Всё-таки живые

      Фёдор и Мари часто играли в шахматы. Хотя пару раз они меня втянули в это дело, но мне с ними было скучно, им со мной тоже, слишком быстро сражение подходило к финалу. Шахматы интересны, когда противник тебе равен. И вот сейчас я не могу отделаться от ощущения, что я — фигура на доске. Даже понятно, откуда у этой ползающей в мозгах ассоциации ложноножки растут, но всё равно неприятно. Впрочем, ферзь из меня никак не получится, я больше на коня тяну — хожу такими же кривыми и непредсказуемыми скачками, порой не сильно понятными даже мне самой. Беда в том, что все остальные фигуры вынужденно ушли в пассивную оборону, я одна и все решения тоже должна принять сама. В прошлые разы наши с Доктором цели в принципе совпадали, и решения были коллективные. Про второй раз и говорить нечего, там вообще мои солдаты поучаствовали, я себя чувствовала прямо командармом. Тогда я могла сойти за ферзя, хоть и со скрипом. А сейчас — именно конь или обалдевшая от собственной наглости пешка, лезущая в атаку на короля. Дриады не в счёт, они поразительно глупы и очень неустойчивы в окружающей среде, и, хотя мне в итоге удалось объяснить им, что от них требуется, долго они не продержатся.       Впрочем, я тоже — до взрыва четыре земных минуты.       Болтаюсь перед входом в центральный зал. Амариллы шипят навстречу, но гораздо громче в динамике рычит Хищник, которому совершенно некогда вытаскивать меня из пекла, ему надо домонтировать очередную Гениальную Машину Для Спасения Мира:       — Вылезай оттуда, слышишь? Я ведь всё равно за тобой приду.       — Не придёшь, — отвечаю. — Доктор, ты понимаешь, что я не хочу жить? Ещё с того дня, когда ты не дал мне покончить с собой на Эккелине. Это был день моей смерти, а ты заставил меня умирать ещё два года. Ради того, чтобы не сойти с ума, я пошла на такое, чего не оценил бы ни один далек в мире — на контакт и ассимиляцию с низшими. Ты этого добивался? Ты добился, только не того. Это не жизнь, я отвергаю такое существование. У меня появилась возможность с пользой погибнуть. Дай мне её. Я не твоя вещь.       Формально, конечно, его. Он же выкупил меня у Империи. Но Хищник органически не переносит рабство, так что ожидать от него придирок к словам глупо.       — А если я тебя попрошу — или, если тебе угодно, прикажу — вернуться? — просит Ривер.       — Я не приму приказов от низшего существа.       — Что-о?! — возмущённо вопит динамик. — Взорвёшься — домой не приходи!!!       Пожалуй, я должна им кое-что сказать на прощание, прежде чем обрублю связь с кораблём.       — Доктор, ещё одно. Ты был прав, Павел Скворцов мёртв. Он был «распылён» на королёвской электроподстанции, — на заднем плане слышно оханье Мари, но дожидаться её вопросов или проявлять снисхождение к потрясению землян я не собираюсь. — Амариллы уничтожили мой контрольный образец и сорвали эксперимент по изучению человеческого общества. Они мне научный проект зарубили, — меня снова начинает потряхивать от гнева, как тогда, когда я палила из несуществующего излучателя по инфицированным людишкам на потеху противнику. Ужасно, мои и без того раздутые эмоции окончательно выходят из-под контроля от жизни на этой проклятой планете. Объективно говоря, в этом виноваты два фактора — врождённый недостаток психики и скафандр, который два года не проходил нормальный техосмотр. Когда в гормонах постоянный зашкал, рано или поздно медблок на пару с мозговым фильтром начинают глючить. Раньше это регулировалось на технических проверках, мне всё подтягивали раз в полгода, а где на Земле проверишь норму? А уж при депрессии, когда постоянный переклин в мозгу, вообще требуется неусыпный контроль автоматики и врачей, которого у меня нет. Вот и веду себя, как истеричная двуногая тварь. Но я не позволю чувствам взять над собой верх. Надо просто твердить старое правило: «Сохраняй спокойствие и уничтожай». От него трезвеешь.       — Подожди, — голос Фёдора хриплый, словно ему отказывают голосовые связки. — Что ты сказала про Пашку?       — Человеческий ребёнок — это незначительно, можно было бы подобрать другой экземпляр. Но полгода трудной работы пошло амариллам под корень. Я их уничтожу, — говорю сухо и нейтрально, как положено по уставу, и обрываю связь с ТАРДИС. Не хочу слушать абсолютно предсказуемую фразу про то, что «вот вам далек во всей своей красе». Зато они теперь разозлены, шокированы и обижены, значит, глупостей делать не станут.       Въезжаю в центральный зал, оцениваю обстановку. Морзянкой постоянно сыпятся отчёты от роев дриад, и вот если верить им и моим приборам, реактор в полной норме и взрываться не собирается. Да, его энергия уже на восемьдесят процентов украдена амариллами, у них даже корни светятся от перерабатываемого в биоизлучение электричества, но я не вижу ни одного признака скорой кончины четвёртого блока. Никто никуда не врастает, ничего не раскурочивает, а уже пора начать разбалтывать систему, ведь даже такой ненадёжный самовар взорвать — не гуманоида подстрелить. Надо бы влезть на «пятак» и проверить, что внутри творится, хотя бы локатором. Это, безусловно, неточно, но общую картину подтвердить можно.       На всё про всё, как обычно, ушли доли рэла, медленные растения всего лишь раз попытались в меня плюнуть семенами, но безнадёжно. Зато вот датчик телепатических волн намекает, что амариллы ищут мою волну и явно сосредоточили все усилия на том, чтобы взять меня под контроль если не инфекцией, так прямым внушением. Любопытно, сколько процентов мощности реактора идёт на это дело и насколько сильно я им мешаю заниматься контролированием землян?       А всё же, корни напрягают, надо подняться и переместиться на «пятачок» по воздуху. Там очень удачная аназоиновая лужа, да и у меня на корпусе ещё не всё выветрилось, так что есть шанс спокойно пронаблюдать за происходящим.       — Что вы придумали с реактором, отвечайте? — говорю я кустам. Любопытно, ТАРДИС отключила меня от своего переводчика, или нет? И если отключила, то как мы с ними сейчас будем разговаривать? А, найдут кого-нибудь из персонала.       — А зачем ты пришла? — спрашивают они вместо ответа. Надо же, галлифрейский корабль всё ещё переводит для меня инопланетную речь. Странный он всё-таки. Хорошо, что у наших кораблей нет самосознания.       — Ответьте на мой вопрос, и я отвечу на ваш. Нет смысла лгать, мне всё равно не выбраться отсюда живой, и рацию я тоже отключила, чтобы корабль меня не нашёл.       Они с половину рэла молчат, потом тот, которому не досталось от Мари, всё же отвечает:       — Используя его энергию, мы смогли создать достаточно мощный луч, чтобы взять под контроль службу управления энергией в этой стране, — Минэнерго, что ли, поголовно заразили? — И оттуда скоро пойдёт приказ выставить параметры на всех электростанциях на нужные нам частоты.       Варги-палки. Я лоханулась, и Доктор тоже. Мы так зациклились на факте взрыва ЧАЭС, что совсем не подумали о менее энергозатратных вариантах для захвата Земли. Раз реактор взорвётся, значит, это враги и сделают — кто сказал? На самом деле-то, никто! Конечно, проще Минэнерго придавить, чем пыжиться самим, и стабильное состояние реактора подтверждает их слова. А ведь у меня в мозгу проскакивало что-то такое в самом начале, что за взрывом могут стоять отнюдь не амариллы, вот только я не сочла нужным об этом подумать как следует.       Ну что ж, ответ за ответ. Тем более что на часах — один час двадцать две минуты семнадцать секунд по местному времени.       — Я пришла рассказать вам правду об Альвеге, — говорю, перещёлкивая кое-что в настройках скафандра и отстукивая короткое сообщение дриадам. — Наша звёздная система находится по соседству с вашей. Вы были первыми, с кем мы столкнулись, и первые, кто посмел не покориться воле нашего Императора. За это ваша планета была уничтожена. Мои предки уничтожили ваших. Я доделаю их дело.       — Ш-ш-што-о?!       Пока амариллы оправляются от потрясения и ищут способ меня раздавить без вреда для себя, я быстро работаю. Единственный способ сейчас сорвать приказ в Минэнерго и остановить альвегиан — это взрыв, до которого осталась всего минута. Я как раз успею.       Есть такое классное оружие — резонатор. Колебания гравиплатформы могут производить звук, способный разрушить любой материал в зависимости от заданной частоты. Я задала на цирконий, во мне его практически нет, да и звук не на меня направлен. Если дриады правильно поймут мои слова, то они секунд двадцать-тридцать продержат автоматику на ложных показаниях, и системы защиты просто не сработают вовремя. А потом будет поздно, потом с реактора сорвёт крышку вместе с СУЗами, и шанс загасить пекло пропадёт в принципе. А я полечу в разгорающийся перед вторым взрывом реактор. Быстро и чисто.       Глядя на поднимающуюся надо мной арку корней, я отдаю последний приказ компьютеру, активировать резонатор на полную мощность.       Гравиплатформа раскачивается не сразу, поэтому жуткий вой нарастает в течение рэла. Потом громовым пульсирующим звуком наполняется весь зал. Нависшая надо мной растительная биомасса с испугом отодвигается. Это тактическая ошибка, если бы амариллы понимали, что я творю, они бы меня сбросили с реактора, позабыв о разлитом яде. С лязгом начинает подпрыгивать плитный настил — те самые кубики, которыми закрыт «пятачок», бетонные блоки по четыре тонны каждый. Весь реактор мне не по зубам, повредить удастся лишь участок, попавший под гравиплатформу, но и этого хватит за глаза. Твэлы подо мной сейчас просто рвёт, где-то в графитовом аду раскалённые топливные таблетки летят вниз, испарив всю воду в своих каналах. Рядом, на взбесившемся от давления пара полу, подпрыгивает микрокамера. Смешно, Доктор сейчас всё это наблюдает, но остановить меня точно не успеет. Зато если сообразил, что на самом деле тут происходит, то развернул свою систему подавления биоизлучения, чтобы кое-кто не успел отдать прощальный приказ и развеять всех инфицированных в пыль.       Вой нарастает, скафандр трясёт, я уже почти не могу выносить звуковые волны, но знаю, что именно сейчас пар в каналах достиг такого давления, что рушит стены. Ещё чуть-чуть потерпеть, ещё чуть-чуть добавить мощности — я боялась смерти? Ха, некогда бояться! Мне весело! Я устроила такую знаменитую катастрофу, это была я, слышишь, Хищник?! Это я уничтожила реактор! «Пятачок» лихорадит, он начинает дрожать всё с большей амплитудой, амариллы уже всё поняли, но поздно, они уже не смогут остановить процесс… Что это за рыжий поток со стороны входа в зал?       Удар снизу.       И я ничего не помню.