Перси Джексон и Всемогущий враг

Мы стремительно неслись сквозь толщу воды. Морской конь летел, как на крыльях, напомнив мне полёты на Пегасе... Чтобы сориентироваться поточнее, Перси приблизил коня к поверхности воды и оглядел берег. Всё в порядке – Гудзонский залив. Осталось только выбраться из него и попасть в Нью-Йорк! В голове вертелось множество вопросов, заставляющих волноваться не меньше, чем тогда, в тревожных ожиданиях в ледяном туннеле. Что Перси сумел выяснить? Правы ли мы насчёт Аида? Что там, в водах Стикса, произошло? Откуда взялся морской конь? Почему Перси не смог закрыть пролом в туннель так же надёжно, как тогда, когда только погружался в воды Стикса? Куда мы так спешим?.. И это лишь часть вопросов, не дававших покоя. Почему мы не можем остановиться ненадолго и поговорить об этом? Я повернула голову назад и показала Перси в сторону берега, но он наотрез отказался туда сворачивать, только тряхнул запястьем, на котором были часы. Я поняла: времени нет ни секунды лишней. Несмотря на огромную скорость, Перси был крайне встревожен – это было написано у него на лице. Неужели ему кажется, что мы медленно едем?! Да конь выжимает из себя всё, на что способен – в этом нет сомнений. Неужели мы всё-таки можем не успеть? Не успеть что?! Ведь царство Аида мы уже покинули. А если что-то необходимо сделать, скорее всего, надо было делать это там! Ничего не понимаю... А может, за нами кто-то гонится?! Не думаю, что кто-то может напугать Перси настолько, чтобы он бежал без боя, тем более – в воде! Уж слишком много прошёл и преодолел сын Посейдона, чтобы можно было такое предположить. Может, он просто хочет спасти меня и Гровера от чего-то, от какой-то опасности? Зря! Мы бывали во всяких переделках, а иметь возможность в бою стать спина к спине с кем-то вроде меня – это лучше, чем сражаться в одиночку. Нет, скорее всего, дело в другом – Перси спешит что-то предпринять, а для этого, видимо, надо на Олимп. Да когда ж уже Нью-Йорк, чтобы выйти на берег и хоть что-то узнать точно?!! Неизвестность и нетерпение изматывали и терзали не хуже фурий. С фуриями, по крайней мере, можно было сражаться, а здесь... Заставляя себя собрать воедино жалкие обрывки моего терпения, я кусала губы и боролась сама с собой. Казалось, эта безумная подводная гонка никогда не кончится... ************ Когда тень Статуи Свободы показалась на дне залива, я даже поначалу боялась поверить в то, что это в самом деле она, а не моё воображение рисует её мне, выдавая желаемое за действительное. Не хотелось обмануться. Второй раз настроить себя на ожидание финала гонки, кажущейся бесконечной, у меня бы не получилось. Но нет, это действительно она – Леди Свобода. Мы уже почти на месте, вот-вот будем на берегу, даже не верится... Перси отпустил коня только тогда, когда мы были у Набережной Манхеттена на минимальной глубине, в которой можно было скрывать огромное морское создание от людей. Дальше пришлось идти по дну пешком. Мы шли так быстро, как только это было возможно, к тому же, идти было почему-то очень неудобно, дно будто бы покачивалось под ногами, или подрагивало – не понятно. Перси вёл меня за руку, поэтому у нас с ним получалось быстрее, чем у Гровера, который всё больше отставал. Перси осмотрелся, и мы вышли из воды в наименее людном месте Набережной. Едва голова отставшего Гровера показалась над водой, как он тут же крикнул: – Ребята, не ждите меня, бегите скорее! – Ты в порядке? – спросил Перси. – Да, нормально, но я не смогу быстро! Бегите, я подожду где-нибудь здесь... – он неопределённо махнул рукой куда-то в сторону берега. Перси кивнул ему, подхватил меня за талию, я его – за плечо, и поток воды поднял нас почти к самому краю бетонной Набережной. Перси ухватился другой рукой за край бетонной плиты, я сделала то же самое. Отпустив руки, которыми держались друг за друга, мы подтянулись и взобрались наверх, перелезли через чугунное ограждение и, не обращая внимания на ручьи воды, стекающие с мокрой одежды, и на возмущённые крики полисмена, побежали что есть духу через Набережную по направлению к Эмпайр Стэйт Билдинг. Или мы такие уставшие, или это в самом деле земля дрожит под ногами? Сбивая дыхание, я на ходу спросила: – Перси, что происходит?! Что мы делаем?! – Нам надо на Олимп, сейчас! Мы почти опоздали!! – Это я вижу! – Каждая секунда на счету!!! Я поняла – расспросить не выйдет, по крайней мере, пока. Но до легендарного небоскрёба ещё бежать около двадцати минут, которых у нас, судя по всему, просто нет. Да и то – по нормальной дороге, а земля угрожающе вибрировала, и это становилось всё заметнее. Ещё немного – и мы начнём падать прямо на бегу! У Перси в глазах промелькнула тень отчаяния. Я стала судорожно оглядываться по сторонам, не сбавляя скорости бега, насколько это было возможно. На самом деле, мы не столько продвигались, сколько пытались устоять на ногах. Нам нужна помощь, иначе до Олимпа не добраться... И откуда это землетрясение?! И тут мой взгляд зафиксировал невдалеке поляну на окраине парка, где всё было подготовлено к церемонии чьего-то венчания: арка в цветах и разноцветных шариках, стулья для гостей, выстроенные ровными рядами, в бантах и ленточках. Немного поодаль толпились музыканты, молодожёны и их гости, испуганно озираясь и не зная, что делать: то ли прятаться, то ли бежать, то ли ещё что... – Перси, давай туда! – я указала ему на украшенную к церемонии поляну. – Зачем?! – почти возмутился Перси. – Нам поможет Афродита! Скорее! Любое место вне христианского храма, предназначенное для венчания, вполне могло послужить алтарём в честь Афродиты. Выбирать не приходилось – ничего похожего на храм любого другого из двенадцати Олимпийцев поблизости не наблюдалось. Выхода у нас не было. Из последних сил мы помчались туда. Но это было всё же не так просто, ведь чтобы произнести просьбу о помощи, нужно развести жертвенный огонь и бросить в него что-нибудь. У меня было то, что можно принести в жертву – браслет на запястье. Но как разжечь огонь, если мы совершенно мокрые, оба?! Перси в отчаянии схватился за голову, я уже была готова подумать, что мы только зря потеряли время, свернув сюда... И тут в голову пришла спасительная мысль! – Перси, я знаю, что делать! Дай руку! Объяснять времени не было. Я взяла Перси за руку и положила его ладонь на алтарь, накрыв своей. А потом обняла его за шею и поцеловала. Внезапно поднялся сильный резкий ветер, клубы пыли и сухих листьев, взвившись в воздух, заслонили нас с Перси от людей. По пальцам побежало тепло. Мы обернулись к алтарю – на нём пылал небольшой, но уверенный огонь, который скользил по нашим пальцам, не обжигая их. Воздушный вихрь кружился вокруг, не мешая ни нам, ни огню, он просто укрыл нас от всех. Я сорвала с запястья браслет, бросила в огонь и крикнула: – Афродита, на помощь! Нам нужно на Олимп, прямо сейчас! Через мгновение взвился настоящий ураган, да такой, что мы с Перси, крепко обнявшись, просто зажмурились. Он подхватил нас, но отпустил через мгновение. И тут же исчез, словно его и не было, и только пол жутко вибрировал под ногами. Мы открыли глаза. Это – Эмпайр Стэйт Билдинг, перед нами - дверь лифта, ведущего на Олимп. Мы бросились в лифт, быстро нажали нужную кнопку и помчались на шестисотый этаж, прижимая от скорости нас к полу так сильно, что мы едва стояли на ногах. Другого случая хоть что-то узнать уже не представится. Стараясь перекрыть шум лифта, летящего вверх с безумной скоростью, я крикнула: – Перси, объясни хоть что-нибудь, пожалуйста! – Что успею! – кивнул, разведя руками, Перси. – Аид собрал большую часть адской лавы и хочет сделать из Олимпа гигантский вулкан! Хочет залить Олимп этой лавой и согнать оттуда всех! Уничтожить всё, что на Олимпе есть, ему нет дела до этого, и до того, что он сотрёт весь штат Нью-Йорк с лица земли и погибнут миллионы людей! Пострадают все боги, которые сейчас на Олимпе, адская лава не пощадит даже Зевса! Надо предупредить его, а главное – Посейдона! Ведь Посейдон может поднять воду и перекрыть путь лаве, погасить её, остановить, понимаешь? Не допустить этого вулкана! Едва он это проговорил, как вибрация земли достигла и шахты лифта. По стене побежала трещина, потом ещё одна – по другой стене. Раздался страшный скрип, больше похожий на визг какой-то гигантской мифической твари. Лифт стал притормаживать, изо всех сил пытаясь всё-таки доехать до верхнего этажа. Он смог пару раз вырваться из тисков неровных стен, затрещавших из-за землетрясения – предвестника адского вулкана. – Я знал, – пытался договорить Перси, – что Аид рано или поздно заметит, что конь Посейдона пропал из его темницы, и потому он может рассвирепеть и ускорить то, что задумал. Похоже, так и есть. У нас только один шанс – если Деметра сейчас на Олимпе, это может нас спасти. – Мать Персефоны! – кивнула я. Теперь понятно почти всё, кроме некоторых подробностей, ну да ладно, сейчас это неважно. Только бы лифт выдержал!!! Ещё несколько секунд, и лифт стал тормозить. Двери его открылись – шестисотый этаж, мы всё-таки доехали!.. Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как в то же мгновение одну из стен лифта перекосило от глубокой и широкой трещины, а лифт сорвался с крепления и повис на одном тросе, оставив лишь щель дюймов пятнадцать над полом верхнего этажа. Мы с Перси переглянулись, он бросился вперёд, подпрыгнул и, подтянувшись на руках, оказался у этой щели. Он вытащил из-за пазухи кинжал и воткнул его между полом верхнего этажа и потолком лифта, сделав какую-никакую опору. Осторожно, чтобы не задеть кинжал, он лёг на пол и протиснулся сквозь щель, затем протянул мне руку. В этот момент лифт снова угрожающе дрогнул, и кинжал стал гнуться. Я бросила Перси свой кинжал, и он смог воткнуть так же и его, чтобы хоть как-то укрепить опору. Всё равно было ясно – лифт вот-вот рухнет вниз. – Аннабет, хватайся! – с отчаянием в голосе крикнул он. У меня на лице, видимо, был написан ужас. Я подпрыгнула, ухватилась за его руку, и он подтянул меня к краю щели. Убедившись, что я держусь за край, он повернулся на спину и подставил правую руку в щель рядом с кинжалами, которые уже вовсю гнулись. Локоть – на пол этажа, а ладонь – под крышу лифта, пытаясь удержать лифт хоть немного. Я, словно обретя какое-то второе дыхание, ящерицей проскочила в эту щель, тут же на коленках развернулась и, схватив за запястье руку Перси, подставленную в щель, вырвала её оттуда с такой силой, что мы с ним трижды перекатились через спину. Оба кинжала тут же треснули и сломались. Лифт с грохотом полетел вниз... Мы с Перси крепко обнялись, прямо так, не поднимаясь на ноги. Надо же, ведь мы оба только что чуть не погибли на глазах друг у друга!.. Через пару секунд Перси опомнился и сказал только одно слово: – Бежим! Я кивнула, и мы вскочили на ноги. Олимп уже ходил ходуном и трясся вовсю, а ведь надо было ещё преодолеть огромную лестницу, ведущую в Большой зал, и успеть хоть что-то объяснить!!! В попытке подойти к лестнице мы несколько раз не устояли на ногах и были просто вынуждены присесть на подножие величественной скалы, опираясь на него руками. Но руки тут же пришлось отдёрнуть – каменное преддверие Олимпа уже раскалилось от поднимающейся внутри адской жижи. Лестница вовсю тряслась и раскачивалась. С болью в глазах Перси глянул наверх: – Нам ни за что туда не дойти. Не успеем. Всё кончено. Сейчас здесь всё накроет лава. Осталось несколько секунд... Он в отчаянии со всей силы ударил ладонью правой руки по каменной стене и покачал головой. Несколько раз надавил ладонью на стену, словно хотел, чтобы она открылась, и уныло опустил голову. Я стала перед ним и положила правую руку ему на плечо, левой накрыла его ладонь на стене и сказала: – Если это наша последняя минута, пусть она пройдёт по-другому. Я едва смогла договорить – ком подкатил к горлу и почти оборвал последнее слово. Перси пристально посмотрел мне в глаза, я обняла его за шею, и мы стали целоваться в последний раз... Грохот дрожащего Олимпа словно отошёл на второй план и стал глуше. У нас оставался только этот последний поцелуй, и мы вложили в него всю силу своего чувства, забыв о том, что через мгновение нас ждёт страшная смерть... ************ Странный гулкий треск заставил нас обернуться к скале. Под нашими руками внутрь скалы побежала глубокая трещина! Она становилась всё шире и глубже с каждым мгновением. Перси подхватил меня за талию и крепко прижал спиной к себе. Мы оказались по один край от стремительно растущей вглубь Олимпа широкой трещины. Ладони мы интуитивно оставили на раскалённой каменной стене и, словно повинуясь им, трещина уверенно и быстро росла, создавая колоссальный пролом в стене. Уже была видна поднимающаяся внутри скалы адская лава, до неё было рукой подать!!! Мы отдёрнули ладони от раскалённой каменной стены Олимпа. Я ошарашено смотрела на трещину, невольно получившуюся у нас, и только проговорила: – Перси, скорее... Вряд ли Перси услышал меня в этом грохоте. Впрочем, в подсказках он не нуждался. Прижав меня к себе ещё крепче, Перси резко взмахнул рукой в сторону океана, что был далеко внизу. Я обхватила руками его руку, державшую меня за талию, прижалась щекой к его шее и всем телом к нему так сильно, как только могла. Даже глаза закрыла... Безумной силы поток воды огромной волной поднялся из океана почти до небес и, повинуясь взмаху руки Перси, хлынул в пробитую нами расщелину, накрыв нас с головой. Он нёсся мимо нас в пролом, заливая кипящую лаву. Я открыла глаза, чтобы увидеть неповторимое зрелище, и была поражена – высота водного потока была просто немыслимой! Он взвился с подножия Набережной Нью-Йорка и достиг шестисотого этажа, поднявшись до высоты Олимпа!!! Мы с Перси с улыбкой переглянулись, я вновь закрыла глаза и, повернув голову, поцеловала его в щёку с таким наслаждением, что даже руки задрожали... Внутри мощнейшей волны мы стояли у края пролома и улыбались, глядя вслед бурному потоку воды. В голове словно играла чудесная музыка, заглушая шум и гул вокруг, а я спиной ощущала, как сильно бьётся сердце Перси, и думала о том, что светлые искорки, мелькающие в этом потоке – это унесённые им мои слёзы счастья, ведь такая сила чувств, которая доступна нам двоим – великий дар судьбы, лучшего и быть не может...