Перси Джексон и Всемогущий враг

Ничего интересного о ночи, которую мы провели в доме скульптора, сказать не могу, нам просто предоставили возможность отдохнуть до утра. Помню только, что скульптуры больше не оживали. Утром мы взошли на борт корабля. Это был небольшой бриг, старенькое, потрёпанное временем судёнышко, но явно надёжное, хоть деревянная отделка его потускнела и обветшала, паруса, когда-то бывшие белыми, посерели, бронзовые украшения поблёкли, но незыблемость чувствовалось настолько явственно, будто впиталась в каждый дюйм корпуса судна. Проплывая сквозь негустой туман к острову минотавра, хозяин судна объяснил: — Вы одолели скульптуры, так как сумели отбиться от них и даже ошеломить их. Против вас они больше не оживут. Перси стоял почти у самого бушприта и смотрел на остров с тревогой. — Что-нибудь придумывается? — осторожно спросила я. Он с досадой помотал головой «нет». Гровер пытался нас отвлечь от мрачных мыслей, а потому начал было задорно говорить о том, какое остров производит впечатление, и как он ждал морского путешествия в компании Перси, но быстро притих, видя, что эффекта нет. Перси задумчиво спросил у него: — Как думаешь, есть у нас шанс, хоть один? Гровер посмотрел исподлобья и тихо сказал: — Один? Ну... один есть. Из тысячи. Перси опустил глаза, с минуту печально смотрел на воду, не двигаясь, и вдруг прыгнул за борт, уйдя сразу на большую глубину! Хозяин судна оторопел и машинально прокричал ему вслед: — Эй! Куда?! Мы поспешили его успокоить: — Не волнуйтесь. Это обычное дело. Он у нас всегда так думает. Мы встретились с Перси уже на берегу. Он вышел из воды совершенно мокрый, но зато улыбающийся. — Что-нибудь придумалось? — спросила я с надеждой. — Не совсем. Но свой мандраж я утопил, — и Перси улыбнулся ещё шире. Хозяин судна поспешил отчалить, едва мы сошли на берег: — Не знаю, ребята, зачем вам это надо... Может, вам попробовать договориться с Аидом по-другому? — Вряд ли, — покачал головой Перси. — Аид сказал: перстень. Его и будем добывать. И мы пошли к скале с лабиринтом, а корабль — в противоположную сторону, прочь от острова. Итак, в лабиринте минотавра спрятан перстень, обладатель которого становится неимоверно могущественным в том деле, в котором он наиболее успешен. К примеру, Гровер, надев этот перстень, сразу перешёл бы в защитники высшего класса с шикарными рогами и шелковистой шерстью на ногах, ростом метра два, не меньше. Перси по силе владения водой максимально приблизился бы к отцу. А получи перстень Зевс — даже боюсь предположить, до какой галактики могли бы долетать молнии, посланные им. Зачем этот перстень Аиду? Наверняка для того, чтобы шантажировать братьев, стремясь заполучить как можно больше власти. Но у нас не было выбора, перстень — единственный выкуп за жизнь матери Перси, на который Аид был согласен пойти. Скала на острове минотавра была странной: она выглядела так, будто её куски (высотой футов сто пятьдесят, не меньше) выстроены в огромный круг, а что внутри этого круга – догадаться несложно, хоть и не видно ничего. Там, конечно же, лабиринт. Но где же вход? Мы пошли вдоль скалистой стены в поисках каких-то ворот или дверей, или даже просто пролома в стене. Пока шли, разговаривали свободно, не понижая голоса. — А ты уверен, что мы можем так громко разговаривать? — спросила я. — А почему бы и нет? Минотавр-то внутри. Здесь он нас не достанет, — ответил Перси. Но меня по-прежнему беспокоила тишина вокруг: — Перси, если минотавр внутри, то кого боятся звери и птицы? Ведь, кроме наших шагов и голосов, не слышно ни звука! Перси понял меня, замер на месте и с тревогой стал оглядываться вокруг. Я тоже начала оглядываться, но тут вдруг Гровер так стиснул мою руку в плече, что я невольно прошипела (возмутиться громко уже не рискнула): «ты что?!» Гровер, выпучив глаза, показывал куда-то влево, за густые тропические заросли, а потом едва слышно выговорил: «мы попали...» Перси было лучше видно, куда показывал Гровер, и его глаза округлились так же сильно. Он стал осторожно пятиться к скале, к которой был ближе всех, прямо к тому месту, где у скалы рос густой колючий куст вроде шиповника, весь в зелёных листочках и нежно-розовых цветах. Перси явно собрался спрятаться от кого-то, ещё не увиденного мной, между стеной скалы и кустом, но внезапно исчез из виду вовсе, едва зайдя за куст! «Ничего себе маскировочные свойства у кустика!» — промелькнуло у меня в голове. И тут же между ветками куста я увидела руку Перси, машущую «иди сюда!» Я быстро заскочила за куст и только тогда увидела тот самый проём в стене, который мы так безуспешно искали. Он выглядел как низкий (даже при нашем невысоком росте пришлось пригнуться), узкий (рядом можно пройти, но неудобно, лучше по одному) и длинный (футов двадцать пять) коридор с каменными закругленными стенами, ведущий внутрь скалистого кольца — куда нам и надо было. Шагнув в коридор, я тихо спросила Перси: — А от кого мы прячемся? Он не успел ответить — следом за мной в пещеру-туннель влетел, сбивая меня с ног, Гровер с диким воплем: — ГИДРА!!! Вслед ему полыхнуло пламя, почти мгновенно испепелившее цветущий куст. Едва мы стали подниматься на ноги, как нам пришлось буквально бежать, словно с низкого старта, в конец коридора. На краю его мы остановились, чтобы отдышаться. — Думаю, сюда ей не пролезть, да и её пламя уже не достанет, — сказал Перси. — А я не уверен, — предупредительно заметил Гровер, — у неё ведь... длинная шея!!! Мы ошалело переглянулись и бросились из коридора внутрь лабиринта, едва успев увернуться от потока пламени, вырвавшегося из пасти оскорблённо визжащей гидры, которая успела просунуть голову внутрь входа-пещеры почти до самого конца.