Перси Джексон и Всемогущий враг

Спустя почти год после всех этих событий, твёрдо пообещав уже почти выздоровевшей бабушке почаще писать и приехать к ней не позже, чем через пару месяцев и навестить её, я стояла перед знакомыми воротами в наш Лагерь. Как же я скучала по нему всё это время! Лагерь Полукровок, по сути, был моим домом, а ребята, с которыми я росла, были в основном друзьями и приятелями, ну а некоторые даже сумели стать для меня настоящей семьёй. Мне их так не хватало, особенно Перси и Гровера, с которыми мы столько вместе прошли и пережили... Сейчас я их увижу! Если, конечно же, они не ввязались ещё во что-нибудь и не сбежали снова из лагеря ради чьего-то спасения... Что-то не видно их. Ах, нет, вон Гровер, увидел меня, машет и мчится со всех ног! – Аннабет!! Вот это сюрприз! Мы знали, что ты в порядке, но не знали, где ты! Куда пропала?! Где ты была всё это время?! – Мне пришлось уехать – нашлась моя бабушка, мама моего отца, и оказалось, что она тяжело больна. Я помогала её лечить, ухаживала, но теперь она почти здорова. Так что я, как смогла, сразу вернулась сюда! Но ты лучше скажи мне, как и что, как ты, как Перси?! Чем тогда всё закончилось? Я ведь толком ничего не знаю! – Да всё, в общем-то, в порядке, – Гровер почему-то смутился и отвёл взгляд. – У нас всё вышло, маму Перси удалось вернуть, а Аид не смог воспользоваться перстнем! Представь, Зевс в последний момент появился и расколол перстень молниями, не позволив Аиду его надеть!! Но всё же Перси его условие выполнил – добыл перстень и передал ему в руки, так что Аид сам не уберёг перстень, но слово сдержал - отпустил Салли! Да и куда бы он делся в присутствии Зевса! – Это здорово, Гровер! Ух ты, да у тебя рога подросли! – Да, представь! Зевс постарался! – Поздравляю! А в лабиринте чем всё закончилось? Гровер немного замялся и отвёл взгляд: – Ну... когда ты бросила Перси тот ошейник минотавра, ты упала в ту самую дыру в полу лабиринта, что была под песочной пирамидой... там оказалась огромная-преогромная яма! Перси бросился к краю, но не успел схватить твою руку – ты полетела в самую глубину! – Так вот, куда я тогда провалилась – в подпол лабиринта! Там была сплошная пустота... и темнота... А я-то думала, что просто потеряла сознание! Погоди... а минотавр?! Вы с ним справились?! Гровер всплеснул руками: – Так ты и это до сих пор не знаешь?! Не было никакого минотавра! Прозвучало, как издевательство, даже разозлило меня: – Чего?! Как это – не было?! Ты что несёшь?! Он нам что, померещился?!! Гровер даже поперхнулся, так быстро хотел сказать всё и сразу: – Нет, что ты! Был, конечно! То есть, он стал минотавром, когда ему на шею этот перстень надели! А когда Перси с него ошейник срезал, он завалился на бок, съехал по стене и обернулся обычным буйволом! Представляешь – такова сила перстня! Его кто-то нацепил на ошейник, надел на буйвола в лабиринте и вот так превратил его в минотавра! А мы с Перси с этой одноглазой коровой даже возиться не стали, нам надо было только... – Гровер запнулся, но тут же продолжил: – тебя спасать. Всё ещё ошарашенная этой новостью, я медленно проговорила: – Ясно... А гидра? – я нахмурилась и резко вскинула руку с угрожающим жестом: – Только не говори мне, что и она – не гидра, а какая-нибудь ящерица с перстнем на шее!!! – Ну нет, гидра была самая настоящая! Но Перси с ней справился. Правда, пришлось воспользоваться перстнем. Но оно и понятно – ни долго возиться с гидрой, ни рисковать собой он не мог, ведь ты была без сознания – слишком долго пробыла под водой, к тому же, ты была ранена и много крови потеряла, и мы не знали, останешься ли ты жива после лабиринта и той чёрной бездны... Перси увидел, какая там бесконечная яма, и куда ты падаешь, он надел перстень и притянул воду, очень-очень много воды сразу, заполнил водой всю ту бесконечную пропасть, чтобы ты не разбилась от падения. Я задумчиво кивнула: – Да... я помню, помню воду... много-много воды, повсюду вокруг меня... Гровер глянул исподлобья и вкрадчиво спросил, почему-то запинаясь: – А... что-нибудь ещё... помнишь? Я помолчала, а потом припомнила: – А, да... было что-то... вроде как биение сердца, кажется... такое приглушенное... – И всё? Больше ничего не помнишь? Гровер по-прежнему смотрел исподлобья и как-то виновато. Я нахмурилась: – Гровер, в чём дело? Что ты темнишь? Что я ещё должна помнить? И где Перси? У Гровера снова забегали глаза: – Ну, ты знаешь... Я схватила Гровера за вырез рукава на жилетке: – Что происходит? Перси здесь? Он в порядке?! Гровер скорчил нелепую мину: – Ну что ты, Аннабет! Да ничего не происходит! Просто, ну... я всё понимаю... вам надо поговорить... Да не тряси меня, здесь он, здесь! Только ты пойми, он всё-таки тебя тогда в той пропасти под водой разыскал, почти полчаса искал в полной темноте, вытащил тебя, не дал тебе погибнуть!.. Так что ты не очень с ним жёстко, ладно? Я оторопела от этих слов и отпустила его, вытаращив изумлённые глаза, а он всё продолжал смущённо тараторить: – Он чувствует свою вину, правда... А, Перси!.. От тренировочной площадки по склону к нам приближалась толпа парней и девчонок, идущих с боевой тренировки. Среди них был и Перси. Он успел немного подрасти с тех пор, как я видела его в последний раз, наверняка он теперь выше меня. И стал выглядеть взрослее, всё-таки почти год – это немало. Тренировка ему явно понравилась: глаза искрились, щёки пылали румянцем, он улыбался и бойко переговаривался с ребятами, вспоминая подробности. Кто-то увидел меня первым и выкрикнул моё имя. Все наперебой загалдели, ускоряя шаг, чтобы подойти и поздороваться: – Аннабет, привет! – Ты вернулась! – Тебя тут не хватало! И только Перси, увидев меня, остановился, умолк, улыбка сползла с его лица. Он смотрел, как ребята подходят, здороваются, что-то спрашивают, как я им отвечаю, и лишь поглядывал в мою сторону, то и дело отводя глаза и не двигаясь с места. А ребята всё галдели: – Где пропадала, Аннабет? – Ты теперь надолго, или так, навестить? – Что-то мы без тебя на тренировках уставать перестали! – Хорошо, что ты вернулась, Аннабет! – Твой дом уже заждался! И прочее в том же духе. Толпа постепенно рассеялась, послушав мои краткие объяснения, и на склоне холма осталась лишь одинокая фигура Перси Джексона, который почему-то не подходил и прятал глаза. Гровер засуетился и опять затараторил, переводя взгляд с него на меня и обратно: – Ну, ребята, вы чего такие? Всё нормально, всё о’кей! А, ладно, понял... ухожу, ухожу. Вы тут поговорите... Перси, я надеюсь, мне не понадобится защищать тебя от Аннабет?.. Всё, всё, я уже ушёл! Я недоумевала и даже начала вскипать. Что всё это значит?! С какой стати я должна злиться на Перси?! Почему он не смотрит мне в глаза?! Я-то думала, что это я буду извиняться перед ним за то, что так неожиданно пропала, не сообщая ничего о себе, но при этом надеялась, что мои причины ему покажутся достаточно вескими, чтобы не сердиться на меня, и всё у нас будет, как раньше. Но ситуация выглядит с точностью до наоборот, будто не он на меня, а я на него за что-то должна злиться! За что мне держать обиду на Перси, который спас меня из чёрной бездны?! Почему не только он, но даже Гровер выглядит виноватым? И как я должна на всё это реагировать?! Эти вопросы бешеным фейерверком взрывались у меня в голове, совершенно сбивая с толку. Мы молча пошли к скамейке под навесом. Я не сводила глаз с Перси, который по-прежнему поглядывал на меня лишь мельком. Расположившись в беседке, я поняла, что окончательно запуталась в этих мыслях и совершенно растерялась. На моё счастье, он заговорил первым. – Тебя так долго не было, – он говорил как-то совсем тихо, стараясь не смотреть мне в глаза. – Я уж думал... ну, то есть мы думали, что ты не вернёшься сюда. – Наоборот, я очень хотела приехать, но не могла. Я ведь очнулась в больнице для людей, ни тебя, ни Гровера не было. – Да, нам пришлось оставить тебя там. Нужно было спешить, спасать маму. А тебя никуда нельзя было везти, тебе было очень плохо, ты была без сознания, потеряла много крови. Мы не были уверены, что у тебя хватит сил выдержать поездку. – Да, конечно! Вы всё правильно сделали. Так вот, я очнулась там и обнаружила на тумбочке рядом со своей кроватью письмо, адресованное мне. Медсестра объяснила, что его попросила принести одна пациентка, узнав, что в больнице оказалась девушка по имени Аннабет Чейз. Выяснилось, что эта пациентка – моя бабушка, мать моего отца. Она разыскивала меня, так как не могла примириться с тем, что я куда-то пропала. Всю жизнь мотаясь по стране, она положила все силы и здоровье на поиски, а потому тяжело заболела. Не будучи уверена, что я и есть та самая Аннабет, которую она искала, она попросила передать письмо. Так мы встретились, и я решила, что просто не могу не помочь ей. Понадобилось много времени и сил, но теперь она почти здорова, а потому я попросила её отпустить меня сюда. Поеду к ней позже. Перси понимающе кивнул, неотрывно глядя куда-то себе под ноги. – Я бы написала всё это, но какая почта привезёт письмо сюда?! Я же не могла написать на конверте: «Лагерь Полукровок» и бросить его в почтовый ящик! Перси снова кивнул, не глядя на меня. Повисла пауза. Я поняла, что больше так не могу. Пора в конце концов выяснить, что такого произошло там, в лабиринте, чего я ещё не знаю, что так терзает Перси и смущает Гровера, и не позволяет нам понимать друг друга так, как это было раньше – с тех пор, как мы подружились. Я положила руку на плечо Перси, он тут же вздрогнул, бросил на меня быстрый взгляд и отвёл глаза. – Перси, – начала я, – объясни мне, почему ты боишься на меня посмотреть? Молчишь, будто чужой? Гровер несёт какую-то чушь, что ты вроде как чувствуешь за собой вину? Что всё это значит? Как я должна это понимать? Перси сжал губы, вздохнул, снова глянул на меня и спросил: – А что именно Гровер тебе рассказал? – Да всё рассказал, кроме одного – из-за чего я на тебя должна злиться?! Перси перевёл взгляд куда-то вверх и хотел было снова посмотреть в сторону или себе под ноги, но я положила ладонь на его щеку и, остановив поворот его головы, попросила: – Перси, нет! Не отворачивайся! Скажи мне, в чём дело?! Наконец, я смогла посмотреть ему в глаза. В них читалась борьба с самим собой. Он кивнул и заговорил, стараясь не отворачиваться, хотя видно было, что ему это даётся непросто. – Ты уже знаешь, что упала в подпол лабиринта. Там была яма просто безумных размеров, и не только в глубину – и в ширину тоже... лучше сказать – пропасть. Туда, наверное, легко поместился бы весь остров, а может, даже и не один. Прости, я пытался не допустить твоего падения туда, но не успел. Мне удалось вызвать воду в эту бездну, чтобы ты не разбилась. Но где ты в этой воде, мы не знали. Я набрал воздуха и нырнул, чтобы найти тебя. Долго искал, там была тьма кромешная. Когда нашёл, с ужасом подумал, что не знаю, жива ли ты... Я обнял тебя, чтобы всплыть с тобой, и почувствовал, что сердце твоё бьётся. Очень, очень редкие удары сердца... – Значит, – задумчиво проговорила я, – то, что тогда слышала я, было биением твоего сердца... только это и больше ничего. Ни одной мысли, ни одного ощущения, только удары сердца... Странно, правда? Он опустил голову. Я молча ждала, не подгоняла его. Чувствовала, что он сам всё расскажет. Он продолжил, медленно проговаривая каждое слово: – Я страшно испугался, что могу не успеть... выплыть с тобой на поверхность. Подумал, что тебе нужен воздух. Мне... – он запнулся. Я удивлённо подняла брови. Перси на секунду прикусил губу и продолжил: – Просто никак иначе не получалось... мне нужно было... – он прикоснулся пальцем к губам, не зная, как лучше сказать. Я поняла и договорила за него: – ...прижаться губами к губам, чтобы передать мне воздух? Перси кивнул, глядя себе под ноги. Я широко улыбнулась: – И что, это тебя так смущает? Ты чувствуешь за собой вину?! – я так изумилась, что даже встала и принялась ходить туда-сюда. – Перестань, Перси, ты ведь мне жизнь спас! Я должна только благодарить тебя, в чём тут вина?! Но Перси покачал головой: – Не совсем так... – Перси, брось! – я почти смеялась. – Было бы из-за чего так переживать! – Да подожди, Аннабет! Это ещё не всё. – А что ещё? Тебя смущает, что ты меня обнимал, когда плыл со мной наверх, и теперь ты, как честный человек, должен на мне жениться? – я весело подмигнула Перси. Наконец удалось добиться от него улыбки. Но я видела, что всё-таки мешаю ему сказать что-то ещё, а потому замолчала, всё ещё улыбаясь. Он немного помедлил, а затем сказал то, что мучило его всё это время. – Ты только не смейся, ладно? – сказал он. Я почувствовала, что это важно и, кивнув, перестала улыбаться. – Когда я всплывал с тобой... до поверхности оставалось не так много... Он волновался всё больше и стал запинаться. Даже встал и начал тереть ладонь о ладонь, сжимать пальцы, явно не зная, куда девать руки. Снова глянул исподлобья: – Я раньше просто... Ты точно не будешь смеяться? – Нет, слово даю, – сказала я как можно убедительнее. Он кивнул и неуверенно продолжил: – Я просто ещё не... не встречался с девушками. А тут такая ситуация... я мог только так передавать тебе воздух, через губы... да ещё и не раз... Я понимал, что это – не поцелуй, но... я чувствовал, как бьётся твоё сердце... обнимал тебя одной рукой, у меня даже голова закружилась... – Перси на секунду зажмурился. – Я не должен был, само как-то получилось, я не... не удержался и... поцеловал тебя... Ты была без сознания, я не имел права... Прости меня за это. Я, конечно же, не ожидала такого. Мы с Перси были друзьями, готовыми повернуться друг к другу спиной в схватке со смертельно опасными врагами, кто бы они ни были и сколько бы их ни было... Но целоваться с Перси я не собиралась и даже не могла себе это представить. Хотя от души симпатизировала Перси, но как-то не смотрела на него, как на парня для себя. Так что, выслушав всё это, я совершенно растерялась. Почувствовав, что волнуюсь так, что ноги отказываются держать меня, снова присела на скамейку рядом с ним, не зная, что и сказать. Мы словно поменялись местами – теперь я смотрела куда-то в сторону, а Перси не сводил с меня встревоженного взгляда, ожидая моего вердикта. – А откуда Гровер знает? Перси опустил глаза: – Тогда нам до поверхности оставалось чуть-чуть. Мы так и всплыли, когда я тебя целовал... я даже не заметил, что мы уже наверху... Я только головой покачала. Вновь повисла пауза. Перси снова глянул исподлобья и тихо добавил: – Прости, Аннабет... Я уже столько раз ругал себя за это. Я думал, что ты всё это почувствовала и не приезжаешь, потому что я... навязал тебе тот поцелуй против твоей воли... и ты не хочешь меня больше видеть. Прости. – Кто ещё знает? – спросила я захрипшим от волнения голосом, по-прежнему глядя в никуда. Сердце гулко стучало, нещадно терзая рёбра, преграждавшие ему путь на волю. – Никто, слово даю! Мы с Гровером никому ничего не говорили. Я немного помолчала, а потом, медленно произнося каждое слово, предложила: – Тогда давай просто забудем об этом – и всё. Ты ведь мог мне вообще ничего не говорить. Он покачал головой: – Не мог. Я бы не смог делать вид, что этого не было, и держать это в себе. Я бы тогда думал, что обманываю тебя. Ещё бы, Перси Джексон не смог бы так поступить! Или это был бы не он. – Ладно... Тогда так: я на тебя не в обиде. Мы ведь друзья. И потом, ты мне жизнь спас. – И ты мне! – Я не об этом говорю, не будем сейчас считать, кто кого спас и сколько раз. Давай просто забудем всё, что ты мне сейчас рассказал, и будем, как и раньше, друзьями. Я ведь даже не помню того, что произошло под водой, – я повернулась к Перси и, неуверенно пожав плечами, попыталась улыбнуться. Но не получилось. В его глазах читалось такое смятение чувств, какое словами и не опишешь!! Он тихо произнёс: – Ты не помнишь... А я не могу забыть.