Долг ценою в жизнь

Гроттер улыбнулась, внимательно глядя на Бейбарсова, а после собиралась что-то сказать, но не стала этого делать. Вероятно, прекрасной, а точнее, отвратительной помехой стал именно кашель, который с такой силой сдавил в один ужасный момент горло, что девушка попросту не смогла не закашляться. Перед глазами вновь заплясало непонятно что, но она так и не смогла заставить себя лечь обратно, завернуться в одеяла и попытаться лечиться. К тому же, от этого кашля меньше не становилось, и девушка приняла решение – она ни за что больше не станет просто так продолжать валяться в кровати, потому что это способно исключительно навредить ей. - Ты встала, - холодно отметил Бейбарсов, вытаскивая очередные таблетки, которые прописал врач, явившийся сюда по скорой. Температура жаропонижающими никак не сбивалась, поэтому приходилось всё-таки прибегать к помощи медиков, чего Гроттер, судя по всему, боялась больше всего на свете. - Да, я встала. И я не пойду ложиться обратно, - с уверенностью воскликнула Таня, прекрасно зная, что уже через мгновение вновь окажется под одеялом. – Меня это достало. Сколько можно относиться ко мне так, словно я - маленький и ничего не понимающий в жизни ребёнок. - Ты и есть маленький и ничего не понимающий в жизни ребёнок! - Это только ты так думаешь! По этому поводу Таня могла спорить не часами даже, а сутками, и Бейбарсов предпочитал попросту не тратить на подобную ерунду собственные нервы. В конце концов, ничего он с нею не сделает, Таня так и будет упрямиться, и что поделать, если она вот такая? Глеб прекрасно знал, что ничего и не сделаешь, Гроттер всегда будет делать то, что ей хочется, и очень жаль, что порой даже во вред самой себе. Но Глеб, впрочем, привык уже к подобному поведению за последнее время – Гроттер болела всего третий день, но уже успела продемонстрировать весь спектр своего замечательного, а что самое главное, вполне логичного поведения. - Да, конечно, я так думаю, - согласился Бейбарсов. – Но давай сейчас ты ляжешь или хотя бы сядешь, а не попытаешься вновь заниматься своими делами? Тане хотелось закричать, воскликнуть, что он ей не нужен и может быть свободен, но рыжеволосая вовремя вспомнила о том, что таким образом позволит Бейбарсову уйти, и уйти, возможно, навсегда, а делать это было нельзя, поэтому не стала возмущаться и промолчала. Она забралась с ногами на диван и потянулась к очередной книге, которая валялась совсем рядом. - Почитай мне вслух, - потребовала Таня. Когда Бейбарсов первый раз столкнулся с данной просьбой, он ожидал, что Таня пожелает, чтобы ей читали что-то о бизнесе или чем-то, чем она занимается, но Гроттер предпочитала книги даже не о любви, а о магии. Она и сама походила на вредную рыжую ведьму, но не в том суть – Глеб, впрочем, был рад, что ему приходится читать нечто подобное, а не какую-нибудь скучную ерунду. Так проще. Гроттер и сейчас протянула ему книгу, явно предлагая читать – Глеб же, взяв томик, ещё совсем новый, потому что у Тани до него упорно не доходили руки, раскрыл на том месте, где они вчера вечером остановились, и принялся читать. Гроттер скорее по привычке, чем потому, что так ей было удобнее, подвинулась поближе и положила голову ему на плечо, закрывая глаза. Она порой так и засыпала, а после требовала перечитывать некоторые моменты, потому что совершенно ничего не понимала. Глеб предпочитал пересказывать – при перечитывании он автоматически менял некоторые моменты, которые его не устраивали, и Гроттер тогда слишком сильно злилась. Сейчас Таня не засыпала. Она вообще достаточно часто досиживала до середины первого часа чтения, а тогда уж и засыпала. Она говорила, что ей нравилось слушать слова каких-то сказок, пересказанных другими словами и наполненных большим количеством препятствий, практически дремать под них. Когда она просыпалась, то, по собственным словам, чувствовала себя немного бодрее и добрее, чем прежде. - Ты как себя чувствуешь? – вдруг уточнил Бейбарсов в который раз. - Нормально, а что? - Да то, что ты практически горишь, - мрачно отозвался он, прикасаясь ладонью к её лбу. – И меня это совершенно не устраивает. - А меня, представь себе, это совершенно устраивает, - язвительно хмыкнула Гроттер, прикрывая на мгновение глаза и пытаясь бороться с тем, что пыталось едва ли не удушить его прямо на месте. Эх, как жаль, что порой плохое самочувствие ни на мгновение не желает отпускать. Таня внимательно смотрела на потолок, словно представляя, что по нему сейчас навстречу друг другу направятся какие-то вражеские армии. Порой она срывалась на сильный громкий кашель, но Бейбарсов предпочитал игнорировать данное проявление её слишком плохого самочувствия. Всё равно лечиться не желает. - И всё-таки, очень жаль, что ты столь нагло игнорируешь практически всё, что тебе говорят врачи, - заметил наконец-то он. – Следует хотя бы немного прислушиваться к их советам, иначе всё это может завершиться весьма плачевно, и ты прекрасно это понимаешь! - Нет, это ты желаешь, чтобы я понимала! Гроттер всегда спорила. Ей хотелось так поступать, это было её плохой привычкой, она никак не могла заставить себя сдерживаться и хотя бы иногда прикусывать язык. И почему так? Почему так всегда?! Рыжеволосая прикрыла глаза и попыталась устроиться поудобнее – Бейбарсов в принципе был совершенно не против, чтобы кто-то полулежал в его объятиях, положив голову на плечо, но, тем не менее, болезнь Тани ему совершенно не нравилась, к тому же Гроттер упорно отказывалась лечиться. Бейбарсов молчал. Он отложил книгу в сторону, после буквально силой отодвинул Таню подальше от себя, набросил на её плечи одеяло и холодно поинтересовался: - Что-то есть будешь? - Нет! - Да, ты ещё топни ногой и стукни кулаком по дивану, - хмыкнул Бейбарсов, отбирая у Тани телефон, который она только что схватила, и набирая какой-то номер. – Алло. Да, это не Татьяна. Вызови ей врача домой, адрес знаешь. Нет, чёрт возьми, я не обязан помнить твоё имя! Бейбарсов помнил. Выучить охранников Гроттер было не так уж и сложно, к тому же, их оказалось не особо много, но Глеб упорно отказывался обращаться к ним по именам. Наверное, потому, что они слишком сильно его раздражали. Несколько раз он слышал что-то вроде заявления, что работает у Тани лишь временно, и это временно скоро закончится, она попросту выбросит его, словно надоевшую игрушку, и забудет, но, тем не менее, злился только сначала. Да, пусть временно. Но, тем не менее, есть одно огромное отличие. Она будет терпеть его как минимум три года, иначе придётся отдавать Лизе. Ну, она будет считать, что отдаёт его Лизе, пусть Бейбарсов и не особо туда стремится – бывшая невеста превратилась в нечто давно и весьма неплохо забытое. Именно по этой причине Таня будет держать его около себя минимум эти три года, а после придумает что-то ещё, это ведь в её привычке. А вот своих охранников она меняет каждые несколько месяцев, потому что никому не доверяет. При Бейбарсове они уже менялись один раз и с ужасным скандалом, и нынешние считали себя последними, единственными в своём роде. Увы, но Таня не признавала понятия единственного, если, конечно, забыть о её весьма странном отношении к мужчинам и к тому, какие конкретно и на кого права она имеет. Если вспомнить, то Гроттер считала, что она может делать всё, что хочет, но не станет так поступать, если она влюблена, а вот если кто-либо попытается ей изменить, то стреляет она достаточно хорошо, чтобы это больше никогда в жизни не повторилось. Бейбарсов знал. Таня так и не простила своего Валялкина. У Бейбарсова и самого возникало отчаянное желание сломать ему нос, только уже за Лизу, а теперь оно ещё больше усилилось из-за того, что Глеб узнал об истории Гроттер и… Экс-соперника. - Верни мне телефон! – сердито заявила Таня. – Я не желаю ждать, пока ты разрушишь все мои деловые контакты! - Я тебе ещё до сих пор ничего не разрушил. - Ты пытался! Бейбарсов не стал обвинять Таню в том, что она в своё время при этом активно портила жизнь всем, кого только видела вокруг, а действительно протянул ей телефон, не желая связываться. Девушка была весьма своеобразной особой, и с этим ничего не поделаешь, так что лучше уж терпеть и не ругаться. Может, не будет так нервничать. - Померяешь температуру, - спокойно промолвил Бейбарсов. – Может, у тебя она опять поднялась, и это стремительно повышает количество выделения яда у твоей змеиной сущности. Таня хотела что-то сказать, но решила, что это следует принимать, как заботу, и промолчала, лишь мягко улыбнувшись Бейбарсову. Тот кивнул в ответ и куда-то ушёл – правда, всего лишь на несколько минут, после вернувшись к градусником. - У нас в холодильнике что-то вообще есть? – тут же уточнила Таня. - Суп есть. - Я не ем супы! – воскликнула Таня. – Я его ненавижу! - Я знаю. - Но ты его предлагаешь, - пожала плечами Гроттер. – А это значит, что ты гад и сволочь, - рыжеволосая прикрыла глаза. – А колбаса есть? Вместо того, чтобы ответить, Бейбарсов лишь рассмеялся – она всегда вела себя вот так странно, задавая глупые вопросы и… И ведя себя так, словно весь мир сошёл с ума. Громко зазвонил телефон. Таня покосилась на экран мобильного и подняла трубку – Глеб видел, что номер не определился, но Гроттер этого человека явно более чем узнала, поэтому и не стала тянуть. - Я тебя внимательно слушаю. Давай быстро, иначе я брошу трубку, - строго промолвила она. Послышался какой-то ответ, но всё, что смог понять Бейбарсов – так это то, что Таня разговаривала с каким-то мужчиной. Остальное Глеба временно не волновало и совершенно не обходило, поэтому он решил более внимательно смотреть на потолок, чем на мимику Гроттер, которая, судя по всему, даже немного нервничала, разговаривая с этим человеком. - Нет, - вдруг громко воскликнула она. – Для тебя я всегда здорова! – она, не сдержавшись, швырнула куда-то телефон, и Бейбарсов едва успел его поймать. – Здорова, чёрт вас всех подери! - Что случилось? – удивился Глеб. – Таня, кто это? - А ты догадайся, - усмехнулась рыжеволосая. – Кого я могу мечтать убить настолько сильно, что даже ты пугаешься. - Валялкин? - Он, родимый. Глеб лишь криво улыбнулся и поднялся на ноги, собираясь наконец-то принести Тане что-то поесть, а то такими темпами она уж точно больше никогда на свете не сможет стать здоровой – в последнее время даже воду приходилось в неё вливать насильно. Телефон Бейбарсов забрал. Она обязательно станет звонить кому-то и разбираться со своими делами, а это девушке противопоказано. Ей вообще напрягаться противопоказано. Именно поэтому Бейбарсов уже пытался заставить Таню как-то отдохнуть и не думать о том, что будет дальше, кто и какой проект у неё уведёт и какой ерундой ей следует заниматься в следующее мгновение собственного дня. Все вопросы, которыми Таня занималась, были для неё потрясающе важными, и она тратила на них такое количество времени, что для сна времени не хватало. Это было очередной особенностью слишком требовательной начальницы, которая желала, чтобы хотя бы один подчинённый торчал рядом с нею и днём и ночью. Бейбарсову не повезло – он и стал тем самым подчинённым. Наверное, в Древнем Египте у рабов была куда большая свобода действий…

***

Гроттер лежала на кровати, внимательно скользя взглядом по строкам. Книга показалась ей сначала достаточно увлекательной, и теперь, болея, она тратила время на то, чтобы прочесть её. Наверное, это было немного глупо, но Таня хотела всё-таки выполнить хоть что-то до абсолютного конца, а не так, как это порой случалось. Она терпеть не могла что-либо забрасывать, но так уж у неё получалось, и Таня злилась на саму себя за эту неспособность доводить что-либо до конца. Бейбарсова она куда-то послала, даже не помнила, куда точно, но, кажется, на очередную встречу, а теперь слишком сильно скучала. Это слишком. Это слишком сильная привязанность, чтобы она могла её себе позволить, но у Бейбарсова чертовски приятный голос и он умеет убеждать. У него дар. Странный дар. Тем не менее, Таня предпочитала считать, что она совершенно ни от кого не зависит – ведь так намного легче. Она должна была бы быть сильной и независимой, но почему-то совершенно ничего не получалось, сколько бы она ни пыталась. Поэтому Гроттер падала. Падала с таким упорством, что наконец-то научилась ходить ровно по самому тонкому канату, который только можно отыскать. Она шла вперёд с прямой спиной и гордо вздёрнутым подбородком. Но самое страшное было не в этом. Таня терпеть не могла кровь. В детстве, когда однажды порезалась, она, совсем ещё ребёнок, плакала только потому, что видела кровь, а не потому, что было больно. Мама успокаивала её, но недолго – её мама была сильной женщиной и великолепным примером для подражания. Тогда Гроттер пообещала себе, что ни за что не станет сдаваться и попросту опускать руки. Так будет правильнее. Она сдержала собственное слово. Сейчас, когда мама, пусть и живая, была слишком далеко и не особо желала её видеть, Таня предпочитала самостоятельно бороться за собственное счастье и не останавливаться ни на единое мгновение. Гроттер спокойно дышала, когда видела кровь, и у неё не подкашивались ноги, когда эта кровь была своя. Когда она была чужая… Каждый должен уметь беречь себя. Это правило Гроттер выучила ещё в раннем детстве, и теперь предпочитала соответствовать исключительно ему. Её мать была сильной. Когда Леопольд Гроттер умудрился изменить своей жене, она не стала прощать, но и кричать тоже не собиралась. Она молча собрала его вещи, вынесла их на порог и заявила одно короткое "убирайся". Когда Леопольда Гроттера хоронили спустя год, Софья пришла на похороны, заплатила любовнице за них и заявила, что это компенсация за украденного мужа. Та смотрела широко раскрытыми глазами. Так и не поняла. Софья Гроттер заразила собственную дочь уверенностью в себе, даже слишком сильной, заразила той самой железной волей женщины, которую практически невозможно сломить, и теперь Таня упорно делала только то, что она желает. Валялкин не был катализатором. Валялкин лишь послужил причиной для того, чтобы измениться, но Гроттер предпочитала не упоминать о матери, это было одним из её принципов. Софья Гроттер была до сих пор очень красивой и умной женщиной, и они даже немного соперничали, поэтому приходилось как-то думать головой и пытаться обойти собственную мать. Это придавало ещё большую уверенность в том, что она тоже сильная. Сильнее даже собственной матери, которую перегнать практически невозможно – нет, только не Софью! - Ты всё ещё читаешь? – Бейбарсов уже приехал, это Таня поняла только тогда, когда увидела его рядом с собой. - Да, я всё ещё читаю, - Таня села на кровати, внимательно глядя на него. – Всё в порядке, я меряла температуру, она не такая уж и высокая. - Рад за тебя, - усмехнулся Глеб. – Но тебе всё равно лучше побольше отдыхать, да? - Да. Таня не хотела соглашаться, но Бейбарсов предпочитал следить за нею и относиться к ней так, как порой должна себя вести мать. София не умела. Три коротких слова характеризовали единственное, что не умела Софья Гроттер. Она не умела любить. Она не была настоящей матерью. - Знаешь, приготовь мне что-то, если можешь. Или закажи в ресторане, сходи туда… Мне нужно позвонить кое-кому, я не хочу, чтобы кто-то слышал этот разговор, ладно? – уточнила Таня. - Конечно. Только без глупостей, - кивнул Бейбарсов. – Я схожу, если ты так хочешь… Есть конкретные пожелания? Таня отрицательно покачала головой – Глеб же, согласившись, что будет выбирать сам, вновь прихватил ключи от авто и покинул квартиру. Гроттер дождалась, пока хлопнет дверь, улыбнулась и потянулась к мобильному телефону, набирая знакомый уже давно номер и пытаясь успокоиться. - Здравствуй, - холодные нотки ненависти, скрытой любви и ещё чего-то в материнском тоне всегда нравились ей. – Татьяна, ты решила наконец-то мне позвонить? Я должна быть удивлена. - Ты и так удивлена, - парировала Таня. – Ты так до конца и не научилась скрывать именно это чувство. - Я не могу назвать его слабостью. Молчание буквально зависло в воздухе. Гроттер вздохнула – она звонила не для того, чтобы молчать, но, тем не менее, не могла же сказать матери то, что желала, просто так, сразу. - Иван вернулся, как я вижу. Ты теперь с ним? – Таня видела буквально у себя перед глазами, как её мать с идеально ровной спиной, улыбаясь всему миру и себе самой, сейчас куда-то идёт вперёд. Даже сюда слышен стук каблуков. Чёртова. Отвратительная. Стерва. Проклятая. Её мать. - Нет, я никогда не буду с человеком, который меня предал. Ты меня научила соблюдать чистоплотность в отношениях, - усмехнулась Таня. - Я была очень рада узнать, что ты включала голову и тогда, когда встречалась с ним, но сомневаюсь, что твой новый помощник относится к тем людям, с которыми ты включаешь голову, а не нечто другое, - а сейчас Софья презрительно кривит губы и говорит это, словно издеваясь. Впрочем, почему словно? - Да, и с чего же ты это взяла? – удивилась Таня, точнее, попыталась как можно точнее продемонстрировать тон матери. Она на самом деле действительно была согласна с умозаключениями Софьи, которые оказались, как и зачастую бывало, правдой, но говорить такое слишком страшно, ведь соглашаться с матерью тоже не в её правилах. Бейбарсову бы это не понравилось. Он терпеть не мог вот такие её отношения с людьми, но ничего не говорил, словно это и вправду можно было назвать нормальным. Конечно же, нет, но, тем не менее, Гроттер предпочитала порой делать то, что ей самой нравилось, а не что говорили другие. Так жить проще. И дышать тоже малость проще, хотя она и не пыталась достаточно хорошо на данный момент, по крайней мере, без капель. Ещё закашляется по привычке. - Ну, он достаточно симпатичный. Надо сказать, получше твоего Валялкина. И я вполне способна увидеть, как вы друг на друга смотрите. Я бы сказала, что это двое влюблённых идиотов, но поскольку ты не такая, и он, наверное, тоже, то между вами точно что-то было, - закончила Софья. - Допустим. Ты против? - Нет, - рассмеялась Софья. – Тогда почему ты на встречу со мной отправила другого своего помощника, этого идиота? - Просто так. - Милая, я не увожу парней своих дочерей. Он для меня слишком молод, - Гроттер-старшая хорошо знала свою дочь. – Так что ты можешь не переживать.