то образом связался с ней. Пускай и молча упрекал в том, что она не может спасти его дочь... Этот сон, походивший больше на видение, не отпускал фею Огня Дракона. Она успела принять душ, собрать книги, которые прочла накануне, сделать лёгкую зарядку для ноющих мышц и набросать план работы на сегодня. Но перед глазами упрямо появлялся недовольный блондин, излучающий белый свет. Кто бы это мог быть? Самый первый Хранитель? Блум в сомнении прикусила губу, в пол-уха слушая, что говорит ей Флора. Он не был похож на тех людей, что проходили мимо него. Он словно был выше, могущественнее, будто и вовсе другой... — Блум, ты вообще слушаешь меня?! — насупилась фея природы, скрещивая руки на груди. — Нет, Флора, извини, — вздохнула принцесса Домино, потирая виски. — Я видела странный сон сегодня... — Дафна приходила к тебе? — взволнованно спросила русоволосая девушка. — Нет, я видела Димитриоса. А потом Ключ Равновесия и всех Хранителей Волшебного Измерения, они бесконечной чередой проходили мимо меня... — Может, это какой-то знак? Может, Лира пытается связаться с нами? — с надеждой в голосе предположила Флора. — Она была в начале моего сна, но... Нет. Я не думаю, что она хотела сказать этим что-то. Понимаешь, потом я увидела парня. Со светлыми волосами и горящими белым огнём глазами. — Помнишь Облачную Башню? — вкрадчиво спросила фея природы после небольшой паузы. — У Лиры тогда глаза тоже загорелись белым пламенем... Блум подскочила с кресла, скинув лежащий на коленях блокнот. — Точно, Флора! Это был тот же огонь! Я видела того, кому подчиняется Гаул! — Ты думаешь, Ключ Равновесия тебе это показал? — ахнула русоволосая девушка. — Нет, тот парень был недоволен, когда увидел меня... — фея Огня Дракона задумалась. — Мне кажется, это был мой дядя. Вероятнее всего, именно он хотел, чтобы я увидела это. Но он смотрел на меня с таким упрёком... Наверное, потому, что я не могу вытащить Лиру из Бездны Теней... — Подожди, Блум, — Флора нахмурилась, сводя брови на переносице. — Ты сказала, что это Димитриос показал тебе Ключ. Может, он упрекал тебя совсем не в этом... — Он исчез до рождения Лиры... — смутная догадка промелькнула в голове рыжеволосой девушки, и она рассеянно присела снова, касаясь подбородка. — Может, он знал, что она станет Хранительницей... — ... и пытался предотвратить это? — закончила за подругу фея природы. — Вполне возможно, но почему он так поступил? Блум молча посмотрела Флоре в глаза, и русоволосой девушке передалась тревога, которую чувствовала принцесса Домино. Возможно, быть Хранителем — это проклятие, а не дар... — Эй, сони! — дверь в комнату фей отворилась, и на пороге показалась зевающая Муза. — Вы идёте на завтрак? От опоздания нас отделяет всего минута. — Пойдём, Блум, — Флора подошла к подруге и приобняла её. — Тебе нужно поесть. Заодно обсудим с девочками нашу догадку. — Что за догадка? — Текна просунула голову в дверной проём, вопросительно смотря на девушек. — Выясним это позже, у меня уже в животе урчит, — скривилась Муза. — А после ещё инструктаж и тренировки, вы помните? Фея Огня Дракона послушно последовала за подругами в столовую, однако теперь мысли роем вились в её голове. Её дядя упрекал её в том, что она не смогла спасти Лиру от Бездны Теней или же от Ключа Равновесия? Почему он отказался от короны, почему увёз жену и почему сам покинул Домино, переместившись в другое измерение? И где же он сейчас? Магия налетела на неё волной, и Блум едва не споткнулась, распахивая глаза. Это Огонь Дракона, она ни с чем его не может спутать! Но это не Валтор, волшебство определённо светлое, тогда... Принцесса Домино, ни слова не сказав подругам, бросилась в сторону медчасти, откуда и исходила огненная магия. Она уже поняла, что случилось, вспомнила, как ночью почувствовала то же самое, и слёзы бежали по щекам. — Блум, дорогая, Вам сюда нельзя! — попыталась воспротивиться Офелия, когда рыжеволосая девушка распахнула дверь. Но Блум не послушала. Она буквально ворвалась в лазарет и замерла на месте, забывая сделать вдох. На неё удивлённо смотрела блондинка с большими бирюзовыми глазами. Принцесса Домино бросилась обнимать сестру, шепча что-то невнятное и роняя слёзы на белый халат феи четырёх стихий. Лира поморщилась от боли в ребре, но уже через мгновение расплакалась сама, прижимаясь к Блум. Кошмар действительно закончился. Она вернулась домой. — Блум, куда ты... Лира? — следующей в комнате появилась Муза, которая так и застыла на пороге. Она смотрела на светловолосую девушку так, будто та была привидением. Фее музыки было легче всех смириться с потерей подруги, потому что она уже пережила смерть матери в детстве. Но сейчас, видя, что она жива, Муза смогла лишь заплакать, прижимая ладони к лицу. Следом за ней в лазарет зашли остальные Винкс и тут же налетели на Лиру, обнимая её и начиная плакать тоже. Только Лейла осталась с феей музыки, обхватывая её лицо руками. — Муза, она жива, — прошептала принцесса Андроса, не узнавая свой голос. — Она теперь снова с нами, это не иллюзия... — и в следующий момент слёзы подступили и к её серо-голубым глазам. — Я не верю, ты и правда здесь! — воскликнула Стелла, первой оторвавшись от Хранительницы. — Но как тебе удалось вырваться?! — Стелла, не трогай её, — сквозь плач попросила Флора. — Нет, я... — Лире сложно было говорить, ком душил её горло, но она, силясь, вздохнула, всё ещё прижимаясь к подругам. — Я нашла Верум, и... — Мы обсудим это позже, — Блум с заботой посмотрела на сестру. — Это не так важно, главное, что ты снова здесь. Что мы опять вместе. Светловолосая девушка кивнула и снова заплакала, а феи обняли её ещё сильнее. К ним присоединились пришедшая в себя Муза и Лейла, которую буквально трясло от слёз. Офелия наблюдала за этой сценой из-за приоткрытой двери, чувствуя, как у неё самой внутри всё сжимается. Вздохнув и поборов в себе желание проявить сентиментальность, она тихо закрыла дверь и покинула медчасть, направляясь в кабинет мисс Фарагонды. Они говорили до безумия долго, иногда всё ещё роняя слёзы, всхлипывали и не отпускали друг друга. Лира узнала, что её маме девочки так и не сказали правду. Блум вынудила директрису частично соврать Сэверии, сказав, что Лира находится в другом измерении на очень важной миссии. Фея Огня Дракона не теряла надежду вызволить сестру, потому не позволяла Винкс или же кому-то из профессоров говорить, что Хранительница мертва. — Ты помнишь, как я звала тебя? — спросила рыжеволосая девушка, глядя на первокурсницу. — Мы через Трёх Древних Ведьм пытались узнать, выжила ты или нет... — Я не помню, — честно призналась блондинка, вздыхая. — Там было так много кошмаров, и все они были либо о вас, либо о Линфее, либо о... — О Валторе? — озвучила догадку Текна и тут же прикусила язык под возмущённым взглядом Флоры. — Да, о нём, — неожиданно легко согласилась Лира. — Я видела столько иллюзий, которые были так реалистичны, что теперь я не уверена, происходило это лишь в моей голове или на самом деле... — Ты можешь спросить у нас! — бодро улыбнулась Стелла. — Мы всегда были рядом. Ну, кроме той ночи в Облачной Башне... В лазарете повисла тишина. Именно это и волновало фею четырёх стихий больше всего, именно то видение вызывало в ней больше всего сомнений. И, возможно, дело было как раз в том, что она никому не рассказывала о произошедшем, а значит, некому было подтвердить или же опровергнуть её догадку. — Всё в порядке, — заверила Лира подруг, чувствуя, как те уже негласно ополчились против принцессы Солярии. — Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я снова здесь. Там постоянно было темно и очень страшно, и я была совсем одна... — Но теперь ты с нами, — заметила Муза, — и мы больше не дадим тебя в обиду. — Кстати об этом... — Хранительница отвела глаза, прикусив губу. — Валтор... — Всё ещё жив, — фыркнула Лейла, сжимая кулаки. — Он украл сильнейшие заклинания Акварелии и теперь представляет большую опасность. Все школы готовятся к удару, некоторые занятия отменили, а вместо них поставили дополнительные тренировки. — Многие девочки вернулись домой, — развела руками Текна. — Кто-то по своему желанию, а кто-то потому, что забрали родители. Остались лишь те, кто готов защищать Алфею несмотря ни на что. Но Лира... — Нет, я не могу сейчас вернуться на Линфею, — отрицательно покачала головой светловолосая девушка. — Да и, боюсь, у меня есть то, что нужно Валтору, — она подняла ладонь и продемонстрировала подругам перстень с бордовым камнем. — Это же Верум! — изумилась Флора. — Как тебе удалось достать его? И мисс Фарагонда говорила, что нужно... — Без Верума я бы не выбралась из Бездны Теней, Тьма не желала отпускать меня. Но я хочу, чтобы вы сохранили это в секрете. Если мисс Фарагонда узнает, что я забрала кольцо с собой, то заставит меня уничтожить его. А мне кажется, что оно ещё пригодится нам. — Это очень рискованно, — хмыкнула Текна, но в тот же момент широко улыбнулась, — но я с тобой, подруга. Уверена, ты знаешь, что делаешь. — И я не против сохранить твою тайну, только не отходи далеко от нас во время следующего боя, — фея музыки подмигнула первокурснице. — Мы все на твоей стороне, — сказала Флора, а остальные девушки согласно закивали, но тут за дверью послышалась возня. — Девочки, не хочу вас прерывать, но уже обед! — с подносом на руках в комнату зашла темноволосая медсестра. — Лире нужно поесть, а вам зайти к мисс Фарагонде, после чего отправиться на обязательную тренировку. — Да, мэм, — расстроенно пролепетала Стелла, вставая с кровати. — Мы придём к тебе перед отбоем, ладно? — Блум посмотрела сестре в глаза. Лира кивнула и улыбнулась. — Кстати, отвесить тебе шторы? На улице хорошая погода, — поинтересовалась Лейла. Хранительница вздрогнула. — Нет, не стоит... Солнце, оно... Светит прямо в глаза. — Как хочешь, — фея морфикса пожала плечами. — Приятного аппетита, не скучай! Девушки покинули лазарет, а блондинка безо всякого желания принялась за свой обед, рассеянно кивая на предупреждение медсестры о том, что через час ей нужно осмотреть первокурсницу ещё раз. Однако побыть одной до вечера после очередной дозы лекарств Лире не удалось. Без стука в комнату ворвалась Стелла, заставляя первокурсницу вздрогнуть и подскочить на кровати. — Ой, я что, напугала тебя? — изумлённо спросила фея Солнца и Луны, тогда как зашедшая вслед за ней Муза скрестила руки на груди. — Мне так жаль, просто я торопилась сказать тебе, что нас ожидает шопинг! Вернее, не совсем нас и не совсем шопинг... — Офелия сказала нам, что твоя старая одежда полностью испорчена, — пояснила фея музыки. — Поэтому Стелла решила подобрать тебе наряд. — Мисс Фарагонда даже позволила пропустить нам скучнейшую лекцию по технике безопасности, которую Гризельда сейчас проводит в главном зале Алфеи! Она и сама понимает, как важно выглядеть на все сто! — Пойдём, — улыбнулась Муза, подходя к постели подруги, — я её остановлю, если она слишком войдёт в образ. Хранительница усмехнулась и слезла с кровати, но перед открытой дверью остановилась. — Коридор... там так солнечно... — Что плохого в солнце? Оно оказывает благотворное влияние на кожу! — заметила принцесса Солярии. Фея четырёх стихий стояла как вкопанная, боясь сделать шаг вперёд. В лазарете она могла завесить шторы и скрыться от слепящих лучей, но сейчас... "Это будет выглядеть слишком странно с моей стороны, — подумала блондинка, закусив губу. — Мне нужно справиться с этим. Стелла права, это лишь солнце, которое всегда было, есть и будет. Разве не мысли о нём придавали мне сил в Бездне Теней?" Вздохнув, Лира всё же покинула медчасть, оказавшись в залитом солнечным светом коридоре. И тут же её сковал панический страх, заставивший автоматически вцепиться Музе в предплечье. — Эй, всё хорошо? — взволнованно спросила синеволосая девушка, глядя на подругу. — Ты что-то почувствовала? — Я... да, — соврала первокурсница, опуская глаза. — Стало не по себе. Извини. — Можешь не отпускать, если хочешь, — улыбнулась фея музыки. — Я примерно понимаю, что ты чувствуешь сейчас. — Волнение перед обновлением своего повседневного комплекта! — радостно верещала Стелла, которая до этого громко рассказывала, что собирается предложить светловолосой девушке. Лира и Муза, переглянувшись, обменялись усмешками. Фея Солнца и Луны, видимо, не изменится никогда. — Нет, всё не то, — Стелла перебирала вещи и откидывала в сторону ненужные. — Тебе точно не понравилось то розовое платье? — Оно такое... розовое, — скептично отозвалась фея четырёх стихий, стоя за наколдованной ширмой. — Ладно, его длина всё равно не совсем тебе подходила... Вот, я нашла! Смотри, какие джинсы! Помню, ты часто надевала штаны раньше. Блондинка выглянула из-за ширмы и оценивающе посмотрела на белые джинсы, порванные в некоторых местах. Вещь показалась ей действительно хорошей. — Они выглядят здорово! Дай я... Опустив глаза, девушка зажимает рот ладонями от страха: её чёрные штаны ниже колена превратились в скользких рептилий. Одна из них поднимает голову и, шипя, распахивает пасть с рядом маленьких, но острых зубов. — Знаешь, я резко захотела юбку, — прошептала Хранительница, на глазах бледнея; те змеи будто снова живым ковром ползли по полу, и девушке пришлось несколько раз поморгать, чтобы убедиться, что это не так. — Желательно пышную и не особо длинную. — Ты захотела юбку, о Великий Дракон! — радостно завизжала принцесса Солярии. — Этот день настал! Ай момент! Под хохот Музы Стелла извлекла из шкафа упомянутую вещь из красной плотной ткани. — Примерь, уверена, что длина тебе подойдёт. Дрожащими руками Лира застёгивала юбку на талии, радуясь, что девочки не заметили её состояния. Да, Бездна Теней осталась в прошлом, но тени того, что произошло там, не отпускают её, напоминая о себе... — Ну как? — первокурсница, стараясь отвлечься от мрачных мыслей, вышла из-за ширмы. — Идеально! — всплеснула руками фея Солнца и Луны. — В меру пышная, в меру длинная, подчёркивает твои ноги... А наверх наденем белую рубашку, как тебе такой вариант? — Я бы хотела что-то тёмное, — уклончиво ответила светловолосая девушка. — Сюда нельзя надевать тёмное, это испортит... — Стелла, уважай желание Лиры! — Муза грозно взглянула на подругу. — В конце концов, ей решать, что носить. — Ладно-ладно, я поняла, — принцесса Солярии возвела руки к небу. — О Дракон, дай мне сил справиться с этой безвкусицей, которая окружает меня ежедневно... — Стелла!!! — Я думаю, это подойдёт, — тут же выгнула бровь золотоволосая девушка, щёлкнув пальцами. Из груды одежды вылетела тёмно-серая майка со светло-сиреневым ободком. Фея четырёх стихий словила её и, благодарно взглянув на Стеллу, вновь скрылась за ширмой, после чего предстала перед подругами в уже полноценном образе. — С рубашкой было бы лучше, — вздохнула фея Солнца и Луны, — но и так тоже неплохо. — Спасибо тебе большое! — блондинка обняла подругу. — Обращайся, я всегда рада помочь, — лучезарно улыбнулась принцесса Солярии. — Подожди, а что с обувью?! — Думаю, у меня есть пара ботинок на примете, я купила их незадолго до... — Лира замялась, закусив губу. — Давай примерим, — Муза поспешила сгладить ситуацию. — Уверена, они настолько же хороши, насколько самооценка Стеллы. — Эй, ты разговариваешь со всемирно известным дизайнером, коим я обязательно стану в будущем! — насупилась золотоволосая девушка, а феи рассмеялись. — Стелла Франциск, пройдите на тренировочную площадку для проведения занятия с профессором Авалоном! — резко послышалось из-за закрытой двери. — Стелла Франциск, пройдите на тренировочную... — Нечестно! — ахнула фея Солнца и Луны и посмотрела на синеволосую девушку. — Почему я должна идти на тренировку, а ты нет? — Наверное, потому, что ты пропустила вчерашнюю, — подмигнула подруге фея музыки. — Я должна была увидеть Брендона! — начала было оправдываться Стелла, но всё же покинула девушек, когда просьба прозвучала ещё раз. — Ты в порядке? — улыбка тут же сползла с лица Музы, и она обеспокоенно взяла светловолосую девушку за руку. — Выглядишь какой-то бледной, да и солнце... — Мне просто тяжело, Муза, — вздохнула Лира. — Я привыкла к абсолютной темноте, привыкла к тому, что всё, что меня окружает, обман. Я пережила столько кошмаров и столько правдоподобных иллюзий, столько раз путалась в том, где я, жива или нет... Мне просто нужно отпустить это. Осознать, что Обсидиан действительно остался позади, что теперь я здесь, с вами, и больше мне ничего не угрожает. — Тебе всё ещё угрожает Валтор, — фея музыки свела брови на переносице, — как и всем нам. Ему удалось достать второе кольцо и принести хаос на несколько планет. Затем он словно исчез, а пару дней назад мы узнали, что он украл заклинания из Акварелии... Я никогда не думала, что он может стать настолько опасным. — Это и моя битва тоже. Я не могу остаться в стороне. К тому же мне кажется, что он почувствует Верум. Поэтому нет смысла прятаться на Линфее. — Лира, это... это единственная причина, по которой ты не хочешь возвращаться домой? — с запинкой спросила синеволосая девушка. — Есть ещё кое-что, — вздохнула Хранительница, — но я не хочу вдаваться в подробности. Я просто не готова к тому, чтобы вернуться домой и увидеть маму... — Просто подумай, как она скучала по тебе, — Муза посмотрела подруге в глаза и сжала её ладонь, — как она волновалась. Цени то, что вы есть друг у друга. Она близкий тебе человек, она вырастила тебя. Не оставляй её в стороне, навести её как только сможешь. — Хорошо, — сдалась фея четырёх стихий, кивая. — Я сделаю это, как только пойму, что мне это действительно нужно. — Отлично — Муза улыбнулась, — а теперь пойдём и найдём твои ботинки. По пустым коридорам девушки добрались до этажа, на котором размещались квартиры первокурсниц. Лира ощутила некий трепет в груди, когда нажимала на дверную ручку, но успевшая стать родной комната встретила её пустотой и непривычной тишиной. — Где девочки? — тут же спросила блондинка, застыв у порога. — Жаклин вернулась на Акварелию почти сразу, как узнала о нападении, — голос Музы прозвучал сочувствующе. — Она была очень расстроена и подавлена. Её отец пострадал при похищении свитков. А Нова вернулась по настоянию родителей, они не захотели подвергать её такой опасности. Она действительно была готова остаться, но... — Всё хорошо, — Хранительница тяжело вздохнула, но одинокая слеза сбежала по её щеке, — просто я пренебрегала их компанией до исчезновения, а теперь ужасно жалею об этом... — Жаклин и Нова помогали нам с твоими поисками, — фея музыки прошла вперёд и посмотрела подруге в глаза. — Они очень скучали по тебе и делали всё возможное, чтобы найти способ вызволить тебя. Как и специалисты. Мы все очень ждали тебя и хотели, чтобы ты вернулась. Светловолосая девушка всхлипнула, обнимая Музу. Она боялась возвращаться, Бездна Теней внушила ей, что она никому не нужна, что никто не любит её, но, получается, всё в точности до наоборот... И нет слов, чтобы описать, как приятно и как волнующе прорываться сквозь стену чёрных как ночь кошмаров, зная, что по ту сторону есть те, кому ты дорог. — Я напишу им, как только найду свой телефон, — прошептала фея четырёх стихий, — это будет шоком для них, но я напишу. — Они будут рады, я уверена, — синеволосая девушка улыбнулась. — Ну так где у тебя хранится обувь? Феи зашли в спальню Лиры, и та подошла к высокому шкафу, сделанному из светлого дерева. Коробка с чёрными ботинками на танкетке лежала на нижней полке. Надев обувь, первокурсница окинула взглядом свои вещи и с удивлением заметила, что они идеально чистые и выглаженные. — Нова следила за порядком, — пояснила фея музыки. — Она, как и Блум, не верила в то, что ты могла умереть, поэтому содержала все твои вещи в идеальной чистоте. А Жаклин, как и Флора, постоянно плакала и жалела тебя. Блондинка по-доброму усмехнулась. Ничего не изменилось с тех пор, как она исчезла во Тьме. Ничего и никто, кроме неё самой. На верхней полке блеснула золотом яркая лента, которой была перевязана небольшая голубая коробочка в светло-розовые сердечки. Хранительница потянулась к ней рукой, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Это, кажется, было совсем недавно, но в то же время так давно... — Что это? — заинтересованно спросила Муза, заглядывая подруге через плечо. — Подарок для Блум. Я помню, как долго его выбирала, продумывала, что скажу, а теперь, наверное, поздно его дарить... — Не согласна: я уверена, что, если ты его отдашь, Блум будет очень рада, — синеволосая девушка улыбнулась. — Но ведь и свой день рождения ты пропустила. — Правда? — фея четырёх стихий вскинула брови. Она даже не успела поинтересоваться, какое сейчас число и какой месяц... — Лира, я действительно была готова смириться с тем, что ты умерла, — неожиданно начала Муза, чуть понурив голову. — Блум и Нова так яростно утверждали, что ты жива, Стелла и Лейла в принципе их поддерживали, но я... Я уже теряла близких мне людей, поэтому мне было немного проще впустить эту мысль в свою голову. Но в глубине души мне так хотелось верить в то, что ты не сдалась. Что ты борешься и рано или поздно вернёшься к нам. Но шло время, и я... отпустила тебя, — фея музыки горько вздохнула. — Я смирилась с мыслью, что больше не увижу тебя, но вместе с тем мы чувствовали такую вину из-за того, что ты исчезла, из-за того, что мы не могли спасти тебя. Искали везде, где только можно, летали в Леса Вечных Ветров к Марселле, даже обращались к Трём Древним Ведьмам повторно, но это ничего нам не дало. Казалось, что нет никакой надежды, нет способов спасти тебя, словно сама судьба препятствует этому. И поэтому, когда я увидела тебя в медчасти, я не поверила своим глазам. Я не понимала, что чувствую, казалось, что это очередной сон, в котором ты вернулась целой и невредимой... Пускай мы и знакомы не так давно, но я уже полюбила тебя, как сестру, ты стала так дорога мне... — девушка и не заметила, как из её глаз полились слёзы. — Я прошу тебя, береги себя. Мы все что-то теряем на этой войне, но жизнь — слишком большая плата. — Муза... — от переполняющих эмоций Лира мелко подрагивала, но всё же крепко обняла подругу, чувствуя, как начинает щипать в носу. — Я справлюсь. Мы все справимся, больше никто не пострадает. Слышишь? Тебе не придётся терять меня ещё раз. Фея музыки заплакала, прижимаясь к Хранительнице, а та гладила её по волосам и думала о своих словах. Разве имела она право давать такие обещания, когда сама была рождена для жертвы по имя всего измерения?.. Большое, по-весеннему яркое солнце медленно подползало к верхушкам сосен, которые обступили школу для фей со всех сторон. Тёплый ветер гулял по плоской крыше главного корпуса Алфеи, на которой стояла светловолосая девушка, прячась в тени небольшой башенки. Она внимательно и сосредоточенно следила за светилом, которое постепенно скрывалось за линией горизонта. Но на шум перьев, который послышался за её спиной, отреагировала сразу же. — Гаул? — фея четырёх стихий в изумлении приподняла брови, смотря на усмехающегося демона. — Как ты оказался в реальном мире? — Ты ведь просила меня прийти, помнишь? — блондин склонил голову вбок, рассматривая Хранительницу. — А другого шанса у меня не будет ещё несколько лет. — В каком смысле? — задав этот вопрос, Лира тут же ахнула, распахивая бирюзовые глаза: Гаул весь был закован в массивную чёрную цепь с белыми символами, которые вспыхивали при каждом его движении. Но стоило блондинке моргнуть, как ужасное видение исчезло, однако измученный вид демона говорил о том, что оковы скрылись лишь от её собственных глаз. Зато на теле демона стали проступать царапины с чёрной, едва засохшей кровью, и синяки. — Гаул, кто... — Не имеет значения, — парень покачал головой, опуская глаза в пол. — Это моя плата. Я знал, что буду наказан, но таким образом... — Наказан за что? — аккуратно поинтересовалась Хранительница, выходя из тени и делая шаг в сторону демона. — Все мы собственники, Лира, когда дело доходит до чувств, — блондин шикнул, пытаясь поднять руку и потянуться к фее, тогда как она сама подошла ближе и несмело коснулась выступающей скулы Гаула, на которой красовались свежие царапины. Он усмехнулся, потеревшись щекой о её ладонь. — Любим мы или ненавидим, нам хочется, чтобы всё принадлежало нам полностью. И когда мы не можем... — парень резко закашлялся, вынуждая Лиру одёрнуть руку от своего лица. — Впрочем, это того стоило, теперь мы в расчёте. Лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь. Блондинка вздрогнула, вспомнив, почему очутилась на крыше, когда внизу девочки, наверное, уже устроили переполох и ищут её по всей школе. — Мне страшно на свету. Теперь я боюсь света, понимаешь? — девушка обернулась, и последние лучи закатного солнца упали на её бледное лицо. — Но я не знаю, смогу ли заснуть. Мне кажется, что я вернусь туда опять, как только закрою глаза... — Когда-нибудь это пройдёт. Я не стану говорить тебе, что скоро, потому что это не так. Но рано или поздно кошмар отступит навсегда. Лира обернулась к блондину. — Ты мой демон. Пускай я и помогла тебе, позволив занять замок Тьмы, но... Почему ты спас меня? — Я бы рад выкрутиться и сказать, что это был приказ, но нет, — Гаул улыбнулся. — Как видишь, из-за этого мне досталось, и прилично. Безопаснее было бы сидеть в том ущелье да разговаривать с самим собой, но не было бы тебя. — Это из-за Эльмеры, да? Ведь я — её новое перерождение, и ты... — Нет, — блондин нахмурился, перебивая фею. — Сначала я тоже так думал, но потом понял, что она не имеет к тебе никакого отношения. Она была слабой Хранительницей, слабее всех. Теперь она мне противна. Даже то, что я делал ради того, чтобы завладеть её силой, теперь кажется мне низким и омерзительным. Это была самая моя большая ошибка как при жизни, так и после смерти. — Она заперла и тебя, и себя… — А ты меня освободила. Настолько, насколько смогла. Я не могу сравнивать вас, она не стояла с тобой рядом ни разу за свою жалкую жизнь. — Так может, в ненависти вся любовь? — прошептала фея четырёх стихий. — Нельзя ненавидеть и любить одновременно. Это лишь иллюзия, которую придумали себе люди. Если ты способна злиться, но прощать, то это любовь. Если же ты отдала бы всё, чтобы забыть и больше не видеть, если ты готова самолично сделать склеп для кого-то — то это ненависть. В этом мире, Лира, всё очень просто. Поэтому его и любят усложнять. Светловолосая девушка промолчала. Солнце зашло, и, хотя всё ещё было светло, тьма постепенно отвоёвывала свои позиции. В бирюзовых глазах промелькнули и радость, и непонятный страх. Но мышцы её тела непроизвольно расслабились, и это не укрылось от глаз демона. — Почему ты вернулась в Алфею? Хранительница в немом вопросе выгнула брови, неуверенно ответив: — Я подумала, что это будет правильнее всего. Не могла же я посреди ночи прийти домой... — Нет, Лира, я не об этом, — Гаул серьёзно посмотрел на девушку. — Почему ты решила, что после всего пережитого сможешь сражаться на стороне Света? От удивления фея четырёх стихий лишь распахнула глаза, не в силах что-либо сказать. Блондин же ощутил, как внутри разливается сладкое и давно забытое тепло, такое желанное и отрадное, что табуны мурашек бегают по телу. — Так почему ты, боясь света, хочешь вернуться в армию добра? — продолжил он, плетя невидимые нити вокруг растерянной первокурсницы. — Ты ведь знаешь, что Хранитель нейтрален. Почему бы тебе не перейти хотя бы в Облачную Башню? В полутьме тебе будет намного комфортнее, а... — Гаул, остановись! — воскликнула Лира, зажмуриваясь и опускаясь на колени. — Что ты такое говоришь? Я не стану ведьмой, я фея с полным превращением! — Это для настоящих фей оно полное, а для тебя — нет, — пересиливая боль, демон присел рядом с блондинкой. — Твоё полное превращение вовсе не осыпано блёстками и не покрыто разноцветной тканью. Ты воин, Лира, а не фея. Так почему бы тебе не стать воином с оружием в руках, а не с баночкой волшебной пыльцы? Хранительница молчала, упорно глядя в пол. Слова блондина были словно громом среди ясного неба, но отрицать то, что в них была доля правды, девушка не могла. Она в любом случае будет сражаться за Равновесие, так какая разница, где ты учишься магии?.. Гаул считывал сомнения феи с её лица и едва сдерживал торжествующую улыбку. Как и любой демон, он умел искушать, но так давно у него не было возможности сделать это... Конечно, Лира никогда не передаст Ключ Экьюлибрио кому-то постороннему, но зато сила и влияние блондина на девушку окрепнут и возрастут. Всё же лучше быть демоном ведьмы, чем мечтательной феи. Внезапно он почувствовал, как кольнуло изнутри. Парень нахмурился и перевёл взгляд на блондинку, которая всё ещё была полна сомнений. Конечно, он мог повлиять на её решение прямо сейчас, но решил сделать кое-что другое. То, что спонтанно пришло на ум, стоило ему вспомнить одного пугливого волка, который перед своей смертью вспомнил о храбрости. — Давай я дам тебе другой повод для размышлений на ночь глядя, — увидев, что Лира заинтересованно посмотрела на него, демон продолжил: — Что, как ты думаешь, случится после того, как ты умрёшь? — Прекрасная тема, — хмыкнула фея. — Ты ведь знаешь, что какое-то время тебе потом придётся курировать нового Хранителя? — Ещё одного ничего не понимающего ребёнка... — светловолосая девушка опустила глаза, вспоминая, как сложно ей было разобраться со своим предназначением. — Бесконечная череда событий, один за одним, — блондин согласно кивнул. — Но сейчас ты жива. Наслаждайся этим. Поверь мне, покоя после смерти не будет. Ты молила об этом в Бездне Теней, но там, по ту сторону этой жизни, всё ещё сложнее. Разница в том, что сейчас ты можешь решать, что тебе делать. А потом решать будут за тебя. — Гаул, кто за всем этим стоит? — серьёзно спросила фея четырёх стихий. — Тот, кто прячется в тени, — демон притянул Хранительницу к себе и на секунду уткнулся носом в её волосы. — Так же, как и ты теперь. Я буду скучать по тебе, принцесса. Он поднялся с тёмной поверхности и, гремя цепями, пошёл к краю. Лира же, словно очнувшись ото сна, бросилась за ним. — Постой! — она вцепилась в рукав чёрной рубашки, смотря в удивлённые глаза Гаула. — Куда ты уходишь? И почему ты вообще это делаешь? — Тебе лучше не знать, куда, — невесело хмыкнул блондин. — Но если вдруг попадёшь внутрь Ключа, то найдёшь меня сама. Я буду рад увидеть тебя. — Не уходи... — прошептала девушка, чувствуя, как демон высвобождает свою руку. — Пожалуйста, останься со мной... — У тебя новый способ обольщения? — Гаул из последних сил улыбнулся, становясь на ограждение. — Отлично выходит. Только не вздумай говорить такое Валтору, он тебя не поймёт. — Валтору? — блондинка вздрогнула, услышав имя тёмного мага. — Ты удивишься, но не один я решил стать героем во имя тебя, — усмехнулся демон. — Впрочем, скоро ты и сама всё узнаешь. Удачи тебе, красавица. И постарайся помнить меня. Я-то тебя не забуду. Гаул напоследок улыбнулся фее и, прикрыв глаза, сделал последний шаг вперёд. Лира вскрикнула и бросилась к краю крыши, но внизу никого не было. Демон бесследно исчез, словно его здесь и не было. Холодало. Весной вечера редко бывают тёплыми, но зато полнятся ароматами трав и цветов, свежести и молодости. Лес таит в себе очарование новой жизни, птицы не смолкают до поздней ночи. Весна обещает второй шанс, дарит надежду на возрождение. Весна обманчива, но настолько сладка и прекрасна, что мы ей это прощаем. Светловолосая девушка неторопливо гуляла по территории школы, опустив глаза на землю, покрытую ярко-зелёной травой. Она всё ещё пыталась привыкнуть к краскам этого мира, хотя так долго надеялась их увидеть. Небо постепенно темнело, голубой становился глубоким синим, но Лира не спешила возвращаться в корпус. Столкнувшись на лестнице с Флорой, она кратко объяснила ей, что хочет прогуляться одна. Фея природы, судя по всему, позаботилась, чтобы так и было, потому что уже больше часа Хранительницу никто не беспокоил. Она, будто призрак, бродила по узким каменным дорожкам, стараясь дышать глубоко. Но постоянно начинала задыхаться, словно воздуха для неё было слишком много. Гаул ушёл. Спрыгнул с крыши, гремя цепями и пугая своими ранами, потому что совершил жертву ради неё. Блондинка всхлипнула, утирая слёзы рукой. После того, как демон помог выбраться ей из Бездны Теней, она смогла себе признаться, что он симпатичен ей, что дорог в какой-то степени. А сейчас она его потеряла в обмен на свою свободу. После пережитого он казался единственным, кто мог бы её понять, но исчез, снова оставляя фею четырёх стихий одну. Совсем одну со своими страхами и сомнениями.

Поднялся ветер, развевая края юбки, носить которую так непривычно.

Конечно, она думала над его словами. Но Облачная Башня?.. Нет! Она не станет ведьмой только потому, что впустила Тьму в свою душу. Ей не захотелось делать гадости, не захотелось вредить другим во благо себе, не захотелось позволить темноте развиваться, вырасти и окрепнуть. Это значит окончательно сломаться. Но если так, то почему он это вообще предложил? "Гаул ведь демон, — про себя усмехнулась девушка, — ему было бы проще, будь я ведьмой. Наверняка окреп бы тот замок, а он вместе с ним". Но другое не давало ей покоя, другое заставляло кусать губы и впиваться отросшими ногтями в ладони. Её сердце сжималось, при мысли об этом она глубоко и часто дышала, порываясь вернуться к девочкам и попросить совета, но каждый раз останавливала себя, зная, что пожалеет позже о своём решении. Это было слишком личным, это принадлежало лишь ей. Её собственный крест, который ни в коем случае нельзя взваливать на чужие плечи. — Лира! Хранительница вздрогнула и обернулась, в душе совершенно не желая себе какой-либо компании для этой прогулки. — Я тебя всюду искала, — Блум улыбнулась. — Офелия сказала, что тебе нужно принять лекарства и ложиться спать. — Я не хочу спать, — чуть ли не оскалилась блондинка, выражая своё недовольство, — и пить таблетки тоже не хочу. Я прекрасно себя чувствую. — Всё нормально? — принцесса Домино тут же обеспокоенно вскинула брови. — Нет, — фея четырёх стихий вздохнула, поднимая глаза на тёмное небо, — далеко не нормально. Даже дня не прошло, как я здесь, а столько всего случилось... И я понимаю, что это лишь начало, Алфея ведь не умеет жить спокойно, — первокурсница грустно улыбнулась, закусывая губу. — Эта школа словно магнит для происшествий. Все злодеи стекаются сюда, все важные события происходят здесь, сам мир как будто крутится лишь вокруг одной Алфеи. Рыжеволосая девушка решила промолчать частично из-за удивления, а частично из-за того, что прозвучавшие слова были правдой. — Вот и сейчас, — продолжала Лира, закладывая прядь волос за ухо, — мы вынуждены защищаться. Мы всегда защищаемся, как Облачная Башня или Красный Фонтан. Все тёмные маги и существа словно считают своим долгом напасть на нас, попытаться похитить заклинания, кодекс, или же просто насладиться битвой... Но почему опять Алфея? — Потому что она самая лучшая, — уверенно сказала фея Огня Дракона. — Нет же, ты не понимаешь, — Хранительница отрицательно покачала головой. — Дело не в том, кто лучший, а кто худший. Дело в том, что мы способны сражаться, что школа способна восставать из пепла. Неинтересно играть с теми, кто сдаётся. Истинная награда — настоящий бой с достойным противником. Поэтому мы все здесь. Но сколько ещё нам придётся доказывать этому миру нашу силу? Блум растерянно посмотрела на сестру, не зная, что сказать. Она была обескуражена таким поведением светловолосой девушки и чувствовала, как она изменилась за месяцы, проведённые в Бездне Теней. Тьма наложила на неё свой отпечаток, но это испытание дало то, чему обычные феи учатся очень долго. — Ты стала мудрой, Лира, — Блум посмотрела первокурснице в глаза. — И ты всё ещё способна принимать правильные решения, которые характеризуют сильных людей. Поэтому ты осталась здесь, хотя могла вернуться домой. Дело ведь вовсе не в Веруме и не в том, что ты подвергла бы свою маму опасности. Дело в тебе, в том, кто ты есть. Да, ты изменилась, но не в корне. Ты всё ещё благородная и жертвенная девушка, на которую можно положиться в самом опасном бою. Та, кто не бросит своих друзей несмотря ни на что. И я горжусь тем, что ты моя сестра. Я безумно рада, что мы нашли друг друга в этой огромной Вселенной, что мы вместе и что мы можем попытаться вернуть к жизни нашу планету. Но сначала нужно победить Валтора... — Блум, — блондинка неожиданно прервала воодушевлённую принцессу Домино, — почему ты сражаешься? — Что? — рыжеволосая девушка в непонимании выгнула брови, но потом тут же нахмурилась. — Почему ты сражаешься? — спокойной повторила Хранительница, смотря сестре прямо в глаза. — Почему ты боролась с Трикс, с Даркаром, почему сейчас сражаешься с Валтором? — Трикс хотели отнять мой Огонь Дракона, я обязана была им отплатить, остановить их, пока они не захватили весь мир. Лорд Даркар тоже пытался сделать нечто подобное, но с помощью Реликса. Он нападал на Поселение пикси, на Красный Фонтан, Трикс подстерегали нас в Облачной Башне, а потом он заколдовал меня и заставил выкрасть кодекс Алфеи... — фея Огня Дракона отогнала подступающие к глазам слёзы. — Как после всего этого я могла остаться в стороне? А Валтор и вовсе убил моих родителей, нападал на Домино, его создали Три Древние Ведьмы, в конце концов! — Ты борешься за саму себя и за свою семью, — сделала вывод Лира. — Но, Блум, я не училась здесь. Трикс и Даркар ничего не сделали мне, как и Валтор, пока я не вступила в бой. Зачем сражаюсь я? — Но как?! — воскликнула Блум, и в её глазах заплясал яростный огонь. — Ты сражаешься за всех нас, за победу над Злом, за мир в Волшебном Измерении! — Я знаю, — светловолосая девушка грустно улыбнулась, касаясь ладоней сестры и сжимая их. — И я делаю это потому, что у меня нет выбора, ведь я рождена для этого. Но если бы у меня не было Ключа Равновесия, не было бы этой древней силы, то зачем бы я сражалась? Зачем бы я жертвовала собой, зачем бы я летала с одной планеты на другую в поисках заклинаний для борьбы? Девочки, которые остались здесь, по-настоящему смелые. Но это не их битва, Блум. Мы не знаем, станет лучше или хуже, если Валтор достигнет своей цели. Я не защищаю его, я лишь пытаюсь понять, кто я. — Ты фея Алфеи, наша подруга и моя двоюродная сестра! — принцесса Домино почувствовала, как по щекам текут слёзы; она решительно не понимала, зачем первокурсница говорит всё это и что она хочет сказать этими рассуждениями. — Я не фея, я воин, — Лира повторила слова Гаула. — Но да, я ваша подруга и твоя сестра. И поэтому я сражаюсь с вами. — И всё?! Разве нет других причин, по которым ты должна остановить Валтора?! — Есть. Дисбаланс, который он вызвал своими действиями. Но это ещё один мой долг по праву рождения. А больше причин желать ему смерти у меня нет. — Лира, как ты можешь?.. — рыжеволосая девушка расплакалась, вырывая свои руки из ладоней феи четырёх стихий и прикладывая их к дрожащим губам. — После всего, что ты пережила из-за него, как ты можешь такое говорить?! — Просто это правда, — пожала плечами Хранительница, касаясь золотого ключа на груди. — Только и всего. Чёрные тени деревьев устроили причудливую игру на стене, сливаясь и разделяясь, словно показывая настоящее театральное представление. На улице слабо светили две луны Магикса и фонарь, разбавляя ночной мрак. Холодный ветер проникал в лазарет через открытую форточку, бережно скользя по обнажённым бледным рукам светловолосой девушки. Которая стеклянными глазами смотрела в потолок, находясь глубоко в своих мыслях. Блум убежала в слезах, чуть ли не задыхаясь от нахлынувших эмоций. Лира понимала, что чувствовала фея Огня Дракона, но о сказанном не жалела. Ей надоело не иметь своего мнения, надоело плясать под чужую дудку, словно безвольная марионетка в руках умелого кукловода. Она должна наконец обрести гармонию мыслей и действий, почувствовать равновесие внутри себя самой. И после этой беседы, пускай сердце её и сжалось при виде расстроенной сестры, она вздохнула глубоко и с облегчением, словно тяжёлая каменная гора враз рухнула с её плеч. Она сделала первый важный шаг на пути к себе самой, к той, кем она является на самом деле. Но не только высказанные мысли, которые носили чуть ли не запретный характер в Алфее, беспокоили Хранительницу. Перед её глазами также стоял высокий светловолосый демон, закованный в цепи, избитый, но улыбающийся. В этот раз он боялся позволить себе лишний раз прикоснуться к фее четырёх стихий, и это от неё не укрылось. Но почему? Почему обычно такой наглый и смелый, уверенный в себе Гаул сегодня лишь напоследок прижался к ней, прощаясь явно на долгое время? Кто вынуждает его делать это? Кто нанёс ему так много ран, кто причинил столько боли, кто запретил ему появляться? Как много было вопросов, но ответов или хотя бы догадок... Лира перевернулась на бок, сжимая в ладонях край одеяла. Она никого не помнила. Прокручивала в голове всех, кто вставал на её пути, помогал или же мешал, но связи не видела. Если только... Она распахнула глаза, вспоминая дни, проведённые в Лесах Вечных Ветров. Воспоминание, которое дал ей демон за поцелуй... Там тот парень с кудрявыми светлыми волосами, лица которого она не помнит. Он вернул её домой, когда она в очередной раз заигралась и чуть не пропала в Непроходимой Чаще. Получается, спас её, когда она была ребёнком... Внезапно в голове первокурсницы всплывает ещё одно воспоминание, тяжёлое и болезненное, но... Это было, когда девочки отправились в сокровищницу Агамеда. Текна придумала способ узнать дорогу, а Блум попыталась усилить магию Хранительницы Огнём Дракона. Тогда она потеряла сознание, но душой осталась в той пещере, окружённая древним пламенем. И там был он, тот блондин, который указал правильное направление и отругал её за это заклинание... Получается, спас снова? Но кто же это? Лира вздохнула, закусив губу. Конечно, она понимала, что не узнает этого, пока таинственный незнакомец сам не захочет выйти из тени. Выйти из тени... Сердце застучало быстро и громко, словно бубен, а девушка подскочила на постели, бегая глазами по комнате. — Гаул, кто за всем этим стоит? — серьёзно спросила фея четырёх стихий. — Тот, кто прячется в тени, — демон притянул Хранительницу к себе и на секунду уткнулся носом в её волосы. — Так же, как и ты теперь. — Это ты... — едва слышно прошептала волшебница, касаясь холодного Ключа. — Это ты всё контролируешь, ты всем управляешь... Но кто ты? Внезапно глаза начала застилать тёмная пелена. Едва блондинка коснулась вмиг отяжелевшей головы, как сон окутал её, заставляя сомкнуть веки и безвольно упасть на кровать. *** Было очень темно и очень холодно. Кажется, это была поздняя осень, октябрь или ноябрь. Влажный и туманный лес пах пряной листвой, мокрой землёй и... смертью. Лира сразу поняла это, потому в страхе обхватила себя руками, оглядываясь. Это сон, очередной кошмар, но ужасно реалистичный, словно... Словно фрагмент прошлого, о котором она давным-давно забыла. Голые ветви деревьев шумели на колючем ветру, и светловолосая девушка подрагивала на холоде, однако осмелилась сделать шаг вперёд. И очертания леса показались ей знакомыми. Не хватало лишь демона-волка, который не раз устраивал бои за её воспоминания. — Это всегда происходило здесь, на одном и том же месте... — прошептала фея четырёх стихий, узнавая выжженную поляну, поваленную берёзу и высокую ель, гордо стоящую чуть поодаль. — Но раньше я не замечала этого. И те засохшие цветы, целый луг... Получается, он где-то в глубине леса. Но почему я снова здесь? Разумеется, она знала ответ. Она задала много вопросов перед сном, и, видимо, Ключ Экьюлибрио решил на них ответить. Но каким образом? Хранительница глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь. Это лишь сон, который рано или поздно закончится. А сейчас она должна узнать, что же происходит у неё за спиной и кто решает, чему быть, а чему нет. Она долго идёт вперёд, пробираясь через колючие заросли и плотно растущие деревья-великаны. Этот лес точно существовал когда-то, ведь настолько натуральный и продуманный макет вряд ли можно было создать. Получается, кто-то внутри неё помнит это место в деталях и не устаёт показывать снова и снова. Но почему? Лира боится и жаждет ответа одновременно. Она никогда не касалась этой тайны, кажется, даже в детстве, обхватывая руками шею незнакомца, не была так близка к нему. Сейчас она уже не сомневалась, что это он стоит за всем, что ему принадлежит истинная власть. Но этот мрачный лес, меж старых деревьев которого летает запах смерти, вызывал тревогу, разгорающуюся всё больше с каждым мгновением. Девушке казалось, что она перешла порог дозволенного, вступила на чью-то сугубо личную территорию, пытаясь залезть глубоко в душу чужому человеку. Однако... человеку ли? Он ждал её. Стоял спиной к тропинке, по которой она несмело пробиралась к двум вековым дубам, а сам, сведя брови на переносице, смотрел на бурую от крови землю. За столько лет он не научился с равнодушием взирать на место своей смерти. Он не знал и сам, почему решил показать ей, дать понять, кто он. Может, из-за Гаула, а может, из-за Валтора. Кай скривился, вспоминая уверенного в себе и хладнокровного мага, который с такой лёгкостью касался феи четырёх стихий, смотрел на неё со скрытым желанием и... То, как он поцеловал её тогда, забитую в угол, испуганную и ослабленную... То, как она потом металась в панике, как выпрыгнула из окна, чтобы просто перестать страдать от содеянного... Конечно, блондин спас её тогда. Более того: отомстил этой мерзкой троице, благодаря которой Хранительница и оказалась в захваченной школе ведьм. На некоторое время он позволил себе овладеть её телом, выпустить реальную силу, указать врагам на их место и напомнить демону, что он здесь не один. Кай, конечно же, знал, что Валтор с самого начала догадывался о его существовании. А потом ещё и вздумал наведаться к этой отшельнице... Блондин ухмыльнулся, скрещивая руки на груди. Марселла никогда его не любила, проклинала с самого начала, а когда убили Амелию, и вовсе сошла с ума от ненависти. И Лире пыталась что-то говорить о нём, но нынешняя Хранительница любила его, правда, лишь как артефакт. Будучи младше, она долго могла рассматривать его в свете солнца, проводя пальцами по надписям на золотой поверхности. Сейчас такие же золотые глаза Кая прикрылись, и он вспомнил, как ребёнком любил воровать у смотрительницы связку ключей и перебирать их подолгу, изучая каждый. Возможно, поэтому жизнь сыграла с ним такую шутку в итоге? Конечно, он не смог бы и при большом желании обмануть себя таким образом. Виноват в его бессмертии и могуществе был лишь один человек, который поставил идею выше семьи. И поплатился за это. Она увидела его издалека. Затряслись руки, онемели ноги, сердце начало отбивать бешеный ритм, от лица вмиг отхлынула кровь, и девушка остановилась, надеясь на то, что незнакомец пока её не услышал. Она почувствовала. Магия, древняя и сильная, способная вершить судьбы и менять ход великих войн; магия, способная едва гореть и вспыхивать дьявольским пламенем, поглощая всё на своём пути; магия, дарующая своему обладателю благословение и проклятие, была сосредоточена в этом статном светловолосом парне, который без движений стоял напротив двух вековых дубов. Он был её носителем, стражем и источником одновременно. Он был куда больше Хранителей и, казалось, больше самой магии Равновесия. Лира едва дышала, смотря на незнакомца, и боролась с желанием подойти к нему. Она внезапно почувствовала ещё и сильную связь между ними, кажется, сильнее даже, чем между братьями и сёстрами. Девушка глубоко, но рвано вздохнула, слыша, как часто бьётся её сердце. Она должна. Ей очень страшно, но вместе с тем она уверена, что не пострадает, что блондин не причинит ей вреда. Пускай она и не знает, кто он, но почему-то полностью доверяет ему, и кажется, что доверяла всегда... Тряхнув головой, фея четырёх стихий всё же набирается смелости и делает несколько шагов вперёд, выходя на открытое пространство. В тот же момент незнакомец оборачивается к ней, и его глаза вспыхивают белым пламенем. Лира распахивает глаза и видит, что оказалась в холле богато обставленного особняка. Блондинка непонимающе хлопает глазами, ведь последнее, что она помнит, — яркая вспышка, а позже какой-то непонятный шум, словно... Словно тот калейдоскоп, в узорах которого скрывались бесчисленные моменты её и не её прошлого. Только вот эти воспоминания вряд ли принадлежат ей или её энергетическому близнецу. Получается... — Господин, где вы? — с лестницы быстро и шумно спустилась полная женщина в простом коричневом платье и белом фартуке, видимо, служанка. — Господин, хватит прятаться от меня, вы уже взрослый юноша! Женщина, заглядывая за каждый угол, минула первокурсницу, скрываясь в другой комнате, и Хранительница поняла, что здесь она лишь немой наблюдатель. Пожалуй, так даже проще. Нужно лишь смотреть и пытаться понять, что тебе хотят сказать... Плотные золотые шторы зашевелились, и из-за складок явно дорогой ткани показалась светловолосая макушка мальчика лет четырнадцати. Он усмехнулся, явно довольный тем, что провёл служанку, а потом бесшумно вылез из своего укрытия и направился в сторону одной из дверей. Фея четырёх стихий, на секунду замерев, тут же двинулась за ним. Мальчик спустился вниз по деревянной лестнице и замер, вцепившись ладонью в перила. Лира же выглянула из-за его плеча и увидела мастерскую: в печи горел огонь, на стенах висели образцы оружия и различных орудий труда, в углу помещения размещался большой шкаф, полный различных металлов. В центре комнаты стоял массивный стол, за которым сидел светловолосый мужчина крепкого телосложения. В руках он держал желтоватый лист бумаги. — Папа! — мальчик наконец осмелился позвать отца, и тот вздрогнул, оборачиваясь. — Кай, почему ты не спишь? — Я не хочу. А что это? — парнишка спрыгнул со ступенек и приблизился к мужчине, а Хранительница начала чувствовать необъяснимое волнение. — Письмо от... знакомого, — уклончиво ответил кузнец, снова пробегаясь глазами по строчкам. — Просит помочь меня изготовить артефакт. — Ключ? — мальчик заглянул в письмо, и глаза его вожделенно уставились на первичный эскиз. Светловолосая девушка ахнула, смотря на сына и отца не моргая. Конечно, это могло быть и что-то другое, но стали бы ей это показывать? Очевидно, что это кузнец, создавший Ключ Экьюлибрио. Тот, о котором ей говорили в Золотом Королевстве, из металла которого артефакт и был сделан. Но мальчик... причём здесь он? Внезапно картинка угасла, словно кто-то выключил свет, и блондинка вскрикнула, начиная вертеть головой по сторонам, однако в следующее мгновение темнота вокруг неё начала окрашиваться в тёмно-зелёный, грязно-жёлтый и оранжевый. А спустя пару секунд фея четырёх стихий уже стояла в осеннем парке, чувствуя запах сырости и пряной и в основном уже опавшей листвы. Такой же, как и в том лесу... Она обернулась и увидела большой трёхэтажный дом, и окна его первого этажа скрывали от посторонних глаз золотые занавески. Видимо, это тот самый особняк, в котором она очутилась сначала. Но почему ей кажется, будто он как-то обветшал?... — Господин! Господин, ну где вы опять?! Массивные двери распахнулись, и на крыльце показалась всё та же полная служанка, однако постаревшая, прячущая седые волосы под белым чепцом. — Господин, ну что же вы!.. Лира растянула губы в улыбке. Очевидно, тот мальчик так и не изменился. Но прячется уже не за шторами. Справа послышался вздох. Хранительница вздрогнула и повернулась, удивляясь, как раньше не заметила устроившегося на покрывале парня. Но тут... она почувствовала, как ускорилось её сердцебиение, как кровь отлила от лица и как затряслись ладони. Это ведь он! Та же белая рубашка с вырезом на крепкой груди, те же чёрные штаны из плотной ткани, те же светлые кучерявые волосы... Незнакомец поднял глаза, смотря на приближающуюся к нему служанку, и первокурсница увидела, какого они насыщенного золотого цвета, прямо как... Мысль показалась ей страшной и глупой, и она поспешила отбросить её, сосредотачиваясь на книге в руках блондина. Древний язык, очень древний. Но ей кажется, что она может понять некоторые слова... — Господин! — недовольно вскрикнула служанка, смотря на до чёртиков спокойного парня, который возмужал и изменился в лице. — Я вас всюду ищу! — Зачем? — равнодушно спросил тот, возвращаясь к чтению. — Потому что... Вы что, поднимайтесь, земля же холодная, вы без плаща даже, а Хейльт ныне! — Хранительница не особо поняла, что имела в виду женщина, но на улице и правда было довольно прохладно. — Мне тепло, — фыркнул блондин. — Так что ты хотела? — Господин приказал позвать вас аль как с час назад, но я вас нигде не могла сыскать, что же вы... — Что ему от меня нужно? — парень вмиг стал серьёзным и отложил книгу, поднимаясь на ноги. — А мне он что, кажить? — насупилась служанка. — Он же как сел за свой стол с тем металлом, так и встаёт только поесть, и то я ему ношу уже... Кай нахмурился, прикусывая губу, и от женщины это не укрылось. Она подошла к нему и заботливо погладила по плечу, ласково говоря: — Господин, идите... А не то отец ваш злиться начнёт, вы же знаете... Блондин кивнул. — Занеси это в дом, пожалуйста. И сделай мне чаю, после я пойду в библиотеку. Парень быстрыми шагами направился к дому, и светловолосая девушка, опомнившись, последовала за ним, едва поспевая на своих высоких ботинках и периодически наступая в грязь. В доме он пошёл по уже знакомому Лире пути, однако в мастерской всё существенно изменилось. Повсюду лежали чертежи и различные инструменты, воздух был спёртым, огонь в печи еле горел, и всё помещение освещали лишь несколько свеч, стоящих на столе. За ним сидел мужчина, на котором годы оставили слишком явный отпечаток: лицо осунулось и покрылось редкими, но глубокими морщинами, светлые волосы стали седыми, взгляд — каким-то болезненным и блестящим. Он набрал лишний вес, чуть сгорбился, но руки — только руки оставались такими же сильными и ловкими, и было видно, что он работал ими постоянно. — Вы хотели видеть меня, отец? — неожиданно холодно обратился к родственнику блондин, приподнимая брови и останавливаясь на лестнице. — Да... посмотри на него, — глаза старика загорелись каким-то нездоровым огнём, и он указал сыну на золотой предмет, едва поблёскивающий в слабом свете свеч. — Иди же сюда, посмотри, он наконец-то закончен! Кай без энтузиазма спустился и взглянул на резной и красивый ключ, который уже совсем скоро станет одним из величайших артефактов Волшебного Измерения. — Отец, вы десять лет работали над ним, — устало заметил парень, смотря на находящегося в явной эйфории старика. — Когда заказчик заберёт его? — Они были заняты... Здесь, в этом сравнительно небольшом ключе, уже столько силы... Все четыре элемента природы, древние руны на передачу волшебства, в эту клетку потом сядет сам Феникс!.. Но я ещё не закончил его. И ты, мой сын, мне в этом поможешь. Ты должен мне помочь, слышишь?! Кай вздрогнул, с непониманием смотря на отца. — Как я вам помогу? Я не кузнец и не ювелир, даже гравировку сделать не могу... — Понимаешь, он будет очень сильным, — мастер стал говорить быстро и едва слышно, словно в бреду, касаясь золотого изделия. — Таким сильным, что за ним будут охотиться до скончания веков все, кто захотят получить его силу и его власть... Но он будет принадлежать лишь одному, избранному Высшими Силами, Судьбой, тому, кто сможет удержать это могущество и продлить существование нашего мира... Но он будет лишь временным хозяином, потом появятся другие... И, возможно, он будет глупым. Я недавно об этом подумал. Представляешь, что случится, если Судьба выберет глупца? Немыслимо...— старик медленно поднялся со своего стула и направился к печи, подбрасывая туда поленья. — А если он захочет власти? Он подчинит себе весь мир или уничтожит его! Нет, такого нельзя допустить, нельзя... И Дейморвалес со мной согласен. Лианн пока ничего не знает, но она светлая, зачем ей... — Дейморвалес?! — вскрикнул блондин, прожигая отца яростным взглядом. — Ты что, выполняешь заказ тёмного лорда? Отец, ты сошёл с ума! — Напротив! Они хотят создать идеальное оружие, чтобы подарить этому измерению идеального стража. Они назовут его Хранителем и благословят Тьмой и Светом. Ты можешь представить, как он будет силён? Но нужен тот, кто укажет ему предназначение и убережёт от ошибок. Тот, кто будет с ним от начала и до конца, а потом и с его последователем, и так до скончания веков... И им станешь ты. Лицо парня вытянулось, и он даже приоткрыл рот от удивления, замерев под явно нездоровым взглядом своего отца. А тот, не замечая состояния сына, восторженно продолжал: — Ты станешь душой этого артефакта, его сущностью. Всё могущество и вся сила будут принадлежать и тебе тоже. Я подарю тебе вечную жизнь, вечную магию, которая сильнее всего существующего! И ты... — Нет! — резко оборвал его Кай, сводя брови на переносице и скалясь. — Я не стану частью этого куска металла, не впутывай меня в это! Я не доверяю тёмному лорду, а Лианн... — Ты влюблён в неё с детства, так почему бы не обратить на себя её внимание? — хитро сощурился старик, ещё более походя на сумасшедшего. — Она будет благодарна тебе, и возможно... — Ты осознаёшь, что ты говоришь?! Ты предлагаешь мне стать частью артефакта, то есть умереть! — Обрести вечную жизнь, как ты не понимаешь! — резко закричал мастер. — Ты станешь могущественным духом самого сильного в измерении артефакта, твоя магия сравнится с Огнём Дракона! Кай учащённо дышал, сжимая кулаки. А за его спиной, всё ещё стоя на лестнице, так же часто дышала Лира, прижав ладони к колотящемуся сердцу. Неужели всё было так жестоко и цинично, так... грязно. Столетия минули, а люди ни капельки не изменились. Но неужели он... — Хорошо, — неожиданно успокоился старик, снова садясь за стол. — Раз ты не хочешь, то ступай. Занимайся своими книгами или что ты там делаешь... Оставь меня. Блондин замер, но потом отвесил отцу поклон и ушёл, хлопнув дверью. Фея четырёх стихий же осталась стоять на деревянных ступеньках, стараясь восстановить дыхание. Мастер отложил ключ и неожиданно взялся за перо, начиная что-то торопливо строчить на помятом листе бумаги. Наблюдая за резкими движениями сильной руки, светловолосая девушка осознала, что ей нужно найти парня, и покинула помещение. Она слабо понимала, что происходит, но чувствовала, что это в корне изменит её представления о Ключе Экьюлибрио и его создателях. Лира нашла Кая не сразу. Она бродила по большому особняку где-то полчаса перед тем, как ей удалось обнаружить библиотеку. Там блондин сидел прямо на полу, спиной прислонившись к высокому книжному шкафу. Его глаза были закрыты, он глубоко и часто дышал, а в руках сжимал книгу в тёмно-зелёном переплёте. На длинном круглом столе дымился в серебряной кружке травяной чай, но парень, судя по всему, и не прикоснулся к напитку. Хранительница понимала, почему. Если бы ей Сэверия предложила умереть во имя какого-то там ключа, она бы из дома сбежала. Смелости остаться у неё бы точно не хватило. Кай продолжал сидеть без движений, только грудная клетка вздымалась раз за разом. И Лира, не совсем понимая, что она делает и почему, приблизилась к нему, присаживаясь рядом с ним на колени. Разумеется, она помнила, что это лишь фрагменты прошлого, но ей захотелось хотя бы так поддержать парня. Она потянулась ладонью к его руке и с удивлением обнаружила, что может коснуться его, однако сам Кай на это не отреагировал. Тогда блондинка, осмелев, обняла его за широкие плечи и взглянула на его лицо, но оно оставалось таким же бледным и неподвижным. Внезапно дверь в библиотеку с тихим скрипом отворилась, и Лира вмиг отстранилась от блондина, вскакивая на ноги. В помещение зашла молоденькая служанка с тёмными волосами и скромно опущенной вниз головой. — Господин, матушка передаёт, что близится ужин. — Я не голоден, Тея, — едва слышно сказал парень, не открывая глаз. Брюнетка же осмелилась посмотреть на своего господина, и фея четырёх стихий узнала этот взгляд. Так Жаклин смотрела на специалиста с пятого курса и Нова на профессора Палладиума. Этот взгляд означал любовь, страстное обожание, но запретное и потому тщательно скрываемое. — Господин, вам нужно... — Кай открыл глаза, и девушка, пойманная за разглядыванием блондина, начала заикаться. — П-поесть... — Тея, — мягко, но серьёзно начал парень, — я не голоден. Так и передай Жанне. — Х-хорошо, — послушно кивнула служанка и, подобрав полы длинного платья, выскользнула из библиотеки. Блондин тяжело вздохнул, провожая её взглядом. — Дурёха, — прошептал он, но злобы в его голосе не было. — Хотя... чем я лучше. Первокурсница не сразу догадалась, что он имел в виду Лианн, о которой говорил его отец. Она помнила, что Ключ Экьюлибрио создали демон и фея. И если таинственный Дейморвалес, к которому парень испытывал неприязнь, был демоном, то Лианн, получается, феей, как и сама Лира. Внезапно в голове появилась догадка: демон и фея, которые вместе создают артефакт и, вполне возможно, любят друг друга... Не потому ли Кай недолюбливает Дейморвалеса, что тот завоевал девушку, к которой он испытывает сильное чувство уже столько лет? Окружающий мир снова начал меркнуть, но это длилось лишь несколько секунд. А потом за окном стемнело, завыл ветер, и послышался лязгающий стук. Блондин, успевший задремать, распахнул глаза и бросился к окну, в следующий момент сжимая кулаки. Костяшки его пальцев побелели, и Лира вмиг ощутила острое беспокойство, подходя в окну. На дороге перед особняком появилась чёрная карета, запряжённая двумя чёрными лошадьми на высоких ногах. Тея, выбежавшая встречать поздних посетителей, кланялась чуть ли не в ноги статному темноволосому мужчине, который поправлял закреплённый на бёдрах меч. Светловолосая девушка посмотрела на Кая и ахнула, зажимая рот рукой. Парень вмиг побледнел и отошёл от окна, боясь стать замеченным. — Как он мог... — растерянно шептал блондин, отречёно смотря перед собой. — Как он мог после моего отказа вызвать этого проходимца сюда... — О Дракон... — Хранительница всхлипнула, понимая, для чего явился этот мужчина. И с ужасом в глазах посмотрела на Кая. Но тот решил не подчиняться воле своего отца и демона, который явился, чтобы наделить свой артефакт живой душой. Он бросился к камину, над которым висел витиеватый герб с головой льва в середине. Парень нажал на один из цветков лилии внизу, и панель в стене с шумом отодвинулась, открывая подземный ход. Блондин ринулся внутрь, а фея четырёх стихий за ним, но она уже всё поняла. Он не смотрел бы за ней в детстве и не спасал бы после, если бы выжил в ту ночь. Она бежала вслед за ним по пустому парку, который переходил в лес, и глотала слёзы, зная, какая участь настигнет его рано или поздно. Она проклинала всё живое на свете, понимая, какие жертвы были принесены ради того, чтобы защитить Волшебное Измерение. Но защитили ли они его на самом деле или же обрекли на бесконечные муки? Позади послышались тяжёлые, но быстрые шаги, нагоняющие беглеца. Погоня. Кай обернулся, и Лира увидела страх в его глазах. И она поняла, что её кошмары, в которых за ней кто-то гнался, на самом деле принадлежали не ей. Она просто переживала фрагмент той ночи раз за разом. Переживала то единственное мгновение истинного страха в жизни парня, который стал душой Ключа Экьюлибрио. Они выбежали к двум дубам, которые росли рядом друг с другом, образовывали проход между своими стволами. Блондин сделал шаг вперёд, как вдруг рядом с ним пронеслась чёрная сфера, ставшая стеной впереди. — Хватит бегать, Кай. Ты же понимаешь, что это бесполезно. Кай обернулся и оскалился, а светловолосая девушка почувствовала, как слёзы градом бегут по её щекам. На поляну вышел тот самый темноволосый мужчина и усмехнулся, смотря на парня. — Кто дал тебе право на моё убийство и переселение моей души в свой артефакт?! — тут же спросил блондин, сжимая кулаки. — Твой отец. Он давно вынашивал эту идею. Сначала я не понимал, зачем это нужно, но потом... Твой старик прав, — демон склонил голову вбок. — Ключу Экьюлибрио нужна духовная сущность, без неё он станет лишь холодным орудием, которое рано или поздно попадёт в плохие руки. — Найди кого-то, кто согласится сам, а меня оставь в покое, — прошипел Кай. — Но ты идеально подходишь! — Дейморвалес снова усмехнулся. — Ты упрямый и гордый, умеющий сдерживать свои эмоции, умный и догадливый, а ещё отличный боец и заклинатель, — на вопросительный взгляд парня мужчина хмыкнул. — Да, я в курсе твоих заслуг. Я не твой отец, который в затворничестве десять лет сидит за работой. Но я должен быть ему благодарен, ведь именно поэтому Ключ так идеален. — Я не стану частью этой игры. — Станешь. Я здесь, у меня в руках, — с этими словами демон достал клинок из ножен, — Меч тёмных лордов. И ещё у меня есть это, — из кармана чёрного плаща был изъят золотой Ключ Экьюлибрио, который почему-то ярко блестел, хотя луна была скрыта полотном чёрных туч. — Он ждёт тебя тоже. — Вы оба спятили! — прорычал блондин, делая шаг назад. — Ты просто не видишь гениальности, — разочарованно вздохнул Дейморвалес, — этого артефакта. Ты не понимаешь, что мы на пороге создания всесильного существа. — И всесильным станет кусок металла из Золотого Королевства? — с издёвкой поинтересовался Кай. — Всесильным станет Хранитель! — оскалился демон, и воздух вокруг него стал опасно колебаться. — Глупый мальчик, ты и не представляешь, какой тебе выпадает шанс! Парень внезапно изменился в лице. Его тело, которое до этого находилось в напряжении, расслабилось, спина выпрямилась, лицо, на котором читался ворох испытываемых эмоций, стало безразлично спокойным, и взгляд золотых глаз прояснился. — Нет, я всё понимаю. В частности то, что решение уже принято, — блондин глубоко вздохнул и посмотрел на удивлённого мужчину. — Я согласен. — Умнеешь на глазах, — хмыкнул брюнет и подошёл к юноше, поднимая ладонь, сжимающую чёрную рукоятку меча. — Лианн будет гордиться тобой. Кай вздрогнул, а потом криво усмехнулся и спросил: — А она знает, каким путём Ключ Экьюлибрио обретает душу? Дейморвалес опустил глаза на сырую землю, поникая плечами. — Ну да, ты же в её представлении благородный лорд, — с насмешкой произнёс парень. — Скажешь, небось, что уговаривал меня жить, а я настаивал на обратном, всецело поддерживая вас и вашу идею... А потом она грустно вздохнёт и будет искать утешения в твоих объятьях, так и не узнав о том, что была обманута. — Твоя проблема в том, Кай, — холодно сказал демон, и повисшую паузу нарушил свист клинка, — что ты слишком умён. Блондин рухнул на колени, захлёбываясь собственной кровью, однако на его губах играла всё та же усмешка. Лира же, до этого с замиранием сердца наблюдавшая за разговором мужчины и юноши, завыла в голос, теряя способность видеть происходящее из-за пелены слёз. Она не могла объяснить, почему внутри неё всё разрывалось от боли и жалости, от чувства несправедливости и разгорающейся ненависти к демону, который с победной ухмылкой шептал заклинание, перемещая душу парня в артефакт. — Нет, нет!.. — светловолосая девушка срывалась на крики и вой, но её никто не слышал. — Нет, не надо... Его ещё можно спасти, нет! В этот момент светло-голубая материя окончательно перешла к Ключу Равновесия, и он вспыхнул белым огнём, тогда как на холодной поверхности начала появляться новая надпись на древнем языке, которая запечатывала в артефакте душу блондина. И фея четырёх стихий продолжала рыдать по тому, кого, по сути, и не знала, как вдруг подул холодный ветер, заскрипели стволы деревьев, и темноволосый мужчина успел лишь настороженно оглянуться, как перед ним возник совершенно живой на вид Кай, вот только глаза его светились белым светом. — Вы допустили лишь один просчёт, лорд Дейморвалес, — холодно сказал блондин, склоняя голову вбок. — Всесильным станет не Хранитель. Всесильным стану я. Демон вскрикнул и упал на землю, хватаясь за вспоротый живот. Первокурсница же на мгновение перестала рыдать и тут же отвернулась, не в силах смотреть на предсмертные мучения мужчины, пускай и полностью заслужившего такую участь. Но она заплакала вновь, прислоняя ладони к лицу и опускаясь на колени. Она остро почувствовала, что мир никогда не был нейтрален. Он никогда не был лишён зла и неоправданной жестокости, он никогда не был справедливым. На её глазах был убит невинный парень, чтобы артефакт — лишь металл, искусственно наделённый магией, — обрёл душу. И её не волновало то, что Кай отомстил своему убийце. Впервые в жизни она признала месть честной, но боли это не уняло. Ей начало казаться, что она чудовище, что это она убила парня холодной осенней ночью в лесу. Ведь ради таких, как она, и был создан Ключ Экьюлибрио. Ради этих волшебников обманом, с помощью семи печатей был заключён в Ключ светлый Феникс, ради них где выкупали, а где воровали сильнейшие магические предметы, чтобы стабилизировать новый и ужасно мощный артефакт, ради них только что вонзили меч в человека... — Это не твоя вина. Хранительница вздрогнула и убрала руки от лица, распахивая глаза. Леса, в котором пахло кровью и смертью, больше не было. Она сидела на чистой белой поверхности, и окружала её такая же белоснежная и лёгкая материя, уходящая ввысь. Бесконечное пространство. Блондинка осмелилась поднять голову и увидела перед собой Кая, который благосклонно смотрел на неё. — Это не твоя вина, — снова повторил он и присел рядом с девушкой, приглаживая её растрёпанные волосы. — Не ты продала своего ребёнка и не ты убила во имя собственной славы и могущества. Ты лишь несёшь на себе бремя последствий. — Кай... — едва слышно прошептала Лира, вцепившись при этом в руки парня... или Ключа, она уже не понимала. — Не плачь, — ласково улыбнулся блондин, но заметно напрягся от прикосновений девушки. — Ты не должна плакать, это случилось слишком давно. — Но он... Он... Ты... Кай промолчал, продолжая улыбаться и нежно гладить фею по голове. Затем на секунду замер и уверенно подался вперёд, целуя Хранительницу в тёплый лоб. — Ты должна проснуться. День будет сложным. — Нет, я... — засопротивлялась Лира, ощущая, словно её хотят бросить и оставить одну со всем увиденным. — Мы ещё встретимся. А пока что слишком рано. Для тебя и для меня. Впереди тебя ждёт целая жизнь, и я постараюсь, чтобы она длилась как можно дольше. Но постарайся и ты, — блондин заглянул во встревоженные бирюзовые глаза. — Больше не проси о смерти и не ищи её. Ты боец, никогда не забывай об этом. И ты должна бороться, каждую секунду бороться за то, во что веришь и что любишь. — Кай... — снова прошептала Хранительница, и парень прижал её к себе, зарываясь носом в светлые волосы. — Просыпайся, Лира. И не думай о том, что было раньше. Я показал тебе это лишь потому, что ты отчаянно хотела знать, кто такой я и что такое Ключ Равновесия. Но мы движемся вперёд, и всё — как хорошее, так и плохое — остаётся позади. Просыпайся и помни о том, кто ты. Не давай никому сломить тебя и заставить делать то, что им нужно. Будь истинным Хранителем, тем, за которого я умирал.

Последняя слеза сорвалась с глаз феи четырёх стихий, и она провалилась в нежное белое облако, такое же, как объятия блондина. А в следующий момент открыла глаза, почему-то порывисто и глубоко вздыхая. И пока сердечный ритм приходил в норму и толпы мурашек бегали по телу, Лира сняла с груди Ключ Равновесия и внимательно посмотрела на него в свете предрассветных лучей. И он показался ей совсем другим, чужим, но одновременно до боли в сердце родным и дорогим. И потому она сжала его в руках так сильно, как только могла, и прижала к сердцу, закусывая губу и отчего-то с мольбой в глазах смотря на светлое утреннее небо. Этой ночью что-то внутри неё сломилось и возродилось одновременно, но пока она не могла понять, что.