Dragon Age: сборник

— А за прозвище вот что я тебе скажу, — стражник приложился к кружке, от души отхлебнул и только после этого продолжил. — Ты у нас человек новый, а дело такое, деликатное. Госпожа Инквизитор, конечно ба… женщина справедливая, просто так никого не вешает, но эту историю лучше знать. Поначалу прозвали ее Долийкой — а как еще? Пока она без сознания в тюрьме валяется, разве поймешь, что это Вестница Андарасте? Долийка то, Долийка сё. Пока там ее Искательница к разрывам таскала, пока они Брешь закрывали — я-то сам не видел, Убежище тогда охранял — в общем, пока прояснилось все — поздно уже было. Пристало прозвище, что твой банный лист. Конечно, она об этом прознала. Ругалась страшно — и по-нашему, и по-своему, по-эльфийски. Больше всех милсдарю Варрику досталось. Как она его только не прикладывала, и «солнцем словесности» обзывала, и говорила что слог у него, эээ, изящный. Гневалась страшно, что не придумал позаковырестее чего. Да разве ж он виноват? Все ее так звали. Даже Искательница, нет-нет, да и оговорится… А потом к нам Быки пришли. Она как их лучницу увидела, так и говорит — дай, мол, угадаю, они тебя Долийкой зовут? Да, отвечает. Зовут. Тут Вестница ее под белы рученьки хвать — и, значицца, в трактир. И стражник снова отхлебнул своего питья — в горле пересохло, видать. Тёрк терпеливо ждал продолжения. — О чем бишь я там? Трактир. К ним скоро и третья пришла, Сэра. Эту Долийкой не называли — в глаз получить никому не охота, да ты понял уже, какая она. Услышала, как кто-то собирается «мстить за несправедливость» — и тут как тут. Сидят, значит, пьют. Мариденку на улицу выгнали — за пером да бумагой. Песню, значит, надумали, сочинить. Обвинительную, чтобы на всех перекрестках ее потом того этого. Что там Брешь, вот он ужас-то! Но тут главный Бык, который рогатый, в свое дело руки взял. И трактир взял — штурмом. Долийка, которая его, так Долийкой и осталась. Все равно, говорит, привыкла. Сэре тоже досталось имечко — Оса, да только не слышал никто, что ее так потом хоть кто-нибудь назвал. А Вестницу он и вообще Сорокой назвал. А та не обиделась даже, наоборот, засияла, как новенький золотой. И то правда, в самую точку попал. Вестница, верно, каждое утро Создателя благодарит за то, что уши у ней длинные такие — вон сколько всего в них повесить можно. — Ну и, — поторопил его Тёрк. — Так и зовете ее? — Госпожой Инквизитором зовем, — усмехнулся стражник. — В глаза. — А за глаза? — Да так и зовем — Долийкой, — стражник вздохнул. — Говорю же, пристало прозвище — не отлипнет теперь. Только ты смотри, осторожнее, не ляпни при ней. Если узнает — расстроится.