Долг ценою в жизнь

Она была точно такой же, как и тогда, такой же, как он её помнил. Достаточно высокая, хотя и ниже, чем Гроттер, завёрнутая в дурацкий пушистый халат, который всегда его раздражал, но зато, к счастью, показывал неплохие достаточно ноги девушки, достаточно симпатичная, но хуже, чем проклятая Татьяна, с бледными губами и глазами, которые, считай, выцвели, потому что так должно быть. И вся какая-то слишком хрупкая, глупая и с этим подобием серо-голубых глаз. - Ты пришёл? Зачем? – Лиза отступила на один шаг, шумно вдыхая воздух, и внимательно посмотрела на него, явно недоумевая, что Глеб вообще здесь забыл. - К тебе пришёл, - улыбнулся парень. – А что, мне нельзя? - Тебя она подослала? Она, ведь так? – девушка кивнула сама себе. – Конечно же, она, больше некому. - Если ты о Гроттер, то она тут, собственно говоря, ни при чём. Я сам пришёл, - пожал плечами Глеб. – Пустишь? Лиза посторонилась. Это была квартира Глеба, по крайней мере, снимали её они именно за деньги Бейбарсова, потому что Зализина мечтала об отдельном жилье и потребовала, чтобы Бейбарсов всё-таки снял квартиру, ведь она не желала заблаговременно терпеть свою отвратительную свекровь. У Глеба была прекрасная мать – умная, уверенная в себе женщина, которая всегда знала, что делает. В принципе, сын пошёл именно в неё – внешне они вообще были очень похожи, хотя отец у Бейбарсова был достаточно бледным и вовсе светловолосым, в отличие от своей черноглазой жены. Отец у Бейбарсова умер, когда Глебу было лет, кажется, пятнадцать, от рака. Сгорел за несколько месяцев. Глеб говорил… Давно говорил. Это, кажется, было едва ли не последним откровением, которое Лиза вообще успела от него услышать, потому что в обычное время Глеб предпочитал молчать и не рассказывать ей и вовсе ничего, если это было хотя бы немного связано с его семьёй. Зализина не понимала, почему он всё настолько сильно скрывает, но не имела совершенно никаких сил спрашивать, поэтому предпочитала попросту молчать и не говорить Бейбарсову ни единого слова о том, что она о нём думает. Ведь это попросту глупо, так она его ни за что никогда не удержит, а удержать хотелось просто до безумия, потому что она вроде бы как даже отчасти любила его… Отчасти. Когда-то давно Лизе попросту было приятно, что такой красивый парень за нею ухаживает, а влюблять в себя Бейбарсов, как ни крути, умел. Он дарил свои шикарные чёрные розы – или не чёрные, всё зависело от девушки, которая их получала, - говорил красивые слова и потрясающе целовался. Тогда у Зализиной был Валялкин, человек, который явно вызывал у Глеба желание как минимум его придушить. У Ивана не было перспективы, у Ивана не было денег и Иван хотел переехать куда-то в лес, куда, кажется, потом и убрался. Она не могла выбрать тогда именно Валялкина, потому что он не оставлял ей никакого выбора, он просто решил, что она едет с ним, а она поэтому и отказалась. Если бы Иван знал! У Бейбарсова было не так уж и много денег, но он нашёл себе в принципе неплохую работу, планировал поступить в аспирантуру и весьма неплохо разбирался в том, чем занимался. Он был умным, относительно добрым, когда нужно было, а ещё хотел нормальную семью, в которой ни жена, ни муж не будут бегать где попало по вечерам. Бейбарсов вообще-то был верным. И это Лизу очень удивляло. Она верной не была. Нет, конечно, изменять такому, как Глеб, было бы грехом, а Лиза не хотела грешить, но она попросту вечно делала вид, что чем-то недовольна, что он рушит её жизнь, чтобы Глеб чувствовал себя виноватым. Бейбарсову, кажется, порой хотелось либо уйти, либо всё-таки жениться на ней, и он сдуру выбрал второе, чтобы получить в конце концов первое. - Почему ты вернулся? – тихо спросила она, уже наблюдая за тем, как Глеб попросту наливает ей какой-то чай. Он явился без роз – но он и не должен был бы чувствовать себя виноватым. Ведь это она попросту отдала его отвратительной ужасной девушке, которая попыталась разрушить их счастье. Зачем она это сделала? Гроттер показалась теперь очень злой. Впрочем, Таня и была вот такой – действительно злой, - и терпеть это было бы достаточно трудно. - Потому что она теперь решила, что деньги ей нужнее, - пожал плечами Бейбарсов. – Помнится, ты обещала мне ждать все эти три года. Прошло не больше трёх месяцев, и мне интересно, не успела ли ты кого-то себе найти. Она? Найти? Лиза знала ответ, и Глеб тоже его знал. Конечно же, ничего она не успела, потому что целое лето она строила из себя страдалицу и явно получила по голове от его матери за то, что сделала, когда пришла делиться. Его мать, если бы могла, разорвала бы экс-будущую невестку на части, потому что терпеть не могла вот такое отношение к семье. У него хорошая мать. Жаль только, что она в своём возрасте всё равно выглядит в сотни раз красивее Лизы. И жаль, что Лиза так бледна. - Нет, я никого не нашла, - улыбнувшись, покачала головой Лиза. – Я лучше верну деньги, только ты не ходи к ней, это слишком… Слишком, понимаешь? - Конечно, понимаю, - кивнул Бейбарсов. – Я и не собираюсь. Он подался вперёд – Зализина ожидала, что Бейбарсов поцелует её в губы, но, тем не менее, он лишь прикоснулся осторожно к её ладони, словно на самом деле Лиза была фарфоровой куклой, которую нельзя обижать. Впрочем, а почему бы и нет – ведь она и так кукла, которая предала и очень сильно подставила действительно весьма неплохого человека. Бейбарсов улыбался – Лиза пыталась понять, зачем он вернулся, но Глеб не собирался предоставлять ей ответ, поэтому делать нечто подобное было бы слишком глупо и абсолютно неинтересно. Она и не будет. Не станет делать такие глупости.

***

- Я сегодня не хочу спать с тобой в одной постели, - выворачиваясь из его рук, шипит тихо-тихо, пытаясь что-то пояснить. - У тебя есть замечательный диван, - смеётся Бейбарсов, поднимаясь и, подхватив подушку, направляясь именно туда. Потолки в этой квартире очень старые и явно протекают. Когда-то у Глеба ещё было желание сделать какой-то ремонт, но Лиза оказалась не той женщиной, ради которой можно было бы делать что-то подобное. Таня была идеальной практически всегда. Гроттер, такая красивая у себя на работе, оставалась абсолютно такой же и наедине с самой собой. Всегда. Её движения, её ровная спина… Таня могла позволить себе быть в чём-то рваном, да, и Бейбарсова это совершенно не смущало – деньги дело наживное, пусть у неё они и есть. Но она была королевой. Королевой даже в обыкновенной мешковине. Лиза вела себя немного иначе. Лиза не умела носить красивые вещи и одевалась в рваньё не потому, что отдыхала в нём, или потому, что денег не было, а лишь по той причине, что так она немного больше вызывала жалости. Она руководила своей жалостью. Она применяла её себе во благо и во вред тем, кто только имел возможность находиться рядом с нею. Когда красилась Гроттер, то она подчёркивала свои достоинства. У неё был чуть длинноватый нос, да, и от этого никуда не денешься, но, тем не менее, удачная губная помада это как-то… Скрывала. Лиза делала наоборот. Бейбарсову порой казалось, что она специально прицепила что-то себе на нос, лишь бы только выглядеть… Хуже! Она всё время хотела быть хуже! Зализина не умела готовить – в принципе, это было нормально для современной девушки, у которой у будущего мужа руки растут из нужного места. Но не до такой же степени, чтобы этим гордиться! Таня тоже не умела, правда. Таня была красивая, умная, талантливая, стерва, конечно, но зато прекрасно знала, что и когда следует делать, чтобы оставаться успешной вечно. Лиза не умела и не знала совершенно ничего, она, собственно говоря, и не хотела этого делать. - Ты злишься? – уточнила Зализина. - Нет, всё в порядке, - отмахнулся Бейбарсов. – Я просто думаю. У меня случается такое иногда, моя дорогая, а то, что ты предпочитаешь не включать собственную голову, так это уже, уволь, совершенно не мои проблемы, - он скривился, словно ненавидел Зализину больше всего на свете – и почему так всё складывается, что её действительно слишком сильно хочется убить? Почему, почему, почему?! - Ты о ней думаешь, - тон, такой обвиняющий и отвратительный, что её хочется попросту уничтожить на месте и больше никогда в жизни не попытаться её увидеть. Зачем она постоянно ведёт себя подобным образом? - О ком это – о ней? – удивился Бейбарсов. – О ком, кроме тебя, я вообще имею право и возможность, чёрт возьми, думать, Гроттер? Включи голову, ты же умная! - Ты назвал меня её фамилией. - Заговорился. Конечно, заговорился. Потому что он её не любит и никогда не любил, а всё то, что было до этого, можно назвать исключительно ложью. Ради кого? Глеб предпочитал не уточнять данный ответ на вопрос, на который его попросту не существует. Лиза присела на краешек дивана и мягко улыбнулась – Бейбарсову захотелось столкнуть её на пол буквально в этот же миг, но, тем не менее, пришлось напоминать себе о том, что он должен думать головой, а не чем-нибудь другим, и что на женщину руку поднимать нельзя, даже если она такая ненавистная, как Зализина сейчас. Почему она не могла быть идеальной? Бейбарсов не понимал, а Лиза не понимала его. Не понимала, почему нельзя выглядеть идиотом иногда и зачем носить рубашки, а не футболки. Это было у неё в крови – чёртово неряшество. И чёртово нытьё. - Что-то не так? – спросила Лиза. – Ты за эти три дня, что провёл тут, толком со мной ни разу и не поговорил! - Дорогая Лиза, ты сама всегда мне говорила, что настоящий мужчина не должен понимать женщину и не имеет права уметь с нею разговаривать. Конечно, увы, это проблема в женщинах, которые ничерта не понимают не то, что в технике, а даже в приготовлении пищи, но, тем не менее, теперь так и есть. Я просто не пытаюсь придумать, как тебя развлекать, но у тебя постоянно возникают какие-то проблемы на фоне этого. У тебя, Лиза, не у меня! Бейбарсов вновь лёг обратно на диван, неудобный, узкий и крайне пружинистый, а ещё, что самое отвратительное, не раскладывающийся даже на несколько сантиметров, и Лиза нахмурилась, отодвигаясь от него. Теперь хоть было где лечь. Зализина смотрела на него широко раскрытыми несчастными глазами, словно пытаясь доказать, что она тоже хорошая, но, тем не менее, почему-то у неё совершенно ничего не получалось, наверное, по той простой причине, что она действительно ничего не умела. - А с нею было интереснее, да? – ревниво поинтересовалась она. – Наверное, с нею было интереснее в миллион раз, не так ли? - Да, - кивнул Бейбарсов. – С нею было интересно. - Почему? - Лиза, а тебе пояснить? – презрительно усмехнулся Бейбарсов. – Она была умная, не читала глупые дамские романы, никогда не ныла и могла даже выпить, если ей вдруг стукнуло бы это в голову. С нею можно было разговаривать наравне, а не подыскивая платок для хобота слона! - У меня небольшой нос, - отвернулась Лиза. - Небольшой, - кивнул Бейбарсов. – Совсем небольшой. Но, тем не менее, когда ты рыдаешь, я бы предпочёл утешать слона. И если ты сейчас опять заплачешь, то я заранее предупреждаю, что у меня сейчас как раз где-то была возможность сходить в зоопарк, и я всё-таки найду себе какую-то слониху. - Тебе нравятся полные? - Мне нравятся жизнерадостные умеющие готовить, думать головой и разговаривать без нытья девушки! Лиза отвернулась. Она вот-вот собиралась заплакать вновь, но Глеб попросту не стал обращать на это внимания, прекрасно зная, что сие является абсолютно бесполезным. В конце концов, Зализина – человек ещё тот, к тому же, она очень странная и совершенно ничего не умеет… И не понимает. Нахмурившись, Лиза кивнула и отправилась спать. Глеб лишь усмехнулся – сегодня его ждало очередное созерцание потолка.

***

Утром от Тани пахло приятным дорогостоящим кофе, днём этот запах проходил, и тогда оставался оттенок невероятной свежескошенной травы и ещё чего-то. Зато Лиза обожала ваниль и пользовалась ею буквально постоянно, словно издеваясь над Бейбарсовым и пытаясь довести его до белого каления. Ночь спешила накрыть город, отбивая прошедшую неделю взаимных мучений, но Бейбарсов напомнил себе о том, что Лиза его невеста. Была его невестой. Желание разбить что-то о собственную голову от этой мысли только усилилось, но Глеб попытался взять себя в голову и не делать такую ерунду, перестать злиться, а самое главное, случайно не накричать на бедную девушку, которая, между прочим, ни в чём совершенно не виновата. Зализина целовалась нынче попросту отвратительно. Точнее, она и не целовалась, она позволяла себя целовать. Глупые попытки закатить глаза всегда заканчивались тем, что она не реагировала ни на одно прикосновение и попросту бревном лежала на кровати, внимательно взирая на потолок. Бейбарсов мог сколько угодно повторять про себя, что главное – это чувства, а не физическое влечение, но когда второго нет, то первое уж точно совершенно не нужно. Он же не к матери-настоятельнице монастыря, чёрт возьми, пришёл, а к собственной невесте! - Лиза, что случилось? – холодно поинтересовался Бейбарсов, отпуская её. - А что? Всё в порядке! – воскликнула Зализина. - Всё было бы в порядке, если бы я оказался просто бульдогом, который с какой-то радости посчитал тебя косточкой и решил тебя облизать! – язвительно ответил Бейбарсов. – Но, к счастью, я не бульдог, а ты не косточка. - Да? - Ты хуже, чем косточка! Слушай, неприятно – оттолкни ты меня наконец, а если отталкивать не хочется, то необязательно корчить с себя труп. То, что меня в юности интересовала некромагия, а не твой любимый английский, не значит, что я предпочитаю дохлых девушек, - усмехнулся Бейбарсов. - Да? А Гроттер ведь была вполне живая, наверное, - протянула язвительно Зализина. – Разве не так? Ну, как она в постели? - Правду сказать? – скривился Бейбарсов и, дождавшись кивка со стороны девушки, спокойно промолвил: - Я тебе уже говорил, она намного лучше тебя. И, дорогая, это ничуть не изменилось. - Да я что, должна тебя к себе привязывать? - Не обязательно, - отрицательно покачал головой Бейбарсов, наблюдая за тем, как Зализина кутается в одеяло. – Но амёбой можно было бы и не быть. Да что ей говорить? Она вечно опустит руки и смотрит куда-то в сторону – мол, делай со мной всё, что ты хочешь, но моё царское величество не согласно на то, чтобы шевелиться. - А почему ты одет? – вдруг удивлённо поинтересовалась Зализина, наблюдая за тем, что у Бейбарсова не расстёгнута ни одна пуговица на рубашке. - Это всё от твоего страстного поведения, - хмыкнул Глеб. – Но у меня, увы, нет третьей руки, которой можно было бы ещё и самостоятельно раздеваться, параллельно обнимая тебя. Кажется, об этом мы тоже уже говорили, не так ли? - Я… Я тоже, между прочим, обнимаю тебя в ответ, - усмехнулась Зализина. - Конечно. Когда ты перестаёшь стоить из себя невинный цветочек, который, между прочим, до встречи со мной протащили как минимум по половине общежития, то после, судя по всему, превращаешься в парикмахера и упорно дёргаешь меня за волосы. Зачем ты это делаешь, я так и не понял, - Глеб усмехнулся. – Да и мне, впрочем, абсолютно плевать, зачем. - Прекрати! – топнула ногой Лиза, вскакивая с постели и быстро натягивая на себя какую-то очередную растянутую футболку. – И не смей уходить! - Почему? - Ну… - Зализина немного помолчала. – Я могу попробовать быть страстной, если тебе так хочется. - После тебя уже ничего не хочется, - сухо ответил Бейбарсов. – К счастью, мои вещи остались тут в крайне малом количестве. - Конечно. Их забрала твоя мамаша! - Моя мать – прекрасная женщина, - в глазах Глеба вспыхнуло что-то вроде ненависти. - Она ведьма! - Она прекрасный человек! – повторил Бейбарсов уже более громко, словно пытаясь перекричать Лизу и забыв, что это невозможно. – По крайней мере, она делает хоть что-то, в отличие от тебя! И на чьи же ты деньги, кстати, жила всё это время, Зализина? Моя зарплата тебе временно не поступала. - Я… Я… - Ты играла! – Бейбарсов, впрочем, не был особо удивлён данным фактом. – И если ты думаешь, что мне не сообщили о том, что моя невеста продала то, что называлось колье, которое ей, между прочим, подарили, то ты ошибаешься. - Это был подарок. - Да? А с каких это пор подарки перепродают? – усмехнулся Бейбарсов. – Знаешь, я лучше всё-таки уйду, Зализина. - Нет, стой, - она поспешила догнать Глеба и даже схватить его за руку. – Ты никуда не уйдёшь, я не пущу! - Почему не пустишь? – усмехнувшись, язвительно поинтересовался Бейбарсов. – Проснулась любовь, или что-то ещё? Лиза, давно нам надо было уже понять, что просыпаться нечему, так что я лучше пойду. Зализина ещё несколько минут попросту молча стояла на месте и пыталась понять, что произошло. Желание спрятаться куда-то и буквально закрыться от всего реального мира становилось попросту невыносимым, но девушка даже и не пыталась с ним бороться. Есть и есть. Ушёл. Лиза знала, что он уйдёт. Так должно было случиться, и Бейбарсов не просто так решил покинуть её раз и навсегда – у него явно были на то свои причины, которые он всегда скрывал от неё, потому что так ему было легче. В любом случае, Зализина уже давно привыкла. Смирилась однажды, а после попросту ползла вверх по течению, чувствуя, как слёзы катятся из глаз, потому что так положено делать, и успокаивала себя тем, что у неё кто-то есть. Зазвонил телефон, и Зализина побежала поднимать трубку. - Алло, - улыбнулась она кому-то незнакомому, надеясь, что это звонит Глеб, и тут же разочаровываясь. - Здравствуй, Лиза. Сыграем? – язвительно поинтересовался кто-то. - Его нет! – вскрикнула Лиза. – Оставь меня, Таня, его тут нет! Он ушёл! Лови его, если тебе так хочется, слышишь? Его нет, он меня бросил, бросил, бросил… - Сыграем, Лиза? Повторённый вопрос отозвался гудками, а Зализина тихо сползла на пол, оставляя на щёках солёные следы от слёз.