Долг ценою в жизнь

- Стой, - Таня остановилась всего в нескольких метрах от Бейбарсова. – Если ты думаешь, что останешься живым, если сделаешь ещё хотя бы шаг, то ты сильно заблуждаешься и слишком мало веришь в мои способности. Сразу скажу, что очень зря, - девушка усмехнулась. – Ни с места. Глеб скользнул внимательным взглядом по дулу пистолета, а после перевёл взгляд на Таню. - Ты решила меня убить? Я могу тебе пожелать удачи, если тебе, конечно же, нужно это пожелание, - заявил уверенно Бейбарсов. – Но, тем не менее, предлагаю тебе немного чаще включать голову и не делать слишком много глупостей, это приводит к большим неприятностям. - Заходи, - Таня кивнула на какую-то сторожку, которая была у Бейбарсова за спиной. – Заходи, иначе я сейчас выстрелю. Глеб лишь пожал плечами и спокойно повернулся к рыжеволосой спиной, не закрывая за собой дверь. Таню он бояться даже и не думал, в конце концов, слишком он уж хорошо её знал, чтобы хотя бы немного опасаться эту девушку. - И чего ты от меня ждёшь? Того, что я начну дрожать от страха? В сторожке было прохладно. Как ни крути, мир окутывала осень, пусть пока что ещё не огненная, но уже достаточно холодная, но ещё до сих пор так и не ставшая мерзкой. Таня оглянулась. Пусто. Тихо. Холодно. Точно так же было и у неё на душе, но девушка предпочитала временно не делиться собственным самочувствием и тем, как ей дурно и отвратительно на душе. Как ни крути, а жизнь – вредная штука, вот только без неё всё равно никак дальше не продвинешься, и приходится терпеть её странные повороты. - Если ты хотя бы попытаешься сейчас уйти, я тебя сразу же пристрелю, - предупредила Таня, всё-таки опуская пистолет. – Я успею, будь уверен, пуля быстрее, чем ты, а я понимаю, когда человек собирается уходить. - Да, конечно же, я никогда не сомневался в твоих способностях, - пожал плечами Бейбарсов. – Милая, ты можешь меня убить прямо сейчас. - Я тебе не милая. - Да? – удивился Бейбарсов. – А почему тогда ты смотришь на меня так, словно рада видеть? Я что-то путаю? Таня, подойдя к нему поближе, вдруг с силой ударила Бейбарсова по лицу, криво улыбнувшись, а после вновь отступила на шаг назад, больше не собираясь продолжать подобные попытки вразумить его. Как же она глупо только что поступила! Но, тем не менее, у неё попросту нет выбора, потому что желание уничтожить его на данный момент кажется слишком сильным, и оно будет только увеличиваться с каждым разом. - Можешь ударить ещё раз, - мрачно сообщил Бейбарсов. - Ты пришёл, но сказал, что тебе плевать на Лизу, - промолвила Таня. – Значит, ты врал, и ты любишь её? - Нет. Я сказал правду, и я люблю тебя, но это не самое хорошее, что случалось когда-либо со мной в этой жизни. Таня помрачнела. Она понимала, что это прозвучало как укор в её сторону, но, тем не менее, совершенно ничего поделать с собой не могла, попросту не имела никаких сил успокоить собственное сердце, которое билось слишком быстро и буквально собиралось вылететь из груди. Гроттер шумно вдохнула воздух и попыталась успокоиться, но ничего не получилось, и она всё так же чувствовала себя потерянной и брошенной, словно кто-то оставил её на большой дороге и не забыл вытереть о её сердце ноги. - Тебе плохо? – вдруг поинтересовался Бейбарсов. - Я здорова и вполне хорошо себя чувствую, если ты об этом, - усмехнувшись, ответила Таня, гордо вздёрнув подбородок. - Нет, я не об этом, - отрицательно покачал головой Глеб. – Сейчас я спрашиваю именно о том, плохо ли тебе, - он подошёл к ней ещё ближе и провёл кончиками пальцев по её щеке. – Ты, Гроттер, слишком много испытывала моё терпение. - Только не говори, что способен убивать. - Я? – удивился Глеб. – Конечно же, нет, я ведь не ты, - он отрицательно покачал головой. – Но, тем не менее, это не означает, что общение с тобой привело к тому, что мой характер стал мягче. - Ты любишь Лизу? - Да зачем она тебе сдалась? – рассмеялся Бейбарсов, целуя девушку в губы. – Я тебе уже сказал, что люблю тебя, но ты ведь не слышишь меня, у тебя в ушах звенит твоя Зализина, и ты больше ничего не желаешь слышать и понимать, Гроттер. Потому что ты одержима своей местью. - Я тебя ненавижу! – воскликнула Гроттер, вновь ударив его по лицу, но Глеб даже не попытался увернуться. На щеке так и осталось красное пятно, и Таня кривовато улыбнулась, словно пытаясь заставить себя успокоиться и сдерживать собственные глупые порывы. Не только порывы глупые. Она такая же. Она попросту отталкивает его от себя, а после спрашивает, почему он уходит – а надо было бы поступать наоборот, потому что так, как она себя ведёт, поступать нельзя, это запрещено… И Гроттер без устали нарушает все правила отношений и взаимопонимания, которые только можно придумать. Бейбарсов вдруг резко притянул её к себе и поцеловал девушку ещё раз, уже не позволяя ей вырваться. Гроттер потянулась к оружию, но после позволила себе расслабиться и не стала пытаться вырваться из его рук. Это не так уж и страшно – проявить маленькую слабость… А она так будет счастливее. Бейбарсов усмехнулся, наконец-то отпуская её, но, тем не менее, не позволяя отойти далеко от себя. Таня тяжело дышала и, кажется, едва ли не улыбалась – она почему-то думала о чём-то слишком весёлом, в отличие от реальной ситуации. - Знаешь, я всё равно тебя ненавижу, - повторила Таня. – Но… иди сюда, чёрт тебя побери! Теперь Таня уже сама проявила инициативу. Бейбарсов явно был не против – сторожка вдруг показалась более чем удачным местом, и можно даже сказать, что здесь было тепло и уютно, хотя прежде, ещё несколько мгновений назад это показалось Тане попросту отвратительным местом. - Какая же ты сволочь, Бейбарсов, - протянула девушка, толкая его на кровать. – И почему ты вообще появился в моей жизни? Антураж в виде старого пружинистого матраса, того, что дом совершенно чужой, а самое главное, присутствия фактора желания придушить Бейбарсова на меньше её совершенно не смущал. Поцелуи стали более горячими, чем на самом деле можно было бы себе позволить, но Таня не стала об этом думать. Она лишь крепче обняла Бейбарсова, отзываясь на каждое прикосновение ещё более страстным поцелуем, чем было до этого – Таня даже не поняла, когда оказалась прижата к этому самому пружинистому матрасу, и только странный громкий скрип наконец-то напомнил ей о том, где она находится. Впрочем, сейчас было уже всё равно. Гроттер скользнула ладонями по плечам Бейбарсова, не отпуская его от себя – после долгого периода ссор почему-то то, что происходило сейчас, больше всего походило на глоток свежего воздуха в абсолютно глупой пелене ненависти. Таня даже не помнила, когда успела расстегнуть пуговицы рубашки Бейбарсова; тот же, не желая тратить время на её блузку, дёрнул её с такой силой, что дорогой предмет гардероба попросту расползся по швам. - Я тебе говорила, какая цена у этой блузы? – хрипло уточнила Таня. - Естественно, - кивнул Бейбарсов. – У тебя всё слишком дорогое, я уже привык к тому, что ты соришь деньгами. Глеб поцеловал её в шею, кажется, даже легонько покусывая кожу, и сжал запястья девушки, не позволяя даже попытаться себя оттолкнуть; Таня не помнила, когда успела избавиться даже от собственного нижнего белья; одежда глупым клубком валялась где-то на полу и уже не составляла совершенно никакой ценности. Таня запустила пальцы в густые волосы Бейбарсова, выгибаясь ему навстречу и позволяя Глебу делать с нею всё, что только с какой-то радости взбредёт ему в голову. Она не могла сопротивляться, да и не хотела, собственно говоря – зачем, если можно хотя бы раз в жизни подчиниться человеку, которого, чёрт возьми, любишь? Поцелуи становились всё настойчивее; Таня почувствовала руки Бейбарсова у себя на груди, сама поймала себя на тихом стоне и отчаянном желании никогда не отпускать его хотя бы на метр… Какие глупости. Вскрикнув, Гроттер выгнулась навстречу Бейбарсову, чувствуя, как он вошёл в неё, и что-то прошептала ему на ухо, вновь падая на подушки. Глеб, сжимая её запястья, целуя её то в губы, то в шею, грубо двигался в девушке, не позволяя ей даже попытаться вырваться. Интересно, где они? Таня не помнила, когда оказалась на старом дощатом полу дурацкой сторожки, в которой, надо сказать, было холодно, а нормальные условия отсутствовали и вовсе. Бейбарсов потянул её за волосы; Гроттер, запрокинув голову, лишь закусила губу, сдерживая стоны и заставляя себя вести более-менее тихо, а не отвечать на его прикосновения громкими стонами. - Ты сволочь, - выдохнула она, чувствуя, как внизу живота что-то приятно сжимается, а перед глазами весь мир расплывается в одно сплошное пятно. И почему всё так? Гроттер даже не помнила, когда успела оказаться на кровати, но, повернувшись набок, положила голову Бейбарсову на плечо, рисуя какие-то глупые узоры у него на груди. Здесь, наверное, прежде было какое-то покрывало, но сейчас Таня не была уверена в этом – ей даже не было холодно. Страсть порой согревает. - Ты всё ещё меня ненавидишь? – весело уточнил Бейбарсов, перебирая рыжие волосы девушки. - А ты меня? Глеб лишь усмехнулся. Их отношения всегда будут балансировать на грани любви и ненависти, и не стоит ждать чего-либо другого.

***

Гроттер застегнула последнюю пуговицу, окинула себя придирчивым взглядом и прикоснулась к волосам. С ними будет уже намного тяжелее – тут просто так в порядок не приведёшь, надо будет разбираться. - Хочешь, попытаюсь тебя переплести, - улыбнувшись, предложил Бейбарсов. – А то у тебя на голове гнездо. - Я тебя не простила, между прочим, - буркнула она. - А меня за что прощать? – удивился Глеб. – Вообще-то это ты меня прогнала и долгое время кричала, что я тебе не нужен, - Бейбарсов пересадил Таню к себе на колени. – Поэтому не надо говорить о том, что это я виноват в том, что наши отношения сложились вот так вот странно. - Странно? – усмехнулась Таня. – Их нет! - Они есть, - отрицательно покачал головой брюнет. – Но, тем не менее, ты постоянно их отрицаешь и никогда не станешь признавать, потому что для тебя это слишком тяжело. Я прав, милая? Гроттер что-то буркнула себе под нос. Конечно же, он действительно был прав, но она не могла сказать, что согласна, потому что это было бы абсолютным нарушением всех её принципов, которые только есть. - А ты меня насколько ненавидишь? – поинтересовалась вдруг девушка. - Зачем тебе знать? - Вот просто хочу, да и всё. - Очень сильно, - покачал головой Бейбарсов. – Очень-очень. Успокоилась, или мне повторить приговор нашим отношениям? Таня радостно рассмеялась. Приговор она слышать совершенно не желала, но, тем не менее, с радостью услышала бы ещё что-нибудь в подобном тоне – ей почему-то нравилось, когда Бейбарсов вот так говорил. - Нет, давай, выноси приговор, - вдруг решилась она. – Только ты, - она попыталась подняться, но Глеб вновь усадил Гроттер к себе на колени, - обещал мне привести мою голову в порядок. - Я обещал только попробовать! - Не лги! Таня рассмеялась. Ей вновь стало с ним легко, просто и весело, поэтому нынче девушку совершенно не волновало то, как она себя на данный момент чувствовала. Всё хорошо, всё должно быть хорошо, и иначе попросту быть не может. Она имеет право на счастье. - И всё-таки, я не понимаю, почему ты постоянно ревнуешь меня именно к Лизе, - вдруг протянул Бейбарсов. - Я отобрала тебя именно у неё. - Да? А Лиза у кого-то другого, и что? Таня, ты скоро мне предложишь отправиться в монастырь на время очередного твоего нервного срыва, или как? – Глеб усмехнулся. - Я же говорила, что предпочитаю… - Чистоплотность в отношениях. Это я уже слышал, - кивнул Бейбарсов. – И совершенно не против, особенно если ты скажешь, что подразумеваешь под этим, Татьяна Леопольдовна. Гроттер скривилась. Она терпеть не могла, когда кто-то обращался к ней по имени-отчеству, но Бейбарсов об этом знал. Она сама ему когда-то сказала. Никогда нельзя давать человеку какую-либо важную информацию о себе, в таком случае эта самая информация быстро становится оружием в руках у врагов. Вот у Бейбарсова стала – и его совершенно это не смущало, он словно издевался над девушкой, разговаривая с нею. И Таня прекрасно знала, что так оно и было, но спорить не собиралась. - Нам следует поспешить, пока сюда… Гроттер так и не успела договорить. Кто-то с громким и весьма возмущённым криком выбил дверь – оная едва не свалилась на саму Гроттер, но рыжеволосую куда больше смущало оружие. Огнестрельное оружие. - Немедленно отпусти Татьяну Леопольдовну, поднимай руки и выходи на центр помещения, - приказал Гломов. Бейбарсов, вместо того, чтобы выполнить сие требование, лишь расхохотался – ему почему-то вдруг стало весело с того, как Гломов переживал за начальницу. Эх, ну, а если бы она сейчас была раздета? - Ребята, вас не учили стучаться? – скривившись, поинтересовалась Таня. – Если нет, то напомните мне, чтобы я научила, потому что всё это начинает порядком меня раздражать. Я не ребёнок! - Татьяна Леопольдовна, всё это может быть опасно, - упрямо мотнул головой Гломов. – а если он… - Это она умеет стрелять, не я, - рассмеялся Бейбарсов. – Но можете меня пристрелить, - он так и не убрал руки с талии Тани. – Думаю, куда больше будет ваша хозяйка, а не я. - Не хозяйка, а начальница, - поправил Гломов. - Я сказал правильно, - Бейбарсов усмехнулся. – У вас даже отсутствует фактор личной жизни, когда вашей госпоже что-то нужно, - Таня наконец-то поднялась на ноги, но Глеб даже и не подумал сдвинуться с места и выполнить приказ Гуни. – Так что, продолжим интеллектуальную беседу, или вы всё-таки нас покинете? - Татьяна Леопольдовна! В голосе Гломова чувствовались весьма обиженные нотки, и Глебу вдруг стало смешно. Он внимательно смотрел на этого огромного, под два метра ростом, настолько широкого плеча, что остаётся только пожалеть дверь, и сейчас столь жалкого человека, и лишь вдохнул. Что делает с людьми Гроттер? На собственную судьбу Бейбарсов совершенно не жаловался, ему даже нравилось быть рядом с Таней, но вот всем остальным он совершенно не завидовал. Таня терпеть не могла вести себя нормально, по-человечески. И была… Странной, что ли? - Верни мне ключи от автомобиля, я поеду домой сама, - покачала головой Гроттер, отбирая у Гломова ключи. - С ним? – уточнил Гуня. - Гломов, Глеб – единственный, кто уж точно не угрожает мне, - покачала головой девушка. – И я не собираюсь оставаться без него только по той причине, что у кого-то, скажем, у моего другого сотрудника, вдруг проснулась паранойя, это понятно, да, Гуня? Гломов кивнул. Понятно. Ему вообще всё и всегда было очень понятно, но это-то как раз и раздражало. Глеб посмотрел на него с некоторым презрением, но вскоре лишь отмахнулся от собственных дурацких мыслей. Не стоит думать о том, что будет дальше, если ты желаешь в том самом дальше и оказаться. Таня умеет разрушать планы. А если их иметь, то ты слишком сильно расстраиваешься. - Ну что, поехали? – Гроттер оглянулась, внимательно глядя на Бейбарсова. – Ты вообще идёшь, или к Лизе? - Забудь о Лизе. Её не существует, - отрицательно покачал головой Глеб. – Давай ключи, я поведу. - А ты ничего не пил? - Я пил воду. Алкоголем по утрам не балуюсь, - покачал головой Бейбарсов. – Так что ты вполне можешь доверять моей трезвости и моему состоянию, - он ухмыльнулся. – Ну, ты даёшь ключи? Таня действительно отдала. Казалось, она выглядела даже достаточно довольной и, кивнув собственным мыслям, направилась вперёд, не позволяя Бейбарсову первым покинуть помещение. Гломов, внимательно глядя в спину начальнице, лишь, кажется, едва заметно содрогнулся. Что-то было не так. Что-то было очень сильно не так, и он, наверное, переживал по той причине, что теперь должен отпускать хозяйку непонятно с кем. - Между прочим, Гроттер, ты влюбила в себя собственного начальника охраны. – вдруг промолвил Бейбарсов, - и не спешишь это признавать. - Это вполне нормально, - повела плечами девушка. – Я не против того, что в меня кто-то влюбляется, вообще-то, но он такой глупый! - Да? Бесит? Таня кивнула. Гломов и вправду её раздражал, а ещё у Гломова была невеста, а у неё что-то вроде пленника. Пленника, который ей очень нравился. Таня оглянулась, внимательно посмотрела на Бейбарсова и вновь зашагала вперёд по узкой лесной дорожке. Гломов пойдёт следом ещё не скоро. Он будет достаточно долго пытаться понять, что сделал, почему его так не ценят, после – станет ждать хозяина сторожки, потому что надо будет с ним поговорить… В конце концов, попросту оставит деньги на столике. Он часто так делает. После Гломов повернётся спиной к этому домику, схватит оружие, но так и не выстрелит, потому что совершать самоубийство бывает очень страшно. И всё это закончится слишком плохо и плачевно. Алкоголь. Очередная дура, оказавшаяся его невестой. И его вновь воскресшая любовь к жене. Всё просто, и так будет продолжаться ещё слишком долго. Пока его не уволят.