(Не) Взаимно

      Ему всего лишь нужно было найти дракона, ничего более.       Их отряд разделился сразу же, каждый из воинов в одиночку заглядывал в пещеры и горные трещины в поисках ящера.       Сгодилось бы всё, что угодно - следы на снегу, борозды когтей на камне, тень где-то вдали, свидетельствующая, что дракон пролетел мимо и покинул их край, да что угодно!       Такую панику руководство города подняло не просто так. Зорщики - горстка учёных, что, глядя в подзорные трубы, следит за движениями облаков по ту сторону гор и так предсказывают погоду, видели, что дракон направился к Хребту Пик. В горах, названных так за множественные обломки, что острыми краями устремлялись вверх, грозя смертью любому, кто зазевается и не успеет вовремя набрать высоту, дракон пошёл на снижение. И схоронился там. Теперь же они были вынуждены летать меж этих скал, выискивая несуществующие следы его присутствия. Вполне могло статься так, что дракон опустился для отдыха, и прежде, чем Эльгор успел собрать отряд для его поиска, взмыл в небо вновь, полетев дальше, держа путь за пределы гор. Но уж лучше для них было не найти никаких следов вовсе, чем наткнуться на обезумевшего зверя.       Когда ты совсем один, твоими собеседниками могут стать только воображение и мысли. Вот воин и размышлял, строя одни предположения и логические цепочки за другими, чтобы хоть как-то развлечь себя среди чёрных островов камней, пробивающихся сквозь волны снега. Вокруг не было ничего, только тихие завывания редкого ветра и тишина. Если дракон и пролетал здесь, он не стал приземляться. Ведь невозможно ступить на снег, не провалившись в него.       И именно поэтому, когда он завидел вдалеке тёмный глаз пещеры, первым делом осмотрел её "порог". Камень был заметён совсем тонким слоем снега, на котором ещё не успели отпечататься ни лапы ящера, ни обувь воинов поисковой группы. И потому, сложив белоснежные крылья, он смело опустился на землю, заглядывая вглубь тёмного тоннеля.       Воин тихо усмехнулся, представив, что увидит дракон, если и в самом деле затаился здесь. Крупная человеческая фигура, вдруг появившаяся на пороге его нового дома, с парой птичьих крыльев за спиной. Необычное зрелище для живущих внизу. А ведь он и в самом деле выглядел куда крупнее обычных людей, но такой образ создавала объёмная одежда. В горах было очень холодно. Воинам приходилось пренебрегать доспехами и облачаться в тяжёлые шубы, скрывающие фигуру до самых колен. Намеренно белые, чтобы сливаться со снегом, и очень тёплые. Также как и меховые шапки, защищающие голову и уши от ветра. И всё равно ещё приходилось заматывать лицо шерстяным шарфом, чтобы спокойно дышать морозным воздухом. Такая "униформа" открывала совсем мало личных черт: лишь тёмно-серые глаза (в его случае) и несколько светлых прядей, что выбивались из-под шапки и обрамляли лицо. Вот только его волосы, такие же белые, как и одежда, сливались с ней, так что он легко терялся на фоне снега. Даже покоившийся на поясе меч, скрытый в ножнах, не отличался по цвету. Идеальная маскировка.       Воин окинул взглядом неглубокую (действительно неглубокую – солнце, что пробивалось сквозь неаккуратно "вырубленный" вход, освещало её полностью) пещеру. И, подаваясь порыву, крикнул:       - Э-гэ-гей!       Голос отразился от стен, и эхо вернуло его обратно, чуть искажая. Воин усмехнулся, представляя себе, что вот сейчас по закону жанра из "неизведанных глубин" пещеры к нему должен выйти дракон, привлечённый шумом. Или же тот должен оказаться у него за спиной, когда он обернётся. Тихо посмеиваясь, он развернулся, направляясь к выходу. И в этот момент его накрыла тень.       "Да вы издеваетесь!" - мысленно простонал воин, выхватывая меч из ножен. И к тому моменту, когда хозяин тени опустился к нему, он был уже наготове.       Дракон опустился на уступ, поднимая крыльями сильный ветер и закрывая собой свет. Десять, а то и больше метров высотой, полная зубов удлинённая пасть, украшенная шипами на "подбородке", и тёмно-желтые глаза. Острые, изогнутые спиралью рога, мощные когти, венчающие каждый палец, между которыми натянуты перепонки многометровых крыльев, и не менее острые когти на нижних лапах. И это не считая бронированной чешуи! Монстр глядел на свою добычу сверху вниз, испепеляя её взглядом и явно готовясь проглотить. Воин занял стойку, отведя руку с мечом назад, готовясь защищаться, когда зверь нападёт. Его крылья расправились, готовясь поднять его в воздух, и замерли в напряжении так же, как и тело дракона. Всё зависело от первого рывка.       Дракон медленно прижимал к себе крылья, не отрывая взгляд от добычи. Тонкие полосы света пробились сквозь зазор между его телом и камнями пещеры. Луч солнца упал на острый меч, отражаясь от его поверхности, и блеск стали нашёл отклик в глазах дракона, что мгновенно вспыхнули.       Тонкие зрачки сузились до щёлок, и ящер издал игривый рык, одним взмахом крыльев отрываясь от камня. Воин даже не успел ничего предпринять, как задняя лапа поймала его в крепкий грубый захват. Правое плечо и лопатки тут же отозвались острой болью, застелившей глаза. Вырвавшийся из лёгких крик быстро сменился шипением. Но не смотря на боль он так и не выпустил меча, а только сильнее сжал его.       - Поганая тварь, пусти меня! - процедил он сквозь зубы, нисколько не надеясь на понимание.       Ноги оторвались от пола - дракон поднял его в воздух, но, к удивлению воина, не потащил куда-то далеко. Их путь лежал вглубь пещеры, куда ящер и швырнул свою добычу, не особо церемонясь с ней.       Падение с высоты, пусть и не больше метра, пришлось на уже пострадавшее плечо. И мгновенное облегчение, когда его отпустили, сменилось новой вспышкой боли. В этот раз он сдержался, разве что зубы пришлось сжать почти до скрежета, да и шипение вперемешку с бранью никак не удавалось подавить. А дракон и думать забыл о нём, и теперь внимательно обнюхивал пещеру, чем вызвал искренний шок воина.       - Что тебе надо от меня? - Он кое-как поднялся, приняв сидячее положение, и теперь держался за всё ещё нестерпимо ноющее от боли плечо. Но дракон не слушал, увлечённый своим делом.       - Ты вообще разумен? Эй, ты не слышишь меня?!       Ящер будто и в самом деле не слышал. Закончив исследование, он удовлетворённо то ли прорычал, то ли промурлыкал и направился к выходу. Сколько бы воин ни пытался докричаться до него, зверь не реагировал. И совершенно спокойно взмыл в небо, покидая пещеру, как ни в чём не бывало.       - Сумасшедшая ящерица! - в сердцах выругался воин, поморщившись от новой вспышки боли.       Правая рука слушалась его, но обжигала огнём при любых движениях. Держась за стены, он смог подняться на ноги. Попытался расправить крылья, но лишь левое отозвалось, в то время как с правой стороны по лопаткам словно прошёлся ток. Превозмогая боль, с трудом, но он смог заглянуть через плечо, чтобы разглядеть, в чём дело.       Правое крыло безвольно повисло, неестественно изогнутое на сгибе, и теперь волочилось, подметая пол. И никакие усилия не могли заставить его подняться или хотя бы сложиться. И ко всему прочему оказалось, что горн, предназначенный для передачи сигнала, безнадёжно погнулся.       Он не мог покинуть пещеру.       Несколько часов он провёл у входа в пещеру, на маленьком каменном уступе, что служил порогом. Он вглядывался в небо и бесконечные горы в надежде разглядеть кого-нибудь из соратников, если те будут пролетать мимо. Пускал солнечные блики мечом, надеясь привлечь внимание, и даже пробовал кричать. Но, словно назло, до самого заката в той части Хребта Пик, где он застрял по вине сумасшедшего дракона, никто не появился. Солнце уже ушло за горы, окрашивая снег алым и золотым, но он всё ещё не терял веры в то, что его ищут.       За весь день дракон возвращался в пещеру около десятка раз и приносил с собой что-нибудь. И каждый раз дразнил своей тенью и обманутой надеждой. В первый такой прилёт, заметив, что ящер несёт в лапах нечто большое, воин решил, что тот поймал ещё кого-то себе на обед. Но это оказались всего лишь раскорёженные золотые ворота, явно украденные с богатого участка. Свой трофей дракон свалил в угол пещеры, а сам улетел прочь, чтобы вернуться спустя час. Во второй его визит огромное зеркало в полный человеческий рост удалось разглядеть издалека - так ярко оно блестело на солнце.       Так ящер таскал одну ценность за другой, в каждый свой прилёт игнорируя воина, будто того и не было в пещере. Он пытался докричаться до него, разговорить, даже один раз пнул с досады. Но дракон словно не видел его и, будто заговорённый, продолжал свой ритуал по сбору "хлама".       Оставалось только поражаться, где он добыл столько добра. Казалось, он тащил в свою нору всё, что мог унести в когтях и что хоть немного казалось ценным. К вечеру в пещеру были свалены позолоченные кресла и скамейки, статуи и фонарные столбы, тонкие шпили крыш и флюгеры. Под конец дня, когда уже начало темнеть, он и вовсе притащил отломанную конскую голову. Её воин прекрасно узнал - именно такими лошадками из белого золота был украшен фонтан на центральной площади Эльгора. И все вопросы относительно того, где же дракон набрал такое количество "игрушек", мигом отпали.       - Что, сил отодрать лошадь полностью у тебя не хватило? - попытался съязвить воин, сидя у противоположной от дракона стены пещеры.       Солнце уже зашло, надежды, что его увидят в темноте, не было никакой, поэтому он разместился на одном из камней, смирившись со своей участью. Пленивший его ящер бережливо перебирал "сокровища", собирая их в одну ровную горку.       - Всю жизнь считал, что драконы разумны. И первый же живой их представитель тупее обыкновенной ящерицы. Или ты просто глухой?! - Вопрос он прокричал в полную глотку, насколько хватило сил. Но в ответ дракон только широко зевнул, сворачиваясь клубочком у стены.       - Нет, он ещё и издевается... Четвертовать тебя, Аравэн, во что ты влип?.. - почти простонал пленник, обращаясь уже к себе, в бессилии прикрывая глаза.       Неужели ему предстояло провести всю ночь в этой пещере? Эта мысль сковывала тело и сердце страхом, не давая свободно дышать. Он уже не боялся дракона - тот явно не рассматривал его в качестве обеда или ужина, но ночью в горах жил зверь намного страшнее и злее – холод.       Тот уже пробрался в пещеру, "кусая", будто на пробу, конечности. В горах морозно всегда, эту правду мог оспаривать только дурак, но ночной холод не шёл ни в какое сравнение с дневным. И пусть воин был укутан в меха и шкуры, он всё равно замерзал, сидя на голом камне.       И будто этого было мало, плечо разболелось сильнее. Долгое время Аравэн мужественно терпел, стискивая зубы и не позволяя себе лишних звуков. Вспомнив заученные с детства правила, как именно стоит греться в мороз, он попытался встать на ноги, чтобы немного подвигаться. Но плечо и лопатки оказались против такого обращения, напомнив о себе новой вспышкой боли и таки срывая с губ воина болезненный стон. Видимо привлечённый шумом, дракон дрогнул. Всего одно лёгкое движение крыльев, но его оказалось достаточным, чтобы привлечь внимание Аравэна.       Недолго думая, он направился к ящеру и остановился перед ним всего в одном шаге от рогатой морды. Дракон засопел во сне, и ноги воина обдало теплым паром. А он и не подумал, что так вполне можно согреться... Всё это время он не выпускал меч из рук и теперь занёс его над драконом, готовясь сразить зверя. Он понимал, что для собственной безопасности это сделать необходимо… но почему-то медлил.       Дракон был опасен. Кто знает, скольких он убил или ранил, пока добывал безделушки для своей пещеры? Он неразумен. Он непредсказуем. Он демонстрирует замашки вора и мародера. И кто знает, как долго он будет достаточно сыт, чтобы не трогать людей, ведь здесь нет другой пищи: только граждане Эльгора и их домашний скот.       Но ведь пока этот монстр не причинил никому вреда...       Будто желая напомнить о себе, плечо заныло с новой силой, и Аравэн поморщился, вспоминая о своей досадной ситуации. Даже если ему хватит сил проткнуть дракона одной рукой, что это решит? Он не сможет покинуть пещеру без помощи. И, скорее всего, раньше погибнет от холода. В одиночку есть шанс не дожить и до утра, а живой дракон - это тепло и защита. Ни один мелкий хищник не сунется в пещеру, пока в ней спит столь огромный зверь. Вот только как бы тогда не стать обедом для этого самого хищника.       Сомнения терзали, один аргумент ломал другой, и ни один не звучал достаточно громко, чтобы принять верное решение. Свернувшийся в клубок дракон тем временем зашевелился, заставляя Аравэна отпрыгнуть в испуге. Ящер же лишь перевернулся на спину и, словно дразня, подставил воину оголённую шею с тонкой кожицей. Но тот смотрел не туда. Он наблюдал, как дракон прижимает когтистые лапы к телу, будто большой кот, прислушивался, как тот тихо сопит во сне и довольно жмурится, явно наслаждаясь хорошим сном. В душе что-то дрогнуло от этой картины. И с обессиленным стоном воин вогнал меч обратно в ножны и упал рядом с драконом, прижимаясь к его боку, который оказался на удивление тёплым.       - Ты мой должник. Кто знает, вдруг твоя неразумность будет только на руку. И я стану первым, кто приручит дикого дракона, - Аравэн усмехнулся, последний раз окидывая спящего ящера взглядом. И уже со спокойной совестью провалился в сон, греясь о горячую шкуру и убаюканный ровным дыханием зверя.