Там, где звёзды холодны

      Корабль содрогнулся, где-то лязгнуло и по чуть изменившейся силе тяжести опытные космолетчики поняли, что они куда-то прилетели. Если вспомнить размеры этой махины вряд ли это была поверхность планеты, скорее астероид, луна или орбитальная станция. По коридору разносились надоевшие до тошноты клацающие звуки, сопровождающие шаги тюремщиков. За две недели пленники хорошо выучили их, но вот к виду инсектоидов привыкнуть так и не смогли. Длинные ноги, разделенные на сегменты, с вывернутыми назад коленями, большой головой, опоясанной расположенными в ряд глазами, жвалами, торчащими из жуткого безгубого рта, все это вызывало стойкое отвращение. А отсутствие разума в глазах вызывало множество вопросов – тюремщики не говорили, движения у них были механическими, рваными, они не понимали или не хотели понимать слов. Странным было, что существа со столь примитивным мышлением смогли построить такие корабли и выйти в космос. Но сегодня впереди привычных монстров шел новый персонаж. В камеру сквозь решетку полетела куча тряпья и пленники стали разбирать комбинезоны отвратительного бурого цвета.       Кир натягивал одежду, морщась от неприятного запаха грубой ткани, и незаметно рассматривал нового фигуранта. Этот был выше инсектоидов, человекообразный, с плоским невыразительным лицом, на котором бросалось в глаза отсутствие носа - его заменяли дыхательные щели, расположенные под углом от центра к низу. Четырехпалая когтистая лапа свободно лежала на оружии, желтые глаза с вертикальными зрачками обшаривали равнодушным взглядом пленников.       Внезапно тюремщики подняли оружие, будто получили приказ и теперь его выполняют. Один из них подтягивал пленников по одному, ловко цеплял каждому ошейник и браслеты, и отпихивал дальше по коридору. Кир содрогнулся от прикосновения когтистой лапы, передернулся от липкой ленты мерзкой удавкой сдавившей шею, и чуть не упал, когда его толкнули вдоль строя тюремщиков: пол был скользкий, а руки, при попытке ухватиться за что-нибудь, слиплись браслетами.       Мрачные переходы, стены, покрытые странным, будто пульсирующим и даже на взгляд рыхлым материалом, проходы неправильной, ломаной формы – все разные, неприятный запах — всё это отличалось от привычных кораблей. Создавалось впечатление, что его не построили, а вырастили. Но тусклое освещение мешало рассмотреть детали, было понятно только, что по обе стороны коридора располагались изолированные отсеки, и в одном из них Кир, с облегчением увидел своего старшего помощника Андле, ярла из побочной ветви рода. Мужчина, завидев процессию, напрягся и быстро обшарив взглядом своего капитана, склонил понятливо голову. Кирбрайт шевельнул пальцами, выстраивая короткое послание на кодовом родовом языке, и даже получил ответ, пока их не увели дальше - Андле успел передать, что с экипажем всё в порядке и все живы. Это радовало, теперь оставалось придумать, как им отсюда выйти. А чем дальше вели пленников, тем больше Киру хотелось уснуть и проснуться где-нибудь далеко, в идеале дома, в Таласе.       Он вспомнил прохладу тенистых аллей поместья, водопады Пылающих гор, получивших свое название из-за того, что вечернее солнце окрашивало вершины в алый цвет, запах свежего ветра и смех своего юного супруга, бегущего по лугу среди ярких фиолетовых шаров горного лука. И в груди шевельнулась глухая тоска от осознания, что этот мальчик, возможно навсегда, потерян для него.       «Не хочу…» - подумал Кир. Почему-то мысль о том, что Лейн будет принадлежать другому, вызвала всплеск ярости. Ярл сам не заметил, как мальчишка, сначала бывший только приложением к владению, занял свое место в его жизни, затмив даже титул магната, принесенный в приданое. Если его объявят дезертиром, то Лейну дадут всего пять лет на траур по утраченной чести – и новое замужество. Этот обычай пришел из далеких времен, когда еще считалось, что попавший в плен может вернуться с победой, смыв свой позор, и получить все свои привилегии и звания назад. Кто бы ни взял власть в Таласе, у него и у Лейна еще есть немного времени – даже император не позволит объявить мальчика свободным раньше срока. Ну что ж, задача усложнилась – не только сбежать, но и вернуться с честью. И забрать свое.       Пленников привели в круглый зал с квадратным пятном посредине, туда поставили первую партию. Сверкнула ослепительная вспышка и люди исчезли. Кир решил, что это какой-то вид перемещения – он слышал о подобном, но в действии увидел впервые. Когда подошла его очередь, мужчина постарался крепко зажмуриться, подозревая, что яркий свет может на время ослепить, и сразу понял, что поступил правильно – глазам было больно даже сквозь сомкнутые веки. Телепорт перенес их в похожую комнату, у которой было два овальных прохода друг против друга, пленников повели в правый. Длинный, извилистый коридор привел в вытянутое помещение с камерами по обе стороны. За решетками похожими на паутину своими хаотичными переплетениями, сидели, ходили и лежали на лежанках в два яруса люди и не люди. Кир увидел пару ярлов, худых, с изможденными лицами и потухшими глазами, заметил синекожих харнов, покрытых мехом варгов, гуманоидов с серой кожей и огромными глазами. Пленников стали небольшими партиями разводить по камерам, проводя напоследок каким-то прибором между рук, чтобы расцепить браслеты.       Кир вошел одним из первых, выбрал себе лежанку и уселся, рассматривая неуютное помещение. Оно было темным, не очень большим, в одном из углов мерзко воняло, не оставляя сомнений о том, что там. - Мда… не дворец императора, и даже не хижина низшего, - пробормотал Кирбрайт, оглядывая покрытые паутиной стены. – И самое интересное, что это не хаш-ши. - А кто тогда, по-вашему? – спросил сосед по нарам. - Не знаю. И лучше бы нам это узнать поскорее, чтобы не было неприятным сюрпризом, - ответил Кир. - Это шассы, - просветили из камеры напротив.       Кирбрайт прикрыл глаза, осознавая всю степень их проблемы. Шассы считались самой жестокой и неуправляемой расой космоса. Хитрые, алчные, не считавшиеся с потерями, они налетали на планеты, нападали на корабли, похищая всех и увозя на свою планету. Справиться с ними не могли, даже объединившись, хоть неоднократно и пытались – их структура, когда одна самка-царица была способна произвести на свет до сотни особей за один раз, позволяла щедро тратить ресурсы. На острие удара шассов всегда были солдаты – почти безмозглые, подчиняющиеся переданным телепатическим путем приказам, их количество позволяло сломить любое сопротивление. А потом шли офицеры, подчищая работу своих подчиненных. С планеты шассов еще никто и никогда не возвращался. Теперь Киру стало понятно, чьи корабли напали на колонии империи и зачем. Оставалось лишь выяснить, для чего сюда инсектоидам пленники. И Киру казалось, что правда ему очень не понравится. Чутье Кирбрайта не подвело. Утром в камеру пришли стражники забрали одежду и каждому ввели что-то в кровь. Кир почувствовал, как зашумело у него в голове, в ушах появился звон, запахи притупились, зато жажда возросла. Ему было настолько плохо, что он не заметил, как их всех отвели на большую арену, огороженную по периметру такой же решеткой. Вокруг на ярусах сидели многочисленные инсектоиды, офицеры - внизу, солдаты – выше. Напротив Кир увидел толпу обнаженных пленников с дикими налитыми кровью глазами, они стояли, раскачиваясь и мыча что-то и вдруг, как по команде бросились на Кира и его спутников. Тех, кто промедлил, не поняв, что к чему убили быстро, те, кто сообразил и стал успешно отбиваться – выжил. Кир хотел вернуться, а значит, нужно было выжить, и он наносил удар за ударом, отбивая атаки противников. Бил, замечая, как постепенно проясняется сознание и приходит понимание происходящего. В какой-то момент, когда почти все закончилось, ярл заметил, что зрители буквально бьются в экстазе, их дыхательные щели раскрылись, будто впитывая запахи смерти и страданий, глаза остекленели, зрачки стали почти круглыми и закрыли радужку. Казалось, что инсектоиды питаются душами умирающих людей. Зрелище было мерзким и Киру показалось, что еще немного и его вывернет на затоптанный, залитый кровью песок. Он буквально упал на колени, только в тот момент, поняв, что он сам тоже что-то отдает своим врагам. Из него будто тянули каплями жизнь, уменьшая ее. Кир собрал все силы и пополз к выходу, мимоходом заметив, что некоторые последовали его примеру, стараясь скрыться с места. Видимо, такое поведение было правильным, потому что им не препятствовали покинуть арену.       Камера, после всего произошедшего, показалась самым безопасным местом. И Кир с облегчением забрался на свое место. Люди притихли, осознавая, что их количество уменьшилось более чем на треть, и теперь следовало понять, что вообще это было, зачем? - Кто-нибудь понял, что случилось? – спросил сосед по нарам. - Нас убивали, - ответил Кир. - Я заметил, - скривил губы мужчина, - с какой целью? Ради зрелища? На нас даже не смотрели. Тогда для чего все это? - Они питались нашей смертью, - медленно проговорил Кирбрайт. – Будто это было самое вкусное лакомство.       Неужели кровавая бойня была затеяна только с одной целью – насытить жаждущих? Похоже, что это происходило регулярно, с завидной периодичностью, иначе шассы не метались по всей галактике в поисках все новых и новых пленников. - Кто как, а я быть пищей для свихнувшихся насекомых не хочу, - откликнулся сосед, и Кир присмотрелся к нему, сообразив, что для спасения хорошо бы найти союзника.       Собеседник ему понравился – рослый мужчина с мощными мышцами, бритой головой на которой блестели умные глаза, сейчас подозрительно рассматривая своих соседей. Зеленоватый цвет кожи и выпирающие клыки говорили о том, что он выходец с Харны. Что ж, как союзники харрны были предпочтительнее многих – сильные, умелые, они если и заключали с кем-то соглашение, то следовали договоренности до конца. А их связи по всему космосу делали незаменимыми помощниками: харрны говорили на многих языках, знали не понаслышке технологии других миров и умели пилотировать разные корабли – это учитывалось при найме их на работу. Частенько можно было встретить зеленокожих пилотов, солдат или как ни странно поваров в каком-нибудь фешенебельном ресторане. Кир в своих путешествиях по делам рода частенько встречал представителей этой расы и уважал их. С этим харрном следовало подружиться. - Меня зовут Кирбрайт из рода Венед, капитан «Звездного Ястреба». И я хочу отсюда убраться. - Я – Борбхасс, могу быть пилотом… и тоже поддерживаю твое желание уйти подальше. Но нас всего двое. Что мы можем? - Где-то здесь мой экипаж, если мы найдем их, будет проще бежать. - Я не знаю пока, как вы собираетесь это сделать, но я с вами, - к Киру с харрном подошел еще один мужчина, невысокий и покрытый слипшейся от крови и пыли шерстью, варг. – Мое имя Дьюрнах Иддиуг, штурман первого класса.       Кирбрайт протянул к новым знакомым раскрытые ладони, символизирующие чистоту намерений, и произнес: - Команда у нас есть, осталось только выйти отсюда! *** Лейн стоял у высокого помоста, куда уложили его отца уже завернутого в погребальные пелены, и смаргивал слезы. А они все текли, капали на тонкую тунику в цветах двух родов – своего и супруга. Какую бурю, он пережил с утра, когда дядя пытался запретить ее надевать, крича, что не положено носить знаки семьи предателя интересов империи! Кирбрайта, так и не вернувшегося, спустя год объявили вне закона, и теперь дядя Гибрайд требовал их снять. Но мальчик, отводя глаза, упрямо натянул на себя тунику и четко произнес, что только он сам будет решать, что ему носить. На него махнули рукой, решив разобраться позже, и теперь Лейн пришел проводить в последний путь отца как положено почтительному сыну и супругу.       Холодные пальцы дяди лягушкой скользнули по тонкой мальчишечьей шее, подталкивая Лейна к помосту – пора было завершать ритуал прощания. Жрец закончил речитатив, перечисляющий всех предков Тайуруса, готовых встретить своего потомка, и отступил на шаг. Лейн потянул за рукоять, и тело его отца окуталось прозрачным алым светом, причудливо меняя его очертания. Несколько мгновений и на помосте осталась лишь горсть пепла, которую собрали и поместили в квадратную коробку с именем усопшего. - Где Тайурус из рода Даур? – вопросил жрец. - Ушел к предкам, - ответили ему.       Лейн закрыл глаза, чувствуя, как огромное горе затапливает его. Сейчас он остался один среди врагов. И только от его выдержки и хитрости будет зависеть жизнь и свобода.       Довольный ярл Гибрайт, уже мечтавший, как он наденет на себя знаки магната, как гордо пройдет по дворцу, как ему будут кланяться ничтожные низшие, сразу после церемонии прощания поспешил в кабинет, где хранилась шкатулка с регалиями. И там его неожиданно уронили с небес на землю – сейф был пуст. Открыть его могли только несколько человек: умерший хозяин, его сын Лейнолин, ярл Кирбрайт, на правах мужа мальчишки и он сам, как наследник, до недавнего времени. Кто из них мог забрать регалии? Если это сделал Тайурус, то он унес знание об этом с собой. А может, о пропаже знает племянник? И Гибрайт приказал привести мальчика. - Лейн, ты не видел такую черную лаковую шкатулку? - Нет… - тихо ответил мальчик. - Быть может, твой супруг брал ее? - Может и брал, я не знаю. - Или твой отец переложил в другое место? - Может и переложил…       Гибрайт швырнул в стену кубок, и прошипел: - Пошел вон… отныне ты сидишь в своих комнатах и выходишь только в сад. - Да, дядя…       Это обращение к нему, просто как к родственнику, а не как к магнату, окончательно взбесило Гибрайта – мальчишка понял, что без регалий его родственник не более чем хранитель владения до возвращения настоящего хозяина. Лейн уходил по коридору под яростные вопли дяди и изо всех сил сдерживал торжествующую улыбку: его владение не досталось алчному ярлу Гибрайту.