Долг ценою в жизнь

Гроттер прокрутила на пальце ключи от автомобиля и покосилась на мрачного и почему-то слишком неразговорчивого Бейбарсова. Тот не промолвил за целое утро и десяти слов, настроение стремительно падало вниз, а девушка совершенно не хотела оказываться в ситуации, в которой сейчас была. Она терпеть не могла первой начинать разговоры, поэтому приходилось и вовсе молчать, а это раздражало куда больше, чем, казалось бы, всё остальное — Таня спокойно что-то съела, не обратив внимания на вкусовые качества и на то, что яичница подгорела, позволила кому-то — Бейбарсову, наверное, ведь в доме больше нет никого другого — помыть проклятые грязные тарелки, с которыми разбираться Таня терпеть не могла, а нынче спокойно смотрела вперёд, думая о том, как бы можно было наконец-то избавиться от глупой убеждённости в том, что всё слишком плохо и когда-то эта дурацкая жизнь должна была пойти под откос. — Ты водить умеешь? — уточнила Таня. — Впрочем, зачем я спрашиваю, у тебя ведь нет… — Умею, — грубо оборвал её Бейбарсов. — А наличие автомобиля зависит не только от прав, а и от денег. — Которых, стараниями Лизы, у вас никогда не было, — язвительно протянула Таня, довольно улыбаясь и радуясь как минимум возможности поддеть парня и заставить его вспомнить о том, что его Зализина не просто далеко не идеальна. — Да пусть и стараниями Лизы, — равнодушно ответил Бейбарсов. — Лично мне наплевать, по каким именно причинам нет денег — нет и всё, ну и чёрт с ними, — он усмехнулся. — Говори, чего тебе нужно. — Ты недостаточно старательно выполняешь условия договора, — язвительно отозвалась Гроттер, поднимаясь со стула и подходя поближе к Бейбарсову. — Я могу попросту не засчитать рабочий день. — У меня их тысяча девяносто пять, — усмехнулся Глеб. — Так что можешь не засчитать один, мне наплевать. А хорошее настроение в этом самом договоре не оговаривалось ни единым словом, поэтому я могу радоваться жизни ровно настолько, насколько мне вообще захочется, — он вздохнул и тоже поднялся на ноги. — Так какие будут приказания, госпожа? Падать на колени обязательно, или можно продолжать стоять так? — Обязательно, — хмыкнула Таня, а после, сменив гнев на милость, вдруг попросту вручила Бейбарсову в руки ключи, не собираясь тратить время на дальнейшие разговоры — ей попросту стало слишком скучно и неинтересно продолжать разговаривать о чём-либо, и теперь она хотела как можно скорее покончить со всеми проблемами, которые не спешили куда-либо пропадать на фоне слишком сильного недовольства и, вероятно, чрезмерно плохого настроения. — Ну что ж, — Бейбарсов спокойно пожал плечами, — обязательно так обязательно. Я как-нибудь в следующий раз, — он сжал ключи в руке, словно желая их раздавить — возможно это было просто перенесением слишком сильной ненависти с Гроттер на дорогие вещи, но Глебу, собственно говоря, сейчас оказалось абсолютно наплевать. — Так куда ехать? — Ты даже не дошёл до автомобиля, — отметила Таня. — Пойдём, я спешу. Она лишь схватила пиджак, который висел где-то на спинке стула — Бейбарсов не особо спешил фиксировать подобную информацию — и поспешила покинуть комнату, не собираясь больше продолжать глупый разговор, который упорно продолжал заходить в тупик. Глебу было всё равно, что думала о нём рыжеволосая, но, тем не менее, почему-то упорно хотелось схватить её за руку и заставить остановиться. Но Бейбарсов напомнил себе о том, что это будет глупо и окажется признанием в собственной слабости, а значит пора включить голову и не делать ничего такого, потому что, в конце концов, Таня только сама будет рада. Автомобиль ждал на стоянке у подъезда — Бейбарсов посмотрел на него абсолютно равнодушно, не заметив совершенно ничего, кроме, разве что, классического чёрного цвета, что вызвало у Гроттер очередной приступ недовольства. — Ты со своими деньгами ещё ожидаешь от Лизы выплат? — усмехнулся Бейбарсов, уже садясь в автомобиль — Таня заняла переднее сидение рядом с ним и лишь бросила на Глеба внимательный взгляд, явно собираясь что-то добавить, но решив этого всё-таки не делать. Казалось бы, Гроттер потеряла интерес к человеку, которого всё-таки умудрилась заполучить, и надеялась на то, что всё-таки от неё наконец-то отстанут. — Я думала, ты всё-таки будешь продолжать кричать и ненавидеть меня, — вдруг поделилась собственным мнением девушка. — А этого не случилось. — Ну и что? — усмехнулся Бейбарсов. — Я могу попробовать ещё раз… если Вам так будет угодно, Татьяна Леопольдовна. Таня понятия не имела, когда успела сказать ему собственное отчество, но сейчас попросту недовольно скривилась, испытав отчаянное желание как минимум задушить данного человека. Нет, следовало сдерживаться, но как же трудно это было сделать! Девушка покачала головой и прикрыла на мгновение глаза. Она терпеть не могла смотреть на дорогу, но вторым вариантом было только коситься на водителя, а последний сейчас буквально довёл рыжеволосую до бешенства. Мелькающие же за стеклом автомобили и деревья её интересовали слишком мало, а небеса казались серыми и неясными, к тому же их было достаточно трудно рассмотреть, в частности из-за затемнённых стёкол. — Обычно мужчины предпочитают увлекаться дорогими автомобилями, — усмехнулась вдруг Таня. — А тебе всё равно. — Можешь сделать соответствующие выводы, на которые ты нынче намекаешь, — холодно промолвил Бейбарсов. — Мне действительно всё равно, и твои авто меня интересуют меньше всего на свете. Мне выбирать из них никто не предлагал. — Если хочешь, можем выбрать, — подмигнула Таня. — Благодарю, но, увы, они стоят столько, что моей жизни для того, чтобы заработать на их покупку, не хватит, — криво улыбнулся Глеб. — Я обойдусь. — Уверен? — Вполне. Тане буквально захотелось взвыть и высказать этому человеку в лицо абсолютно всё, что она о нём думала, но нужные слова так толком и не подобрались, поэтому пришлось попросту сцепить зубы и спокойно реагировать и дальше на всё, что происходило. Она сама пожелала получить этого человека — вот, он твой, Гроттер, можешь продолжать играть. — Я увеличу плату, и в шесть лет ты как-то уместишься, — улыбнулась она. — Зато с авто. Или с квартирой, если хочешь… А, нет, у тебя вроде бы есть, это Лиза села тебе на шею, а не наоборот, иначе вы бы уже делили замечательную коробку на свалке. — Две коробки, — поправил Таню Бейбарсов. — Елизавета терпеть не может, когда кто-то к ней прикасается. У неё слабая нервная система, а у меня — ещё слабее, поэтому я предпочитаю не слушать крики по сотне раз в день. — Елизавета визжит? — рассмеялась Гроттер, с удовольствием отметив, что по крайней мере сейчас данная язвительная шутка была направлена не в её сторону. Бейбарсов же, услышав вопрос, кивнул — Лизка действительно очень много кричала, слишком часто повышала голос, предпочитала устраивать истерики на ровном месте и говорить слишком много лишнего, на что Глеб реагировал до такой степени равнодушно, что Зализина начинала кричать ещё пуще прежнего. — Да. Громко. Порой уши болят. А что, когда вы договаривались по поводу выплаты долга, она не повышала голос? Ну надо же, — Глеб улыбнулся. — Я удивлён. Приятно, знаешь ли, быть предметом, за который даже повизжать жаль голоса. — Предметом? — Гроттер прикрыла глаза, а после тихо промолвила. — Останови автомобиль где-то у обочины, мне нужно выйти подышать свежим воздухом. — Мы же куда-то ехали, — возразил Бейбарсов. — Останови! Глеб и вправду притормозил всего лишь через несколько минут — на самом деле Таню совершенно не тошнило, и они оба это более чем хорошо понимали, но Тане почему-то захотелось остановиться, ну и пусть — Бейбарсову было всё равно, он к подобным заявлениям относился совершенно равнодушно и попросту не собирался спорить с такой девушкой как Гроттер. В конце концов, себе же дороже, а ему не хотелось получить лишние проблемы на свою бедную голову. — Помоги мне выйти, — сухо приказала рыжеволосая. — Я предпочитаю, чтобы мне хотя бы иногда подавали руку, пусть за это и приходится платить. Ну, скорее! Бейбарсов пожал плечами — кажется он избрал более чем удачную тактику для того, чтобы её раздражать, но Таня предпочитала попросту не прислушиваться к собственным глупым мыслям и думать только о том, что она пока что совершенно не хочет кого-либо убить. Всё это — самая настоящая ерунда, ей не следует злиться и пытаться разорвать Глеба в клочья, он просто немного странный человек. Черноволосый остановился у какой-то небольшой посадки — Таня приказала ехать куда-то за город, даже толком не сказав, куда, но Глебу и тут было абсолютно всё равно — хоть в пропасть, поэтому он и не стал уточнять. Сейчас же находящийся рядом лес и малое количество автомобилей волновало Глеба ещё меньше, чем несколько мгновений назад — он спокойно открыл дверь и протянул рыжеволосой руку, помогая ей выйти и при этом более чем понимая, что она могла бы справиться сама куда быстрее и лучше. Таня выглядела уже более умиротворённой, разве что рыжие растрёпанные волосы почему-то достаточно странно выглядели и заставляли Бейбарсова язвительно усмехаться — Гроттер походила на какую-то ведьму. Зелёные глаза-изумруды были всё такими же красивыми — а самое главное, она терпеть не могла плакать, а Бейбарсова всегда очень сильно раздражали рыдающие женщины. Елизавета предпочитала плакать практически всегда и совершенно не умела молчать, поэтому странная тишина, которая была с Гроттер, казалась даже приятной. Наверное, Глеб и относился бы к ней тоже вполне нормально, если бы не странное желание что-то доказать девушке, которая посмела посчитать себя слишком главной и слишком важной в этой жизни. Странная уверенность в собственных силах, надо сказать, но противостоять ей было очень интересно. Гроттер остановилась, внимательно посмотрела на лес, словно её интересовало то, с какой скоростью пригибаются к земле верхушки деревьев, шумно вдохнула воздух и попыталась успокоиться. Всё будет нормально. Сейчас она собиралась взять себя в руки и сесть обратно, но получилась какая-то ерунда — поцеловать проклятого Бейбарсова в губы, резко обнимая его. Глеб от неожиданности не успел ни отпрянуть, ни заявить очередную гадость — поцелуй получился таким же, как и первый, и Таня, шумно дыша, наконец-то вывернулась из рук собственного, как она заявляла, помощника и улыбнулась. — Я вижу, ты не спешишь от меня уходить, — протянула она. — Не спешу, и что с того? — язвительно поинтересовался Бейбарсов. — Я и прежде не особо-то сбегал, если Вы, Татьяна Леопольдовна, этого не заметили. Словно специально злит, честное слово! Гроттер вновь испытала отчаянное желание сомкнуть руки у него на шее, но напомнила себе о том, что этого делать не следует, потому что она сама так захотела. — Ты расстанешься с Лизой, — констатировала факт она. — Даже и не подумаю. — Нет, ты расстанешься! — топнула ногой девушка и только сейчас поняла, какую глупость она делает — зачем? Зачем кричать, если на этого человека молчание обязательно подействует намного лучше? — И я не собираюсь больше и слова слышать об этом отвратительном человеке! — Да? — усмехнулся Бейбарсов. — Обязательно. Таня ожидала, что он сейчас попросту сядет в автомобиль и примется ожидать того момента, когда рыжеволосая наконец-то займёт своё место, проявляя очередное оружие в этой глупой войне, но Бейбарсов, вместо того, чтобы поступить подобным образом, вдруг притянул к себе Таню и поцеловал её в губы, словно это могло успокоить девушку. Как ни странно, Гроттер сначала ничего делать не стала, просто обмякнув в его руках, и только спустя мгновение принялась вырываться, вновь вспоминая о собственном далеко не райском характере — будто бы это не она ещё вчера вечером придумала такое вот желание в виде трёхлетнего исполнения долга. Гроттер не помнила, что происходило — парень оказался сильнее, чем она, и Гроттер попросту перестала думать о том, чтобы сопротивляться — это даже заставляло испытывать определённое удовольствие от настойчивых прикосновений, и теперь, к тому же, она могла бы быть спокойна — нет, что бы Глеб ни говорил, всё равно ему Лиза нужна только для того, чтобы действовать ей на нервы. Ну, сейчас так уж точно.

***

Неделя прошла как-то незаметно. Лизу ещё даже приблизительно не собирались выписывать, да и вообще говорили, что это надолго, и в больнице придётся провести ещё как минимум месяц, что попросту выводило девушку из себя, а ещё она слишком сильно скучала, потому что совершенно никто не приходил. Медсёстры хотели выбросить чёрные розы, которые до сих пор стояли в вазе у неё на тумбочке, но Лиза попросила попросту вылить оттуда воду и оставить их засыхать. Цветы было жаль, но, тем не менее, пухлая дамочка, которая подошла к ней, отреагировала на это совершенно спокойно и выполнила просьбу. Чёрные розы превратились в сухие и какие-то пожелтевшие, словно старая-старая бумага, но Лиза реагировала на это до такой степени равнодушно, что было как-то дурно, не по себе, что ли. — Здравствуй, — дверь тихо скрипнула, и Лиза подняла глаза, ожидая увидеть врача, но столкнулась взглядом с Бейбарсовым. Глеб не особо походил на жертву тирании — и на человека, который не звонил больной девушке больше недели по какой-либо уважительной причине, но, тем не менее, Зализина не стала ничего говорить. Она сама была виновата в том, что отдала его, она, а не сам Бейбарсов, и следовало начать это учитывать. Поэтому Лиза сейчас реагировала до такой степени спокойно, что стало даже немного не по себе. Впрочем, Зализина сама отправила его туда — зачем сейчас думать о том, кто ты и что ты, если ты, с точки зрения, естественно, влюблённого парня, его предала! По крайней мере, Лизе хотелось верить в то, что Глеб действительно так думал. — Здравствуй, — поздоровалась в ответ Елизавета. — Как ты? Всё в порядке? — Как видишь, меня до сих пор не продали на органы, хотя, кстати, почки стоили бы где-то четвёртую часть твоего долга, если не третью. Но мне нравятся они обе, поэтому я предпочёл всё-таки оставить их при себе, — усмехнувшись, ответил Бейбарсов. — Так что пока цел, и даже голову не отрубили и никому не пришили. — Ты всё шутишь, — помрачнела Елизавета. — Конечно… Но — прости меня, правда! Я не хотела! — Верю, — кивнул Глеб. — Ты и вправду не хотела никому никого отдавать, ты собиралась исключительно проиграть совершенно небольшую сумму, или даже выиграть у этой девицы. Есть одно "но" — она достаточно сильный и хитрый игрок. Тем не менее, ты же не могла об этом знать. — То есть, ты не злишься? — Я? Боже упаси! — отрицательно покачал головой Бейбарсов. — Даже и не думал, в конце концов, ты никогда не думала о том, что будет с остальными, если ты что-то сделаешь. Так что всё в порядке, ничего страшного не произошло. Можешь спокойно очистить совесть и продолжать мирно жить, я даже не задумываюсь о том, что ты в чём-то там виновата. Зализина кивнула. Ей было приятно слушать что-то такое, что могло бы успокоить её, не слишком мирную и тихую девушку. Она теперь понимала, что могла спокойно и дальше считать себя невиновной совершенно ни в чём, поэтому сейчас спокойно улыбалась и внимательно смотрела на Бейбарсова. Тот отвечал аналогичным взглядом, словно ничего и не случилось. — Ну, мы ведь после сможем быть вместе, — вдруг предположила Зализина. — Так что не стоит расстраиваться, наши чувства… — Через три года. — Что — через три года? — удивилась Зализина. Светлые волосы и слишком бледная кожа, серо-голубые глаза придавали девушке сходство с хрупкой и очень глупой куклой, что моментально подметил Бейбарсов — он относился к подобному проявлению внешних признаков Зализиной абсолютно спокойно, но в сравнении с Гроттер блондинка казалась банальной копией чего-то отдалённо смахивающего на симпатичную девушку. — Через три года мы обязательно будем вместе, — спокойно продолжил мысль Бейбарсов. — Милая моя, миллион так просто ниоткуда не появляется, у меня таких денег нет… А она предложила три года работы на неё. Не так уж и много было бы, если бы проигрывал я. — И… Что она от тебя хочет? Голос резко упал куда-то вниз, словно только что в девушку выстрелили, не оставив ей ни единого шанса на жизнь. Бейбарсов усмехнулся — не стоит строить из себя такую уж бедную и беззащитную, если у тебя зубы, как у редкой акулы, а желание проигрывать — как у больного человека. Не стоит. — Мне не оглашали полный список, — хмыкнул Глеб. — Но, если бы ты её видела, то, думаю, приняла бы в расчёт, что пожелания у этой девушки достаточно разные. — Я её видела. — Во время игры — не в реальной жизни. Мне довелось сравнивать состояния, — хмыкнул Бейбарсов. — Ты с ней играл? — подскочила Лиза на кровати, словно желая обвинить Глеба в чём-то преступном. — Лиза, если я тебе скажу, что я тебе ещё и изменял, моё присутствие в казино уже перестанет быть для тебя причиной для крика? — усмехнулся Бейбарсов. — Я не играл, но, тем не менее, сидел рядом. Карты и всё прочее не вызывает у меня желания схватиться за них и удариться в игру. — Ты с ней… — Зализина покраснела. Казалось, весь мир взорвался в одно-единственное мгновение, и всё вокруг погасло. Где-то далеко ещё вспыхивали мелкие огоньки разума, и Лиза продолжала повторять про себя, что сама отправила Бейбарсова туда, но, тем не менее, разум просыпаться не спешил. Какой кошмар… И как он мог вести себя с нею подобным образом, ну как? Неужели у него вообще… — Если ты с присущей тебе скромностью не можешь выдавить из себя данное словосочетание, то я могу ответить сам: да, Лиза, я с ней спал. Подробности тебе вряд ли интересными, хотя, если тебе так уж хочется их узнать, то я могу сказать, — хмыкнул Бейбарсов. — Как ты мог! — Лиза побагровела. Она вообще редко краснела, но сейчас буквально превратилась в свёклу. — Как… — Раз уж ты взялась мною столь активно торговать, то я предпочитаю девушек, которые пользуются вещами самостоятельно, а не отдают их в качестве собственных долгов. Сомневаюсь, что стою столько, сколько ты проиграла, но, тем не менее, она уже приняла твою отплату, тебе остаётся сказать только спасибо, — Глеб усмехнулся. Лиза вызывала раздражение, и уж никак не сочувствие. — Да, и, дорогая, в постели она куда лучше тебя. И по крайней мере не притворяется, что вот-вот свалится в обморок. — Если ты думаешь, что я тебя прощу… — Лиза закусила губу. — То этого не будет никогда! — Да? очень хорошо. Я, кажется, забыл тебе сказать, что пришёл, собственно говоря, расстаться. Заявление я заберу, невеста из тебя чертовски плохая — меня, по крайней мере, не устроило… Вроде бы всё, можешь продолжать меня не прощать. — Стой! Стой, кому говорю! — Лиза едва не вскочила, но режущая боль в повреждённой руке заставила рухнуть обратно на подушки. — Ты не можешь! Хлопнувшая громко дверь свидетельствовала о том, что Бейбарсов всё-таки смог. Лизу он вряд ли когда-то любил — она была лишним игроком на арене борьбы.

***

Дверь открылась с громким стуком — Бейбарсов остановился на пороге, а после всё-таки предпочёл пройти внутрь кабинета рыжеволосой. Гроттер сидела за столом — она лишь резко подняла голову, удивлённо изогнув бровь. — Ты уже вернулся? — язвительно уточнила она у Бейбарсова. — Да. Глеб, кажется, совершенно не собирался шутить или говорить о чём-либо, поэтому остановился у самого стола, сложив руки на груди, и внимательно посмотрел на рыжеволосую. — И как успехи? — весело поинтересовалась Таня, поднимаясь на ноги. — Елизавета сильно ревновала? Или я всё-таки ошиблась насчёт неё, и она — истинный ангел во плоти, и… Бейбарсов, вместо того, чтобы ответить, вдруг притянул Таню к себе, грубо целуя её в губы и усаживая на стол. Рыжеволосая, забывшая даже кабинет закрыть — собственно говоря, на это у неё временно не хватило возможности, увлечённо отвечала на поцелуи, что-то бормоча. — Так что там с Лизой? — вывернувшись из рук Бейбарсова, весело поинтересовалась Таня. — Мне интересно знать подробности. — Я предпочитаю не снимать личные разговоры на камеру. Лиза может продолжать лежать в больнице и дальше. Теперь Бейбарсов уже не понимал, что заставило его вести себя подобным образом, но не брать же свои слова и, что самое главное, поступки назад — теперь поцелуи горели каким-то клеймом, но отпускать рыжеволосую не хотелось. За неделю их отношения ни капельки ни изменились — всё та же ходьба по натянутому канату с выполнением глупых поручений и какой-то очередной ерунды, периодически сменяемая не слишком рабочими отношениями, которые они просто себе позволяли. — Да? — хмыкнула Таня. — И как же ты с нею попрощался? Слёзы были? — Я не видел. — Ты настолько преданно исполняешь мои приказы? — проследив взглядом за Бейбарсовым, который предпочёл даже отойти от неё на где-то на метр, поинтересовалась Таня. — Или она тебе просто надоела? Выпьешь? — Давай, — проигнорировав первые два вопроса, ответил на третий Бейбарсов. Обычно он успешно отказывался, но сейчас настроение было не из лучших, а перед глазами всё ещё стояла Лиза. Надо было уйти от неё ещё месяц назад, и тогда всего этого бы попросту не было никогда. Вот и всё. Таня откуда-то добыла бокалы и вино, вручив бутылку Бейбарсову — она могла открыть и сама, но ведь зачем тогда вообще нужен помощник? Раздался какой-то глухой щелчок, а после рубиновая жидкость полилась в бокал — Таня внимательно следила за действиями Глеба, а после всё-таки решила выпить вместе с ним. — За нас, — подмигнула Бейбарсову рыжеволосая. — Никаких нас не существует, — сухо ответил Бейбарсов. — А меня не интересует то, что ты думаешь по этому поводу. Таня рассмеялась. Она не верила. Она вообще терпеть не могла верить. Впрочем, Гроттер так и не успела ответить — с громким стуком открылась дверь, и на пороге показался кто-то… — Валенок? — прищурившись, холодно спросил Бейбарсов. Бокал, как-то самостоятельно расколовшись, расчертил руку кровавыми порезами, осыпаясь осколками на землю, а вино, вызывая жжение в ранах, мелкими капельками стекало по руке…