Всё-таки живые

      Припять. Недалеко от нас начинается легендарный город-призрак конца двадцатого — начала двадцать первого века. Фильмы ужасов про него будут снимать вплоть до вторжения Скаро, потом у землян появится другой источник вдохновения для страшилок. Пока же здесь — яркое солнце, сухой асфальт и никаких признаков грядущего опустошения. Как здешний апрель не похож на апрель Подмосковья, который я видела несколько часов назад. Тут всё выглядит куда привлекательнее, главным образом, из-за подсохшей грязи и уже пробивающейся зелени. Хотя последняя меня не радует, тут растения уже должны начать «оживать». Край леса закрыт уже зазеленевшим ивняком, сквозь который ничего не разглядишь. Влезть бы куда повыше или даже просто взлететь метров на сто... Ага, и тут же быть обнаруженной противником. Вон, впереди трасса поднимается на мост, там и оглядимся. Разгоняю все системы слежения и перехвата сигналов, все датчики и сенсоры на поиск и отслеживание любых видов биостимуляции, а также на архивную телепатическую частоту амариллов. Пусть работают и сбрасывают мне результаты.       ТАРДИС за нами исчезает, уходя в рассинхронизированное время совершенно беззвучно. Сразу ясно, кто стоит у консоли. Доктор, воровато обернувшись на место своей любимой синей будки, внезапно вытаскивает из кармана знакомый манипулятор Вихря Времени и принимается прозванивать его отвёрткой. Опа, когда успел? Не иначе, когда жена его лапала.       — Так, минуточку, — бормочет Хищник в мою сторону, берёт отвёртку в зубы и принимается выгребать из карманов какую-то мелочёвку, в основном металлического характера, однако пакетик с надписью «Jelly Baby», шмякнувшийся мне под самую гравиплатформу, всё же озадачивает.       — Ты до сих пор ешь мармеладки? — после истории с мармеладными змеями я стала немного больше разбираться и в земных сладостях, и в некоторых пристрастиях Хищника.       Он наконец находит то, что ему было нужно, и выплёвывает отвёртку обратно в ладонь.       — Ну понимаешь, когда я в последний раз встретил Давроса, мне даже нечем было его угостить. После того, как ты загуляла на «Крусибл», я подумал — а вдруг такое не дохнет, а вдруг снова встретимся, а вдруг опять не будет «джелли бэби»? И тут как раз твой звонок из восьмидесятых... Вот, по дороге залетели с Ривер в Англию, купили по случаю пару ящиков.       Я пытаюсь представить, как отец-создатель ест мармеладных человечков. Нет, у далеков нет воображения. Не представляется. Но, учитывая состояние организма Давроса, скорее всего, он просто откажется.       — Что ты делаешь с манипулятором Ривер, объясни-и?       — Связываю его со сканером ТАРДИС. Теперь я смогу слышать, что там с моей женой происходит, пока она не вышла из радиуса действия переводчика корабля, — он припаивает маленькую, явно галлифрейскую, железку к механизму. — Вот только Ривер об этом знать не обязательно...       — Ты ей не доверяешь?       — Глупость далеков воистину эпична. Я за неё волнуюсь, поняла?       — Подтверждаю.       — Два года на Земле проторчала, а так ничему и не научилась.       — Подтверждаю.       — Да что ты заладила, «подтверждаю» да «подтверждаю», опять заело?       Хмы.       — Подтверждаю.       Он широкими шагами подходит к въездной стеле на обочине трассы и демонстративно втыкается в неё головой. Терпеливо жду, пока он успокоится, а так же не отвалится ли какая-нибудь из больших бетонных букв ему на седую голову. Мне тоже порой хочется помолотиться о собственный скафандр из-за его ошибок и нелогичности, и потом, земная минута ничего не решает. Пусть выкинет эмоции и успокоится.       — Ты безнадёжна, твои тупые армейские шуточки покойника достанут, — наконец заключает Хищник, обвинительно тыкая в меня пальцем. — Пошли в город.       Нет, ну не могу удержаться.       — Подчиняюсь.       Глухой стон сквозь зубы мне ответом.       — Ну почему, почему вы настолько консервативны?! Другие цивилизации и за две тысячи лет меняются так, что не узнать, а вы за сто тысяч ни на йоту не изменились! Скажи, неужели не было иного способа дотащить информацию, кроме как грохнуть память за два года? Ну не верю я, что ты со своим вечным стремлением совать фоторецептор куда не просят ничему не научилась! — судя по интонациям, ответа от меня не ожидают, Хищник просто гонит вслух по своей удачной привычке. — Ведь ты не всё рассказала. Мальчишка Скворцовых погиб, да? Небось, из-за тебя. Если он действительно так к тебе привязался, как говорил Фёдор, с тебя бы сталось сперва его угробить, а потом удалить всё, что с ним связано. Далеки, — как выплюнул. — Натворят дел, и кумпол в песок, как страусы. Мол, ничего не помню, а значит, ничего не было.       Нарывается.       — Повыдирать бы из вас эти фильтры к чёртовой бабушке...       — Зачем тебе Изолятор-2?       — ...и научить жить по-человечески.       Мимо проезжает грузовик, щедро осыпав нас пылью. Примесь амарилловых мутагенных спор прямо кричит в приборы. Кому-то не помешал ну хотя бы респиратор, но ведь не наденет. Из упрямства не наденет. Как снял после аназоиновой обработки, так и забросил куда-то в грядки.       — Зачем тебе ещё одна человеческая раса в нечеловеческом обличье, объясни? — обгоняю Доктора, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты всегда пропагандировал равные возможности для всех и, как по-вашему говорится, никогда никого не стриг под общую гребёнку. Зачем ты пытаешься подстричь нас? Далеки нужны миру такие, какие они есть. Кто-то должен регулировать процесс эволюции во Вселенной. Поэтому она возвращает нас из небытия, по Шестой теории Круйиса. В биоценозе необходимы санитары, которые подчищают слабаков.       — Вот ответь мне на такой вопрос, — отзывается он, холодно прищурившись. Догадался, кого я имею в виду под «слабаками», тут и олигофрен бы догадался. — Ваша главная задача — всеобщее уничтожение. Что вы будете делать, когда её выполните?       Могла бы, засмеялась бы ему в лицо. Чудесная это штука — защитная дезинформация. Иногда достаточно грамотно расставить акценты, чтобы окружающие всё поняли совсем не так, как есть на самом деле. Думаешь, поставил меня в тупик своим вопросом? Я поставлю тебя в тупик ответом!       — Тебе как, по уставу ответить, или правдиво?       — И так, и так.       — По уставу: «Я не обдумывала этот вопрос. Наверное, начнём уничтожать друг друга, ведь в нас столько ненависти и потребности убивать».       Хищник отирает лицо, издаёт что-то вроде досадливого вздоха или тихого рыка и начинает прожигать меня взглядом. О, да. Ему наверняка уже кто-нибудь так отвечал. Вот он, момент истины, когда вдруг понимаешь, что тебе ни разу не ответили правду на этот вопрос, а говорили то, что ты хотел услышать, ожидал услышать. Хотя сервы бы ответили так всерьёз. Их ограничивают в информации из-за низкого интеллекта, чтобы ум за разум не заехал. Меньше знают — крепче держатся Общей Идеологии.       — Та-ак. А если не по уставу?       — Мы будем строить.       — Строить... что?!       — Идеальный мир.       — Идеальный... мир?!       Я сорвала у него очередной шаблон. Приятно! А главное, Доктору можно рассказывать всё, что угодно. Его репутация «психа из будки» говорит сама за себя, и кто ему поверит?       — У этого мира ещё есть некоторый запас времени, прежде чем масса энтропии перейдёт критическую черту, и он начнёт умирать. Если мы сможем вовремя зачистить всё несовершенное, то перестроим его и дадим шанс на вечность. Это непростая задача, но далеки учатся, и она становится всё более реализуемой. Надо перебалансировать тёмную материю и отрегулировать векторы пространства-времени, тогда накопление энтропии прекратится, система уравновесится... Почему ты так на меня смотришь?       — Да вы ещё более пришарахнутые, чем я считал! — вот так ответ. — Вы что, собрались запихнуть Вселенную в вечный стазис?!       Ну зачем стазис, просто добавить чуть больше стабильности.       — Каледы заложили в нас стремление к идеальному миру для идеальной расы. Даврос тоже пытался решить эту задачу, но другими методами. Мы не считаем, что мир надо уничтожить, прежде чем собрать его заново. Это глупо. Всё равно что разломать кубик Рубика и сказать, что справился с головоломкой. Мы вычисляли и нашли алгоритмы, с помощью которых обойдёмся без разрушения Вселенной.       — Брось, для этого нужна парадигма Скасиса.       Я смотрю на него как можно более выразительно, улыбастер должен в этом помочь. Хищник вдруг сбивает шаг и глядит совсем дико:       — Врёшь, вы не можете рассчитать парадигму Скасиса, её нельзя вычислить голой логикой. А у вас нет воображения.       — Зато есть пятьдесят восемь зеттабайт обрабатываемой информации за один рэл и умение решать нестандартные задачи простым перебором вариантов и методом экстраполяции. Парадигма Скасиса — это то, чем младшая элита развлекается, сходя с конвейера, заново перерасчитывает её с нуля, просто чтобы уложить в мозгу знания, полученные через гипнопедию.       Зря я это, наверное, сказала. Хищник не только остановился, он реально побледнел и ищет, к чему бы привалиться, даже жилы на лбу набухли сильнее обычного. Как бы сердца не дёрнули, всё же он немолодой. А то это будет самая бездарно окончившаяся регенерация — Доктор умер от инфаркта после разговора с далеком о теории Вселенной. Тема для узких галлифрейско-скарианских шуток.       — Погоди... Ты хочешь сказать, что у далеков есть теорема Господа Бога?!       — Подтверждаю. Как, по-твоему, мы планеты двигаем и временем управляем? Как, в конце концов, Второй рассчитал необходимую массу ядерного топлива, когда мы мовеллан уничтожили?       Он сглатывает. Понимаю, чего он боится. Парадигма Скасиса давно превратилась в миф. Почему-то низшие расы считают, что с её помощью можно править миром. Ну, а что ещё планктон может придумать? Гордятся воображением, а на деле дальше материального благополучия фантазия не улетает. Для данной теоремы есть масса других применений, и уж править с её помощью точно не легче, чем с помощью закона всемирного тяготения.       — «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю», — цитирую старую местную мудрость. — Доктор, проблема в точке опоры и длине рычага, который обломается под собственной массой раньше, чем ты на него нажмёшь. Наука такого уровня требует огромных ресурсов. Ты не можешь построить ядерный реактор в каменном веке, если построишь — он уже перестанет быть каменным. Даже имея парадигму Скасиса, мы не можем ей воспользоваться в полной мере. Но с её помощью рассчитываем более мелкие операции — превышение скорости света, нарушение законов термодинамики, управление временем, подчинение энтропии, применение тёмной материи... Это и наша Вселенная тоже. Мы не хотим видеть её смерть. Низшим расам наши знания только вредят. Никто из низших не в состоянии ни мыслить, как мы, ни работать, как мы. Поверь, мы давали достаточно шансов, но нечистокровки — это всегда нечистокровки. Планктон проще и дешевле уничтожить.       Он разворачивается обратно в сторону города и какое-то время шагает молча, причём с каждым шагом делается всё более и более обиженным на жизнь.       — Я триста лет потратил на попытки решить парадигму Скасиса, всё безрезультатно. И вот на доконтактной планете, посреди задрипанного шоссе, какой-то младший командир далеков заявляет мне в лоб, что решил её в раннем детстве, как нефиг делать. И кто я после этого?       — Идиот с будкой, — услужливо подсказываю ответ на заданный вопрос.       — Полный и абсолютный, — соглашается Доктор. — Но.       — Но?       — Я, кажется, начинаю понимать, куда вы исчезли в будущем.       — Объясни-и?       — Ну, через пять миллиардов лет даже слово «далеки» будет забыто. Доиграетесь вы со своей парадигмой, вот и всё.       — Спойлеришь? — шиплю в ответ. — Ты просто завидуешь.       Жаль, Скаро предупредить не могу. Хотя Доктор постоянно врёт, мог и сейчас нарочно сказать гадость, чтобы меня позлить.       — Что говорят твои датчики? — совершенно внезапно спрашивает мой спутник.       — Подтверждают все предположения, — отвечаю. Несмотря на трёп, я не позволяю себе расслабиться и упустить контроль за показаниями приборов. — Пока не перехвачены только непосредственные сигналы амариллов, которыми они общаются друг с другом на больших расстояниях. Возможно, их просто мало, и нет необходимости сигналить друг другу издалека.       — Полагаю, в этом есть свой плюс — если их мало, а их главный корень тоже не слишком велик, то они не в состоянии контролировать весь город, пока занимаются Москвой и Подмосковьем на такой дистанции, — Хищник окидывает взглядом путепровод, на который мы медленно поднимаемся. — Знакомься, «мост смерти». В твоей базе есть это название?       — Подтверждаю.       Через сутки на этом путепроводе будет лежать радиоактивной пыли больше, чем в каком-либо другом месте города. А люди по незнанию пойдут сюда глядеть на догорающую АЭС. По некоторым данным, милиционеры из оцепления со стороны станции все умерли от лучевой, а с другой стороны — кто умер, а кто ещё много лет мучился последствиями. Больше всего в этой истории поражает безалаберность ответственных лиц. У нас такое в принципе невозможно. Если случаются аварии подобного уровня — а они, увы, даже у нас иногда случаются, — мы сразу рассчитываем на самый худший из возможных сценариев и ведём спасательные работы по нему, а не утешаем себя ложными надеждами и не упускаем драгоценное время. В конце концов, если произошла ошибка и всё не так плохо, как казалось, это будет приятно, а если ошибки не было, все необходимые меры будут приняты своевременно или немного раньше.       Стук и грохот товарного поезда под мостом. Датчики опять взрываются предупреждением — споры.       — Обернись.       Поворачиваю фоторецептор туда, куда мне указал Хищник.       Вот она, атомная электростанция, во всей своей красе, отсчитывающая последние часы до катастрофы. Внезапно понимаю, что во мне медленно нарастает волна экзальтации. Я уже дважды ввязывалась в истории со Временем, но тогда было другое, тогда не было объекта, на который смотришь и знаешь, что скоро его не станет, что вон та труба через несколько дней будет красоваться на первой полосе всех газет планеты, а вон та кровля перестанет существовать уже сегодня ночью. И меня действительно, по-настоящему, начинает потряхивать от предвкушения и азарта, как перед боем. Я увижу один из легендарнейших промахов Земли двадцатого века. Разве это не познавательно? Такое зрелище пропустить просто нельзя! Это ж слюни до гравиплатформы и трясучка в конечностях! Хочу это видеть, хотя бы частично! Правда, нельзя показывать ажиотаж, мои спутники этого не оценят. Для них-то сегодняшняя ночь — трагедия.       Но есть и то, что напрягает и меня, и несомненно, Хищника. Это сосняк за нашими спинами, ближе к АЭС, с дороги его не было видно.       Рыжий лес. В буквальном смысле этого слова.       Разве он не должен порыжеть после катастрофы?..