Drown.

"Ад любит хаос"

Я испуганно поеживаюсь, закрывая глаза. Он снова ударяет сжатой в кулак рукой по стене рядом со мной. Стенка поддается силе удара и его кулак деформирует, до этого идеально ровную плоскость. Снова. И снова. Он нависает надо мной как грозовая туча, не переставая долбить стену, пока в ней, не остается, едва ли, не самый идеальный отпечаток его руки. Гребанный ад. Он выглядит как псих, создавая своим телом клетку: одной рукой облокачиваясь на стену слева от меня, а второй нещадно нанося удары с правой стороны. Его макушка прижата к стене надо мной, будто напоминая, что он имеет превосходство… и не только в росте. Он смотрит на меня, как на злейшего врага, выжигая в моих глазах дыры. Многие боятся его взгляда. Его разных глаз. Но не я. Я, оглядывая его, отмечаю каждую деталь одежды надетую на него. Темные джинсы, кеды и толстовка. Его любимая толстовка с перевернутой надписью «Hell». «Ад любит хаос», — некстати вспоминаю я. Он вновь сжимает и расслабляет руку, и я смиренно закрываю глаза в ожидании нового удара, который так и не последовал. Я с настороженной медлительностью раскрываю глаза, не зная чего ждать. Он все еще стоит там, где и стоял, возвышаясь надо мной. Черт. Я веду себя, как идиотка. — Кейден, — зову я, протягивая руку к его щеке. Теперь он закрывает свои глаза. Плотно сжимает. Его пухлые губы складываются в тонкую ниточку, а голова поворачивается из стороны в сторону, предупреждая меня. Но я не останавливаюсь, осторожно пробегая пальцами по его щеке. Вверх и вниз. Успокаивая. — Убери, — приказывает он. Я слабо улыбаюсь, продолжая его поглаживать более уверенными движениями. Коридор пустынный. До конца урока несколько минут. Но сейчас это уходит на второй план, когда я вот так его касаюсь. Кожа к коже. Он все такой же мягкий и теплый, как я помню. Все такой же свирепый, жестокий и в то же время ранимый. — Убери, — жестко повторяет Кейд, когда моя рука останавливается. Когда я не подчиняюсь, он резко распахивает глаза и крепко сжимает мое запястье. Один удар сердца и моя рука прикована к стене. Господи. — Трейси, — он обманчиво мягко «цокает» и придвигается, так чтобы его коленка оказалась между моих ног. — Ты не имеешь права касаться меня, помнишь? Я запрокидываю голову и слегка опускаю ресницы, наблюдая за тем, как он изучает меня с величины своего роста — с головы до ног. — Помнишь? — повторяет он. Я закрываю глаза и слабо киваю. Он опускает мои руки и слегка подсаживает меня, таким образом, что я оказываюсь напротив его губ. Он. Не. Спрашивает. Разрешения. Губы Кейдена складываюсь в злобную усмешку, когда он нагибается и проводит своими губами по моим. Он, на самом деле, сумасшедший. На все, гребанные, сто процентов. Я высовываю кончик языка и слегка поглаживаю его губу им, отчего его дыхание сбивается. Я не сразу это понимаю, но когда осознание накатывает на меня, его губы уже приоткрываются, чтобы в следующее мгновение прижаться к моим. Я не хочу целовать его. Но он не спрашивает, чего хочу я. Звенит звонок. Через пару секунд в коридор хлынут ученики. И увидят нас. Нет. Боже, нет. Я открываю шире рот, впускаю его, и когда он оказывается внутри, я отталкиваюсь от Кейдена, прижимаясь спиной к стене. Он усмехается, сжимая мои волосы в кулаке, и намеренно медленно тянется к моим губам, явно не прочь целоваться на людях. Я позволяю ему приблизиться достаточно близко, чтобы оставить болезненный укус на его нижней губе, заставляя разжать силки. — Трейси, — выплевывает он, прижимая пальцы к своим кровоточащей губе, но я уже несусь со всех ног по коридору, умоляя Бога, чтобы никто не заподозрил, что мы были вместе. Там… «Не бойся меня». …С Кейденом Рэйсом.