Долг ценою в жизнь

- Татьяна Леопольдовна! – Гломов наклонился над нею, пытаясь помочь подняться, но Гроттер лишь отмахнулась. Рыжеволосой не нужна была ничья помощь, но, тем не менее, нельзя сказать, что она была очень рада тому, что оказалась на траве и в таком беспомощном состоянии. - Да, я тебя внимательно слушаю, - она посмотрела на дом и вдруг содрогнулась. – Что тут случилось?! - Дом сгорел. - Я вижу, что дом сгорел! Не надо мне говорить абсолютно очевидные вещи, - скривилась Таня. – Ты мне скажи, куда делся человек, который был со мной. - Какой человек? С вами был человек? Таня содрогнулась. Гломов её попросту неимоверно раздражал, но, тем не менее, он был хорошим человеком, поэтому его приходилось терпеть. Но, впрочем, если он заявит нечто в подобном тоне ещё раз, то она обязательно вышвырнет его с работы. Обязательно! - Да, со мной был человек, - скривилась Таня. – Глеб. Ты же его, чёрт возьми, прекрасно знаешь! - Знаю, - кивнул Гуня. – Его там не было. Гломов действительно весьма неплохо знал Бейбарсова – они друг друга недолюбливали, но, тем не менее, не дрались и дебошей не устраивали, хотя Бейбарсов порой выражался о Гуне не слишком лестно. Если бы, впрочем, Гломов занимал то место в жизни Тани, что и Глеб, то кто-то из них уже убил бы другого, но, к счастью, пересекаться приходилось только по работе. Да и любила Таня именно Бейбарсова. В этом сомнений не возникало. Впрочем, сомнения возникали в том, любила ли она кого-то вообще, или это было пустое увлечение, но оставалось только надеяться на то, что она на самом деле что-то чувствовала, а не просто каждый раз выдумывала нечто непонятное и пыталась придерживаться собственного мнения. Гроттер была противным человеком. Слишком противным, чтобы с нею можно было нормально общаться, но, тем не менее, ни у Бейбарсова, ни у Гломова не оставалось выбора. Она его не оставила. И была собой довольна. - Глеба там не было, - спокойно ответил Гломов. - Ты уверен? В голосе Тани слышалась отчётливая тревога, но Гуня даже не продемонстрировал собственного удивления. - Я более чем уверен, Татьяна Леопольдовна, - спокойно ответил Гломов. – Между прочим, мы проверили дом и вызвали пожарных. - Пожарные скоро будут? – Таня беспокоилась, конечно, о собственном доме, но новость, что обгорелый труп она там не отыщет, была всё-таки более-менее радостной, даже если учитывать то, что в таком случае Бейбарсов попросту сбежал, и тогда придушить его на месте мало. - Да, - кивнул Гломов. – А что до Глеба, то, скорее всего, именно он вас и вынес, больше попросту некому было. - А почему не ты? - Меня не было, - пожал плечами Гуня, который, казалось, даже не собирался пытаться выглядеть виноватым, словно Таня совершенно не пострадала, а побывала в каком-то райском месте. В райское место она могла отправиться, конечно, но, тем не менее, Гроттер со всеми её деяниями ад был бы больше к лицу. Она об этом прекрасно знала. - Ещё одно такое происшествие, и ты будешь уволен, - строго промолвила Таня. – Ладно, сейчас это неважно. Мне нужен Глеб, и я хочу, чтобы вы его нашли, при чём нашли немедленно! Гроттер только сейчас заметила какой-то лист бумаги, который умудрилась уронить – она поспешно подобрала его и пробежалась взглядом по тексту. "Дорогая моя Таня, сегодня ночью ты, вероятно, окончательно потеряла голову и решила напиться. Судя по всему, ты всё-таки опрокинула бутылку с водкой, а свеча горела достаточно плохо, поэтому загорелась твоя комната. К счастью, ты потеряла ключи или оставила их рядом со мной специально. Надеюсь, ты не будешь особо злиться на то, что я не стал сидеть с тобой достаточно долго, у меня на это попросту не было совершенно никакого желания или времени. Опережая твой вопрос: нет, я не пойду к Лизе, и ты можешь даже не пытаться убить её, мне всё равно. С Зализиной наши пути разошлись. Можешь и не пытаться трясти мою мать. Найдёшь меня – пожалуйста. Я, в принципе, не против, только не злись особо, тебе не к лицу. Удачи тебе, Глеб". - Вот же сволочь! – воскликнула Таня, посмотрев на Гломова. – Нет, вы мне его найдёте, сейчас же! Немедленно! Я его хочу придушить, при чём именно сейчас, потому что эта сволочь перепортила мне всю жизнь! Гломов не стал уточнять, о ком именно говорила Таня – и без того было понятно, что о Бейбарсове. Он лишь усмехнулся, вздохнул и куда-то направился, вероятно, действительно исполнять приказ, который только что отдала Гроттер. Рыжеволосая умела раздавать приказы направо и налево, жаль только, что хорошо от этого совершенно никому не становилось. Ну да ладно, она не приносила такое уж большое количество проблем, как казалось бы на первый взгляд, только дом подожгла, но это явно случилось совершенно случайно, а значит, переживать из-за этого не стоит. Так что можно отправляться и тратить собственное время на то, чтобы отыскать человека, которого Гроттер посчитала своей игрушкой. Гломов Бейбарсова вообще-то терпеть не мог, но, тем не менее, порой он ему попросту сочувствовал. Трудно быть человеком, в которого с какой-то радости влюбилась Таня. Трудно, пусть Гломов и не отказался бы от подобной чести ни за что и никогда, но его, впрочем, никто и не спрашивал.

***

Телефон вновь зазвонил, но Бейбарсов даже не стал поднимать трубку. Он и без того знал, что это звонит Таня, и разговаривать с Гроттер нынче совершенно не хотелось. Глеб поднял голову, внимательно глядя на звёздное небо – сейчас на улице было уже тепло и светло. В городе дождя не было. Бейбарсов сидел на бортике крыши, вдыхая с огромным удовольствием холодный ночной воздух и пытаясь забыть о том, что вообще в последнее время случилось в его жизни. И ту, из-за кого это было. - Молодой человек, вы с ума сошли?! Громкое, визгливое восклицание заставило Бейбарсова резко повернуть голову, внимательно посмотрев на незнакомого человека, решившего его остановить, и усмехнулся. - Да, естественно. Я уже давно сошёл с ума. - Это не стоит смерти! Бейбарсову захотелось буквально закатить глаза. У него за спиной стояла какая-то непонятная девушка, явно пытающаяся отговорить его от самоубийства. Незнакомка была вполне обычной. Лучше Лизы, многим хуже Тани – общий стандартный вариант. Вариант, который его не интересует. Ему либо хуже всех, либо лучше. Второй вариант предпочтительнее. - Не мы назначаем цену смерти, - заявил пафосно Бейбарсов. – Мы лишь её рабы, которые могут либо поддаваться искушению, либо с ним бороться. - Молодой человек, вы пьяны? – уточнила девушка. Пафоса она не поняла, философии в словах Глеба тоже. Бейбарсов усмехнулся. - Я пьян от этой жизни, ангел мой, - спокойно сообщил Бейбарсов. – Я испил её сполна, а она взамен осушила меня до дна. - Вы пишете стихи? - О да. Философия, - усмехнулся Бейбарсов. Стихи он не писал, да и его импровизация получилась весьма плохой, но Глебу почему-то стало весело, и он решил, что открывать собственные тайны незнакомке пока что не стоит. Можно поиздеваться. А почему бы и нет? - У вас… хорошо получается, - спокойно заявила девушка, устраиваясь рядом. – Я вообще-то хотела сказать, что вы, наверное, неплохой человек… Не падайте вниз, пожалуйста, оно и вправду того совершенно не стоит! Как вас зовут? - Глеб, - представился Бейбарсов, протягивая руку. - Вы и вправду не пьяны! От вас совершенно не пахнет алкоголем, - с улыбкой сообщила девушка. – Вам плохо? - О да. Моя персональная демоница сожгла моё сердце и станцевала на его пепле со своими слугами, - расхохотался Бейбарсов. Сейчас он, правда, тоже походил на какого-то демона, ещё только пламени не хватало. Правда, если честно, его демоница нынче вряд ли плясала. Таня звонила уже, наверное, десятый раз – Бейбарсов отыскал свой мобильный у неё в кармане и не удержался, чтобы не забрать. Мать может переживать. А эта ещё наговорит ей… Что несчастная мать отправится хоронить своего единственного сына только по той причине, что у него чокнутая девушка. И рыжая. Все рыжие – ведьмы. - Она хорошая, наверное, если вы в неё влюбились, - промолвила незнакомка. Бейбарсов, которого данный разговор только забавлял, решил её не разочаровывать, поэтому спокойно кивнул. - Она очень хорошая. Добрая, умная, красивая, понимающая… Но порой она делает такие поступки, после которых мне хочется повеситься, - это тоже было правдой, но Глеб немного перекрутил собственные мысли. И слова заодно. Он прекрасно понимал, что минут через пять девчонка будет готова утешать его всячески, как только способна, но его, впрочем, услуги интимного характера волновали очень мало, по крайней мере, на данный момент. Поэтому Бейбарсов предпочитал временно молчать и не говорить ни о чём, в конце концов, нечего портить кому-то жизнь. Даже если этот кто-то сам лезет. - Послушайте, может быть, я сама могу чем-то помочь? – она осторожно прикоснулась к его плечу. Бейбарсов вновь покосился на девушку. Ну, симпатичная, но русые ему никогда не нравились, а она была самой стандартной. Мышь. Как Лиза. Нет, Лиза, конечно, была намного менее красивой, чем эта девушка, но, тем не менее, Бейбарсов предпочитал попросту не обращать на неё совершенно никакого внимания, потому что так было легче. Да и Таня будет ревновать. - Вы ничем не можете помочь, - покачал головой Бейбарсов. – Абсолютно ничем, поверьте. - Она разбила вам сердце? - Разбитое сердце можно склеить! – патетично заявил Глеб, вспоминая какой-то сериал, где Злая Королева сердца давила и превращала в пепел. – Моего теперь попросту нет. - Но я слышу, как оно бьётся, - рука девушки скользнула приблизительно туда, где должно было быть его сердце, и Бейбарсов едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Да уж, ну и девушки пошли. Никакого понятия чести. Ему захотелось смеяться. Нет, в самом деле, она была неплохим человеком, наверное, но это не стоило попыток всё-таки завоевать нечто, по словам Бейбарсова, раздавленное его возлюбленной. - Да, конечно, - кивнул Глеб. – Физически я ведь всё ещё жив, но зато морально… - он прикрыл глаза. – Морально я больше никогда ничего не смогу. - А… может быть, кто-нибудь когда-то вас исцелит, - поделилась она собственными предположениями. - Ангел мой, я могу сколько угодно вешать тебе на уши философию, но моё образование не позволяет мне сказать тебе, что это так, - Бейбарсов усмехнулся. – Не тратьте на меня время. - Я просто хочу помочь. И душа поэта не должна страдать! – воскликнула девушка. Бейбарсов лишь закатил глаза. - Послушай, я просто смеюсь. Никто не топтал моё сердце, с ним всё в порядке и я действительно не нуждаюсь в помощи. И я не собирался умирать. - Серьёзно? Казалось, в голосе девушки звучало даже что-то вроде разочарования – Бейбарсова потянуло на смех, но он, тем не менее, старался выглядеть как можно более спокойным и серьёзным, в конце концов, будет глупо смеяться сейчас. - Серьёзно, - кивнул Глеб. – Я предпочитаю жить, а с моей девушкой всё в порядке, она просто немного натворила глупостей. - Каких? - Предпочитает приковывать своих женихов к батарее, - сообщил Бейбарсов. - Всё шутите, да? - Да, конечно, - согласился Глеб. Этой девушке совершенно необязательно знать о том, что его девушка какая-то чокнутая. - И как, рука не болит? – весело поинтересовалась она, словно всё ещё планируя узнать какие-то подобности его личной жизни. - После того, как была прикованной? - Именно! Бейбарсов усмехнулся. С рукой всё было понятно – но девушка, явно пытаясь продемонстрировать сочувствие и участие, схватила его за вторую и ужаснулась старому шраму от бокала, оставленному там. Глеб усмехнулся. Осталось только пихнуть ему фонарь под нос и заметить когда-то давно разбитую из-за этой белобрысой твари Валялкина губу. В конце концов, ничего страшного, на нём всё быстро заживает, но, тем не менее, не самое приятное ранение. И след остался. Заживает плохо. Бейбарсов знал, что заживёт и заживёт буквально через неделю, следа уже не должно быть тогда, а через месяц он вспоминать будет разве что о Валялкине и только потому, что всё ещё мечтает оного как минимум прирезать, но сейчас эта девица будет хватать его за руку и ужасаться. - Так вы серьёзно, - прошептала она, рассматривая тонкий шрам. – За что же она вас так? - За предыдущую невесту, - Бейбарсов рассмеялся. – Серьёзно, это абсолютно неважно. Мои с нею отношения всегда достаточно странные были, поэтому сейчас не стоит им удивляться. Девушка кивнула. Судя по всему, она не ожидала такой вот романтической встречи на крыше с кем-либо, поэтому осталась довольна результатом, который получила от своего достаточно неуместного в такое время похода. - И всё же, у вас красивые стихи, - сообщила она. - Бедное сердце поэта, разрываясь на части, последним приплывом энергии выдаёт странные строки, - усмехнулся Глеб. – Я могу сосчитать эту энергию и решить ещё десяток задач, но, тем не менее, душа дурака-физика не напишет ни единой строки стихов. - А вы физик? - Именно, - кивнул Глеб. – И, между прочим, мы где-то виделись, - он присмотрелся к девушке и скривился. – Ангел мой, можно было появляться на парах чаще, чем раз в месяц, может, тогда вы бы и узнавали преподавателя, да? Девушка покраснела. Всё очарование моментально куда-то пропало, а Бейбарсова и вовсе упорно тянуло на смех. Ему хотелось отогнать девицу куда подальше, но оная продолжала сидеть совсем рядом и внимательно смотреть на него. - Вы точно не поэт? - Говорю же, я ваш преподаватель. Аспирант с кафедры, - пожал плечами он. – Успокойтесь. - Ну, я надеялась на то, что когда-нибудь встречу поэта, - пожаловалась девушка. – А вы вот так взяли и разрушили мою прекрасную мечту, совершенно не думая о том, что я чувствую. - Я думаю, - отрицательно покачал головой Бейбарсов. – И именно поэтому я и советую со мной лучше не связываться. - Да при чём здесь это! Девушка смотрела на него настолько возмущённо, что Бейбарсову оставался только один-единственный план побега – подняться на ноги и уйти. Так он, собственно говоря, и поступил, даже не став прощаться. Незнакомка могла бы, впрочем, побежать за ним, и тогда, возможно, что-то и получилось бы, но она предпочла продолжать сидеть на месте и смотреть куда-нибудь в звёздное небо, и Глеб не стал её ждать. Внизу небо казалось менее звёздным, а мир – более шумным и куда более отвратительным, чем Глеб прежде думал. Бейбарсов неуверенно вдохнул воздух, словно пробуя его на вкус и вновь сбил звонок – Таня пыталась всё-таки дозвониться до него, но Глеб предпочитал её игнорировать. Где-то в квартале жила мама; Бейбарсов планировал провести вечер в одиночестве, но, тем не менее, у него вдруг проснулась совесть. Мама, вероятно, переживала и желала бы услышать, где его носило. И его мать никогда не ложилась спать рано. Вздохнув и улыбнувшись чему-то неизвестному, Бейбарсов молча побрёл вдоль улицы, вскоре поворачивая за угол. Чем дальше ты уходишь в темноте и по переулкам, тем больше у тебя шансов скрыться от девчонки с крыши. Даже если она добрая и хорошая, что вряд ли, если судить по тому, что она слишком уж жалась к нему, то она всё равно ему не по пути. Либо потому, что она лучше… Либо потому, что она не та, за кого себя выдаёт. Вновь начался дождь. Бейбарсов усмехнулся – его рубашка была безнадёжно испорчена, а впереди из-за только что принятого решения идти к матери появилась прекрасная перспектива иметь беседу с оной и прекрасную возможность получить от неё по голове. Зато нечто родное. И так у неё чуть меньше будет болеть сердце. Таня наконец-то перестала звонить – Бейбарсов же дал себе слово, что если она ещё раз его наберёт, то он обязательно подымет трубку, но Таня бросила дурацкие попытки и не стала больше даже и пробовать до него достучаться. Это немного расстраивало – нет, это даже достаточно сильно расстраивало. Но терпимо. В этом мире вообще всё терпимо. Жаль только, что порой понимаешь это слишком поздно.