Drown.

Окно не было зашторено, и мягкий лунный свет все-таки падал на темные простыни, ласково укутывая ее в своих лучах. Волны волос небрежно рассыпались по подушке, создавая вокруг ее головы подобие ореола, мягкие и такие знакомые губы то и дело поджимались, складываясь в улыбку, словно ей снился приятный сон, а морщинка на лбу совсем не вязалась с ее безупречной внешностью. Мягкие бедра показывались из-под простыней, а поза была отработанной, будто она и во сне не могла позволить себе расслабиться: прямая спина, чуть склоненная голова и выпрямленные ноги, которые она всегда держала в таком положении, когда спала. Я потянулся и мягко накрыл ее живот рукой, отгоняя мысли о том, что подстерегает нас впереди. Позволяя думать себе только о нежной коже под рукой, о гулко бьющемся сердце и шуме в ушах. Джейден шевельнулась в моих руках, сонно приоткрывая длинные ресницы, под которыми скрывались удивительно глубокие глаза. Что-то ухнуло внутри, судорожно сжалось. Но там где должно было быть сердце образовалась пустота, когда ее взгляд встретился с моим. — Привет, — мягко шепчет она, потянувшись кончиками пальцев к моей щеке. Я прикрыл глаза, боясь того, что она может прочесть в моем взгляде. Но ведь это было напрасно, верно? Она уже знала о том, что творилось внутри. Она знала все, что происходило со мной и от этого становилось еще хуже. Чувство вины уже давно смешалась в моей крови. — Прости, — грубовато, вполне в своей манере шепчу я, накрывая ее ладонь своей рукой. Она улыбалась. Своей мелкой, сожалеющей улыбкой. И мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что именно это она сейчас делает. Мы оба знали, за что я извиняюсь. Оба знали, что я ничего не мог изменить, но понятия не имели о том, кому из нас двоих больнее. — Как ты? — хрипло и тем же тоном спрашивает она. Уголок моих губ дергается в слабой улыбке, а веки обжигает огнем. Все болит от усталости. Я полностью вымотан. Но она не спрашивает о моем самочувствии. Во всяком случае, не о том, о котором вы наверняка подумали. — Ты ведь знаешь, где я был? Она не ответила, но шевельнулась под моей рукой. Так я понял, что она кивнула. Но я и без этого догадывался, что она знает. Знает о каждом моем шаге, каждой мысли, которая появляется в моей голове, что еще больше заставляет чувствовать себя предателем. — Ты должна на меня злиться, — убежденно констатировал я. Напряженную тишину комнаты нарушил ее мягкий вздох, когда она мягко убрала свою руку с моей щеки, приподнимаясь на подушках. — Но я не злюсь, — с грустной улыбкой отвечает она. — Открой глаза, Кейден, — тихо бормочет, касаясь моих волос пальцами. — С закрытыми глазами ты более уязвим, чем с открытыми. Тон, которым она говорила, на секунду вывел меня из равновесия, подняв волну легкого раздражения. Я ненавидел быть слабым, и она знала это. Поэтому слова, которые она произнесла, звучали с легкой усмешкой. Но вовсе не злой, а усталой. И именно это привело меня в чувства. — Я не люблю ее, — твердо говорю, встречаясь с ней взглядом. Решительно, без всяких сожалений. Джейден нагибается ближе ко мне, удерживая взгляд и улыбаясь лишь краешками губ. — Нет. Всего одно слово с эффектом ядерной бомбы, которая взрывается внутри меня, разнося все в щепки. В то время как на поверхности царит мертвая тишина. Нет. Нет. Нет. Я пробую это слово на язык, одними губами повторяя за ней. — Я не люблю ее. Мой повторный шепот звучит также твердо. Но внутри уверенность уже пошатнулась. — Я не люблю ее. На этот раз чуть громче, с большей убежденностью. Но скорее для себя, чем для нее. Ее улыбка дрожит чуть больше прежнего, глаза понимающе сверкают. Ей жаль меня. Жаль себя. И ей вовсе не нужны слова, чтобы я понял это. Она выглядит, как маленькая девочка в легкой ночнушки, опираясь на стенку кровати и обхватывая себя за лодыжки, мягко склоняя голову в мою сторону, в то время как я полулежу рядом с ней — потрепанный и все еще в одежде. — Господи, прости меня, Джейден. Мой голос вновь разрывает тишину комнаты, свистящим шепотом, но она прерывает меня, ласково обхватывая маленькими ладошками мое лицо: — Помнишь, ты предупреждал меня, что все так и будет? Ты говорил мне… ты много раз предупреждал меня, но я согласилась рискнуть. И сейчас нам нельзя останавливаться, понимаешь? Она прислонилась своим лбом к моему и осторожно покачнулась — взад-вперед — начиная раскачиваться, убаюкивая нас. Я слабо улыбнулся ей в губы. — Джейден, я не люблю ее. Она не сказала «нет». Не стала усугублять, вместо этого потопив мои слова осторожным поцелуем. Где-то там забрезжил рассвет, когда мы, наконец, оказались под простынями. Где-то там люди вставали с постелей, начиная свой день. Где-то там люди любили, рождались, умирали и… просто жили. В то время как я застрял в одном этапе своей жизни, не позволяя себе жить, так как надо. Большие глазки Джейден были сонно прикрыты, когда я приблизился к ней, прошептал на ухо: — У меня чувства к тебе, Джейден. Не к ней. Но мы знали, что я никогда не давал названия своим чувствам к ней в наших разговорах. Никогда не давал определений и пустых обещаний. — Ты был у нее сегодня ночью, — неожиданно услышал ее приглушенный голос. — Тебе не нужно говорить мне этого, потому что я уже знаю, Кейден. Ты был сегодня с Трейси. Ты все еще думаешь о ней. Ты все еще любишь ее. У тебя все еще есть к ней чувства. И я принимаю это. Но ее запах на тебе — душит меня, Ки. Я задыхаюсь. Ее маленькая ладошка потянулась к моей руке, уверенно сжав ее. Пустота. Я вздрогнул, но не отстранился. *** Я не просыпаю завтрак и по строго заведенному порядку, оказываюсь за столом в назначенное время. Джейден появляется через пару минут после меня, выглядя мило и собранно. Лицо безмятежное, глаза светлые и она, не задумываясь, тянется ближе ко мне, когда занимает место рядом. Я сглатываю, но поспешно целую ее, чтобы загладить свою нервозность. — Все в порядке, — настойчиво говорит она, и я позволяю себе расслабиться, накрывая ее маленькую коленку ладонью. Она тихо смеется, укладывая свою поверх моей руки и принимаясь за завтрак. Выдыхаю, не спеша, приступая к завтраку. Секунды плавно переходят в минуты, тишина над столом то и дело прерывается нашими замечаниями и звонким смехом. Неловкость уходит. Все становится как надо. Все. Как. Надо. Так и должно быть. Легкий хлопок двери привлек мое внимание. Вздрогнул. Сглотнул. Джейден крепче сжала мою руку. Я еще не готов. Совершенно. — Мисс Трейси уже ушла, Мистер Ки. Джинни. Всего лишь Джинни. Выдохнул. Расслабил неожиданно сжавшую столешницу руку. Костяшки приобрели свой обычный цвет. — Спасибо, что сообщила, Джинни, — нейтральным голосом отозвался. Где она? С Брайаном? Джинни медленно отступала, в последний момент повернувшись лицом к двери, перед тем как схватиться за ручку. — Джинни, — неожиданно даже для самого себя позвал ее. Слово вырвалось ненамеренно. Будто и не я его произнес. — Да, мистер Ки, — немного помедлив, прежде чем обернуться, едва ли не шепотом осведомилась она. — Она не говорила, когда вернется? Снова. Не я. Не мое. Я буквально почувствовал, как улыбка рядом сидящей Джейден, дрогнула. Но она не перестала улыбаться. Напротив, улыбка стала шире. Она буквально натянула ее на лицо, превозмогая боль. За это я любил ее еще больше. За это я ненавидел себя еще больше. — Она сказала, что, возможно, задержится, — тихо ответила Джинни. Я слегка наклонил голову, пряча глаза. Рука сама собой нашла вилку. Подняла. Воткнула в омлет. Задержится. Возможно, с Брайаном. Конечно же, с Брайаном. — Спасибо, Джинни. Я расплылся в медленной улыбке, пожирающей мою душу. Так ведь нужно делать? Улыбаться, будто все в порядке, когда в сердце зияет пустота размером с Титаник. Когда разрываешься от боли и любви. Словно я слюнявая девчонка, которая не может найти себе место. И все как-то пусто. И даже как-то тошно. Черт, это будто какой-то замкнутый круг, из которого я не могу выбраться. Незыблемые чувства к Трейси. Моя первая любовь. Моя вечная боль. И нет конца. — Кейден? — легкий шепот Джейден. Я поворачиваюсь к ней, едва ли не всем телом. Хочу оказаться в ней, спрятаться как в коконе и не за что не выбираться. О Боже. Завязывай, Кейден, тебе что, пять? Все. Баста. — Да? — и прежде чем она успевает что-либо произнести, добавляю. — Может, возьмем выходной сегодня? Ее губы поджимаются, взгляд омрачается. Она лишь смотрит на меня, а я, словно слышу, как крутятся колесики в ее голове. Почти слышу, как клокочет в ней гнев. Но это же Джейден. Моя любимая Джейден. Она отпускает гнев. — Конечно, — говорит она, а я понимаю, что рад ее ответу. Знаете... когда человек без ноги. Ему плохо, непривычно, но вскоре он привыкает быть без нее. А потом появляется протез и его жизнь в разы становится проще. Но неожиданно протез исчезает, напоминая, что без него ты ничто. Что больше нет у тебя ноги. Трейси была моей ногой. А все остальные после нее лишь «протезами». Но сейчас, рядом с Джейден, я понял, что мне даровали шанс. Чудо. Ведь, кажется, у меня стала отрастать другая нога. Новая. Прочная. Хоть и тоска по той ноге осталась. Знаю, неудачное сравнение, зато почти точное.

***

Flashback. Сердце стучит в ушах. Я ведь не этого хотел, верно? Или этого? Этого? Или не этого? Сделать ей больно? Да. Уничтожить? Да. Забрать все, что есть? Да. Тогда почему на душе так гадливо? Не этот итог мне был нужен, как бы мерзко не звучало. Вокруг белые стены. Туда-сюда снуют медсестры и доктора, изредка бросая на меня косые взгляды. Я смотрю куда угодно, но не на них. Дрожащие пальцы барабанят по стульчику. Тик-так, тик-так. Как все исправить? «Трейси». Имя больно бьет в грудь, рождая в душе легкую боль. Совесть давит меня наперебой с нездоровым злорадством. А что если ей все равно? Господи, почему я сейчас вообще об этом думаю. Тошнит. Я сдерживаюсь, хватаясь за поручни. На мне угольно черный костюм. Рубашка расстегнута на груди. Волосы взъерошены. Глаза покраснели. Потом я вижу ее. Кэт Джонс. Лучшая подруга Трейси. Бледная как полотно. В больничном халате со сложенными на огромном животе руками. — Кейден, не надо было приезжать, — в панике говорит она. — Трейси... Не надо. Не сейчас. Слезы обжигают задние части глазных яблок. Как дитя. Ребенок. Сердце, кажется, сейчас и вовсе выскочит из груди, а только и могу смотреть на ее живот. — Кэт, — хрипло выдаю, — он, правда, мой?