Там, где звёзды холодны

Пять лет назад.       Неподвижно висело желтое солнце, окруженное испуганно жавшимися к нему планетами. Казалось, миры сжимались, чтобы не попасть под удар хаотично, на первый взгляд, мечущихся вокруг них кораблей. Острые росчерки летящих сгустков плазмы, вспышки погибающих, которые мгновенно пропадали, как только выгорал весь кислород. Приходилось следить за обломками и уклоняться от выстрелов врагов, и юркие корабли имперцев кружили, словно рой светящихся во тьме мух. Но неповоротливые и уродливые корабли инсектоидов обладали большой огневой мощью, с лихвой компенсирующей все недостатки, и с успехом отбивались от нападений. Сейчас для противников было важным измотать друг друга, добиться превосходства и либо вытеснить агрессоров из системы, либо с позором уйти обратно в империю, потеряв самое малое, две населенных планеты.       Из-за луны вынырнул юркий корабль и ринулся вниз по такой крутой траектории, что можно было пожалеть экипаж – перегрузки, что они сейчас испытывали, были на грани их возможностей. Впрочем, капитан Кирбрайт не пожалел в свое время денег ни на компенсаторы, ни на удобные ложа, предназначенные как раз для таких случаев. Это было вполне оправдано и понятно: во-первых, каждый желающий получить свой собственный корабль должен его просто купить, и, во-вторых, именно владелец комплектует его и оборудованием, и экипажем. Кирбрайт поставил на «Звездного Ястреба» все самое лучшее, что только можно было найти, так же как не пожалел ни сил, ни времени на подбор и подготовку экипажа, набрав его из отбракованных экземпляров низших. Его интересовало не тупое подчинение по программе, а осознанное, когда доверие обоюдное. И Кирбрайт добился этого – благодарность отбракованных особей переросла в полную преданность своему командиру. Многие завидовали лорду-коммандеру, не подозревая, чего это ему стоило, а сам Кир не слишком распространялся о том, что в экипаже только обреченные на долгую и мучительную смерть на плантациях, фермах или шахтах. Зато сейчас все усилия с лихвой оправдались: в отличие от других капитанов, ему не нужно было долго объяснять поставленную задачу – все прекрасно знали, что им делать и выполняли свои обязанности безупречно. Но какими бы старательными опытными люди не были, всегда есть фактор неожиданности и невезучести. И на этот раз удача была не на стороне Кирбрайта и его экипажа: внезапный удар вывел из строя левый двигатель и «Звездный ястреб» закрутился вокруг своей оси, а последующая серия коротких попаданий, привела его прямехонько в гостеприимно распахнутое чрево чужого корабля.       Стальные захваты зафиксировали пленника и окутали его силовым полем, не дающим ни выйти из него, ни попытаться удрать. А спустя некоторое время внутрь отгороженного пространства пустили усыпляющий газ. ***       Новость о том, что «Звездный ястреб» пропал без вести, а возможно попал в плен, поступили в Талас ранним утром, вызвав настоящий переполох у всех. Магнат Тайурус, услышав неприятное известие, получил удар и впал в кому, из которой, его так и не смогли вывести. А Лейн долго молчал, смотря мимо «черного вестника», стоявшего перед ним на коленях и ожидавшего своей участи – обычно их убивали, чтобы беда не перешла на других. Мальчик махнул рукой, отпуская низшего, и буквально рухнул на кровать, зажимая руками рот, чтобы не вырвался крик. Несмотря на свой юный возраст – одиннадцать исполнилось всего-то полгода назад – он лучше многих понимал, чем это известие грозит всем им, начиная с него и заканчивая самым последним низшим. Сейчас, даже если Кирбрайт вернется, он будет объявлен вне закона – побывавшие в плену приравнивались к дезертирам, и все равно было, что они не по своей воле покинули поле боя. А значит, через положенные пять лет траура по утраченной чести, его объявят свободным и отдадут замуж. И решать это будет или отец, если он доживет, или дядя, который теперь уже точно унаследует Талас – ведь сам Лейн не сможет занять место отца, шестнадцать лет – это еще не совершеннолетие. В этой ситуации от него почти ничего не зависело, но кое-что он еще мог сделать. Лейн вскочил, рассиживаться и жалеть себя было некогда, пришло время действовать.       Мальчик заглянул в комнату отца и понял, что помощи от него он больше не дождется: слишком неживой был у него взгляд, слишком суетился врач возле его ложа, слишком довольным выглядел дядя. Лейн тихонько, пока его не заметили, прикрыл дверь и, подумав, направился в кабинет отца. Может, он и не прав, и от ребенка мало что зависит, но дяде магнатом Таласа не быть.       Небольшой, строгий кабинет, был неразрывно связан с образом строгого отца, и Лейн задержался на пороге, испытав невольный трепет, даже страх оттого, что собирается сделать. Мальчик прислушался – было тихо, никто не спешил, не бежал. Пока отец жив в кабинет доступа нет никому. Вот и решил он воспользоваться моментом и не допустить возможности передачи титула дяде. Лейн скользнул внутрь, подошел к сейфу, коснулся иглы анализатора пальцем, ожидая пока пройдет анализ и он получит доступ, и когда дверка распахнулась, взял с полки шкатулку с регалиями власти: цепь магната, перстень с печатью, узкий головной обруч. Без них никто не признает его дядю равным другим магнатам, даже если поступит прямой приказ императора. А он, Лейн, сохранит всё для своего мужа, потому что Кирбрайт вернется, он не может не вернуться, ведь здесь его ждут. От раздумий мальчика оторвал тихий голос низшего, застывшего в поклоне у дверей. - Господин, пришло время для урока верховой езды. - Хорошо, подай нужный костюм и прикажи подготовить сумку с холодным обедом. Я хочу провести день в парке. - Как прикажет господин…       Лейн подождал, пока слуга принесет сумку и, отослав его за каким-то пустяком, быстро сунул в нее шкатулку с регалиями. Он уже знал, где их укроет: в парке было много потайных мест, но есть одно, о котором почти никто не знал. Невысокая грациозная кобылка пританцовывала в ожидании всадника, кося на него огромным лиловым взглядом придворной кокетки. Лейн погладил ее по шелковистой шкуре, разобрал гриву на пряди и протянул на раскрытой ладони круглый сочный плод. Засмеялся, когда шелковые губы мягко сняли с руки кусочек яблока, и ласково подул прямо в нос кобылки. - Мой господин?       Лейн оглянулся и кивнул, приветствуя одного из ярлов второго круга, приставленных к нему супругом. Этот уже немолодой мужчина учил мальчика верховой езде, фехтованию, тактике, занимался физической подготовкой. Спокойный и уверенный в себе, без лишнего подобострастия, присущего незнатным высшим, он быстро внушил уважение мальчику, и стал ему больше, чем наставником. - Вы готовы, мой господин? По расписанию у вас конкур, барьеры уже подготовлены. - Нет, Чаррит, сегодня я хочу просто прогуляться по парку.       Наставник искоса глянул на мальчика: это было странно, во-первых, живой от природы Лейн любил занятия конкуром, предпочитая их всем остальным, а во-вторых, он еще никогда не менял своих планов, отличаясь рассудительностью. Чаррит припомнил слухи, ходившие с утра по дворцу, посмотрел на чуть угловатую сумку и все понял.       Всадники неторопливо подвигались по дорожке, настолько узкой, что временами приходилось следовать друг за другом. В этой части парка деревья были настолько старыми, а трава такой густой, что казалось, они находятся в диком лесу, а не в самом центре поместья. Быть может, если бы Тайурус не был болен, а его старший сын уделял больше внимания парку, здесь давно навели бы порядок, но сейчас только от Лейна зависело, останется ли здесь, как было или вместо зарослей и тропинок появятся широкие аллеи. А он ничего менять не хотел, предпочитая прятаться здесь и представлять себя храбрым звездным разведчиком. Во время одной из своих игр он нашел потайное место, сразу за водопадом: если встать у самой стенки и пройти, прижимаясь к ней по узкому карнизу, то за водяным потоком можно было обнаружить узкий ход, который вел в глубину скалы. Туда и отнес Лейн шкатулку с регалиями, пока Чаррит ждал его снаружи. - Что теперь, мой господин? - У тебя есть куда пойти, Чаррит?       Мужчина задумался, возвращаться в родовой дом было нельзя: ясно ведь, что когда о пропаже регалий власти станет известно, допрашивать будут всех и начнут с него. Следовало исчезнуть, как можно дальше, хотя бы ради того, чтобы выжить. И он медленно проговорил: - Есть возможность наняться на торговый корабль, в порту у меня пара знакомых. Я уйду в Большой Космос… - Нет, ты мне нужен здесь, - перебил его Лейн. - Хорошо, я уйду в обитель, приму послушничество, или… нет, лучше я сниму недалеко небольшой домик. Только скажите, зачем вы это затеяли? - Мой дядя не получит поместье Талас. Это владение моего супруга. Только он наденет на себя регалии власти, и когда вернется Кирбрайт, я отдам ему шкатулку. - А если он не вернется? Вы же знаете законы. Через пять лет, вам могут выбрать нового мужа. - Вот именно! – нахмурился Лейн. – И этот брак будет куда хуже прежнего, ведь я больше не принесу своему супругу владение. И мне не нужен другой. Я отдан ярлу Кирбрайту, я его муж.       Чаррит только покачал головой, не смея перечить мальчику и понимая, что как бы тот ни храбрился, но решать будет не он. - Ты не веришь мне, - усмехнулся мальчик. – Зря. Я уже не ребенок, игрушки остались во вчерашнем дне. Сейчас только от меня зависит, кто будет следующим магнатом Таласа.       Чаррит смотрел в зеленые глаза мальчика и чувствовал против воли, что начинает понимать, что Лейн уже все продумал, что действительно готов пойти на все, чтобы выполнить свой план. - Завтра ты подойдешь к управляющему и заявишь, что увольняешься из поместья. Со мной связываться не надо, просто оставь сведения, где тебя можно найти. - Хорошо, мой господин. Как только я устроюсь - подам весть.       Мальчик кивнул и, резко обмякнув, будто у него в один миг кончились все силы, рухнул на траву, перевернулся на бок, сворачиваясь маленьким компактным клубком. Чаррит смотрел, как он сжимает кулаки, сдерживая всхлипы, и понимал, сколько усилий прилагает Лейн для того, чтобы быть сильным. Сейчас это был просто одиннадцатилетний ребенок, у которого умирает отец, а единственный защитник пропал без вести в глубинах космоса. А учитывая обстоятельства пропажи, не сегодня-завтра его объявят предателем интересов империи, что практически приравнивало шансы Кирбрайта на возвращение к нулю. Но если план Лейна удастся, то и Гибрайту не быть полноценным магнатом, всего лишь заменой, до возвращения настоящего хозяина. ***       На железном полу темной камеры шевельнулся мужчина, поднимая голову и осматриваясь по сторонам. Снежно-белые косы холодными змейками струились по темной коже, выдавая его чистое происхождение высшего ярла империи, вдоль стен сгрудились такие же люди, равнодушно следящие за неловкими движениями новичка.       Кирбрайт, наконец, собрал свои конечности в более или менее привычное положение и медленно поднялся. Место пребывания не оставляло сомнений, где он находится, вопрос был в другом — зачем он здесь. Ведь не качество же комбинезона решили проверить враги. Кир зябко передернул плечами: обнаженное тело мерзло в холодной камере, а ступни вообще заледенели на железном полу. Хотелось забраться в горячую ванну и оставаться там, по меньшей мере, час. Мечты… несбыточные в данный момент. В нынешнем положении нужно думать о более нужных вещах, например – где экипаж? И куда они летят? А что корабль инсектоидов движется, было заметно по легкой вибрации. Кир подошел к решетке, протянул к ней руку, собираясь коснуться. - Не советую, ярл, - раздался чей-то голос. – По решетке проходит напряжение, можно получить сильный удар. - Понятно. Спасибо. Не скажете, где мы? - В плену, - последовал короткий ответ. - Кто бы сомневался, - пробормотал Кир. - Нет бы попасть во дворец императора, так сразу инсектоиды, плен, враги… брррр…       Ему никто не ответил, и Кир присел у стены, собираясь в клубок, чтобы хоть немного согреться. - Не знаете, что с нашими экипажами? - Вас волнуют низшие? Уверен, с ними все хорошо. Мы попали в плен к хаш-ши, а они только и мечтают облагодетельствовать всех во вселенной.       Раса мутировавших людей действительно обвиняла империю в использовании рабов, считая таковыми всех низших, и частенько нападала на корабли империи, «спасая», как они говорили, бедолаг от произвола ярлов. И потом искренне не понимали, почему оторванные от своих высших, люди быстро умирали, один за другим. Никто не знал, а имперцы не торопились никого просвещать, что высшие устанавливают эмоциональную связь с низшими, и при насильственном разрыве этой связи, плохо бывает обеим сторонам. Вот только если сильные духом высшие просто испытывали неудобство, то запрограммированные на полное подчинение низшие погибали.       Было холодно, скоро уже зуб на зуб не попадал, но Кир, обеспокоенный ситуацией почти не замечал неудобств. Захват в плен на поле боя приравнял его к дезертирам, а это означало, что надежды стать магнатом почти не осталось. И с этим надо было что-то решать. Но сначала нужно было попытаться сбежать.